Последний цикл

— Геометрия, время и наблюдатели.

— Через что идёт связь? — спросил Нильс.

— Через всё, что образует непрерывный контур с аппаратом.

Кабель.

Корпус.

Электрическая сеть.

Люди, которые касались системы.

Не разум.

Не намерение.

Петля обратной связи.

Они направляли внимание на выход — и получали геометрию выхода. Искали человека — и система замыкалась на образе человека. Не потому, что понимала смысл.

Потому что наблюдение становилось частью измерения.

Слепое зеркало, которое не знало, что отражает.

Александр разделил экипаж на две группы.

Контакт:

Александр.

Мира.

Эмма.

Йонас.

Без подтверждённого контакта:

Нильс.

Томас.

Ларс.

Йонас поднялся из машинного отделения. На подушечке большого пальца у него была чёрная точка размером с булавочную головку.

— Болит? — спросила Мира.

— Нет.

— Чувствительность?

— Почти нет.

Александр показал ладонь.

Четыре красные линии сходились к центру.

— Мы проверим связь между группой и аппаратом, — сказал он.

— Каким образом? — спросил Нильс.

— Контактная группа останется на корме. Остальные перейдут к носу. Приборы автономные. Если интенсивность следов изменится, получим направление связи.

Мира посмотрела на него.

— Ты снова превращаешь себя в датчик.

— У меня единственный повторяемый сигнал.

— Это повреждение ткани.

— И измеримый период.

— Пока он не перестанет быть измеримым вместе с твоим пульсом.

Нильс поднял руку.

— Две минуты. Все в жилетах. Никто не касается аппарата.

Контактная группа вышла на корму.

Мира встала рядом с Александром.

— Ты могла контролировать из рубки, — сказал он.

— Я в той же группе.

— Мы не знаем, что это значит.

— Поэтому я не оставлю тебя одного.

— Я не один.

Он посмотрел на Эмму и Йонаса.

— Я не о количестве людей.

Ветер сорвал прядь волос с её лица.

Александр отвернулся к морю.

Томас запустил секундомер.

Первые двадцать секунд ничего не происходило.

На сороковой море за кормой стало гладким.

Не успокоилось постепенно.

Волны продолжали подходить с боков, но, достигая полосы шириной около десяти метров, исчезали.

Поверхность стала тёмной и ровной.

На ней появилось отражение «Фрейи».

Сначала обычное.

Потом оно отделилось от корпуса и начало двигаться назад.

Настоящее судно оставалось над ним.

Между двумя изображениями возникла полоса чёрной воды.

На палубе отражённой «Фрейи» стояли четыре человека.

Александр.

Мира.

Эмма.

Йонас.

Фигуры повторяли одежду, но не движения.

Отражённая Мира подошла к Александру.

Взяла его за руку.

Он резко оттолкнул её.

Она упала за борт.

Эмма вскрикнула.

Настоящая Мира не отвела глаз от поверхности.

— Это не будущее, — сказал Александр.

— Откуда ты знаешь?

— Проекция замкнулась на вероятном действии.

— Это может произойти.

— Может. Поэтому изображение убедительно.

Отражённый Александр повернулся к ним.

На его лице не было паники.

Он поднял четыре пальца.

Отражённая «Фрейя» стала погружаться.

Ровно.

Без крена.

Вода дошла фигурам до колен.

До пояса.

До груди.

Они не двигались.

Когда поверхность закрыла их лица, отражение распалось.

Волны вернулись.

Одна линия на руке Александра погасла.

Осталось три.

— Время, — сказал он.

Томас ответил по связи:

— У нас четырнадцать сорок девять. У вас четырнадцать пятьдесят две.

Расхождение — три минуты.

— Проверка закончена, — приказал Нильс.

Они двинулись к двери.

Йонас остановился.

На его пальце вместо чёрной точки проступили три тонкие линии.

— Контур распространяется, — сказал Томас.

— Не распространяется, — поправил Александр. — Система уже была связана. Мы только увидели проявление.

Эмма показала на берег.

Рённе окружал судно.

Слева находился порт.

Справа — тот же порт.

За кормой — красные крыши.

Перед носом — маяк и зелёный сигнальный огонь.

