Избранная. Одно сердце на двоих

1 глава

— Антон, ну мы же договорились через час встретиться на парковке у «Плазы». В чем проблема?

— Милая, тут завал на работе. Немного задержусь, а ты пока садись за столик и закажи что-нибудь, — доносится из трубки голос моего парня, пока я еду на такси по оживленной улице.

Сегодня наша годовщина. Пять лет с первой встречи. По такому случаю я забронировала столик на двоих в самом дорогом ресторане в центре нашего города, а он… снова решил все испортить.

— Хорошо. Я тебя услышала, — сухо отвечаю я и отключаю звонок.

Если гора не идет к Магомеду, значит Магомед идёт к горе.

За столько лет Антоша мог бы хоть раз нормально отметить этот день, но у него всегда находятся отговорки, проблемы, важные встречи и прочее. И нет… Я не пилю его. Я всегда давала ему пространство. Целых три года он искал себя, и все финансовые вопросы легли на мои плечи. Я не возражала, так как неплохо зарабатывала на своих проектах, но это сильно задевало гордость Антона. Ведь он же мужчина и должен обеспечивать семью, только вот условия все время «не те»: то начальство придирается, то далеко от дома, то график дурацкий.

Я все прекрасно понимаю, но за пять лет такое отношение немного утомило, да и свадьбу охота сыграть, я же не молодею. Да и в свои двадцать пять, как-то и деток хочется, потому сейчас я просто решила наведаться к нему в офис, тем более, его начальница — моя хорошая знакомая.

Оповещать о своем внезапном визите я не собиралась, хотела сделать сюрприз. Но только сейчас понимаю, что, возможно, стоило предупредить. Потому что по приезду сюрприз сделали уже мне.

Выйдя у нужного здания, привычным жестом поправила свои белокурые волосы. В зеркальном отражении фасада мелькнул мой образ — темное летнее платьице, туфельки на невысоком каблучке и легкий макияж, подчеркивающий черты моего лица. Все во мне кричало о готовности сегодня провести романтический вечер, и я не готова была отступать от намеченного мной плана.

Лифт умчал меня на верхний этаж. Офис Антона был почти пуст… Ещё бы, ведь в субботний вечер, нормальные сотрудники идут домой и отдыхают, лишь пара айтишников копошились в дальнем углу, уткнувшись в мониторы. Я прошла мимо них, даже не удостоив взглядом, направляясь прямиком к нужной двери кабинета моего парня, которая находился в конце коридора, за матовым стеклом с гравировкой «Антон Семёнов, руководитель отдела».

Но чем ближе я подходила, тем сильнее сжималось что-то под ребрами.

Я уже остановилась возле его рабочего места, собираясь постучать, как вдруг из-за двери стали доноситься приглушенные звуки — тяжелое дыхание и прерывистые стоны.

Сначала я подумала, что, может, у него включено какое-то видео… Но потом раздался знакомый голос.

— Да… прогнись сильнее…

Это был голос Антона.

А следом — другой, женственный, с легкой хрипотцой.

— … Сильнее… ах… да-да…

Сердце мое бешено заколотилось в груди, потому что я сразу узнала этот голос.

Милана. Моя знакомая и его начальница.

Мир перевернулся с ног на голову, превратившись в какой-то дурацкий сюрреалистичный балаган. Я, конечно, слышала истории про офисные романы, про служебные романы с начальством, но чтобы вот так, в прямом эфире, да еще и с моим Антоном… Да, такое не может происходить со мной. Это нереально. Но внутренний голос ясно дает красный свет, указывая на опасность ситуации.

Рука сама собой потянулась к двери. Какого черта тут происходит?! Я, значит, столик бронировала, наряжаюсь, а тут такое твориться! Ну, держитесь, голубки!

Резким движением я распахнула дверь за которой предстала картина маслом: Антон, мой благоверный, с расстегнутой рубашкой и взъерошенными волосами, раком дерет свою полу-обнаженную начальницу, у которой размазалась ярко-красная помада по всем губам.

Увидев меня, они оба застыли, как ошпаренные.

— Сюрприз! — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить. Интонация получилась такой, будто я только что выиграла в лотерею билет в ад. — Я так понимаю, у вас тут «совещание»? Может, я помешала?

У Антона челюсть отвисла, а Мила попыталась прикрыть оголенные бедра, натянув юбки пониже, но выглядело это жалко.

