Избранная. Одно сердце на двоих

Именно эта уверенность и сломила меня. Я поняла, что он не лжет. Для него все это было обычным делом. Болото, духи, рыбы, которые могут сожрать человека заживо — все это в порядке вещей. Здесь всё было по-другому. Здесь верили в духов и древние законы. И эти законы работали, судя по тому, что орк до сих пор стоял целый и невредимый, и рыбы его не трогали.

Что ж, настало и мое время поверить в них.

— Ладно, — прошептала я, и голос мой прозвучал чужим, хриплым от холода и страха. — Вытаскивай.

Я закрыла глаза и схватилась за его предплечья, чувствуя под ладонями твердые мышцы мужчины. На секунду я испугалась, что он просто дернет меня, как тряпичную куклу, и вывихнет руку. Но его пальцы, грубые и сильные, сомкнулись вокруг моей тонкой талии с такой осторожностью, будто он брал хрупкую птичку.

Почувствовав, как орк с легкостью поднимает меня с кочки, будто я ничего не вешу, я вжалась в него сильнее, зажмурившись, ожидая болезненных укусов. Я представляла, как эти рыбы вцепятся в мои ноги своими острыми зубами, как потащат вниз, в темную воду. Но ничего не произошло. Рыбы не набросились на нас. Я лишь ощутила, как великан движется, уверенно и плавно рассекая воду, которая едва доходила ему до бедер.

Рискнув открыть глаза, я посмотреть вниз. Вода вокруг нас бурлила от рыбьих тел. Они кружили, мелькали серебристыми боками, но близко не подплывали, словно невидимая стена отделяла нас от них, или, быть может, защита Дрейкана распространялась и на меня.

Запах мокрой земли, кожи и чего-то пряного, древесного ударил в нос. Я прижалась лицом к его груди, вдыхая этот запах, и поняла, что от него не хочется отстраняться. Он пах лесом, костром и чем-то еще, диким и свободным. Этот запах успокаивал лучше всяких слов.

Он вынес меня на твердую землю, покрытую мхом и папоротниками, и опустил на ноги, но не отпустил, продолжая поддерживать, пока я не нашла опору под здоровой ногой.

Мы стояли на краю леса, у кромки болота, которое отсюда выглядело куда менее зловещим — просто заросшая водорослями заводь.

Отступила не только вода — отступил и ужас, оставив после себя дрожь и полную опустошенность. Меня трясло так, что зубы стучали. Платье облепило тело холодной мокрой тряпкой, волосы свисали сосульками, по лицу текла болотная вода.

— Стой, — сказал Дрейкан, все еще не отпуская мою талию, и другой рукой снял с плеч что-то тяжелое и мокрое. Это оказалась плащевидная шкура, грубо выделанная, но толстая. Он набросил ее мне на плечи. Шкура была прохладной снаружи, но внутри сохраняла тепло его тела.

Оно было таким неожиданным и таким правильным, что у меня защипало в глазах. Я куталась в грубый мех, пахнущий Дрейканом, и чувствовала, как дрожь понемногу отступает. Вместе с ней отступало и оцепенение, и возвращалась способность соображать.

— Спасибо, — выдохнула я, поднимая на него взгляд. — Правда, спасибо.

Голос все еще дрожал, но уже не так сильно. Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Он кивнул, принимая благодарность как должное. Похоже, орки не считали нужным рассыпаться в любезностях и говорить «пожалуйста» и «не за что».

— Ногу, — напомнил он, кивая на мою окровавленную лодыжку. — Покажи.

Я послушно приподняла подол платья, который и без того превратился в лохмотья. Ткань противно хлюпнула и порвалась еще сильнее. Рана выглядела некрасиво: глубокий укус, рваные края, кровь все еще сочилась, смешиваясь с болотной грязью. Вокруг раны кожа начала опухать и краснеть.

Дрейкан присел на корточки передо мной. Даже сидя на корточках он был огромен. Моя голова оказалась на уровне его подбородка. Он осторожно, почти невесомо коснулся горячими и шершавыми пальцами моей щиколотки.

— Хищница глубоководная, — прокомментировал он, разглядывая рану. — Зубы у них грязные. Надо прижечь, иначе к утру руку отнимать придется.

— Чего?! — я поперхнулась воздухом и закашлялась. — Какую руку? При чем тут рука?! У меня нога болит!

Он поднял на меня насмешливый взгляд. В уголках его глаз собрались морщинки, и я поняла, что он улыбается. Точнее, усмехается надо мной.