Четыре одинаковых берега замыкали море в квадрат.

— Все внутрь! — приказал Нильс.

Двери рубки закрыли.

Нильс направил судно на север.

Расстояние до берега не менялось.

Повернул на юг.

То же.

Радар показывал четыре одинаковые береговые линии.

Эхолот повторял один и тот же участок дна в четырёх направлениях.

— Пространство не стало квадратным, — сказал Александр. — Квадратной стала функция расстояния.

— Говори человеческим языком, — потребовал Нильс.

— Любое выбранное направление возвращает одну и ту же дистанцию до цели.

— До порта?

— До того, что система использует как порт.

— Почему именно порт?

— Потому что мы измеряем путь относительно него. Проекция замыкается на нашем ориентире.

Мира первой посмотрела на шторки.

— Убрать ориентир.

Нильс понял.

Наружные камеры отключили.

Радар перевели в пассивный режим.

Спутниковую карту убрали.

Шторки закрыли.

Двигатель перевели в нейтраль.

— Дальше? — спросил Йонас.

— Дрейф, — сказал Александр. — Не задаём направление. Позволяем течению изменить положение без выбранной цели.

— Идти вслепую?

— Не идти.

— Это судно, а не лабораторная установка.

— Сейчас оно и то и другое.

Нильс сжал челюсть, но не возразил.

Томас фиксировал время всех устройств каждые тридцать секунд.

Расхождение оставалось три минуты.

Эмма сидела у стены, прижимая ладонь к груди.

— Что будет на нуле? — спросила она.

До этого никто не произносил вопрос.

Александр посмотрел на три линии под кожей.

— Возможно, ничего.

— Ты сам в это не веришь.

— Я не знаю, что означает ноль.

— Тогда что означает счёт?

Александр посмотрел на временные шкалы.

Семь линий.

Шесть ударов.

Пять минут разницы.

Четыре берега.

Три минуты фазового сдвига.

— Это не отсчёт до события, — сказал он. — Это число независимых состояний, которые ещё не совпали.

— Какие состояния?

— Наше время и время судна. Направление тяжести. Геометрия корпуса. Положение наблюдателя. Возможно, ещё что-то.

— На каждом шаге система убирает различие, — сказал Томас.

— Замыкает контур, — ответил Александр.

Под столом что-то дрогнуло.

Ручка покатилась к краю.

Кружка Томаса скользнула по пульту и ударилась о вертикальную переборку.

Осталась на стене.

Внутреннее ухо Александра потеряло направление.

Пол исчез.

Тело сообщило, что его резко повернули на девяносто градусов. Кровь ударила в виски. Желудок сжался, и горячая кислота поднялась к горлу.

Мира рухнула на колени, зажав уши ладонями.

Томас упал плечом на панель.

Эмму вырвало прямо на пол.

Нильс удержался за кресло, но из носа у него пошла кровь.

Несколько секунд вертикальная стена стала для тела низом.

Потом тяжесть вернулась.

Кружка сорвалась и разбилась о пол.

Александр не сразу смог поднять голову. Горизонт продолжал вращаться за закрытыми глазами.

— Время, — выдавил он.

Томас вытер рот рукавом.

— У нас пятьдесят три.

Нильс посмотрел на механические часы.

— Пятьдесят одна.

Расхождение — две минуты.

Из машинного отделения раздался голос Ларса:

— Капитан, топливо идёт вверх.

Нильс схватил микрофон.

— Что значит вверх?

— Из контрольной трубки. Не падает в поддон. Поднимается к потолку.

Йонас шагнул к двери.

— Я спускаюсь.

— Нет, — сказал Александр.

— Там Ларс.

— Сначала проверьте направление тяжести.

Нильс взял пузырьковый уровень.

Они с Йонасом вышли.

Камера показала коридор.

Он был длиннее, чем должен.

Дверь машинного отделения находилась в десяти метрах от рубки вместо четырёх.

— Камера растянула перспективу, — сказал Томас.

Нильс поднял уровень.

Пузырёк сместился к краю, хотя стены выглядели вертикальными.

— Мы идём уже минуту, — сообщил капитан. — Дверь не приближается.

Александр посмотрел на схему.

