Полная версия
Не бойся темноты
А. В. Аладушкин
Корректор Ксения Черепанова
© А. В. Аладушкин, 2026
ISBN 978-5-0070-8869-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Незваный гость
(по мотивам стихотворения «Ворон»
Эдгара По)
Измученный болью утраты Той, которую до сих пор люблю, Я задремал за своим столом, И в этот миг приснился странный сон, Будто она еще жива. Словно в бреду ее имя шепчу: Элизабет… Элизабет… Элизабет… В камине плясало пламя огня, А за окном выла ночь декабря. Я предался забвению во сне, Но стук раздался в тишине. Кто стучится в двери мои? Кто явился под покровом тьмы? Полоса света пала на снег, Как во сне прошептал: «Элизабет?» Холодный ветер и хлопья снега Не дали мне из тьмы ответа. Двери затворил, и снова стук, Кто-то прильнул к оконному стеклу? Незнакомцу приоткрыл окно, Но ветер распахнул настежь его. Ворвалась тень с черным взором, И на шкафу уселся ворон. Вестник из царства теней, Зачем явился ты ко мне? Измучен я, и жизни не дает За вопросом еще вопрос. — Буду ль счастлив, как тогда? Ворон крикнул: «Никогда!» — Буду ль жить, покой обретя? Ворон крикнул: «Никогда!» Убирайся прочь из дома моего! Туда, откуда тебя принесло. Незваный гость и судья Со своим проклятым «никогда»! Ворон сделал круг под потолком И метнулся в черное окно. Обронил: «Прощай навсегда», — И мертвым пал на пол я.Страшный сон
Я проснулся от того, что жена пихнула меня в плечо и сухо бросила:
— Вставай.
Тошнота накатила волной, когда я подошел к окну. Голова взорвалась острой болью. Такого пейзажа я не ожидал. Мир за стеклом напоминал декорации к фильму ужасов. Темно-синие, почти черные тучи тяжелыми шелковыми перинами покрыли все небо. Казалось, они уже готовы пролиться затяжным дождем, но что-то их сдерживало. Ни одного яркого пятна, все превратилось в серый безликий фон, захвативший каждый уголок мира. После прошедших солнечных выходных, которые могут быть только в сентябре, это недоразумение казалось издевательством.
Потирая затылок, в надежде, что это поможет избавиться от боли, я побрел на кухню. Привычные две ложки кофе, моя обычная кружка, кипяток. Напиток казался чернее, словно кто-то специально добавил красок. Лишь легкий оттенок коричневого напоминал о том, что это — кофе. Сделав глоток, я почувствовал, как тошнота усилилась. В этот момент раздался звонок в дверь.
— Кого еще принесло в семь утра в понедельник? — пробормотал я, выливая содержимое кружки в раковину.
За дверью стояли двое в форме. Взгляд скользнул по лицам полицейских, и меня пробил холодный пот, а череп окатило новым приливом боли. Каменные, словно высеченные из гранита, лица. Глаза — холодные, не моргающие. У одного из них из уголка рта тонкая струйка крови заканчивалась алым пятном на подбородке. Уточнив мое имя, они вошли в квартиру.
— Одевайтесь, проедете с нами, — холодным басом произнес один, второй, со струйкой крови, молча кивнул.
Из ванной вышла жена в халате, из спальни появилась теща Мария Васильевна, одетая в белую льняную юбку и черный вязаный пиджак. Не знаю почему, но ее наряд показался мне абсурдным. Почему черный верх и белый низ? Что творится? Они молча смотрели на сотрудников полиции.
— Что случилось? Зачем мне ехать с вами?
Глядя на мой внешний вид (из одежды на мне были только трусы и футболка), сотрудник с кровавой струйкой так же холодно велел быстрее одеваться и следовать за ними. Жена и теща молчали, их лица ничего не выражали, будто происходящее удивляло меня одного.
— У вас кровь, вот тут, — я показал на своем лице. Мне казалось, только я вижу кровь и считаю это ненормальным.
— Издержки профессии, — изрыгнул он, даже не моргнув. — Одевайтесь. Внизу ждет машина. Вы обвиняетесь в убийстве Семена Капитоновича Марша.
Мир поплыл. Казалось, эти слова опустились на голову тяжелым молотом, боль усилилась. Я почувствовал, что меня сейчас вырвет.
