Попаданка для суровых орков

И тут вспоминается брошенная Шаэроном фраза о том, что мне придётся провести с ними вместе ночь под звёздами.

Но это плохо доходит до моего сознания. Увиденная мною картина никак не хочет покидать меня. Перед глазами всё ещё стоит образ бандита, нанизанного на меч.

Пока они готовят лагерь к ночлегу неподалёку от реки, я вызываюсь собрать хвороста, лишь бы подальше быть от тех, кто пугает меня сейчас даже больше, чем предсумеречный лес.

— Это моя обязанность, — сухо бросает Эррок и направляется вслед за мной.

Справляется он, конечно, в разы быстрее. Когда у него уже готова целая охапка веток, я держу в руках скромную кучку.

Эррог командует возвращаться. Побыть одной не удаётся, но и спорить мне сейчас как-то себе дороже. Следую за ним, стараясь ступать как можно осторожней. Да только получается так себе.

Орк вот, к примеру, почти никаких звуков не издаёт, когда передвигается по лесу, несмотря на его внушительные размеры. А от меня один лишь шум.

Теперь понятно, как меня постоянно стража отлавливала, когда я сбежать от них пыталась.

Когда мы возвращаемся, уже подготовлено место под костёр, в котлах стоит вода, а Шаэрон кромсает овощи огромным ножом, больше похожим на топор.

Ни палатки, ничего. Выходит, и правда, будем спать под звёздами. Но после увиденного меня это пугает куда меньше, чем те чудовища, какими они становятся в гневе.

Чем дальше вечереет, тем я сильнее ощущаю холод, идущий от реки.

Заметив это, Шаэрон накрывает меня плащом, пахнущим точь-в-точь как он, с примесью аромата луговых трав.

И это тепло кажется таким естественным, таким мягким, что я потихоньку начинаю успокаиваться после их грозного вида и неловко поднимаю глаза, окинув мужчину внимательным взглядом.

Блики костра мелькают на его лице и нет в нём того страшного монстра, которого увидела на дороге. Сейчас он пугает, но уже не настолько.

Всё-таки это было ради защиты.

Глава 6

Блики костра скользят по лицу Шаэрона, подсвечивая чёткие линии скул и тёмные ресницы. На лице нет и следа прежней ярости, что еще совсем недавно делала жутким его облик.

Сейчас в нём нет ничего от того страшного монстра, только спокойная сила и уверенность, от которой, почему-то становится немного легче дышать. Набираю полную грудь воздуха.

Запах дыма от костра уносится прочь, смешивается с ароматами луга. Звуки постепенно стихают, становятся глуше.

На поляну опускается ночь. Расцвечивает низкое бархатное небо множеством звезд.

Эррог молчит и сосредоточен на своих делах – привязывает лошадей, развешивает попоны сушиться. Да еще раскладывает оружие так, чтобы в любой момент можно было схватить нужное. Для него это – обычное дело, а вот мне не по себе становится на миг.

Я ничего об орках почти не знаю, кроме того, о чем шептались другие рабыни на мануфактуре. В основном ужасы всякие рассказывали об их жестокости и коварстве, о необычайной силе и выносливости и полном отсутствии жалости.

Теперь, когда я их в бою увидела, понимаю, что все рассказы правдой были. Но почему-то где-то в глубине души словно маленький огонек греет мою убежденность, что я с ними в безопасности.

Они не будут ко мне суровы.

Шаэрон и Эррог ведут себя так, будто так и было задумано – под звездами ночевать.

Всё у них упорядочено и как-то надёжно, словно своим чередом идет. Не ругаются, что до города не успели, молчат, каждый занят своим делом.

Подтягиваю колени к груди, сворачиваюсь калачиком под плащом, прячусь от подступающей со всех сторон ночной прохлады.

День был долгим, слишком долгим, и усталость словно вязкий туман медленно накрывает голову. Глаза начинают слипаться, мысли путаются, и мне кажется, что я вот-вот усну.

Но почему-то словно застреваю между сном и явью.

Прислушиваюсь к треску костра и редким перекликам ночных птиц. Тихим звукам располагающихся на ночлег орков.

Ночь шелестит травами. Пронизывает снами.

Не знаю, сколько проходит времени. Сон подкрадывается мягко, словно теплая волна, но не успеваю я провалиться окончательно, как сквозь полудрёму начинают просачиваться голоса. Глухие, низкие, они звучат приглушённо, будто не для чужих ушей, но именно поэтому каждое слово цепляет сознание.