— Перестаньте идти к машинному.

— Ларс там.

— Развернитесь к рубке.

Они повернулись.

Через три шага дверь рубки оказалась перед ними.

Нильс вошёл первым.

— Расстояние фиксируется выбранной целью, — сказал Александр.

— Мы уже поняли, — ответил Йонас. — Как добраться до Ларса?

Нильс вызвал механика.

— Ларс, не иди к выходу. Остановись.

В динамике раздался тяжёлый вдох.

— Здесь кто-то есть.

— Кто?

— Йонас.

Настоящий Йонас стоял рядом.

— Что он делает? — спросил Александр.

— Стоит у двери. Показывает два пальца.

— Не смотреть на него, — сказала Мира.

Нильс повторил.

Из динамика пришёл металлический звук.

— Он вошёл.

Связь оборвалась.

Йонас бросился к двери.

Капитан схватил его.

— Отпусти!

— То, что видит Ларс, замкнулось на твоём образе, — сказал Александр. — Если ты пойдёшь к нему, система получит совпадающий сигнал с двух сторон.

— Он там один.

— Именно поэтому нельзя давать ей второго Йонаса.

— Это не существо, — резко сказал Томас. — Ты сам это говорил.

— Я и не говорю о существе. Я говорю о двух одинаковых граничных условиях.

Томас замолчал.

Цифры он понимал лучше образов.

— Корпус, — сказал Александр. — Звук через металл.

Нильс взял ключ и трижды ударил по трубе.

Коротко.

Коротко.

Долго.

— Аварийный код. Ответить двумя длинными.

Они ждали.

Через десять секунд из глубины пришли два глухих удара.

Ларс был жив.

Нильс передал приказ оставаться на месте.

Ответ — один короткий.

— Теперь вывести его не к рубке, — сказал Александр. — Есть аварийный люк?

— В потолке машинного. Ведёт в кормовой технический отсек.

— Пусть не смотрит на дверь. Только вверх.

Команду отбили по трубе.

Через полминуты кормовая камера показала, как открылся люк.

Из него появилась рука.

Потом голова Ларса.

Он выбрался в технический отсек и остался сидеть на полу.

Один.

Без второго Йонаса.

Через тридцать секунд фазовый сдвиг оставался две минуты.

— Стабилизировалось, — сказал Томас.

— Нет.

Мира смотрела на руку Александра.

Две линии изгибались внутрь.

Их концы приближались друг к другу, формируя незамкнутый круг.

Она коснулась его запястья.

— Пульс слишком частый.

Александр приложил пальцы правой руки к шее.

— Семьдесят восемь.

— Под кожей другой ритм.

Томас принёс медицинский датчик.

На экране появились две кривые.

Первая — пульс Александра.

Вторая — импульсы с периодом шесть целых восемь десятых секунды.

Тот же ритм, в котором двигалась каменная плита.

— Связь не электрическая, — сказал Томас. — Кабель отключён.

— Электрическая ёмкость здесь ни при чём, — ответил Александр. — Оптоволокно сохраняет непрерывную геометрию между аппаратом и судном.

— Световод не может переносить массу или искривление пространства.

— Не переносит. Он задаёт границу.

Томас посмотрел на схему кабеля.

— Волновод.

— Возможно.

— Кабель проходит от манипулятора через барабан в корпус. Силовая жила, экран, оптоволокно. Несколько непрерывных слоёв.

— Физический мост между двумя геометриями, — сказала Мира.

Томас быстро вывел параметры линии.

— После подъёма в оптоволокне идёт паразитное отражение.

— Откуда?

— Не знаю. На отключённой линии не должно быть сигнала вообще.

— Частота?

Он посмотрел.

— Период шесть и восемь.

Александр почувствовал, как холодеет спина.

— Стоячая волна.

— Не в обычном смысле, — сказал Томас. — Но отражение возвращается без затухания. Кабель замыкает контур.

— Если разорвать физическую линию…

— Резонанс потеряет границу, — закончил Томас. — Или перейдёт на следующий проводящий элемент.

— Поэтому сбрасывать нужно весь барабан вместе с аппаратом.

На стене технического отсека появилась тень.