Мария Васильевна, до того молчавшая, вдруг с гнильцой в голосе изрекла:
— Я так и думала, что этим все закончится. Сдохнешь в тюрьме! Я ведь говорила, доченька, тебе!
— Как ты мог? — гневно прошипела жена.
От всего сказанного мир ушел из-под ног и обрушился сверху. Черт с этим обвинением и Капитоновичем. Пусть он мой начальник и кто-то его убил, я уверен, что с этим разберутся. Но как могла жена такое сказать?! Как?! Я смотрел им в глаза и не видел ничего — ни сомнений, ни поддержки. Ничего. Они верили! Мои близкие готовы были отправить меня за решетку без суда и следствия…
Не помню, как собрался, как оказались в машине, как ехали. Все это происходило будто не со мной. Для чего мне убивать начальника? Да, мы спорили, бывало, по работе, но ничего более. И с моей стороны не было ни одной угрозы, ни разу.
Когда за спиной с противным металлическим лязгом захлопнулась железная дверь, я вздрогнул. Обвел взглядом помещение. Это была маленькая камера, в которой нашлось место только для непонятной железной кровати, столика рядом с ней, унитаза и железной ржавой раковины. На стене справа, над унитазом, было маленькое окошечко с решеткой. Из него виднелось небо — черное, тяжелое. Шелковые тучи продолжали готовиться затопить весь мир.
Я лег на кровать и свернулся калачиком. В голове пронеслись утренние события. Мутно вспомнил слова следователя, что у них имеются показания всех сотрудников фирмы, что я мог пойти на такое преступление. Подтверждали, что я люто ненавидел своего начальника. Как они могли такое нагородить?! Всегда сами жаловались мне на него, говоря за его спиной разного рода неприятные вещи, а теперь эти же люди обвиняют меня! Бред-бред-бред!
Мне стало так жалко себя, что я остался один, что даже близкие люди отвернулись от меня… И самое обидное, что, видимо, это всех устраивало. Я стал вспоминать последние дни, когда видел Капитоновича. Это было в пятницу вечером, в конце рабочего дня. Все расходились, он был в хорошем настроении. На следующий день мы с женой и друзьями выехали на пикник. Была такая чудная, теплая осенняя погода. Какое яркое было солнце! А в воскресенье мы встречали ее мать на вокзале. Мария Васильевна собиралась погостить у нас неделю.
Мои воспоминания прервал громкий шепот. Сначала я не мог понять, откуда он доносится и что говорят. Все слова сливались в несвязное бу-бу-бу, будто говорили в трубу. Я осмотрел все вокруг и, лишь когда поднял голову, увидел над столом круглое отверстие, сантиметров пять в диаметре. Не знаю зачем, но я решил встать на стол и попробовать разобрать речь. Мне казалось, я различаю в этом бубнеже свои фамилию и имя. Я встал на стол на носочки и прильнул ухом к отверстию.
Все стихло, но через пару секунд прорвался звериный крик, будто через рупор: «ЧТОБ ТЫ СДОХ!»
Я потерял равновесие и грохнулся на пол, глухо ударившись всем телом. Кажется, я потерял сознание.
* * *Открыв глаза, я почувствовал, как замерзло тело. Лежа на грязном холодном полу, пытаясь понять, что сейчас произошло, я услышал противный лязг отпирающейся двери. Собравшись с силами, попытался встать, тело отозвалось резкой головной болью. Тут я почувствовал, как меня подхватывают под руки. Перед собой я увидел одного из сотрудников, который явился утром ко мне домой, двое других держали меня. Кажется, это был тот, со струйкой крови, но я не уверен. Все тот же холодный бас отрапортовал: «Вас переводят в лечебницу». Меня выволокли и, как мешок не пойми с чем, швырнули на сиденье служебной легковушки. Сотрудник сел спереди.
— В какую лечебницу? Зачем? Что происходит? — прохрипел я.
— Приедем — увидишь.
Голова разрывалась от боли, на лбу вылезла шишка. Пустой желудок сводило от голода, тошнота тоже никуда не делась. Я лежал, уставившись в небо. Оно было черным. Непроницаемым. Почему оно черное?! Где этот чертов дождь?! Сука, почему он не идет? Что происходит?