— Эля…— Антон отстранился от своей спутницы, торопливо заправляя свой член в брюки.— Это не то, что ты подумала…

Я скрестила руки на груди, медленно обводя взглядом кабинет. На полу валялся его галстук, а на столе стояли два полупустых бокала с шампанским. Тут даже слепой поймёт происходящее, уже не говоря обо мне.

— А что я, собственно, подумала?— Голос звучал ледяным. — Что ты, вместо того чтобы ехать на ужин по случаю нашей пятилетней годовщины, тут трахаешься с начальницей? Ну да, наверное, я действительно неправильно подумала.

Милана кашлянула, тем самым привлекая к себе внимание, и сделала шаг вперед, будто собиралась что-то объяснить. Ее оценивающий взгляд скользнул по мне, как будто я была просто очередной проблемой на ее пути.

— Эльвира, давай без истерик. Это просто… недоразумение.

— Недоразумение?— возмущенно переспросила я. — О каком «недоразумении» может идти речь, когда я спалила вас на горячем?

Антон наконец справился с пуговицами на рубашке и попытался подойти ко мне, но я резко отступила.

— Не трогай меня.

— Эля, давай поговорим…— он протянул руку, но я снова отшатнулась.

— О чем? О том, как ты все это время врал мне? О том, что твои «переработки» были не из-за работы, а из-за нее?

Мои глаза наполнились слезами, но я не собиралась показывать свою слабость. Унижение, боль и гнев смешались внутри, превращаясь в гремучую смесь. Я смотрела на них — двух предателей, которые разрушили мое представление о любви и доверии.

— И ради этого стоило врать?— прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Пять лет, Антон. Пять лет я верила тебе, поддерживала, строила планы. А ты… ты просто смеялся за моей спиной.

На лице Миланы появилась хитрая усмешка.

— Эльвира, ты всегда была слишком наивна. Антон — мой подчиненный. Иногда нужно уметь использовать ресурсы на полную катушку.

Эти слова были как удар под дых. Я отступила, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Нет, я не буду скандалить, не буду унижаться. Я просто уйду.

Развернувшись, я направилась к выходу, не оборачиваясь. Тяжелая дверь кабинета закрылась за мной с глухим стуком.

Она права. Я всегда была слишком наивной.

Ноги несли меня к лифту почти на автопилоте. В ушах гудела кровь, заглушая шаги. Я нажала кнопку вызова дрожащей рукой. Скорее. Просто убраться отсюда. Подальше от этого кабинета, от этих звуков, от этой лжи.

Двери лифта с тихим шелестом разъехались. Я влетела внутрь и только там, в стальной коробке, отделенная от всего мира, позволила себе выдохнуть. Но выдох этот вышел похожим на всхлип.

«Наивная».

Слово Миланы впилось под кожу занозой. Я нажала кнопку первого этажа, вцепившись в поручень так, словно от этого зависела моя жизнь. Створки медленно поползли навстречу друг другу, отрезая меня от коридора, за которым остался Антон со своей расстегнутой рубашкой.

Двери закрылись с характерным щелчком, и лифт плавно пошел вниз. Я смотрела на свое отражение в зеркальной стене — бледная, с огромными глазами, в которых стояли слезы.

Дура. Какая же я дура.

Цифры на табло мигали: 10... 9... 8...

Я зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Только не реветь здесь. Не в этом лифте. Не сейчас.

7...

В этот момент пол подо мной будто вздрогнул. Сначала мелкая дрожь, потом сильная вибрация, от которой залязгали металлические панели. Я распахнула глаза.

6...

И вдруг раздался противный скрежет, от которого заложило уши. Тросы натянулись где-то наверху с таким звуком, будто лопалась стальная струна. А потом — тишина. Страшная, вакуумная тишина, длившаяся долю секунды.

За которой последовало падение.

Мир сорвался в пропасть. Меня подбросило вверх, швырнуло на поручень, сумочка улетела в угол. Визг троса, переходящий в вой, оглушал. Я закричала, но собственного крика не услышала — только грохот и скрежет рвущегося металла. Тело перестало мне подчиняться, сердце провалилось куда-то в пятки, перед глазами заплясали черные точки.

Я зажмурилась так сильно, что в глазах вспыхнули искры.

В голове не было ни одной связной мысли, только животный, леденящий ужас, что смерть сейчас настигнет меня и всё закончится. Как же глупо...

