Последний цикл

Потому что была слишком близко.

— Сейчас не время обсуждать нас.

— А я обсуждаю не нас.

— Правда?

— Да. Я обсуждаю человека, который увидел собственное отражение за невозможной преградой и первым делом начал проверять расположение оборудования.

Он встал.

— Потому что расположение оборудования можно проверить.

— А страх нельзя?

— Страх ничего не доказывает.

— Зато иногда спасает.

— Иногда убивает быстрее глубины.

Дверь открылась.

Нильс заглянул внутрь.

— Вы закончили?

— Почти, — ответила Мира.

Капитан посмотрел на повязку.

— Насколько серьёзно?

— Пока непонятно.

— Для судна опасно?

— Нильс, — сказал Александр, — это не инфекция.

— Ты знаешь?

— Нет.

Капитан кивнул.

— Тогда вопрос остаётся.

Он говорил спокойно, но в его голосе появилось то, чего раньше не было: дистанция.

Не враждебность.

Осторожность.

— Мы снялись с точки, — продолжил Нильс. — Идём к Рённе. До порта сорок семь минут, если погода не испортится.

— Нужно связаться с берегом, — сказала Мира. — Попросить медицинскую группу и закрытый причал.

— Я уже отправил сообщение.

— Что указал?

— Травма при погружении. Неизвестное воздействие на оборудование. Возможная необходимость изоляции.

— Ответ получили? — спросил Александр.

Нильс посмотрел на него.

— Пока нет.

— Связь работает?

— Радио — да. Спутниковый канал пропал.

— Когда?

— Сразу после шестого удара.

Мира выпрямилась.

— Навигация?

— Основная система работает. Но есть расхождение.

— Какое?

Нильс посмотрел на часы.

— Идите в рубку.

В рубке пахло перегретой электроникой.

Томас сидел перед тремя экранами. На левом двигалась карта. На центральном шла запись с подводного аппарата. Правый был разделён на несколько окон с системными журналами и графиками.

«Манта» уже находилась на палубе. Сквозь кормовую камеру было видно, как аппарат закреплён растяжками. Вода стекала с рамы и собиралась в решётчатом настиле.

— Покажи им время, — сказал Нильс.

Томас вывел на главный экран четыре временные шкалы.

— Это судовой сервер. Навигационный блок. Часы камеры «Манты». И ваши маяки.

На первый взгляд значения совпадали.

Затем Александр заметил разрыв.

— Здесь.

— Да.

На графике судового сервера линия шла непрерывно. Камера и маяки тоже передавали данные. Но временные метки после определённой точки смещались.

— Когда вы вошли под плиту, — объяснил Томас, — ваши маяки показывали четырнадцать часов двенадцать минут и восемь секунд.

— Это время судна? — спросила Мира.

— Да. Через три минуты вы снова появились на карте. По серверу было четырнадцать пятнадцать и двадцать две секунды.

— Три минуты четырнадцать секунд, — сказал Александр.

— Для судна.

Томас увеличил две нижние шкалы.

— Ваши компьютеры записали восемь минут сорок одну секунду.

Мира наклонилась к экрану.

— Оба?

— С разницей в две десятых.

— Ошибка синхронизации.

— Тогда она должна была начаться в разное время. Устройства независимы. Разные производители, разные прошивки. Перед погружением их сверяли.

— В камере мог нарушиться тактовый генератор, — сказал Александр. — Электромагнитное поле.

— На обоих одинаково?

— Если воздействие было общим.

— Тогда камера «Манты» тоже должна показать смещение, — сказала Мира.

Томас переключил окно.

— Камера показывает три минуты четырнадцать секунд.

— Значит, для нас прошло восемь минут, — сказала она.

— Компьютеры не измеряют субъективное время, — ответил Александр.

— Они измерили восемь минут.

— Возможно, записали ложные циклы.

— Оба одновременно.

— Под внешним воздействием.

— Ты понимаешь, что сейчас сам доказываешь связь между событиями?

— Я предлагаю проверяемую причину.

Мира посмотрела на него, но спорить не стала.

Томас открыл журнал дыхательных систем.

— Есть ещё это.

На графиках шли повторяющиеся пики расхода воздуха.