— Это я образно, дева Эльвира. Но без лечения останешься без ноги. Или с ногой, но мертвой. Выбирать тебе.

Я сглотнула. Опять выбирать. Как же я устала выбирать сегодня. Сначала выбирала, верить орку или нет, потом выбирала, между замужеством и жалкой смертью в болоте, теперь выбираю между прижиганием и ампутацией.

— А прижигать чем? Раскаленным мечом? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Вдруг у них тут и правда такая медицина?

Дрейкан хмыкнул, и в этом звуке мне послышалась усмешка. Он выпрямился во весь рост, возвышаясь надо мной как скала.

— Мечом? Разве я похож на изверга какого-то? — воскликнул орк. Он даже руками развел, будто обиделся. — В деревне знахарка есть, старая Грета. Она мигом заговорит, травы приложит. А если надо будет прижечь — так у нее угли в очаге всегда горячие. Безболезненно не обещаю, но ногу сохранишь.

Я выдохнула с облегчением. Знахарка — это хорошо. Травы — это понятно. Угли — больно, но лучше, чем меч.

— А твоя деревня далеко находится? — переспросила я, цепляясь за это слово.

— Конечно, — он выпрямился. — Я ж тебе говорил: я из клана Кровавого Клыка. Мы живем за болотом. Часа два ходу, если быстро идти.

Он протянул мне руку, явно собираясь помочь подняться. Я сделала шаг вперед, перенесла вес на раненую ногу — и едва не закричала. Острая боль пронзила лодыжку, перед глазами поплыли разноцветные круги. Нога подкосилась, и я, наверное, рухнула на землю лицом, если бы Дрейкан не подхватил меня в последнюю секунду.

— Тихо, — его голос прозвучал надо мной низко и спокойно. — С такой ногой далеко не уйдешь.

Я хотела сказать что-то резкое, по типу, что сама справлюсь и трогать меня не надо, но боль была такой сильной, что я даже дышать не могла нормально. Перед глазами все плыло, и единственным устойчивым предметом в этом плывущем мире был Дрейкан.

Я не успела ничего сказать. Одним плавным движением он подхватил меня на руки без особых усилий. Мои ладони инстинктивно уперлись ему в грудь — твердую, горячую, даже сквозь его скудную одежду чувствовалось жаркое тепло его тела. Это заставило меня замереть и не шевелиться.

Сердце забилось где-то в горле. Под своими ладонями я чувствовала, как его грудная клетка поднимается и опускается при дыхании. Как сильно бьется его сердце — медленно и мощно, как барабан.

— Что ты делаешь? — выдохнула я, глядя снизу вверх на его лицо.

— Несу тебя в деревню, — ответил Дрейкан так, будто это было само собой разумеющимся. — Или ты предлагаешь здесь провести весь день? Место хорошее, сухое. Но до деревни все равно лучше дойти. Там теплее.

Он развернулся и зашагал прочь от болота, уверенно идя по протоптанной тропе. А я... я просто лежала у него на руках, чувствуя себя неловко, странно и в то же время — в полной безопасности.

Я попыталась принять более приличное положение, но поняла, что это бесполезно. На его руках я была как маленький ребенок. Огромный орк нес меня сквозь лес, даже не сбивая дыхания. Ветки хлестали его по плечам, но он, кажется, не замечал этого.

Лес вокруг был густым и непроглядным. Папоротники росли выше моего роста, а деревья тянулись к небу. Где-то ухала птица, а в кустах кто-то шуршал. Я вздрагивала от каждого звука, но Дрейкан шел ровно, не замедляясь.

— Не бойся, — сказал он, заметив, что я вжимаю голову в плечи. — Здесь зверья крупного нет, а мелкое от меня разбегается.

— Я не боюсь, — сорвалось с моих уст, но эта наглая ложь, на что орк лишь хмыкнул, но ничего не сказал.

5 глава

Пока мы шли… точнее, не так. Пока меня несли на руках, в голове роились вопросы. Что это за место? Как называется этот мир? Почему меня считают эльфийкой? Где другие люди? Какие расы здесь есть помимо орков и эльфов? А самый главный — что будет со мной дальше, когда мы придем в деревню и мне прижгут ногу?

Вопросов много, а ответов нет, так что пора вытягивать информацию из моего нового знакомого… Нынче мужа.

— Дрейкан, — окликнула я великана. — А почему ты называешь меня эльфийкой?