Когда машину начало трясти на ямах, я уже не мог лежать. Пришлось сесть. За окном мелькали окраины города. Я узнал район: когда-то здесь был огромный дачный массив, но теперь его активно застраивали высотками. Мы проезжали мимо пустырей и разоренных участков.
Машина свернула на узкую дорогу, которая вела меж нетронутых дач. Тут до меня дошло, что где-то здесь и дача моих родителей, на которой я провел почти все детство. Какое чудное время было… Можно было купаться по несколько раз в день, старой бамбуковой удочкой ловить рыбу, которую потом жарила бабушка… Эти теплые воспоминания усилили мое отчаянье, мне стало жалко себя еще больше.
После очередного поворота выехали к белому пятиэтажному зданию. Хотя в этот день все цвета были серые, ведь небо застилали чертовы непроницаемые тучи; дождя так и не было. Здание было похоже на советский панельный дом, с той разницей, что застекленные балконы опоясывали его сплошь по всему этажу. Строение окружал решетчатый забор, метра три, не меньше. Казалось, работы еще не завершены: забор не был доделан, шлагбаум уже стоял, но ворот не было. У входа виднелись строительные леса, поднимающиеся до второго этажа.
Хоть здание и было всего в пять этажей, но мне оно показалось уродливым небоскребом, уходившим в черное небо. Обманывали ли меня глаза или все же тяжелые тучи медленно опускались, чтобы не залить этот мир, а раздавить его, как гигантский пресс?
Машина остановилась у центрального входа. На пороге лечебницы нас встречали — парочка санитаров. Ростом не менее двух метров каждый, худощавые, как гончие собаки. Их белоснежная форма контрастировала с цветом кожи — странным, коричнево-зеленоватого оттенка.
Сотрудник полиции открыл дверь и сказал, чтоб я держал руки за спиной. Я обхватил пальцами одной руки запястье другой, и мы по ступенькам поднялись на крыльцо.
— Ваш пациент, — сухо бросил полицейский, кивнув на меня.
— Мы проводим его в палату, а вам нужно переговорить с доктором и подписать бумаги. Он ждет, — ответил один из санитаров.
Он протянул ко мне руку, больше похожую на грязную лопату, — чтобы ухватить за плечо. Я отшатнулся.
— Какой еще пациент? Мне нужен адвокат! Идите вы все к черту! — выкрикнул я, оттолкнув руку.
Санитар мгновенно ткнул двумя пальцами мне в бок. Такого я не ожидал. Боль была настолько резкой, что у меня подкосились ноги. Прежде чем я успел упасть, они подхватили меня под мышки и поволокли внутрь.
— Зайдите к доктору. Он ждет, — повторил санитар, обернувшись к сотруднику.
В холле все было белым: стены, потолок, пол. Едва касаясь пальцами ног земли, я посмотрел вокруг. Люди в белых халатах сновали туда-сюда.
— У вас тут что, вайт-пати? — прохрипел я, сам удивившись своей идиотской шутке.
— Заткнись, — прошипел санитар, — если не хочешь стать вот таким участником.
Он мотнул головой куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом. Там человек в черной пижаме на четвереньках что-то собирал с пола. Из его носа, рта и глаз тянулись струйки крови. Над ним стояла другая парочка санитаров.
— Кто это? Что он делает? Что он собирает?
— Хочешь узнать? — ответил санитар. — Тогда продолжай задавать вопросы.
— Пшел! — скомандовал второй санитар, когда открылись двери подошедшего лифта.
Лифт отвез нас на третий этаж. Стало понятно: балконы — это коридоры. Вдоль одной стороны коридора тянулись окна с металлической сеткой, с другой — двери с маленькими прямоугольными окнами. В одном из них я заметил лысого мужчину, который, стоя вплотную к двери, молча открывал и закрывал рот с гневной гримасой.
— Что он делает?
— Орет. Палаты звуконепроницаемые.
Свернули за угол и остановились у второй двери. Меня ввели в палату. Довольно просторное помещение — по сравнению с камерой. Все белое, тумбочка и кровать с ремнями для фиксации. Санитары молча сгрузили меня на кровать и вышли.