– Как думаешь, это может быть она? – спрашивает Эррог.

Я лежу с закрытыми глазами, но отчего-то угадываю, что он в этот момент хмуро смотрит на меня, притворяющуюся спящей. В его глазах загорается и гаснет огонек сомнений. Он с сожалением качает головой.

– Не хотелось бы, – вздыхает Шаэрон и поднимается, чтобы поправить плащ, аккуратно прикрыв мое раскутанное плечо, и заботливо подоткнув его со всех сторон. – Не хотелось бы, – упрямо повторяет он задумчивым и каким-то отстраненным голосом. – Но время покажет, каждому уготована своя судьба под взором духов.

Я стараюсь дышать медленно и ровно, чтобы не выдать себя, но кровь шумит в ушах, и кажется, что они вот-вот услышат стук моего сердца. Могу ли я ошибаться? Могу ли не так понять слова? Наверное… Но не спросишь же напрямую, о чем они говорили, пока я спала.

– И что тогда? – упорствует в расспросах Эррог.

– Сам знаешь, что… – глухо отвечает ему Шаэрон, обрывает фразу на полуслове и резко меняет тему: – Спать давай!

Оба замолкают. Но я слышу, что никто из них не поднимается и не отходит от костра, не укладывается на землю. Так и сидят, глядя, как яркие искорки от костра уносятся далеко в небо, к звездам. Словно там, у этих звезд есть ответ о том, что приготовила судьба.

А меня окончательно сморяет сон.

Проваливаюсь в него как в черную пропасть.

Оказываюсь снова на той мануфактуре, где я была рабыней последний год.

Сырой запах дубильных растворов смешивается с густой, тяжёлой вонью кожи, пота и дыма от факелов. Всё это тянется липкой пеленой, давит на грудь, разъедает глаза до слёз.

Шум кожевенной мануфактуры: скрежет ножей, глухие удары молотков, грохот тяжёлых чанов, смешивается с голосами других рабынь и резкими окриками надсмотрщиков.

— Ах вот ты где! — голос за спиной звучит торжествующе.

Вздрагиваю всем телом от звука закрывающейся двери и щелчка замка. Мне и поворачиваться не надо, чтобы знать, что это Нэмрад, хозяин мануфактуры. Я уже две недели удачно бегаю от него, выдумывая разные причины, отчего я не могу прийти к нему ночью в постель.

Видимо, отбегалась. За спиной раздаются его тяжелые шаги. Мое сердце в унисон с ними бьется. Бум. Бум. Бум. Словно отмеряет расстояние до начала конца.

Несколько секунда и он оказывается слишком близко. Обдает меня запахом своего немытого жирного тела. Внутри все завязывается в тугой ком, к горлу подкатывает тошнота от одного взгляда на него и звуков его голоса.

Сальный взгляд оглядывает меня, словно я какое-то блюдо на его столе. Губы растягиваются в мерзкую ухмылку:

— Ты теперь моя, — шепчет он, тянет ко мне свои лапищи, — Должна благодарить за то, что я выбрал тебя. Будешь стонать подо мной, как миленькая! Научу тебя, как меня ублажать.

— Нет… — голос предательски дрожит, выходит так тихо, что сама его едва слышу.

На глаза слезы наворачиваются, дрожат на ресницах. Закусываю губы, чтобы не разреветься.

— Должна, — говорит он уже громче и резко хватает меня за запястье, разворачивает и тянет к себе, а я ощущаю его горячее, липкое дыхание на своей коже. — Ты обязана радовать своего хозяина!

Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но он только сильнее сжимает свои толстые пальцы на моей руке.

— Сегодня ночью, — сипит он, и его губы растягиваются в довольной, отвратительной улыбке. — Не вздумай прятаться снова. А то найду и высеку кнутом! Поняла?

Руки его лезут выше, по руке, гладят плечи, опускаются к груди.

Сердце тарабанит так сильно, что кажется, вот-вот проломит ребра и выпрыгнет прочь.

Я пытаюсь оттолкнуть Нэмрада, но он словно стена, смрадная, липкая, неотвратимая – не сдвинешь. Остается лишь покориться.

Но я собираю все силы и кричу, что есть мочи:

– Отпусти меня! Не-е-ет!

Распахиваю глаза. Я с колотящимся сердцем сижу в чьих-то крепких объятиях, притиснутая к мощной груди.

Мне требуется несколько мгновений прежде чем осознать, что все это был лишь сон. Я здесь сейчас, с орками. А не в постели хозяина мануфактуры.

