Ртутная для дракона

Итак, что мы имеем? Ксавьер с пятью фрагментами Кода обладает огромной силой, но пока неполной. Ему нужна Лайра. Он будет искать её — скорее всего, попытается похитить, как уже пытался в хранилище. Арканис-Прайм, её родной мир, для него слишком удобен: он знает его, знает её старые убежища, знает её слабости. Если она останется там, он найдёт её раньше, чем мы успеем подготовиться.

Значит, ей нельзя оставаться в Арканисе. Ей нужно уйти туда, где Ксавьер не сможет достать её так легко. Туда, где моя магия на пике. Туда, где я смогу защитить её по-настоящему.

В драконий мир. В Аметистовый замок.

Я не сказал ей об этом прямо. Знал, что она воспримет это как покушение на её самостоятельность. Лайра Вокс не из тех, кто прячется. Она из тех, кто идёт в атаку. Но сейчас атака без подготовки была бы самоубийством.

Поэтому я применил хитрость.

— Есть ещё один аспект, о котором мы не поговорили, — произнёс я, когда Грегор объявил перерыв. — Твоя драконица. То, что случилось в бункере, — ты частично пробудилась. Но пробуждение было спонтанным, неконтролируемым. Ты сама сказала: «оно само». Чтобы использовать эту силу осознанно, чтобы противостоять Ксавьеру, ты должна понять, кто ты.

— Я знаю, кто я, — возразила Лайра. — Я — Лайра Вокс, опер Межмирового патруля.

— Ты — Лайра Вокс, последняя из рода Меркурианов, — поправил я. — И ты почти ничего не знаешь о своём наследии. О том, почему твоя магия течёт, а не горит. Почему она сливается с технологией. Почему Ксавьер так одержим тобой.

— И что ты предлагаешь?

— Великий Архив Нефритовых, — сказал я. — Это старейшее хранилище знаний в драконьем мире. Там есть записи о всех родах, включая вымершие. О Золотых, о Теневых, о Меркурианах. Если мы хотим найти способ остановить Ксавьера, мы должны узнать как можно больше о твоём происхождении.

Она помолчала. Я видел, как в её глазах борется недоверие и любопытство. Любопытство победило.

— Ладно, фиолетовый. Идём в твой архив.

Я кивнул, скрывая облегчение. Она согласилась. Она будет в безопасности.

Великий Архив Нефритовых располагался в Зелёных горах, на границе драконьего мира и нейтральных территорий. Это было древнее сооружение, вырубленное прямо в скале, увитое мхом и светящимися лианами. Нефритовые драконы славились своей мудростью и долголетием: некоторые из них жили уже больше тысячи лет и помнили времена, когда Меркурианы ещё не были вымершими.

У входа нас встретил хранитель — немолодой нефритовый дракон по имени Таэр, с проницательными зелёными глазами и длинной, почти до пояса, серебристой бородой. Он поклонился нам с достоинством, но без подобострастия: Нефритовые никогда не лебезили перед другими родами.

— Лорд Рейнхарт Аметистовый, — произнёс он. — Для меня честь снова видеть вас в наших стенах. И вы, — он перевёл взгляд на Лайру, — должно быть, та самая истинная, о которой шепчутся во всех Советах. Слухи летят быстрее драконьих крыльев.

— Я не «та самая», — отрезала Лайра. — Я просто Лайра Вокс.

— Просто Лайра Вокс, — повторил Таэр с лёгкой улыбкой, — которая является последней из рода Меркурианов, истинной парой лорда Аметистового и ключом к самой опасной формуле в истории. О да, определённо «просто».

Лайра бросила на меня убийственный взгляд. Я пожал плечами: «Я никому не рассказывал, они сами».

Таэр провёл нас вглубь архива. Это было место, от которого у меня, библиофила с трёхсотлетним стажем, перехватывало дыхание. Огромные залы, уходящие в темноту, терялись в перспективе бесконечных стеллажей. Свитки, книги, кристаллы памяти — миллионы единиц хранения, собранных за тысячелетия. Где-то вдали тихо гудели охранные чары.

— Записи о Меркурианах находятся в Секторе Вымерших Родов, — объяснил Таэр, ведя нас по лабиринту коридоров. — Они были оцифрованы около пятисот лет назад, но оригинальные свитки тоже сохранились. Должен предупредить: это не самое весёлое чтиво.