Он посмотрел на меня искоса, не останавливаясь. Его шаг был таким плавным, что почти не ощущалась тряска.

— Потому что ты эльфийка, — ответил он, будто констатировал факт, что трава зеленая. — У тебя тонкие черты лица, голубые глаза, светлые волосы и пахнешь ты цветами. Да и зовут тебя соответствующее… Эльвира. Только эльфы вправе носить имя со слогом «Эль», таким образом они обозначают свою причастность к своей расе. Вот только ростиком маловата, да и уши круглые. Ты такая же полукровка, как и я сам.

— Как понять полукровка? — спросила я, чувствуя, как это странное слово застревает где-то в горле.

— Это значит, что твои родители от разных народов, — пояснил он, перешагивая через упавшее бревно с легкостью будто просто переступая порог. — Вот у меня отец орк, а мать из другого племени… Потому я и уродился таким.

Дрейкан замолчал, и в этом молчании чувствовалась такая тяжелая горечь, что мне стало не по себе, но любопытство пересилило такт.

— Таким, это каким? — переспросила я, глядя на него снизу вверх.

Дрейкан на мгновение прикрыл глаза, и мне показалось, что его челюсть сжалась сильнее.

— Таким, что ни орк, ни дриад, — глухо ответил он. — Для орков я слишком светлый кожей и слабый, так как не имею клыков и боевой ипостаси. Для дриад — слишком большой и зеленый. Полукровкам нет места среди чистокровных. Ни там, ни там.

Я слушала Дрейкана, и с каждым его словом внутри меня что-то сжималось. Полукровка. Изгой. Ни среди своих, ни среди чужих. Как же мне это было знакомо.

В школе надо мной смеялись из-за дешевой одежды и того, что я приносила обеды в пластиковом контейнере, а не ходила в столовую, как все «нормальные» дети. В институте я была «ботаничкой», которая слишком много учится и слишком мало пьет на вечеринках. Даже с Антоном... я столько лет пыталась быть для него идеальной, подстраивалась, прогибалась, лишь бы он чувствовал себя мужчиной рядом со мной.

А в итоге? В итоге я все равно оказалась одна. В прямом и переносном смысле.

— Я понимаю, — тихо сказала я, глядя на Дрейкана снизу вверх. — Быть не такой, как все — это тяжело. Особенно когда ты просто хочешь, чтобы тебя принимали таким, какой ты есть.

Он резко остановился и посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что сказала нечто невероятное. Янтарные глаза впились в мое лицо, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Ты правда так считаешь, дева? — спросил он тихо.

— Правда, — кивнула я. — И перестань называть меня «девой». У меня есть имя. Эльвира. Можно просто Эля.

— Эля, — повторил он, и в его исполнении это прозвучало как-то... тепло. По-домашнему. — Хорошо, Эля. Тогда и ты зови меня просто Дрей.

Мои губы сами собой расплылись в улыбке. Впервые за весь период нахождения здесь.

— Договорились.

Мы двинулись дальше, и я заметила, что лес начал редеть, а впереди показалась деревня.

Она открылась передо мной внезапно — просто лес расступился, и я увидела дома. Если это можно было назвать домами.

Низкие, приземистые строения из грубого камня и дерева, крытые чем-то похожим на тростник или солому. Вокруг суетились... орки. Настоящие, живые орки. Женщины в простых холщовых платьях, мужчины в кожаных штанах и безрукавках, как у Дрейкана. Дети — зеленые, коренастые, с маленькими клыками, торчащими из-под верхней губы.

При нашем появлении все замерло.

Буквально. Женщина, развешивавшая белье, так и застыла с мокрой тряпкой в руках. Мужчина, точивший топор у ближайшего дома, медленно поднялся, сжимая рукоять. Дети перестали бегать и уставились на меня огромными глазами.

А я, вся мокрая, дрожащая, закутанная в шкуру Дрейкана, чувствовала себя экспонатом.

— Дрейкан, — раздался низкий мужской голос, и из ближайшего дома вышел орк. Высокий, широкоплечий, с проседью в черных волосах, собранных в хвост. На поясе у него висел тяжелый топор. — Что это ты принес?

— Позови Грету, отец, — ответил Дрейкан, и я едва не поперхнулась воздухом.

Отец? Это его отец?

Я перевела взгляд с орка на Дрейкана и обратно. Он был суровым, с глубокими морщинами у глаз и тяжелой челюстью. Кожа — темно-зеленая, почти как у Дрейкана, но более болотистого оттенка. В осанке чувствовалась властность, а во взгляде — холодная оценка, он точно один из тех кто имеет вес в этой общине.