— Нормально, — сказал Александр. — Мы двигались, потом началась паника.

— В начале — нормально. Но вот участок отсутствия.

Томас выделил фрагмент.

Расход воздуха продолжался восемь минут.

— Баллоны подтверждают ваши компьютеры, — сказал он. — Вы действительно дышали восемь минут сорок секунд.

— Остаточное давление после подъёма? — спросила Мира.

— Совпадает с расчётом.

В рубке стало тихо.

За окнами море уходило назад длинными серыми полосами. Берег ещё не был виден.

Александр провёл пальцами правой руки по краю пульта.

— Значит, для нас прошло восемь минут.

— А для судна — три, — ответил Томас.

— Либо приборы на судне потеряли пять минут.

— Все?

— Сервер, навигация, камера, радио.

— И мои часы, — сказал Нильс.

Капитан поднял руку.

На запястье были простые механические часы со стрелками.

— Я заводил их утром. Они не подключены ни к одной системе.

— Могли отставать и раньше.

Нильс посмотрел на Александра.

— На пять минут за три минуты?

Александр ничего не ответил.

Томас провёл рукой по волосам.

— Я проверил журнал двигателя. Расход топлива соответствует трём минутам. Лебёдка записала длину кабеля за три минуты. Видеокамера на палубе — тоже. Для всего судна прошло три минуты.

— Кроме нас, — сказала Мира.

— Кроме вас.

Александр снова посмотрел на график дыхания.

Пять лишних минут.

Достаточно, чтобы увидеть то, чего не существовало.

Достаточно, чтобы пройти по коридору, найти новый выход и оказаться в сорока двух метрах от входа.

Но недостаточно, чтобы преодолеть это расстояние в узком подводном тоннеле с почти нулевой видимостью.

— Покажи маршрут.

Томас вернул карту.

Синяя линия доходила до объекта и обрывалась. Через три минуты судового времени оба маяка возникали на верхнем уступе.

— Координат внутри нет, — сказал Томас. — Только глубина.

— Глубина менялась?

— Да.

Он вывел график.

Сначала двадцать один и восемь метра.

Затем плавный подъём до девятнадцати с половиной.

— Соответствует тоннелю, — сказала Мира.

— Не совсем.

Томас увеличил среднюю часть.

На несколько секунд глубина опускалась ниже исходной.

Двадцать два.

Двадцать четыре.

Двадцать семь метров.

Затем сразу возвращалась к двадцати одному.

— Мы не спускались, — сказала Мира.

— Я знаю.

— Датчики давления могли дать сбой, — произнёс Александр.

— У обоих одинаково, — напомнил Томас.

— Что было в этот момент? — спросила Мира.

Александр вспомнил белый свет.

Камеру, увиденную целиком.

Человека за чёрной преградой.

— Вспышка.

— Как долго?

— Меньше секунды.

Томас поставил отметку.

— Здесь ваши камеры потеряли изображение на ноль целых восемь десятых секунды. В тот же момент глубина изменилась.

— На какую величину? — спросила Мира.

— Почти на шесть метров.

Шесть.

Александр почувствовал лёгкое тепло под повязкой.

Он опустил руку.

— Совпадение, — сказал Томас.

Слово прозвучало неуверенно.

Александр посмотрел на него.

— Почему ты это сказал?

— Что?

— «Совпадение».

— Потому что глубина изменилась примерно на шесть метров. И было шесть ударов.

— Не начинай искать систему во всём.

— Я не ищу. Она уже здесь.

Томас указал на экран.

— Семь линий на камне. Семёрка на часах. Потом шестёрка на планшете. Шесть ударов. Шесть метров.

— Пять лишних минут, — тихо сказала Мира.

Никто не ответил.

Томас открыл новое окно.

— Осталась запись.

Александр почувствовал раздражение.

— Показывай.

На экране появилось видео с камеры Миры.

Качнувшийся луч фонаря.

Каменная плита.

Чёрная пластина в нише.

Изображение шло без звука.

— Это момент перед отходом, — сказала Мира.

Томас кивнул.

На записи Александр стоял ближе к нише. Его левая рука была поднята.

— Ты касался пластины? — спросила Мира.

— Щупом.