— Почему? — спросила Лайра.

— Потому что история вашего рода — это история геноцида, — тихо ответил Таэр. — Медленного, методичного, растянутого на столетия. То, что сделали с Золотыми двадцать лет назад, — это был один удар. Меркурианов же убивали постепенно. Как вырезают сорняк — с корнем.

Мы дошли до небольшой круглой комнаты, освещённой зеленоватым магическим светом. В центре стоял каменный стол, на котором уже были разложены несколько свитков и голографический проектор. Таэр кивнул на них.

— Здесь — всё, что сохранилось. Хроники, генеалогические древа, описания магических способностей. Изучайте. Я буду снаружи, если понадоблюсь.

Он вышел, и мы остались вдвоём.

Лайра опустилась на стул и потянулась к первому свитку. Я сел напротив, наблюдая за ней. Через метку я чувствовал её напряжение. Ей было страшно. Она не показывала этого — ни голосом, ни лицом, — но её сердце билось быстрее обычного, и драконица внутри неё притихла, словно тоже боялась того, что мы можем узнать.

— Читай вслух, — попросил я.

Она развернула свиток и начала читать.

«Хроника рода Меркурианов, составленная летописцем Нимусом Нефритовым в год 1782-й от Основания Совета».

Дальше шли описания. Сухие, академические, но от этого не менее жуткие.

Меркурианы были уникальны. Их магия не принадлежала ни к одной из стихий. Они не жгли огнём, не замораживали льдом, не двигали скалы. Их сила была в ином: они могли сливаться с материей, проникать в неё, изменять её структуру. Камень, металл, вода, дерево — всё поддавалось им. Они не носили оружия, потому что в их руках любая вещь становилась оружием. Они не строили крепостей, потому что любая стена для них была проницаема.

Их чешуя, говорилось в хрониках, была подобна жидкому зеркалу — текучей и твёрдой одновременно. В бою они могли становиться бесплотными, как туман, и обрушиваться на врага, как цунами. Их крылья отражали свет, создавая ослепительные вспышки. Их дыхание было не огнём, а серебристым паром, который разъедал любую материю.

Но главное — они могли сливаться с технологией. Там, где другие драконы полагались только на магию, Меркурианы создавали гибридные артефакты, машины, работающие на магической энергии, устройства, которые стирали грань между чудом и механикой. Это делало их непобедимыми. И это же сделало их мишенью.

— «Другие рода опасались Меркурианов», — читала Лайра, и её голос дрожал. — «Их способность сливаться с материей считалась противоестественной. Совет Двенадцати объявил их магию запретной. Начались преследования. Те, кто не успел скрыться, были уничтожены. Те, кто скрылся, были выслежены. К году 2000-му от Основания Совета чистокровных Меркурианов оставалось менее дюжины. К 2100-му — ни одного. Род объявлен вымершим».

Я взял другой свиток. Генеалогическое древо. Огромное, ветвистое, но обрубленное. Линии обрывались одна за другой. Я вёл пальцем по именам — Аурелиан, Миранда, Квинтус, — и почти физически ощущал боль, стоявшую за этими записями. Каждое имя — жизнь. Каждая оборванная линия — смерть.

Но одна линия не обрывалась. Тонкая, почти невидимая, она уходила вниз, за пределы древа, к примечанию, написанному мелким почерком.

— «Последняя из известных чистокровных Меркурианок, леди Миранда Лунар, исчезла при невыясненных обстоятельствах в мире Арканис-Прайм. Предположительно, скрылась среди людей, приняв их форму. Дальнейшая судьба неизвестна».

— Миранда Лунар, — повторил я. — Твоя прародительница. Она бежала в Арканис-Прайм, спряталась среди людей, родила детей. Её кровь разбавлялась поколениями, но магия Меркурианов никуда не делась. Она просто уснула. И ждала.

Я посмотрел на следующий свиток. Он был медицинским, датированным примерно временем рождения Лайры.

— «Объект: новорождённая женского пола, Приют № 47, Нижний Сектор. Биометрические показатели: аномальные. Магический фон: подавленный. Диагноз: спящая драконья сущность, заблокированная устройством типа МБ-7 (Магический Блокиратор, модель 7). Происхождение устройства неизвестно. Предположительно, имплантировано в младенчестве для сокрытия от потенциальных охотников».

Я замер.