— Кто это? — отец Дрейкана приблизился и окинул меня цепким взглядом. — Эльфийка? Зачем ты притащил в нашу деревню это детя?

— Она ранена, — голос Дрейкана оставался ровным. — Я нашел ее на священном болоте. Духи привели.

При этих словах лицо отца окаменело.

— На болоте? — переспросил он, и его голос стал тише, но от этого еще опаснее. — Дрейкан... скажи мне, что ты не делал того, о чем я думаю.

— Я сделал то, что должен был, отец. — Он посмотрел ему прямо в глаза. — Я спас ее.

Тишина повисла в воздухе такая густая, что ее можно было резать ножом. Я чувствовала, как напряглись руки, держащие меня. Как застыла спина Дрейкана. И как изменилось выражение лица его отца — с недоверия на гнев пополам с чем-то, похожим на отчаяние.

— Ты понимаешь, что ты наделал? — прошипел он, понизив голос. — Ты понимаешь, глупый мальчишка?

— Я все понимаю, отец.

— Нет, не понимаешь! — он шагнул к нам, и я невольно вжалась в грудь Дрейкана. — Эта девчонка теперь твоя невеста по законам духов! А кто она? Эльфийка! Чужачка! Да старейшины...

— Старейшины будут решать, — перебил Дрейкан, и в его голосе впервые прорезались жесткие нотки. — Но сначала ей нужна помощь. Где Грета?

Отец Дрейкана сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. Его рука непроизвольно дернулась к топору, но он сдержался. Коротко мотнул головой в сторону одного из домов.

— Сидит у себя с отварами.

Дрейкан кивнул и понес меня дальше, сквозь строй замерших орков, которые провожали нас взглядами, полными любопытства и... враждебности. Я чувствовала эти взгляды кожей. Они царапали, как колючки.

— Не смотри на них, — тихо сказал Дрейкан, заметив, что я кручу головой. — Просто смотри на меня.

Я послушно перевела взгляд на его лицо. На его тяжелую челюсть, на прядь темных волос, упавшую на лоб, на янтарные глаза, которые сейчас смотрели только вперед.

— Твой отец... — начала я.

— Потом, — оборвал он. — Сначала разберемся с твоей ногой.

У Елены Эйхен вышло обновление. Так что пока вы ждёте продолжение моей истории, загляните к ней на вкусненькое 😋

https://litnet.com/shrt/B-mU

6 глава

Дом Греты оказался таким же, как и остальные — приземистым, каменным, с низкой дверью. Дрейкану пришлось согнуться чуть ли не пополам, чтобы войти, и при этом он умудрился не стукнуть меня головой об дверной косяк.

Внутри пахло травами — резко, терпко, до слез. В очаге горел огонь, над ним висел котелок, в котором что-то булькало. У стены, на грубо сколоченной лавке, сидела сгорбленная фигура в темном балахоне.

— Грета, — позвал ее Дрей.

Фигура подняла голову, и я увидела лицо, похожее на печеное яблоко — все в морщинах, сморщенное, но с удивительно живыми, черными глазами-бусинками. Знахарка. Настоящая, классическая знахарка, только зеленая.

— Явился не запылился, — пробормотала она беззубым ртом. — Так ещё и не один. Кого принес? — ее взгляд упал на меня, и ее глаза расширились от удивления. — Ох, духи болотные... Живая эльфийка?

— Раненая, — орк аккуратно опустил меня на лавку рядом с Гретой. — Хищница глубоководная укусила.

Старуха мгновенно преобразилась в лице. Исчезла суетливость, а взгляд стал острым и цепким. Она присела передо мной на корточки, откинула подол моего грязного платья и присвистнула.

— Давно?

— Два часа, может, три, — ответил за меня Дрей. — Я сразу же ее принес.

— Умница, — буркнула знахарка. — Еще бы помедлил, и с ногой пришлось бы проститься. Девка, пить хочешь?

Я только моргнула, не ожидая такого вопроса, да ещё и в такой форме. Ну что за стара карга? Ни капли уважения у больному человеку.

Грета хмыкнула, не дожидаясь моего ответа, затем встала и налила из котелка в деревянную кружку какую-то мутную жидкость, сунув мне прямо в руки.