— Здесь без щупа.

Изображение было мутным, но различимым.

Рука Александра находилась в нескольких сантиметрах от тёмной поверхности.

Потом между ладонью и пластиной возникла тонкая линия.

Она не вспыхнула.

Скорее пространство на мгновение стало светлее.

Александр резко отдёрнул руку.

На записи Мира сразу повернулась к нему.

— Вот тогда ты увидел семёрку? — спросила она.

— Да.

Томас поставил видео на паузу.

— Смотрите на пластину.

В верхней части тёмного прямоугольника появились светлые ветви. Они расходились к краям, повторяя узор под кожей Александра.

— Продолжай, — сказал он.

Видео пошло дальше.

Линии на пластине исчезли.

Но в глубине чёрной поверхности осталось изображение.

Не отражённый свет.

Не блик камеры.

Фигура.

Томас увеличил кадр.

— Это я, — сказала Мира.

— Нет, — ответил Александр.

— Я находилась рядом.

— Ты была справа от камеры.

Фигура стояла слева.

Томас переключил на запись второй камеры — закреплённой на шлеме Александра.

На ней Мира действительно находилась справа.

Слева не было никого.

Он вернул первый кадр.

Третья фигура оставалась на месте.

— Сложение кадров, — сказал Александр. — Ошибка кодирования.

— Из какого кадра? — спросил Томас.

— Предыдущего прохода. Записи другого погружения.

— Камера новая. Внутренняя память была очищена утром.

— Остаточные данные могли сохраниться.

— Тогда фигура должна совпадать с кем-то из нас.

— Она и совпадает.

— Нет.

Томас увеличил изображение ещё сильнее.

На груди фигуры появилась прямоугольная светлая область.

Блок связи.

Он находился слева.

Александр почувствовал, как пересохло во рту.

— Зеркальное изображение, — сказала Мира.

— Поверхность не отражала свет, — напомнил Томас.

— Значит, отражение создала камера.

— Камера не может записать отражение в объекте, которого не видит вторая камера.

Александр наклонился ближе к экрану.

У фигуры был его костюм.

Его баллоны.

Его маска.

Но блок связи находился с противоположной стороны.

То, что он видел за чёрной преградой, не повторяло его.

Это было отражение.

Только отражение находилось не перед ним.

Оно стояло за спиной.

— Изолируй запись, — сказал Нильс.

— Что? — переспросил Томас.

— Перенеси на отдельный накопитель. Из рабочей системы удали.

— Это обычный видеофайл.

— С момента появления записи у нас нет спутниковой связи.

— Файл не может влиять на передатчик.

— Тогда удаление ничего не изменит.

Томас посмотрел на Миру.

— Сделай копию, — сказала она. — Потом удали.

Александр выпрямился.

— Мы начинаем вести себя так, будто запись заражена.

— Мы проверяем гипотезу, — ответила Мира.

— Непроверяемую.

— Через минуту станет проверяемой.

Томас подключил небольшой накопитель, скопировал видео и отключил его. Затем удалил файл из основной базы.

Спутниковый индикатор оставался красным.

Нильс ничего не сказал.

— Корзина, — напомнила Мира.

Томас очистил удалённые файлы.

Красный индикатор мигнул.

Стал жёлтым.

Через несколько секунд — зелёным.

В динамике связи раздался короткий сигнал.

На экране появились три пропущенных сообщения от береговой службы.

Томас медленно убрал руки от клавиатуры.

— Нет, — сказал Александр.

— Что «нет»? — спросила Мира.

— Это не доказательство. Канал мог восстановиться в тот же момент.

— Мог.

— Передатчик перезапускает соединение каждые тридцать секунд.

— Последние девять минут без результата, — сказал Нильс.

— Значит, сейчас получил окно.

— После удаления файла.

— После очередного цикла.

Томас посмотрел на накопитель, лежавший рядом с пультом.

— Тогда вернём запись и повторим.

— Нет, — сказал Нильс.

— Для проверки, — возразил Александр.

— Нет.

— Капитан…

— На моём судне проверка закончена.

Александр открыл рот, но Мира положила ладонь ему на плечо.

— Нильс прав.

Он сбросил её руку.