— Устройство, — медленно произнёс я. — Не заклятие. Не магия. Кто-то вживил тебе блокиратор, когда ты была младенцем. В приюте.

Лайра побледнела.

— Кто? Кто мог это сделать?

— Тот, кто знал, что ты Меркурианка. Тот, кто хотел спрятать тебя. Или наоборот — сохранить до нужного момента. — Я встретил её взгляд. — Лайра, в твоих воспоминаниях есть что-то о том, кто принёс тебя в приют?

— Нет. Мне сказали, что меня нашли на пороге. Без документов, без имени. Компьютер присвоил мне имя из списка.

— Значит, тот, кто спрятал тебя, не хотел, чтобы тебя нашли. Даже ценой твоей памяти и твоей магии.

— И этим «кем-то» мог быть Ксавьер, — тихо сказала она. — Он уже тогда знал обо мне. Он уже тогда готовил меня. Как ресурс. Как инструмент.

Я видел, как её плечи напряглись, как пальцы сжались в кулаки. Через метку шла волна — гнев, боль, чувство предательства, смешанное со старым детским страхом. Её драконица внутри металась, не понимая, что происходит.

Я встал, обошёл стол и опустился перед ней на корточки. Взял её руки в свои.

— Лайра, — сказал я тихо. — Ты не инструмент. Ты не ресурс. Ты — последняя из великого рода. Ты — женщина, которая прошла через ад и не сломалась. И я не позволю никому — ни Ксавьеру, ни кому-либо ещё, — отнять у тебя то, что принадлежит тебе по праву.

Она подняла глаза. В них стояли слёзы — впервые за всё время, что я её знал. Она не давала им пролиться, но я видел их. И это доверие — молчаливое, без слов, — стоило больше, чем любые клятвы.

— Ты говоришь красиво, фиолетовый, — прошептала она.

— Я говорю правду.

Я коснулся ладонью её щеки. Она не отдёрнулась. Я провёл большим пальцем по её скуле, там, где металлическая вязь импланта переходила в живую кожу. Её дыхание участилось. Через метку я чувствовал, как внутри неё нарастает что-то горячее, тягучее, неконтролируемое.

— Рейнхарт… — начала она.

— Да?

— Я не знаю, что со мной происходит. Когда ты рядом, я… — она замялась. — Моя дракониха. Она хочет…

— Она хочет того же, чего хочет мой дракон, — закончил я.

Я наклонился. Медленно. Давая ей время отстраниться, остановить меня. Она не остановила.

Наши губы встретились.

Её губы были горячими и требовательными, она отвечала мгновенно — сильно, жадно, без капли неуверенности. Мои руки обхватили её за талию, прижимая к себе. Её пальцы зарылись в мои волосы, распуская хвост, и через секунду она уже тянула меня к себе, углубляя поцелуй.

Я слышал, как мой дракон внутри взревел. Как её драконица ответила ему — серебристым, текучим зовом, похожим на пение. Наши метки на запястьях вспыхнули одновременно, и свет заполнил комнату — аметистовый и ртутный, сплетающиеся в единый, ослепительный узор.

Мысли, такие ясные обычно, превратились в кашу. Я не думал. Я чувствовал. Её вкус — кофе, металл, острое, уникальное послевкусие. Запах её кожи — машинное масло и тот самый, нижний, ртутный аромат, который я учуял в первую же минуту. Её тело, прижатое ко мне, — гибкое, сильное, горячее.

Мои руки сжали её бёдра. Я прижал её к столу, не в силах остановиться. Свитки с хрониками Меркурианов разлетелись в стороны, но никому из нас не было до этого дела. Она выгнулась подо мной, и её стон — низкий, гортанный, — прозвучал как музыка. Драконья музыка. Зов самки к самцу.

Я провёл губами по её шее, чувствуя, как под кожей бьётся её пульс — быстрый, рваный. Она вцепилась в мои плечи, оставляя следы ногтей. Её ноги обвили мои бёдра, притягивая ближе.

— Рейнхарт, — выдохнула она, и в этом слове была мольба и требование одновременно.

— Я здесь, — прохрипел я, с трудом удерживая контроль. — Я здесь, Лайра.

Ещё немного — и я бы взял её. Прямо там. На столе, усыпанном древними хрониками. И мой дракон внутри кричал: «Да! Давай! Она наша!»