Губы сами собой зашевелились.

— Господи, пожалуйста... — прошептала я в ревущую пустоту. — Боже, если ты есть... Матерь Божья, спаси... помоги... Я не хочу... — Слова срывались, перемешиваясь с плачем. Я перебирала в голове всех, кого знала: — Господи Иисусе, Никола-угодник, Аллах, Будда, кто-нибудь! Пожалуйста! Я не готова! Я так мало жила! Я даже детей не родила! Я...

Лифт бешено трясло, казалось, еще секунда — и меня раздавит. Я сжалась в комок, ожидая удара, того самого последнего удара, который превратит меня в ничто.

И вдруг — ХЛОПОК.

Оглушительный, словно рядом разорвался снаряд. Звук ударил по барабанным перепонкам, а потом... все стихло. Абсолютно. Даже звона в ушах не было. Только странный, низкий гул, похожий на дыхание огромного зверя.

Я боялась дышать, боялась открыть глаза.

Но гул не прекращался, и тишина вокруг была какая-то... не та. Не было привычного запаха лифта. Воздух стал влажным, тяжелым и пахло почему-то сырой землей.

Собрав остатки воли в кулак, я заставила себя открыть глаза.

Тьма. Кромешная, беспросветная тьма. Ни огонька, ни проблеска. Только густая чернота, в которой тонуло все. Я не видела даже собственных рук. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватило от нового, еще более сильного страха.

Что это? Я ослепла? Я умерла и попала в ад?

Ноги подкосились, стали ватными, как после долгого бега. Я попыталась сделать шаг и чуть не упала, потому что ступни... они утонули в чем-то мягком. Я опустила руку вниз, туда, где должен был быть пол лифта, и пальцы коснулись влажной, прохладной, бархатистой поверхности. Я провела рукой, сжимая мягкие упругие травинки.

Мох.

Настоящий лесной мох, как если бы он рос в лесу, на болоте, а не в металическом лифте.

2 глава

Неверие сменилось паникой. У меня закончились все слова и все мысли. Я не знаю, сколько прошло времени. Час, два, целая вечность. Здесь, в этой липкой, звенящей тишине, время словно остановилось. Мой импровизированный островок из мха был не больше двух квадратных метров. Меня окружала темная вода, в которой, как мне чудилось, что-то медленно и тяжело ворочалось.

Холод пробирал до костей. Легкое летнее платье, выбранное для романтического вечера, превратилось в жалкую тряпку, не способную согреть. Туфельки промокли насквозь. Я сидела, обхватив колени руками и тряслась — то ли от страха, то ли от холода. Кричать бесполезно. Я пробовала. Сначала громко, срывая голос, пока не охрипла. Потом тише, просто чтобы слышать себя. Тишина пожирала звуки, не возвращая даже эха.

Мысли в голове путались. Антон и Милана казались теперь какими-то далекими, нереальными, словно я подсмотрела чужую жизнь в дурацком кино. Моей жизнью стала эта черная вода и холодный мох. Да и мысли пронеслись разные. Начиная от моем мамы, которая даже не узнает, где я, до того, что я так и не попробовала настоящий бразильский кофе, не увидела океан, не родила дочку и умру здесь в одиночестве.

— Господи, я же просила кого-нибудь из вас,— шептала я, глядя в непроглядное небо, которого не было видно. — Ну и где вы все?

Ответом мне было зловещее бульканье где-то слева.

Я застыла, боясь пошевелиться. В темноте мелькнуло что-то бледное и тут же исчезло. Сердце ушло в пятки. Больше я не шептала. Я просто сидела и ждала. Ждала рассвета, чуда или смерти — чего угодно, лишь бы это кончилось.

Первым признаком того, что ночь отступает, стал не свет, а звук. Сквозь ватную пелену тишины начал пробиваться птичий гомон. Сначала далекий и робкий, потом все более уверенный. Где-то высоко надо мной зашелестели листья, хотя я не чувствовала ветра.

А потом пришел свет. Он не взошел, как солнце над горизонтом, а словно просочился сверху, сквозь густой полог, разгоняя первобытный мрак. Я увидела небо — да, оно было, высокое, серое, предрассветное, затянутое тучами. Увидела деревья. Вокруг меня, по колено в воде, стоял настоящий лес. Но деревья были странными: мощные, искривленные, с корявыми ветвями, покрытыми седым мхом, свисающим до самой воды. Это был не просто лес — это было болото. Туман клочьями полз по черной глади воды, скрывая опасность.