Женская фигура.

Никто не стоял перед лампой.

Тень не совпадала с направлением света. Аварийные фонари находились справа, но её контур падал влево.

В динамике раздался голос Ларса.

— Она здесь.

Голос был слишком чистым.

Без шума микрофона.

Без гула двигателя.

Без дыхания.

Он возникал так, словно поступал прямо в слуховой нерв.

— Кто? — спросил Нильс.

— Анна.

Жена Ларса умерла два года назад.

Тень наклонилась к открытому люку.

У неё не было лица, но там, где должен был находиться рот, шевельнулась полоса темноты.

— Она говорит, всё закончилось.

— Ларс, не смотри, — сказал Нильс.

— Она не изменилась.

— Потому что это не она, — ответил Александр.

— Ты не знаешь.

— Знаю.

Он смотрел на тень.

— На ней нет света. Она существует отдельно от ламп. И её голос не проходит через микрофон.

Внизу щёлкнул карабин.

— Что ты делаешь? — спросил Нильс.

— Снимаю жилет.

— Зачем?

— Он мешает пройти.

Нильс бросился к люку.

Александр схватил его.

— Если полезешь, расстояние снова растянется.

Из машинного отделения донёсся звук расстёгиваемой молнии.

Ларс готовился войти в изображение жены так, будто это была дверь.

Тень протянула руку вниз.

— Анна, — прошептал он.

Александр посмотрел на аварийный сброс кабеля.

— Отделяем «Манту».

Нильс замер.

За одну секунду он оценил всё.

Стоимость аппарата.

Потерю единственного средства исследования объекта.

Невозможность проверить дно без него.

Потом посмотрел на тень и открытый люк.

— Без «Манты» мы ослепнем, — сказал он.

— С ней мы уже видим не то, что существует.

Нильс поднял защитную крышку.

— Аварийный сброс.

Томас стоял у схемы.

— Пирозамок разорвёт силовую жилу, но барабан останется на раме.

— Второй размыкатель?

— Механический. Если первый сработает, кабель пойдёт через направляющую.

— Тогда разрываем оба.

— Свободный конец может ударить по палубе.

— Все внутрь.

Тень на стене вытянулась.

Ларс заплакал.

Не громко.

Так плачут люди, которые слишком долго запрещали себе помнить.

— Она ждала, — сказал он.

— Это не ожидание, — ответил Александр. — Это петля, замкнувшаяся на твоей памяти.

— Она знает, что я сказал ей перед смертью.

— Потому что это знаешь ты.

Последняя фраза заставила Ларса замолчать.

Тень дрогнула.

Впервые её контур стал неправильным.

Левая рука оказалась длиннее правой.

Локоть согнулся не в ту сторону.

Аномалия воспроизводила образ, но не понимала тела.

— Сейчас, — сказал Александр.

Нильс дёрнул рычаг.

Из кормы пришёл взрывной хлопок.

«Фрейя» резко накренилась.

Кабель сорвался с направляющих. «Манта» ударилась о борт и ушла за корму.

Барабан вращался с визгом.

Тень растянулась до потолка.

Внутреннее ухо Александра снова потеряло вертикаль. Его отбросило на стену. Мира ударилась коленом о ступеньку.

Томас вцепился в металлическую раму.

— Второй замок! — крикнул он.

Нильс повернул механический размыкатель.

Кабель лопнул.

Свободный конец ударил по палубе и исчез за бортом.

Гул прекратился.

Не постепенно.

Сразу.

Тень на стене распалась.

Из машинного отделения донёсся крик Ларса.

Пол вернулся под ноги с такой силой, что у Александра подогнулись колени.

Кровь отхлынула от висков. В ушах зазвенело.

Мира сидела на полу, тяжело дыша.

Эмму снова вырвало.

Нильс первым спустился к Ларсу.

На этот раз лестница сохранила длину.

Механик лежал возле двигателя.

Живой.

Без спасательного жилета.

В правой руке он сжимал обрывок чёрного кабеля.

На ладони проступала одна тонкая линия.

Нильс разжал его пальцы инструментом.

Кабель упал на решётку.

На срезе оптоволокна горела белая точка.

Томас накрыл конец металлическим контейнером.