Но я заставил себя остановиться. Дрожа, тяжело дыша, я отстранился и посмотрел на неё. Её глаза горели серебристым светом — не отражённым, собственным. Чешуя — ртутная, переливающаяся — проступала на предплечьях и висках. Она была на грани обращения. И прекрасна, как само мироздание.

— Почему ты остановился? — спросила она хрипло.

— Потому что я хочу, чтобы это было не просто животное желание, — ответил я, касаясь её лица. — Я хочу, чтобы это было всё. Полностью. Навсегда. Но для этого… — я запнулся, потому что мысль, которая только что пришла в голову, была слишком важной, чтобы озвучивать её вот так, срывающимся голосом.

— Для этого — что? — она смотрела на меня, ещё дыша прерывисто.

— Для этого нужно завершить связь, — тихо сказал я. — До конца. Как Адэль и Кайдан. Их брак скрепил метку и пробудил её драконицу окончательно. Ксавьер сказал, что твоя драконица была заблокирована устройством. Метка запустила пробуждение, но оно нестабильно. Частично. Чтобы снять блок полностью, чтобы ты могла контролировать свою магию, нам нужно завершить ритуал.

— Какой ритуал? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Брак, — сказал я. — Истинная пара становится неразрывной только после официального союза. Таков закон драконьей магии. Метка, скреплённая браком, ломает любые блоки. Адэль полностью пробудилась только после свадьбы с Кайданом. С тобой будет то же самое.

Она замолчала. Я видел, как в её глазах пробегают мысли — быстро, сталкиваясь, как бильярдные шары. Страх. Надежда. Сомнение. И снова страх — не перед Ксавьером, не перед древней магией, а перед тем, что она должна будет окончательно, бесповоротно довериться мне.

— Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж, — медленно произнесла она.

— Нет, — ответил я. — Я сообщаю тебе факт.

Она фыркнула — нервно, но почти весело.

— Ты удивительно самоуверенный тип, фиолетовый.

— Я знаю. Ты уже говорила.

— Повторю ещё. Много раз.

— Я надеюсь на это.

Она оттолкнула меня и села, поправляя растрёпанные волосы. Её щёки горели, метка пульсировала, но драконица внутри неё утихла — не уснула, но успокоилась. Она доверяла моему дракону. И это было началом чего-то большего.

— Значит, брак, — сказала она деловым тоном, возвращаясь к реальности. — И когда мы это сделаем?

— Скоро, — пообещал я. — Очень скоро. Но сначала — Совет. Мы должны сообщить им о том, что мы узнали.

— И о том, что Ксавьер — не просто псих, а древняя угроза, — добавила она. — У него пять фрагментов. У него план. У него всё, кроме меня. Если я — ключ, то мы должны использовать это.

— Не как приманку, — твёрдо сказал я. — Как стратегическое преимущество.

— Разница есть?

— Есть. Приманка — это когда ты пассивна и ждёшь. Стратегия — это когда ты контролируешь ситуацию. Я не позволю делать из тебя жертву.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Благодарность, возможно. Или даже — нет, слишком рано — любовь.

— Ладно, чешуйчатый, — сказала она, поднимаясь. — Идём. У нас Совет, доклад и куча проблем. Но одно я знаю точно.

— Что?

— Я не прощу тебе, если ты снова остановишься. Если ты остановиться, я сама на тебя наброшусь и у тебя не будет шансов.

Я усмехнулся.

— Не остановлюсь. Но и торопиться не буду. Ты стоишь того, чтобы всё было правильно.

Она фыркнула и первой вышла из зала, оставив меня стоять посреди разбросанных хроник Меркурианов с глупой улыбкой на лице. Мой дракон внутри довольно урчал, предвкушая то, что должно было случиться. Скоро. Очень скоро.

Но сначала — разобраться с предателем, завершить охоту и сделать её моей. Навсегда. По закону. По любви. По праву истинной пары.

Глава 8. Клятва перед Советом

Глава 8. Клятва перед Советом

Рейнхарт

Зал Совета Двенадцати Родов никогда не был для меня местом покоя. Слишком много интриг, слишком много скрытых амбиций, слишком много старых обид, завёрнутых в вежливые фразы и дипломатические улыбки. Я знал здесь каждый камень, каждую трещину на мраморном полу, каждый оттенок магического света, льющийся сквозь витражи с гербами родов. Но сегодня этот зал казался мне чужим. Потому что сегодня я входил в него не как аналитик, не как дипломат, не как лорд вымирающего рода. Сегодня я входил в него как мужчина, который готов поставить на кон всё — репутацию, статус, жизнь, — ради одной-единственной женщины.