Хочется разрыдаться от счастья.

Осторожно поднимаю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд Эррога. Мужчина нежно покачивает меня в своих руках, словно баюкает:

– Т-ш-ш! Тише, тише! Это был всего лишь сон. Засыпай. Завтра рано с утра в путь. Спи, спи давай. Никто тебя не обидит.

Голос рокочущий, низкий. Но мне не страшно. Голос звучит так уверенно, что верить ему хочется. И я верю.

И что самое странное, я засыпаю, как он и сказал. Быстро проваливаюсь в сон, на этот раз без сновидений.

Просыпаюсь от того, что все тело буквально горит от жара, словно в баню попала. Пытаюсь пошевелиться, скинуть плащ. Только мне это не удается. Я зажата между двумя спящими орками. Лежу между ними. Не выбраться.

Но стоит мне сделать малейшее движение, как оба сразу же открывают глаза, словно по команде, ловят меня на прицел своими взглядами.

ZxEDD4ie – промик на книгу Жена первого короля орков от Таи Мару

Глава 7.

Сборы в путь проходят стремительнее, чем я могла даже подумать. Утро встречает нас колючим ветром и низким серым небом.

Сейчас единственное, что согревает меня – это жар от мужского тела за моей спиной, но и он резко контрастирует с прохладным встречным ветром, бьющим в лицо.

Я едва сдерживаю дрожь, силясь не выдать, как мне холодно в моём единственном лёгком платье.

Орки, кажется, не замечают ни ветра, ни холода. Осень, пусть ещё и не наступила, но уже уверенно заявляет о своих правах.

Мы въезжаем в город с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжёлые тучи. Город сильно отличается от того, в котором я работала на мануфактуре. Здесь нет гигантских строений и кучи смога. Даже дышится легче и приятнее.

Мы продвигаемся по узким улочкам, спешившись. Я с любопытством разглядываю домишки, некоторые из которых покосились. Воздух заполнен запахами дыма, скота и свежеиспечённого хлеба.

Я впервые оказываюсь в другом городе этого мира и не могу скрыть рвущегося наружу любопытства.

Но ярче всего я замечаю прохожих. Много людей, оборачивающихся нам вслед. Их взгляды колют сильнее ветра. В них смешано любопытство, страх и даже неприязнь, но никто не решается подойти слишком близко.

Два огромных орка – достаточно мощная защита для хрупкой девушки, как я.

Первой остановкой внезапно становится лавка торговца. Шаэрон буквально вталкивает меня внутрь, кивая на полки с одеждой. Эррог остаётся снаружи, чтобы стеречь лошадей.

— Выбирай. Тёплую. И практичную, — его голос не терпит возражений, а от взгляда мне становится не по себе.

Я молча киваю и пробираюсь между стеллажами. Глаза разбегаются, но не от разнообразия выбора, а от цен.

Впервые, как и в другом городе, я оказалась в магазине. Рабам не позволено такой роскоши, как выбор.

В груди неприятно защемило.

Простые шерстяные штаны стоят два серебряных, тёплая рубаха – три, плотный плащ – целых пять!

Я подсчитываю в уме отданные за меня пять золотых и чувствую, как земля уходит у меня из под ног. А ведь они ещё и кормят меня так вкусно, что я и представить себе не могла!

Сумма долга постепенно вырастает до небес и становится неподъёмной, пугающей.

— Эту, — робко протягиваю ему самую дешёвую рубаху.

Шаэрон хмыкает, выхватывает у меня её из рук и вешает обратно.

— Дрянь. Разойдётся по швам за день. — Его мощная рука снимает с вешалки другую рубаху, из плотной добротной ткани. — Эту.

— Но она же… — начинаю я, но встречаю его стальной взгляд и замолкаю.

Сердце бешено колотится в груди. И так страшно мне становится. Также происходит и с плащом, потом со штанами. И парой крепких сапог.

Он выбирает всё самое лучшее, самое дорогое, даже не глядя на ценники. А я уже мысленно прикидываю, сколько лет мне придётся работать на них, чтобы расплатиться за этот гардероб.

Жутко становится до тошноты.

— Это убережёт от холода и лихорадки. Лучше заплатить за тёплую одежду, чем за лечение знахарю, — сурово произносит Шаэрон, видя моё бледное лицо.

Ещё добирает к этому всему несколько комплектов нательного белья и различных мелочей.