* * *Потихоньку боль отпустила, и тело вновь стало подвластно мне. Я лежал на кровати и смотрел в белый потолок, а в голове, словно рой мух, кружились мысли. Всю свою сознательную жизнь я опирался на логику и здравый смысл, но сейчас они отказывались мне подчиняться. Все происходящее казалось сплошным бредом, злой шуткой, кошмаром, от которого невозможно проснуться. Какой-то ужасный розыгрыш. Я пытался понять, объяснить, упорядочить хаос, но чем больше думал, тем страшнее становилось.
Слезы подступали, но я их сдержал. Поднявшись, я подошел к двери и посмотрел в окно. За стеклом, через витражный рисунок коридора, виднелось все то же тяжелое небо, которое в сгущающихся сумерках казалось еще ближе к земле. Вспышки молний прорезали его, словно свет поисковых прожекторов в черной завесе.
Внезапно в коридоре зажегся свет, и в витраже я увидел отражение своей двери. Помахал рукой. Отражение помахало в ответ. На миг мне показалось, что я схожу с ума. Неужто я, словно герой психологического триллера, натворил ужасные вещи, но не помню этого и продолжаю считать себя нормальным человеком?
К двери подошел санитар. Он открыл ее и сообщил:
— У тебя посетитель. Встреча через десять минут.
— Кто? — спросил я, но он лишь покачал головой:
— Жди. Я приду за тобой через пять минут.
Я остался стоять у двери, раздумывая, кто мог прийти. Вдруг свет в коридоре погас. В полной темноте я услышал чье-то раздраженное ворчание:
— Опять электрики косячат.
Неужели отключили электричество? Наверняка включат генератор… Я потянулся к дверной ручке, и дверь бесшумно отворилась. Электромагнитные замки оказались обесточены.
В коридоре суетился народ, но на меня никто не обращал внимания. Я вышел из палаты, остановился у двери и принялся наблюдать. Света не было, в полумраке я чувствовал себя невидимкой. Наконец, я решился. Спокойным шагом направился к лестнице.
И тут свет внезапно вспыхнул. Я увидел ее. Марина. Она в белом халате шла по коридору рядом с санитаром. Наша коллега. Моя… Марина. Лучший человек в моей жизни. Два года служебного романа, идеальные отношения, которые пришлось прекратить ради семейных обязательств. Мы стали просто друзьями. Но она, оказывается, все еще рядом.
Марина бросилась ко мне:
— Тебе надо бежать! Они хотят закрыть тебя здесь! За углом, у лифта, открытое окно. Спустишься — там выход. Но поспеши: сейчас сюда поднимутся твоя жена и теща.
Я смотрел на нее, не веря своим ушам и глазам, но Марина встряхнула меня за плечи:
— Беги!
Я послушался. Когда предан всеми, как не поверить человеку, которому доверял больше всех последние годы? Оттолкнув санитара, я помчался за угол. Увидел открытое окно и тещу, которая выходила из лифта. Я бросился вперед, перелез на карниз витража и встал в полный рост, держась одной рукой за оконную ручку. Мария Васильевна, прихрамывая, спешила ко мне. Как же высоко! Скорее переломаю ноги, чем сбегу.
— Стой, ублюдок! — орала теща.
Не знаю, хватило бы у меня смелости на этот прыжок… Все решилось благодаря теще. Она рванулась, чтобы схватить меня, но вместо этого нечаянно подтолкнула. Мои пальцы соскользнули с оконной рамы, и я полетел вниз.
Глухим ударом и содроганием всех органов отдалось мое приземление на обе ноги. Я выпрямился, но тут же скрючился от боли в правой пятке. Понимая, что счет ведется на секунды, поспешил к забору, к той части, где он отсутствовал. Я бежал, не обращая внимания на острую боль. Не припомню, когда я так быстро бегал, даже со здоровыми ногами.
Я бежал, а в вышине черное небо озарялось всполохами молний, срывались первые капли размером с куриное яйцо. Начинался ливень.
Враз мир из серого превратился в черный. Лишь сзади вспыхнули огни лечебницы. Пустырь я преодолел всего за несколько секунд и оказался на узкой дороге, шедшей мимо запущенных дачных участков со старыми домиками. Пробежав еще несколько метров, я остановился перевести дыхание.