Я с трудом разлепила онемевшие губы. Мой островок был крошечным пятачком посреди этой топи. А вода... вода буквально кишела жизнью. Я присмотрелась и похолодела. В мутной глубине скользили длинные, бледные тени. Они кружили вокруг моего убежища, иногда показывая на поверхности узкие спины с острыми плавниками.

— Рыбы... — прошептала я.

Они были похожи на щук, которых я видела в детстве у деда в пруду, но только отдаленно. Эти твари были крупнее, и в их облике чувствовалась какая-то древняя, хищная злоба.

Я попыталась привстать, чтобы осмотреться, и едва не закричала от ужаса. Одна из теней метнулась к моему островку, и из воды показалась зубастая морда. Тварь уставилась на меня маленьким черным глазом, полным голодного любопытства.

— Пошла прочь! — закричала я, взмахнув руками.

Рыба не испугалась. Наоборот, она с силой ударила хвостом по воде, окатив меня ледяными брызгами. Я отшатнулась и чуть не потеряла равновесие, замахав руками. Моя нога соскользнула с мха и погрузилась в воду.

Острая, обжигающая боль пронзила лодыжку. Я взвизгнула и выдернула ногу. Из ранки на щиколотке хлынула кровь, окрашивая мох в багровый цвет. Вода вокруг мгновенно вскипела. Десятки теней, привлеченные запахом, бросились к моему острову. Они наскакивали друг на друга, клацали зубами, выпрыгивали из воды, норовя ухватить меня за пятки.

— Ааа! — заорала я, вскакивая и прижимаясь к несуществующей стене. Я поджала ноги, балансируя на крошечном клочке мха. Одна особо наглая тварь подпрыгнула и вцепилась в подол моего платья, с треском отрывая кусок ткани.

Я плакала от боли и ужаса. Стоило мне опустить руку, как рыбы тут же бросались на нее. Я была в ловушке. Островок таял на глазах, мох сползал в воду, подмываемый голодными тварями.

— Помогите! — закричала я, уже не надеясь. — Кто-нибудь! Помогите, пожалуйста!

Я кричала в серую мглу, сжимая кулаки, чувствуя, как по щеке течет слеза. Рыбы бесновались, вода кипела, мой островок уходил под ногами...

— Кха, — раздалось вдруг откуда-то справа.

Звук был такой, будто старый пень решил откашляться.

Я замерла, боясь поверить, что мне могло померещится. Даже мерзкие рыбы, словно по команде, на миг притихли.

Из-за огромного корявого ствола, стоявшего в воде метрах в двадцати от меня, показалась фигура.

Сначала я подумала, что это просто огромный мужчина, каких не бывает в обычной жизни. Но когда фигура приблизилась к кромке воды, я поняла: это существо — не человек.

Огромный, под два с лишним метра ростом. Широченные плечи, мощная грудь, руки толщиной с мое бедро — но сложен он был на удивление пропорционально, даже атлетично. Узкие бедра, сильные ноги. Настоящий воин.

И весь он был зеленый.

Кожа — красивого оливково-травянистого оттенка, с более темными разводами на предплечьях и шее. Не противно-болотная, а такая... живая, что ли. Как молодая листва после дождя. На солнце она чуть поблескивала, отливая здоровьем и силой.

Одет он был просто: грубые кожаные штаны, перетянутые широким ремнем с массивной пряжкой, безрукавка из мягкой замши, открывающая мощные бицепсы и рельефный пресс. На ногах — высокие сапоги из толстой кожи. На поясе висел тесак размером с небольшой меч.

Но лицо...

Я ожидала увидеть монстра, но вместо этого увидела мужчину.

Сурового, брутального, но определенно... симпатичного. У него было мужественное, правильное лицо: тяжелая, но красиво очерченная челюсть, прямой нос с горбинкой, высокие скулы. Губы — четко очерченные, чувственные, плотно сжатые в настороженном выражении. Никаких торчащих клыков, никакой звериной деформации. Обычный, человеческий рот.

А какие у него глаза. Большие, янтарно-желтые.

Густые темные брови, длинные ресницы. Волосы — цвета воронова крыла, блестящие, чуть вьющиеся на концах, были небрежно стянуты в низкий хвост кожаным шнурком. Несколько прядей выбились и падали на лоб.