Затем мы отправляемся в лавку ремесленников. И здесь та же история. Я показываю на простой, дешёвый набор для гравировки по коже. Шаэрон молча берёт его, кладёт обратно и указывает продавцу на другой, с рукоятями из тёмного дерева и блестящими стальными наконечниками разной формы.

— Этот.

Я уже не спорю. Просто сжимаю кулаки, чувствуя, как тяжелеет моя ноша.

Последней покупкой становится большое шерстяное одеяло. Тяжёлое, грубоватое, но невероятно тёплое.

— Это для ночлега, — коротко поясняет орк.

После всех покупок мы устраиваемся в таверне “У седого быка”. Они бронируют одну комнату на двоих и отдельно ещё одну для меня смежную. Хоязйка сперва кривится, но как только они бросают на стол серебро, сразу протягивает два ключа.

Сама не замечаю, как пролетает день в этих походах по магазинам и разбору вещей.

Вечером мы спускаемся в общий зал ужинать. Запах жареного мяса и кваса кружит мне голову, напоминая о том, что с утра перекусывала лишь вчерашней лепёшкой.

Но я и этому должна благодарна быть, ведь раньше и подобной роскоши в Каэнтелле у меня не было.

Мы едим молча. Я пытаюсь уткнуться в тарелку, чувствуя на себе десятки осуждающих взглядов. Шёпот за соседними столами кажется оглушительно громким.

И вдруг к нашему столику подходит один щёголь. Высокий, дорого одетый с наглой хмельной ухмылкой, из-за которого у него видимо притупился инстинкт самосохранения.

Его глаза скользят по оркам, потом по мне и он фыркает.

— Что девочка, — его голос звучит громкими визгливыми нотами. — Раз уж зеленокожих ублажать не брезгуешь, так может, со мной сегодня ляжешь? Я и заплачу щедро, не то что эти уроды.

Глава 8

Воздух в зале замирает. Я чувствую, как по спине бегут ледяные мурашки. Тишина кажется оглушительной.

Единственное, что я точно хорошо усвоила в этом мире, так это то, что девушка без любого сопровождения мужчины, который берёт на себя за неё ответственность считается рабыней.

И если сейчас орки за драку попадут в темницу, я останусь одна. И уже любой сможет сделать из меня товар.

Я вижу как мышцы на спине Шаэрона напрягаются. Эррог медленно, очень медленно откладывает нож, которым резал мясо. его пальцы сжимаются в кулак.

— Повтори, — тишину разрывает низкий рычащий голос Шаэрона.

Тот, ободрённый вниманием публики, делает шаг вперёд.

— Я говорю, пусть девица…

Он не успевает договорить. Эррог встаёт медленно, словно поднимается гора. Его тень накрывает наглеца. Тот задирает голову и ухмылка с его лица сползает, сменяясь замешательством, на смену которому приходит страх.

— Ты, похоже, ошибся столом, — голос Эррога звучит тихо, но при этом так чётко, что, наверняка, слышно каждому из присутствующих в зале. — И собеседником.

Одним движением он хватает болтуна за шиворот и буквально вышвыривает его через дверь таверны на улицу. В зале стоит мёртвая тишина. Эррог обводит всех взглядом, но все тут же прячут глаза.

— Больше никто не хочет побеспокоить нашу спутницу? — его вопрос повисает в воздухе.

Ответом ему служит молчаливое покачивание голов и утыкание взглядов в тарелки.

Кажется, даже хозяйка таверны смотрит на него с уважением, а былая брезгливость исчезает.

Наверняка, каждый здесь думал, что сейчас будет драка, а хозяйка и вовсе мысленно подсчитывала ущерб. Но нет. Эррог разрешил всё с минимальными потерями.

Он возвращается к столу и садится как ни в чём не бывало, а у меня до сих пор слегка дрожат руки от напряжения.

Шаэрон накрывает своей огромной ладонью моё тонкое запястье.

— Ешь, — говорит он просто.

И я возвращаюсь к еде, которая, к сожалению, сегодня почти не имеет вкуса, сжигаемая стыдом, страхом и каким-то необычным облегчением.

Утром они собираются куда-то, а Шаэрон оставляет мне свою кожаную сумку, инструменты для резьбы и кусок мягкой, выделанной кожи.

— Попрактикуйся, сделай что-нибудь, — говорит он, глядя на меня тёмным внимательным взглядом. — Мы вернёмся к вечеру. Не выходи из комнаты. Никуда. И никому не открывай.

Он протягивает мне узелок.