Сердце билось в ушных перепонках, я жадно глотал воздух. Черное небо разрезали молнии, ливень хлестал, словно пытаясь смыть меня с лица земли. Водная стихия, казалось, стремилась меня утопить, не позволяя сделать вдох.
Насквозь промокший, одной рукой держась за штакетник покосившегося забора, я чувствовал, как боль в пятке синхронизируется с биением сердца.
Отсюда сквозь стену ливня я еще мог видеть огни лечебницы, но ничего не слышал, кроме шума воды, падающей с неба и разбивающейся о землю. Переведя дыхание, я побежал дальше, прихрамывая и хватаясь за заборы и деревья, чтобы не упасть, поскользнувшись в грязи. Одежда мокрым тряпьем облепила тело, еще больше затрудняя движения. Силы покидали меня, дождь беспощадно лупил по всему телу. Я даже не определился, куда я бегу, к кому, в какое место! Все, кроме одного человека, предали меня. Куда мне идти?
Оглянувшись, я увидел только жидкий занавес тьмы, такой же был и впереди. Но что-то блеснуло, потом еще. Мигалка! Они гонятся за мной на машине скорой помощи! Во тьме мелькали проблесковые маячки. Оставаться на улице нельзя, надо уходить через старые дачи. Я сошел с дороги на один участок, быстро пересек его, кое-как перелез через заборчик на другой участок и побежал к домику. Домик оказался заперт, шуметь я не отважился, хотя ливень и перебивал все звуки. Я сел на крыльце под навесом. По всему телу пробежал озноб, меня начало трясти. Голова уже не болела, но от бега с препятствиями вернулась тошнота. Мигалки не видать.
Когда ливень начал стихать, показались городские огни. Надо добраться до города, а там как-то найти место, где можно отлежаться, и добыть чистую сухую одежду. Когда у тебя есть цель, двигаться становится легче. Перемахнув через очередной заборчик, через соседний участок я выбежал на другую улицу. Пробегусь по улице, потом пойду через участки. Дачный массив стал для меня лабиринтом, по которому я убегал от чудовищ в поисках выхода…
Ливень продолжал топить все вокруг. Ночь, дождь и грязь — все будто сговорились против меня. Бежать я уже не мог, к обуви налипло столько грязи, что я с трудом переставлял ноги. Тело начало болеть, внутри все горело огнем. Преодолев перекресток дачных дорог, озираясь в поисках мигалки, вслушиваясь в шум ливня, нет ли за ним шума работающего двигателя, я даже не сразу понял, откуда он взялся. Сначала я почувствовал сильный удар в грудь, который отбросил меня на метр, и я упал в лужу.
— Ты че, козел, в прятки решил сыграть? Мне не платят столько, чтоб я всяких уродов по колено в грязи под дождем ловил.
От удара парализовало легкие, я не мог вдохнуть необходимую порцию воздуха. Так я корчился в луже, ловя ртом крупные капли дождя. Неизвестный стоял рядом, ничего не делая, только смотрел на мои мучения. Он был одет в дождевик с капюшоном, надвинутым на лицо, и обут в резиновые сапоги; ростом он был под два метра. Это был санитар из лечебницы. Я не увидел его во тьме, а он просто стоял и ждал, когда я сам подойду к нему.
— Я нашел его. Езжайте сюда, на перекресток Садовой и Лесной, — передал он спокойным голосом по рации.
* * *Неужели это все? Конец? Ну, хрен им, я пойду до конца!
Из лужи я вставал с камнем в руке, который мне подвернулся. Небольшой камень, размером с куриное яйцо. Швырнул его в санитара, целясь в голову. Камень угодил в грудь.
— Сука, — прошипел он, потирая рукой ушибленное место.
Я побежал на ближайший дачный участок. Бежал, не разбирая дороги.
— Куда ты бежишь? — звучал позади спокойный, ледяной голос. — Окончены побегушки. Мы все равно заберем тебя.
Грязь чавкала под ногами, ноги разъезжались в стороны. Из носа потекла кровь, тут же размываемая каплями воды. Тело горело огнем, одежда сковывала каждый шаг. Но я ковылял по очередному дачному участку, повторяя как мантру: «Беги. Только не сдавайся. Они все предатели».