— Пей. Это от лихорадки. А ты, — она ткнула скрюченным пальцем в Дрейкана, — иди, поставь греться воду и принеси чистой ткани. По пути скажи своему отцу, чтобы не кипятился раньше времени, а то наломает дров, общине потом придется разбираться с этим.

Орк перевел взгляд на меня, ожидая моей реакции. При оценивании обстановки, я не нашла того, что могло бы мне навредить, так что молча кивнула, давая понять, что все в порядке и он может спокойно идти.

Так я и осталась одна со старухой.

— Пей, говорю, — прикрикнула Грета. — Не отравлю.

Послушно сделав глоток, я почувствовала как горечь с привкусом травы и меда разлилось по моему телу.

— Фу. Ну и мерзость,— скривившись, проговорила я, вытирая рот рукой от излишки этой дряни.

— Хорошая девочка, — одобрила Грета, доставая откуда-то из закромов пучки сушеных трав. — А теперь снимай с себя это мокрое тряпье и переоденься в сухое. нечего краснеть, я бабка старая, все видала.

— Но...

— Цыц! Нечего мне здесь краснеть, я бабка старая, все видала. — прикрикнула она так сурово, что я послушно стащила с себя остатки платья, оставшись в одном белье, которое, к счастью, хоть как-то прикрывало тело.

Грета набросила на меня какую-то холщовую тряпку, больше похожую на мешок, и принялась за ногу.

Я смотрела, как ловко ее морщинистые пальцы очищают рану от грязи. Я шипела и морщилась, но терпела. После ледяной воды и укуса этой зубастой твари любая боль казалась лучше, чем смерть.

— Глупая ты девка, — бормотала Грета, убирая остатки каких-то водорослей с лодыжки.— Как тебя угораздило на священное болото попасть? Там же троп только для посвященных, да и то не каждый сунется.

— Я не специально, — проговорила я сквозь зубы, чтобы сдержать парочку колких фраз в сторону бабки, которая достала меня оскорблять.— Я вообще не в курсе, как там оказалась. Стояла в лифте... это такая железная штука... Ну, короче, он спускал меня вниз и в какой-то момент начал падать. От испуга я закрыла глаза и уже оказалась на вашем болоте.

Знахарка замерла и подняла на меня свои маленькие глазенки.

— Не специально, говоришь? — переспросила она тихо.

— Да, — кивнула я, кутаясь в холщовую тряпку, которая пахла чем-то кислым, но была сухой и теплой. — А что? Вы знаете, как это могло произойти?

Грета не ответила. Она отвернулась к очагу, помешала что-то в котелке длинной деревянной ложкой, и я уже подумала, что разговор окончен. Но потом старуха заговорила, не оборачиваясь:

— Слышала я старые легенды. Про разрывы между мирами. Про то, что в самых гиблых местах, где грань истончается, можно провалиться из одного мира в другой. Болото наше — место древнее, сильное. Духи там живут, какие по ту сторону. Может, услышали они твой зов, девочка.

— Мой зов? — я нахмурилась, пытаясь вспомнить, о чем думала в те секунды, когда лифт падал. — Я особенного ничего не делала, только молилась всем подряд и все.

Грета хмыкнула и наконец повернулась ко мне.

— Ну вот кто-то из них и услышал. Только не в том мире, где ты ждала помощи, дитя. Духи здешние откликнулись. Они и привели тебя сюда.

— Но зачем? — вырвалось у меня. — Зачем им это?

— А кто ж их разберет? — Грета пожала плечами и снова уткнулась в свои травы. — Может, для Дрейкана. Может, для тебя. Может, просто так, для забавы. Духи — они как дети малые: что хотят, то и творят. Наше дело малое — принимать.

Я хотела спросить еще что-то, но дверь отворилась, и в дом втиснулся Дрейкан. В одной руке он держал деревянную миску с дымящейся водой, в другой — сверток чистой ткани. Грета тут же накинулась на него с вопросами о воде и ткани, а я просто смотрела, как он движется в этом низком пространстве — огромный, неуклюжий, но при этом какой-то... удивительно осторожный. Он буквально на цыпочках старался ступать, чтобы не задеть головой потолок и не смахнуть локтем связки трав, развешанные повсюду.

— Воду поставь сюда, — Грета указала на лавку рядом со мной. — А ткань положи рядом и ступай отсюда. Дальше сама разберусь.

— Я подожду снаружи, — Дрейкан посмотрел на меня. — Если что — кричи.

Грета закончила промывать рану и достала из глиняного горшочка густую темно-зеленую мазь, которая пахла так резко, что у меня защипало в носу.