Свет исчез.

Последняя линия на руке Александра погасла.

— Стоячая волна схлопнулась, — сказал Томас.

— Нет, — ответил Александр, глядя на контейнер. — Потеряла опору на корпус.

— Разница?

— Волна могла сохраниться снаружи.

Ларс пришёл в себя в медицинской каюте.

Он не помнил, как снял жилет.

Помнил только жену.

Она стояла у окна рубки и звала его домой.

Нильс вернулся к управлению.

Шторки оставались закрыты.

— Координаты меняются, — сказал он.

— Направление?

— Северо-восток. Нас сносит течением.

— Значит, фиксация исчезла.

— Возможно.

Нильс посмотрел на Александра, но не прокомментировал это слово.

Он поднял шторку на несколько сантиметров.

За стеклом находилось море.

Только море.

Никаких четырёх берегов.

Когда окно открыли полностью, Рённе оказался далеко на востоке.

Настоящий берег выглядел меньше ложного. Маяк едва различался. Краны почти сливались с серым небом.

Спутниковая карта показывала, что «Фрейя» ушла на три с половиной километра западнее точки возникновения аномалии.

— До порта двадцать восемь минут, — сказал Томас.

Число не менялось несколько секунд.

Потом стало двадцать семь.

Нильс запустил двигатель.

Судно легло на восточный курс.

Берег начал приближаться.

На этот раз медленно и последовательно.

Александр стоял у окна.

Красные линии исчезли.

Порез почти закрылся. Осталась тонкая светлая полоска.

Мира встала рядом.

— Закончилось?

— Контур разорван.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Она посмотрела за корму.

Где-то там тонула «Манта», соединённая с кабелем и частью аппаратуры.

— Мы вернули её в воду.

— Не туда, где нашли.

— В трёх с половиной километрах от объекта.

— Да.

— Значит, система использовала судно как транспорт?

— Мы перенесли физическую границу. Это факт. Всё остальное — вывод.

— Очень удобная осторожность.

Александр посмотрел на неё.

— Сейчас она удерживает меня от слова «хотела».

Мира кивнула.

На сонаре появилась отметка.

Томас наклонился к экрану.

— Объект под кормой.

Нильс сбросил ход.

— «Манта»?

— Не может быть. Мы прошли почти километр.

Отметка двигалась на глубине двадцати двух метров.

Сохраняла скорость судна.

— Отключи активный сигнал, — сказал Александр.

Сонар замолчал.

В пассивном канале возник импульс.

Один.

Пауза.

Второй.

Третьего не было.

Вместо него динамик воспроизвёл запись.

Голос Миры:

— Закончилось?

Затем голос Александра:

— Другого пока нет.

Запись оборвалась.

— Передатчик аппарата отключён, — сказал Томас.

— Батареи сняты, — добавил Нильс.

— Значит, это не передача в обычном смысле.

На глубиномере двадцать два сменилось на двадцать один.

Потом на двадцать.

Отметка поднималась.

Нильс дал полный ход.

«Фрейя» пошла к берегу.

На девятнадцати метрах сигнал исчез.

Они ждали.

Канал оставался чистым.

До порта оставалось двадцать две минуты.

Потом двадцать одна.

Двадцать.

Время шло нормально.

Когда оставалось пятнадцать минут, Томас снова включил сонар.

Под судном ничего не было.

— Потеряли, — сказал он.

— Проверь кормовой сектор, — ответил Александр.

На поверхности в трёхстах метрах за ними находилась тёмная точка.

Камера приблизила изображение.

Из воды торчал верхний край «Манты».

Аппарат стоял вертикально, словно опирался на дно, хотя глубина превышала двадцать метров.

На сером корпусе появился чёрный прямоугольник.

Окно.

За ним находилась рубка «Фрейи».

Не отражение настоящей рубки.

Внутри стояли семь человек.

Нильс.

Томас.

Эмма.

Йонас.

Ларс.

Мира.

Александр.

Все неподвижно смотрели вперёд.

За окнами той рубки не было моря.

Там находился подводный каменный коридор.

В глубине светились семь линий.

Томас увеличил изображение.

Вторая «Фрейя» выглядела старой.