Лайра шла слева от меня. Она надела тёмно-серый облегающий костюм, который я никогда раньше не видел — явно из её личных запасов, не парадный, но чистый и строгий. Синие волосы были собраны в низкий пучок, но несколько прядей, как всегда, выбивались и падали на металлическую вязь скулы. Она выглядела как оперативник перед заданием. Собранная. Серьёзная. Готовая к бою.

— Ты нервничаешь, — тихо сказала она, не поворачивая головы.

— Я не нервничаю. Я анализирую.

— Твоя чешуя говорит обратное.

Я бросил взгляд на свои руки. Действительно, на костяшках проступили аметистовые чешуйки. Я мысленно приказал им втянуться. Не помогло.

— Это реакция моего дракона, — признал я. — Он не любит, когда на его территорию заходят чужие.

— Я не чужая.

— Ты — нет. Но для них, — я кивнул на закрытые двери Совета, за которыми гудели голоса, — ты пока загадка. И мы оба знаем, как драконы относятся к загадкам.

— С подозрением?

— Со страхом. А страх они прячут за агрессией.

— Значит, стандартная дипломатическая операция, — усмехнулась она. — Я в таких работала. Правда, обычно с контрабандистами, а не с Верховными лордами.

— Принцип тот же. Главное — не показывать слабость.

— Слабость? — она приподняла бровь. — Ты меня вообще знаешь?

Я невольно улыбнулся. Да, эту женщину слабостью не заподозришь. Она пронесла свою броню через весь Нижний Сектор, через предательство наставника, через два столкновения с Ксавьером, и не сломалась. Не прогнулась. Не отступила. И всё же я видел то, что не видели другие: за бронёй скрывалось что-то хрупкое. Что-то, что она доверила только мне. И я не собирался предавать это доверие.

Двери Совета распахнулись.

Мы вошли.

Зал был полон. Все двенадцать родов — те, что остались, — прислали своих представителей. Нефритовые в зелёном, Рубиновые в алом, Изумрудные в тёмно-зелёном с серебром, Топазовые в золотисто-жёлтом, и остальные. Сапфировые, конечно, тоже были здесь — Кайдан сидел во главе стола, и его сапфировые глаза встретились с моими. Рядом с ним, на почётном месте, сидела Адэль. Она держала на руках маленький свёрток — их дочь Серафину, — и вид у неё был такой, будто она готова одновременно укачивать младенца и возглавить военный совет. Чуть поодаль я заметил Валерию Флинт — она, как представитель Межмирового патруля, получила право присутствовать. Для защиты самой Лайры.

Я подвёл Лайру к центру зала, где обычно выступали просители и обвиняемые. Она встала рядом со мной, прямая как струна, и обвела взглядом собравшихся лордов. Ни капли страха. Только холодное, оценивающее внимание.

— Лорды и леди Совета Двенадцати, — начал я. — Благодарю вас за то, что собрались по моему зову. То, что я должен сообщить, касается не только Аметистового рода, но и всего драконьего мира.

— Мы уже слышали о твоей истинной, Рейнхарт, — прервал меня лорд Рубиновый, пожилой дракон с грубым, обветренным лицом. — Слухи летят быстрее драконьих крыльев. Ты привёл в Совет человека с меткой. Это уже прецедент. Что ты хочешь нам предъявить ещё?

— Не человека, — спокойно возразил я. — Дракона.

По залу прокатился шёпот. Лорд Рубиновый прищурился.

— Это человек. Я чую её ауру. Слабая, смешанная, но человеческая.

— Вы чуете блок, — сказал я. — Магический подавитель, имплантированный ей в младенчестве, чтобы скрыть её истинную природу. Под этим блоком, лорд Рубиновый, течёт кровь одного из древнейших родов. Кровь, которая считалась вымершей больше тысячи лет.

— Какого рода? — спросил лорд Нефритовый, подавшись вперёд.

Я сделал паузу. Обвёл взглядом зал. Все глаза были устремлены на нас.