— Это заживляющая мазь, — пояснила старуха, зачерпывая пальцем липкую массу. — Сильная штука. Потерпишь маленько и сразу легче станет.

Я кивнула, готовясь к легкому жжению, но когда мазь коснулась раны, поняла, что ни черта не готова.

Огонь.

Самая настоящая лава растеклась по моей ноге, впиваясь в плоть, выжигая вены, плавя кости. Здесь даже моя выдержка пошла по швам, и я заорала во всю глотку. Да так, что, наверное, в деревне все услышали.

Перед глазами заплясали багровые круги, тело выгнулось дугой, и если бы Грета не прижала меня к лавке своей неожиданно сильной рукой, я бы точно свалилась на пол.

— Терпи, дурная! — шипела она, но я уже ничего не соображала.

Боль была нечеловеческой. Такой, что хотелось биться головой о стену, лишь бы отключиться и не чувствовать этого ада. Я извивалась, царапала лавку, кусала губы до крови, но легче не становилось. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Грета убрала руки.

— Ну вот, — довольно сказала она. — Теперь будешь, как новенькая.

Я тяжело дышала, вся мокрая от пота, и дрожала крупной дрожью. Но самое странное — боль действительно утихала. Резко, будто ее выключили. Я перевела дух и опустила взгляд на ногу, чтобы увидеть, что там наколдовала знахарка.

И замерла.

Никакой раны не было.

Вообще.

Вместо рваных краев укуса на моей щиколотке красовался ровный, четкий рисунок. Символ.

Он светился бледно-золотистым светом, переливаясь на коже, будто живой. Тонкие линии сплетались в причудливый узор — не то руна, не то древний знак, которого я никогда раньше не видела.

— Что это? — прошептала я, тыча пальцем в светящуюся метку.

Грета наклонилась, прищурилась, и вдруг ее лицо резко вытянулось. Старуха, в чьих глазах отражался неподдельный ужас, попятилась назад. Наткнувшись на лавку, она чуть не рухнула на пятую точку.

— Матерь болотная... — выдохнула знахарка, крестясь каким-то странным, незнакомым мне жестом. — Этого не может быть. Я такого никогда... Это не я. Девочка, это не моих рук дело! Я только мазь наложила, обычную мазь, для заживления! А это...

— Что «это»? — закричала я, пытаясь стереть проклятый символ рукой, но он не смывался, не стирался, только пульсировал в такт моему сердцу. — Что это за хрень?!

Дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. В дом ворвался Дрейкан. Он метал взгляд из стороны в сторону, ища первоисточник опасности. Но кроме меня и Греты он ничего не нашел, пока его глаза не наткнулись на светящийся символ на моей ноге.

— Как это произошло? — голос его прозвучал ниже обычного, будто он готовился к драке с кем-то.

— Я не знаю! — затрясла головой я, чувствуя, как паника потихоньку начинает затапливать мой разум. — Грета мазь наложила, а когда боль прошла, я увидела это! Сотри это с меня, Дрей! Пожалуйста, сотри!

Но орк не двигался. Он молча смотрел на символ так, будто перед ним призрак явился. А потом шагнул вперед, присел передо мной на корточки и осторожно коснулся пальцами светящихся линий.

— Это метка избранности, Эля. Древний знак, который невозможно стереть, — прошептал он, когда я дернулась.

— Какая еще метка?! — я готова была зарыдать от отчаяния, потому что мой мозг отказывался воспринимать очередную чушь про древних. Только

Дрей по всей видимости не разделял мои чувства, потому выдал информацию такую, от которой у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Только что было получено послание от короля, — сказал он тихо. — Объявлен великий сбор. Король провел обряд поиска невесты. Магия указала на нескольких дев в королевстве. Все, кто носит эту метку, должны в течение трех дней явиться ко двору.

— Что? — я не верила своим ушам. — Какая еще невеста, если я твоей невестой стала только сегодня утром? Вы что издеваетесь над мной?

А у Алёны Черновой вышло обновление))) Быстрее переходите читать, пока не пропустили самое интересное 😍

https://litnet.com/shrt/jvDZ

7 глава

— Эля... — начал Дрей, но я его перебила.

— Нет, ты мне объясни! Как это вообще работает? Я не могу быть невестой сразу двоих! Или у вас тут многомужество разрешено? Потому что если так, то я сразу пас! Я за свою жизнь с одним козлом намучилась, а тут целый гарем мужиков мне обеспечен?