— Здесь пара лепёшек, вяленое мясо и яблоки. Кувшин с водой у тебя должен быть на столе.

Эррог на прощание лишь сурово хмурится. Я киваю, словно заводная кукла. Закрываю за ними дверь на ключ.

Некоторое время я просто сижу на кровати, прислушиваясь к звукам из-за двери. Продумываю узор, который подошёл бы для Шаэрона.

Когда образ становится более менее ясным, беру в руки инструменты.

Они идеально лежат в ладони, тяжёлые, сбалансированные.

Дорогие.

Мысли о долге вновь заставляют меня вздрогнуть.

Я выбираю самый острый резец и начинаю выводить на отдельном куске коже узор.

Сначала простые линии, чтобы привыкнуть к инструменту. Потом всё более чётко рождается идея для Шаэрона.

Что-то, что будет подчёркивать его мощь и необычайную силу.

Я вплетаю в узор руны защиты, которые видела в старых книгах на мануфактуре.

Так или иначе я использовала их неоднократно, но впеврые делала это не по шаблону, а так, как велит моё сердце. Для кого-то, кого я знаю.

Линии выходят точными, уверенными и складываются словно по мановению неведомых мне сил. Всё-таки год работы в этой сфере прошёл не зря. А с таким ладным инструментом всё получалось быстрее и куда качественнее.

Полностью погружаюсь в работу, позабыв о течении времени. Сейчас есть только я и рождающийся под резцом рисунок, который, надеюсь, понравится ему.

Уверенная в том, что всё обязательно получится я принялась мысленно размечать пространство на сумке, куда этот узор точно должен убраться именно таким, каким сейчас я себе его представляю.

От медитативного состояния меня отвлекает громкий стук в дверь, заставивший меня вздрогнуть.

Резкий, нетерпеливый. Это точно не могут быть вернувшиеся спутники.

— Открывай, хозяйка! — кричит чужой грубый голос, которого я раньше никогда не слышала.

Сердце замирает, а я не двигаюсь, затаив дыхание.

— Твои зелёные уродцы в тюрьме! Утреннюю потасовку затеяли, теперь не вернуться. Освобождай комнату, пока мы её не вынесли вместе с тобой!

Глава 9

Мне бы хотелось, чтобы мне все это показалось. Но нет! Стук повторяется снова, еще более настойчивый.

Молчу и даже дышать стараюсь тише, в надежде, что незваный гость уберется восвояси, решив, что в комнате пусто.

– Открывай давай! Я знаю, что ты там! – Каждое слово звучит как удар молота по гулкому металлу.

Меня словно в колодец с ледяной водой опустили. Перед глазами темнеет, сердце подпрыгивает к горлу, разрастается там будто ком из снега, перекрывает доступ воздуха. Судорожно пытаюсь глотнуть кислорода, открыв рот, словно рыба выброшенная на берег.

В голове сразу вспыхивают картинки: подземелье, тусклый дрожащий свет от чадящих факелов, кандалы, темные решетки…

Нет. Нет. Нет! Я даже представлять такое не хочу! Если они и правда в тюрьме, то что же будет со мной? Неужели меня вернут снова в рабство?! Я только поверила, что сбежала от него. Свободной я меньше недели побыла.

Втягиваю носом воздух, набирая его полные легкие. Замираю на миг. Сжимаю резец так сильно, что дерево рукояти больно впивается в ладонь. Глупое оружие, слишком лёгкое, чтобы защититься по-настоящему, но единственное, что у меня есть.

— Ну? Долго заставлять себя ждать будешь? — слышится другой голос, тянущий слова с гадкой ленцой. — Здесь девка одна, можно брать… – обращается он к своему напарнику.

Охх, мамочки, сколько их там, за дверью?

Сама не замечаю, как начинаю дрожать. Коленки трясутся от страха. В голове лишь паника мечется. С силой щипаю себя за предплечья, чтобы хоть немного в себя прийти. Сосредоточиться бы на самую малость.

К счастью, у меня это получается и сразу же слабый внутренний голос начинает шептать, что Шаэрон и Эррог не такие, не стали бы они рисковать, устраивать драку. Правда ведь?

Вынудили их скорей всего или вовсе может быть и не было никакой драки. А те, кто стоят сейчас за дверью хотят доверчивостью моей воспользоваться. Не буду дверь отпирать. Если все плохо совсем, то открытая мною дверь меня не спасет никак, нечего и пытаться.

А если не открою, то еще может какое-то время и побуду не чьей-то покорной рабыней.