— Меркурианов, — произнёс я громко, так, чтобы слышал каждый. — Ртутных драконов. Рода Лунар. Леди Лайра Вокс, моя истинная пара, — последняя чистокровная наследница Меркурианов.

Тишина, наступившая в зале, была такой глубокой, что я слышал, как тихо гудит магический светильник под потолком. А потом зал взорвался голосами.

— Меркурианы вымерли!

— Этого не может быть!

— Это провокация!

— Ртутные драконы были запрещены ещё до моего рождения!

— Тишина! — голос Кайдана разрезал шум, как сапфировый клинок. Он поднялся со своего места, и его аура — властная, холодная, — заставила всех замолчать. — Лорд Рейнхарт Аметистовый имеет слово. Я ручаюсь за его честность. Если он говорит, что эта женщина — Меркурианка, значит, у него есть доказательства.

— Доказательства есть, — подтвердил я. — Во-первых, записи из Великого Архива Нефритовых. Лорд Таэр, хранитель архива, подтвердит: генеалогическое древо Меркурианов не оборвалось. Последняя из них, леди Миранда Лунар, бежала в Арканис-Прайм и скрылась среди людей. Лайра — её прямой потомок.

— Записи можно подделать, — проворчал лорд Рубиновый.

— Во-вторых, — продолжил я, не обращая на него внимания, — вчера в бункере коллегии техномагов леди Вокс впервые использовала свою врождённую магию. Свидетелем был я. Ртутная магия — текучая, серебристая, способная сливаться с материей. Ни один другой род не обладает такой способностью. Лорд Таэр также подтвердит это по хроникам.

— Слова, — бросил кто-то из Ониксовых.

— В-третьих, — я повысил голос, — метка истинности. Она не появляется между драконом и человеком. Это закон крови. Метка на запястье леди Вокс и на моём — живое доказательство её драконьей природы.

Я поднял руку, показывая пульсирующую аметистово-серебряную вязь. Лайра, помедлив мгновение, сделала то же самое.

Зал снова зашумел, но уже тише.

— Меркурианы были запрещены, — произнёс лорд Изумрудный, до этого молчавший. — Их магия считалась опасной. Совет Двенадцати объявил их вне закона.

— Совет Двенадцати, — перебила его Адэль, — двадцать два года назад объявил Золотых вымершими. Но я стою перед вами живая. Времена меняются. Законы, принятые из страха, должны быть пересмотрены.

Она говорила спокойно, но в её голосе звенела сталь. Маленькая Серафина на её руках завозилась и что-то пролепетала, совершенно не интересуясь политическими дебатами. Несколько лордов невольно улыбнулись.

— Я поддерживаю леди Адэль, — сказал Кайдан. — Закон, запрещающий целый род, — это не справедливость, а трусость. Мы уже видели, к чему приводит страх перед инаковостью. Теневые драконы уничтожили Золотых при попустительстве Совета. Мы не повторим эту ошибку.

— Сапфировые всегда поддерживают тебя, Рейнхарт, — проворчал лорд Рубиновый. — Это не новость.

— Сапфировые поддерживают правду, — возразил Кайдан. — И если Меркурианы действительно вернулись, мы должны не бояться их, а понять.

— Мы должны также понять, какую угрозу они представляют, — добавил лорд Обсидиан Ониксовый. — Прошу прощения, леди, — кивнул он Лайре, — но история вашего рода… сложна.

— Я знаю историю моего рода, — впервые за всё время заговорила Лайра. Её голос был ровным, но я чувствовал через метку, как внутри неё закипает ярость. — Я знаю, что моих предков уничтожали веками. Не потому что они были опасны. А потому что их боялись. Потому что их способность сливаться с материей и технологией делала их сильнее. Я не собираюсь мстить за старые обиды. Я здесь, чтобы остановить человека, который хочет использовать мою силу для уничтожения миров.

— Какого человека? — спросил лорд Нефритовый.

— Ксавьера Нексуса, — ответил я. — Техномага, бывшего наставника леди Вокс. Он похитил все пять фрагментов «Потерянного Кода» — древней формулы, способной слить магию и технологию в единое целое. Для завершения ритуала ему нужна живая ртутная драконица. Лайра.

— «Потерянный Код»? — лорд Нефритовый побледнел. — Никто не знает, работает ли она.

— Ксавьер знает, — мрачно сказала Лайра. — Он посвятил жизнь её изучению. И он близок к завершению.