Он остановился на краю болота, уперев руки в боки, и уставился на меня. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя песчинкой рядом с утесом. Но странное дело: страха не было. Был шок, было неверие, но не животный ужас.

Слишком... человечным он казался. Слишком живым.

На его лице отразилось такое искреннее, почти детское изумление, что я на секунду забыла, где нахожусь и во что вляпалась.

— Троллиха моховая... — пророкотал он низким, густым голосом, от которого у меня почему-то мурашки побежали по спине. Голос был глубоким, обволакивающим, с легкой хрипотцой. — Что здесь делает дева?

КНИГА УЧАСТВУЕТ В ЛИТМОБЕ

"ОРК И ДРОУ"

https://litnet.com/shrt/cJa5

Визуализация героев

Эльвира

Дрейкан

3 глава

Я не могла отвести глаз от его лица, от его янтарных глаз, в которых отражалась та же растерянность, что и в моих. Его изумление было столь искренним, что я на мгновение забыла об ужасе, сковавшем меня, о ледяной воде, о хищных рыбах, готовых разорвать меня в клочья. Я просто смотрела на него, на это существо, которое по описанию должно было быть чудовищем, но выглядело… нормально. Даже красиво.

— Как величать тебя, дева?

— Эльвира, — мой голос прозвучал хрипло, почти шепотом. — Меня зовут Эльвира.

Его янтарные глаза расширились еще сильнее. Брови поползли вверх, а на лице отразилось такое сложное выражение, будто я сказала нечто невероятное.

— Эльвира, — повторил он, и это прозвучало как-то иначе. С уважением, что ли. — Ты эльфийка, дева? Но как ты здесь оказалась? Ваши земли далеко на западе, за Великим хребтом. И что ты делаешь на священном болоте? Неужели не нашлось суженного среди своих?

Я моргнула, пытаясь осмыслить его слова. Суженого? Эльфийка? Священное болото? Я видимо сильно приложилась головой, раз этот зеленый человек на полном серьезе говорит подобные вещи.

— Во-первых, я не эльфийка, а просто Эльвира — пробормотала я, чувствуя, как кружится голова. — И попала я сюда не из-за суженого, хотя он тоже причастен к этому… Если бы не этот кобель… — гнев накрывал меня с головой отчего было сложно контролировать свои эмоции, а мне нельзя сейчас злиться. Мало ли у этого незнакомца сыграет мужская солидарность, и он бросит меня здесь. Нет, так дела точно не пойдут. — Короче… Не знаю как, но меня перенесло сюда из другого места.

Великан слушал меня, склонив голову к плечу, и в его янтарных глазах мелькали искорки понимания. Когда я замолчала, он хмыкнул и сделал шаг вперед, прямо в воду. Рыбы шарахнулись от него, как от огня.

— Из другого места, говоришь,— пробасил он, остановившись в двух метрах от моего островка. Вода доходила ему только до колен. — Это священное болото клана Кровавого Клыка, дева Эльвира. Сюда не попадают просто так. Духи приводят сюда лишь тех, кому суждено.

— Суждено быть съеденной этими зубастыми тварями?— я кивнула на воду, где рыбы продолжали кружить, но уже на почтительном расстоянии. — Послушай... прости, не знаю твоего имени...

— Дрейкан, — представился он. — Дрейкан, сын Боромира, из клана Кровавого Клыка.

— Дрейкан, — повторила я, чувствуя, как имя странным образом ложится на язык. — … послушай меня. Я ужасно замерзла, хочу есть и пить. У меня болит нога и я до ужаса боюсь этих чертовых рыб, а ещё я очень хочу домой. Ты вроде выглядишь разумным. Помоги мне выбраться отсюда, и я... я буду очень благодарна. У меня есть деньги. Ну, не со мной, но я могу заплатить чуть позже...

Он перебил меня громоподобным смехом. Смеялся он заразительно, запрокинув голову.

— Деньги, — пророкотал он, утирая выступившую слезу. — Дева эльфийского рода предлагает мне деньги. Ох, насмешила. Да зачем мне твои побрякушки?

— Я не эльфийка! — рявкнула я, теряя терпение. — Я человек! Из Москвы! Слышал про такой город?

Дрейкан нахмурился так, что его густые брови сошлись на переносице.