Кидаюсь в окну, выглядываю аккуратно из-за занавески вниз. Второй этаж, если выпрыгну, то запросто ноги переломаю. А если и выберусь, то куда мне бежать?

Чужой город, чужие люди, чужие законы и правила, где женщина без мужчины – товар.

На глаза слезы наворачиваются. Закусываю губы до боли, часто с силой моргаю, чтоб не расплакаться.

– Ломаем дверь, парни! — рычит первый голос. — Берём девку и делим!

И в тот же миг деревянная рама содрогается от удара. Доски стонут, петли скрипят. А у меня от этих звуков сначала обмирает сердце и сразу заходится в бешенной пляске.

Ещё удар. И ещё!

Кажется, стены дрожат вместе со мной. Сердце грохочет так громко, что кажется готово заглушить звуки ударов по двери. Оглушает меня саму. Отдается шумом в ушах.

– Ломаем! – подбадривают сами себя непрошенные гости.

Раздается удар такой силы, что дверь едва не вылетает из косяков. Удерживается каким-то чудом. А я мысленно горячо благодарю мастера, кто ее сделал на совесть. Но вряд ли она все равно долго продержится под таким напором.

В груди черным пятном растекается липкий тошнотворный страх. Парализует меня. Они вот-вот ворвутся. И всё, конец.

Дышать перестаю в ожидании грохота выбитой двери, и не сразу понимаю, что в коридоре давно установилась тишина. Шум и выкрики прекратились.

Застываю напряженно, не в силах поверить. Но ничего не слышно. Даже город словно замер за окнами, затих, не шумит больше. Только мое собственное дыхание, да бешеный стук сердца, готового выпрыгнуть из груди.

Я вслушиваюсь еще несколько мгновений, боюсь пошевелиться, чтоб не пропустить какой-нибудь даже самый незначительный звук за дверью.

Тишина давит на уши. Проходится словно ударами тока по окончаниям нервов. Из горла крик рвется от небывалого напряжения. Я что есть сил удерживаю его, закрываю рот ладонью.

Неужели это конец? Что они там задумали?

Вздрагиваю всем телом и охаю, чуть не оседая на пол, когда близко-близко слышу знакомый голос, низкий, рокочущий:

– Айка, это я! Открой!

Я моргаю, не веря, что слышу его. ЧТо он вернулся

Подхожу к двери на негнущихся ногах, прислушиваюсь. Снаружи тихо. Только этот голос, такой уверенный и спокойный.

– Эррог? – переспрашиваю я шёпотом, так не в силах поверить в это чудо.

Он вернулся!

– Я. Открой! – коротко повторяет он свой приказ.

Дрожащими пальцами долго пытаюсь открыть замок. Пока Эррог терпеливо ждет в коридоре, когда же я наконец справлюсь.

А когда я все-же отпираю замок и приоткрываю дверь, то его массивная фигура закрывает мне весь коридор. Успеваю лишь краем глаза ухватить какую-то кучу, валяющуюся на полу, но Эррог, проследив за моим взглядом, словно невзначай отпихивает кучу носком сапога прочь из моего поля зрения.

Орк скользит взглядом по мне, проверяя не пострадала ли я.

Входит в комнату, сразу закрывает дверь за собой.

– Шаэрон настоял, чтоб я вернулся. Неспокойно ему было. Вот видимо и не зря. – Эррог хмурится и стискивает челюсти так сильно, что я начинаю опасаться как бы он снова в боевую форму не обернулся.

Но он сдерживается, лишь скрежещет зубами.

– Спасибо! – сиплю я, прижимая руки к груди.

Горло перехватывает, и я закашливаюсь.

Эррог лишь мимолетно кивает, словно ему не хочется слышать от меня благодарности, и коротко бросает мне тоном, не терпящим ни возражений, ни вопросов:

– Собирай вещи. Шаэрон вернётся и сразу уходим!

Глава 10

Мы покидаем постоялый двор сразу, как только Шаэрон возвращается, собрав всё, что заказал заранее, и оплатив товар.

Сумерки крадутся по улицам, огни в окнах загораются один за другим, но оставаться в таверне на ночь орки больше не планируют. Угрюмо собирают вещи и идут к выходу.

Мне кажется, что сердце стучит до сих пор слишком громко после пережитого. И каждый шаг по узкому коридору таверны отдаётся тяжёлым гулом в голове.

Глупо, но мне в любой мелькнувшей тени чудятся фигуры подкарауливающих нас людей.