Внезапно почва ушла из-под ног, я потерял равновесие и завалился вперед. Все органы резко ухнули вниз, сжались. Но падение продолжалось, и я проваливался все ниже и ниже… Я полностью скрылся под водой. В истерике не мог достать ногами до дна, жидкость обволакивала меня, густая и ужасно вонючая. Захлебываясь, размахивая руками, я искал хоть что-то, за что можно зацепиться, но пальцы лишь ломали непонятные тонкие, скользкие ветви. Я беспомощно барахтался. Жидкость разъедала глаза, затекала в нос, рот. Я перевернулся на спину в попытке сделать вдох…
Когда я открыл глаза, то почувствовал, как пот со лба струится по моему лицу, стекая в нос и рот. Ничего не мог понять. Я лежал дома в своей постели. Размытым пятном увидел лицо жены в свете ночника.
— Что с тобой? Ты весь горишь! — голос ее дрожал. Она сунула мне подмышку градусник. — Я вызову скорую.
Сил говорить не было. Даже тело будто перестало быть моим. Когда градусник пропищал, жена убежала и вернулась с холодным компрессом.
— У тебя температура 42 градуса! Скорая скоро будет.
Я отключался, приходил в себя. Укол в руку вернул немного ясности. Медики помогли кое-как приодеть меня и на носилках понесли к машине. Начинало светать. Неужели это все был сон? Что со мной происходит? В голове стали появляться мысли, я смог немного пошевелить руками. Рядом сидел врач в маске и смотрел в окно. Машину начало трясти на ухабах. Каждая неровность отдавалась болью в голове. Я глянул в окно. Что это за больница, к которой ведет такая ужасная дорога? Почему мы так долго едем?
— Куда мы? — прошептал я, но никто ответил.
Светало. В лучах рассвета я увидел, как мы выезжаем на пустырь, в центре которого возвышалась пятиэтажка с балконами-коридорами.
Охотничий домик
Скитается по миру всякая нечисть, жаждая душ человеческих, сеет в них страх. Но порой случается и так, что люди сами, ведомые отчаянием или любопытством, обращаются за помощью к бесам. Эта история произошла много лет назад. Мало кто из ставших свидетелем тех событий ныне может поведать о них. Но я расскажу вам о селе, что стояло на краю леса, где однажды явилась дьявольщина, и о том, что сам узнал…
В охотке
Не разбирая пути, по пустым сельским улочкам бежал казак. Его балахон трепал осенний ветер, рубаха на груди расстегнулась, по морщинистому лбу струился пот, а изо рта из-за частого сбившегося дыхания вылетал пар; побелевшими пальцами он сжимал в правой руке шапку. Временами казак падал в подмерзшую грязь, но, лишь сделав глубокий вдох и матюгнувшись про себя, поднимался и бежал дальше. Сельские собаки встречали его недружелюбным лаем, некоторые пристраивались следом, от особо настырных приходилось отмахиваться. Мужчина не обращал внимания на редких прохожих, а если кто и окликивал его, оставался без ответа. Так он добрался до шинка. Распахнув дверь и ввалившись внутрь, казак рухнул коленями на дощатый пол. Толпа находившихся там окружила его, удивленно глядя на перекошенное лицо и дикий взгляд.
— Воды… — только и смог прохрипеть вошедший.
Через мгновение кто-то протянул ему ковш. С трудом удерживая ковш трясущимися руками, человек сделал несколько судорожных глотков, затем перевел дыхание.
— Там, в охотке… — заговорил он, широко раскрыв глаза. — Чертова сила! Что там творится! Господи, помоги мне это забыть! — С этими словами он начал креститься.
Толпа зашумела. Его подняли с пола, усадили за стол и поставили перед ним стакан горькой. Тот осушил его одним махом, занюхал шапкой, потом, утерев ей усы, начал свой рассказ.
— В охотничьем домике, там… В общем, пошел я проверить свои силки, думал, мож, попадется какая-никакая живность. Пошатался по лесу, ничего. Возвращаюсь, иду мимо охотки. Леший бы попутал меня туда заглянуть! Смотрю — кровавый след к порогу ведет. Думаю, может, зверь в капкан угодил. Ну и пошел. Тихонько отворяю, заглядываю внутрь… и чуть рассудка не лишился. Все, думаю, бесовские дела! Все дела сатаны! Это все его дела, он проклял нашу охотку!