— Мы получили первый воспроизводимый эффект и отказываемся повторить опыт.

— Цена повторения неизвестна.

— Поэтому нужно установить её сейчас, пока мы в море и контролируем условия.

— Контролируем?

Мира указала на его перевязанную ладонь.

— Ты называешь это контролем?

— На берегу будет больше людей и меньше возможностей изолировать систему.

— На берегу будет медицинская помощь.

— Мне не нужна медицинская помощь.

— Ты не знаешь, что тебе нужно.

В рубке снова стало тихо.

Нильс перевёл взгляд с одного на другого.

— До порта тридцать две минуты, — сказал он. — Накопитель остаётся отключённым. Никто не подключает его ни к одной системе. Все данные копируются на физические носители. Радиоканал используем только для навигации и связи с берегом.

— Район нужно закрыть, — сказала Мира.

— На каком основании? — спросил Александр.

— На основании угрозы водолазам.

— И что ты скажешь властям?

— Правду.

— Тогда сюда придут военные.

— Возможно.

— Они начнут облучать объект радарами, поднимать плиты и стрелять в то, чего не понимают. Мы уже видели, что оно делает с техникой после простого прикосновения.

— А оставить его доступным лучше?

— Нет.

— Тогда что ты предлагаешь?

Александр посмотрел на карту участка.

— Закрыть район под видом аварии кабельной трассы. Без координат объекта и без материалов погружения.

— Надолго это не сработает.

— Нам нужны хотя бы сутки.

— Для чего?

— Чтобы понять, что именно мы привезли с собой.

Мира задержала на нём взгляд.

На этот раз не спорила.

Берег приближался медленно.

Нильс связался с портовой службой и запросил отдельное место у технического причала. О находке он не сообщил. Только о травме, сбоях связи и необходимости осмотра оборудования.

На палубе Томас промывал «Манту» пресной водой.

Александр наблюдал за ним из дверей.

Аппарат выглядел обычным. Серый корпус. Камеры. Манипуляторы. Кабель, намотанный на барабан. Никаких светящихся линий, тёмных пятен или следов воздействия.

Мира ушла переодеваться.

Нильс находился в рубке.

Впервые после прибытия на остров Александр остался один.

Он вышел на корму.

Ветер усилился. Мокрые волосы быстро стали холодными. Слева тянулся берег Борнхольма — низкий, зелёный, мирный. Между деревьями появлялись крыши домов. Дальше угадывался шпиль церкви.

Обычная земля.

Он поднял перевязанную руку.

Под белой тканью чувствовалось тепло.

Александр осторожно надавил на центр ладони.

Боль не появилась.

Зато где-то глубже, под кожей, ответила слабая вибрация.

Он убрал палец.

Вибрация продолжалась.

Ровная.

Почти неслышная.

Он посмотрел на «Манту».

Томас стоял к нему спиной и проверял корпус камеры. Вода из шланга стекала по аппарату и уходила через решётку.

— Томас.

Тот обернулся.

— Что?

— Выключи промывку.

— Зачем?

— Выключи.

Томас закрыл кран.

Шум воды исчез.

Остались ветер, двигатель и скрип креплений.

В ладони продолжалась мелкая дрожь.

— Что случилось? — спросил Томас.

— Подойди.

Он подошёл.

Александр протянул ему правую руку.

— Дай отвёртку.

— Какую?

— Любую металлическую.

Томас достал из ящика короткую отвёртку.

Александр взял её правой рукой, затем приложил металлический стержень к повязке.

Вибрация стала сильнее.

Она прошла по инструменту к пальцам.

Точно так же, как под водой через щуп.

Томас увидел выражение его лица.

— Что?

Александр протянул ему отвёртку.

— Приложи к повязке.

— Зачем?

— Сделай.

Томас коснулся металлом центра ладони.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом его пальцы дрогнули.

— Чувствуешь?

— Будто рядом работает маленький мотор.

— Аппарат включён?

— Нет. Батареи сняты.

— Лебёдка?

— Двигатель вращается, но это не её частота.

Томас убрал отвёртку.

— Нужно сказать Мире.

— Подожди.

— Почему?

— Сначала проверим расстояние.