— Не знаю такого города. Да и человеков у нас не бывают такими. — он окинул меня взглядом, задержавшись на моих светлых волосах и тонких чертах лица. — Ты точно эльфийка или полукровка. Даже имя у тебя соответствующее. Но это неважно. Важно другое…

Он сделал еще шаг и протянул ко мне огромную руку. Я невольно отшатнулась, едва не свалившись в воду, отчего рыбы тут же оживились.

— Тише, — мягко сказал Великан. — Я не причиню тебе зла. Но прежде чем я вытащу тебя отсюда, ты должна знать закон священного болота.

Я замерла, глядя в его янтарные глаза. В них не было лжи, только какая-то древняя, тяжелая мудрость.

— Духи болота,— начал он, и голос его зазвучал торжественно, — те, что привели тебя сюда, видят всё. Они видят твой страх, твою боль, твое одиночество. И они видят меня. Если я, орк клана Кровавого Клыка, вытащу тебя из этой трясины, спасу от водяной напасти и хищных рыб, то духи истолкуют это как знак.

— Какой знак?— прошептала я, чувствуя, как холодеет спина.

— Знак выбора,— Дрейкан прищурился. — Спасая деву на священном болоте, воин берет на себя ответственность за ее судьбу. А дева, принимая спасение, дает согласие лесным духам на брак с этим воином. Таков закон. Древний, как эти топи.

Я моргнула. Потом еще раз.

— Подожди,— медленно проговорила я, пытаясь уложить в голове услышанное. — Ты хочешь сказать, что если ты меня вытащишь отсюда, то я автоматически стану твоей женой?

— Не моей,— поправил он. — Духи сочтут, что ты согласна на брак со мной. Это как... обет перед богами. Если ты примешь спасение, а потом откажешься выполнить волю духов, они проклянут тебя. И проклятие это ляжет не только на тебя, но и на весь твой род. До седьмого колена.

Мой рот непроизвольно сам открылся, затем закрылся, а потом снова открыла.

— Это какой-то бред!— вырвалось у меня. — Я в шоке! То есть ты реально считаешь, что какие-то духи будут решать за кого мне выходить замуж?

Дрейкан пожал могучими плечами, отчего мышцы на его груди перекатились под зеленоватой кожей.

— Духи решают всё, дева. И не нам с тобой их судить. Я могу уйти и оставить тебя здесь, только к утру эти рыбы и живого места на тебе не оставят.

Я замерла, оценивая ситуацию. С одной стороны - неминуемая смерть от зубов ненасытных тварей. С другой - перспектива стать женой незнакомого, как оказывается, орка, к тому же, судя по его рассказам, с обязательным проклятием всего моего рода, если я осмелюсь ослушаться воли неких духов.

Ну такой себе, конечно, выбор. Выбор без выбора. Прекрасно, просто замечательно.

4 глава

Я молча смотрела на его протянутую руку, и каждая клеточка моего промерзшего тела кричала, чтобы я схватилась за нее. Только разум цеплялся за последние остатки здравомыслия.

Брак? С орком? По воле духов какого-то болота?

Я попыталась представить, как расскажу об этом подругам, если когда-нибудь вернусь домой. Они бы точно решили, что это какая-то глупая шутка, или же я окончательно сошла с ума. В моем мире орки были персонажами страшных сказок и дешевых фильмов ужасов. А здесь они были реальностью. И этот конкретный орк стоял передо мной и предлагал спасение.

Это был чистый абсурд. Но так же абсурдно было умирать здесь и сейчас из-за принципов, которых в этом мире, судя по всему, не существовало. Я представила, как мои кости находят через несколько лет какие-нибудь местные жители. Интересно, они бы догадались, что я просто отказывалась верить в духов? Или решили бы, что я неудачно упала?

Рыба с громким всплеском выпрыгнула из воды совсем рядом, отчего я вздрогнула, чуть не потеряв равновесие. Моя больная нога соскользнула с кочки, и я на мгновение провалилась глубже, зашипев от боли и холода.

Дрейкан, тем временем, не отводил руки и не менял своего выражения лица. Он просто ждал. Даже не моргнул, когда одна из противных рыбех, выскочив из болота, окатила нас водой. Только смотрел на меня своими странными глазами, в которых свет отражался как в янтаре.

В его взгляде не было ни торжества, ни жажды наживы. Не было и обычного мужского интереса, когда мужчина смотрит на женщину. Была лишь спокойная, непоколебимая уверенность в том, что он сказал правду.