Александр отошёл от аппарата к борту.

Вибрация ослабла.

Он сделал ещё несколько шагов к носу.

Почти исчезла.

Вернулся к «Манте».

Стала сильнее.

Томас побледнел.

— Это аппарат.

— Или что-то на нём.

— Мы промыли корпус.

— Снаружи.

Томас медленно обошёл аппарат.

— Если это электромагнитное поле, датчики должны его показать.

— Принеси автономный магнитометр.

— Он в рубке.

— Тогда принеси.

Томас сделал два шага и остановился.

— А если связь снова пропадёт?

— Прибор не подключён к судовой сети.

— Нильс всё равно должен знать.

— Узнает после измерения.

Томас посмотрел на него с сомнением.

— Мира права.

— В чём?

— Тебе нужно первым увидеть результат.

Александр почувствовал раздражение.

— Хочешь вернуться к экрану и ждать, пока кто-то другой объяснит происходящее?

— Я хочу дойти до порта живым.

— Эти цели не противоречат друг другу.

— Сегодня уже противоречили.

Он не успел ответить.

Под повязкой резко обожгло кожу.

Александр согнулся и схватился за запястье.

— Что?

Боль прошла от ладони к локтю, как электрический разряд. Пальцы сами сжались. Повязка натянулась.

На белой ткани проступила тонкая красная линия.

Не кровь.

Свет.

Он пробился сквозь несколько слоёв бинта и на мгновение очертил одну из ветвей рисунка.

Томас отступил.

— Александр…

Свет разделился.

Одна линия стала двумя.

Потом четырьмя.

Рисунок под повязкой оживал ветвь за ветвью.

Александр попытался сорвать бинт, но пальцы левой руки не слушались.

— Ножницы.

Томас стоял неподвижно.

— Ножницы!

Тот открыл ящик, схватил инструмент и разрезал повязку.

Бинт упал на палубу.

Порез оставался закрытым медицинскими полосками. Кожа вокруг него побледнела. Красные ветви теперь светились холодным белым светом.

Сначала загорелись семь тонких ответвлений.

Потом одно исчезло.

Осталось шесть.

— Позови Миру, — сказал Александр.

Томас не двинулся.

Он смотрел за его спину.

Александр обернулся.

На мокром корпусе «Манты» проявился рисунок.

Тонкие линии проступали под серой краской, словно металл становился прозрачным. Они сходились у левого манипулятора — того самого, которым касались плиты.

В центре узора медленно появилось тёмное пятно.

Размером с монету.

Вода вокруг него исчезала, хотя металл оставался холодным.

— Не трогай, — сказал Александр.

Томас отступил ещё на шаг.

Тёмное пятно расширилось.

Сначала до размеров ладони.

Потом остановилось.

Его поверхность не отражала ни небо, ни лица, ни палубный свет.

Та же абсолютная чернота, которую они видели в камере.

Из глубины пятна донёсся короткий звук.

Не через корпус.

Не через воздух.

Александр услышал его внутри ладони.

Один удар.

Белая линия под кожей погасла.

Осталось пять ветвей.

На панели выключенного аппарата сам собой загорелся индикатор.

Экран включился.

На нём появилась цифра.

5

Томас отступал, пока не ударился спиной о борт.

— Мы же подняли только аппарат, — прошептал он.

Александр смотрел на чёрное пятно.

Из него медленно выступила вода.

Но капля не стекала по наклонному корпусу. Она увеличивалась, удерживаясь на вертикальной поверхности, будто направление тяжести внутри неё не совпадало с направлением тяжести судна.

На её выпуклой поверхности появилось изображение палубы.

Не отражение.

Перспектива была неправильной.

Корма находилась ниже, чем должна была. Горизонт проходил под углом, хотя судно почти не кренилось. Фигура Александра виднелась сбоку, с точки, расположенной в нескольких метрах над водой.

В изображении за его спиной стояла Мира.

Настоящая палуба позади него оставалась пустой.

Изображённая Мира подняла руку.

Прижала ладонь к невидимой плоскости.

И открыла рот.

Звука не было.

Александр прочитал по губам одно слово.

Уходи.

Капля сорвалась.

Упала на палубу и разлетелась обычными брызгами.