Последний цикл

Краска облупилась. Стёкла покрылись мутным налётом. Металл был разъеден коррозией.

На пульте перед вторым Томасом горел экран.

Дата была различима.

Следующий год.

— Ошибка метаданных, — сказал Томас.

Но голос его сорвался.

Второй Александр медленно повернул голову.

Посмотрел прямо в камеру.

На ладони у него не было линий.

Только круглый чёрный след в центре.

Он прижал руку к стеклу изнутри.

Настоящий Александр не двигался.

Но его левая ладонь сама легла на холодное окно рубки.

Пальцы распрямились.

Он не почувствовал движения мышц.

Только мгновенный холод.

Не со стороны стекла.

Изнутри руки.

Изображение исчезло.

Но ладонь Александра осталась прижатой к окну ещё секунду, словно с другой стороны её удерживало давление.

Мира схватила его за запястье и оторвала руку от стекла.

На поверхности окна остался круглый след инея.

Со стороны рубки.

Внутри тёплого помещения.

— Ты это сделал? — спросила она.

Александр смотрел на ладонь.

В центре кожи проступила чёрная точка.

Размером с булавочную головку.

— Нет.

«Манта» упала набок.

Сразу стала обычным тяжёлым аппаратом.

Корпус скрылся под водой.

На поверхности осталось несколько пузырей.

Потом море успокоилось.

Нильс не запретил сохранять запись.

Никто не предложил удалить файл.

До Рённе оставалось четырнадцать минут.

Александр смотрел на пустую воду за кормой.

Теперь временные шкалы совпадали.

Геометрия судна восстановилась.

Гравитация снова имела одно направление.

Но совпадение не означало возвращения к исходному состоянию.

Два связанных контура синхронизировались не потому, что один исчез.

Они могли войти в общий режим.

Где-то существовала другая «Фрейя».

Та же команда.

Тот же объект.

Только для неё прошёл год.

Или дата на их собственных приборах была неправильной.

Александр закрыл чёрную точку пальцем, прежде чем Мира успела рассмотреть её.

На причале Рённе мигнул зелёный огонь.

Один раз.

Пауза.

Второй.

Третьего не последовало.

Глава 5

Нулевая отметка

Через несколько секунд, когда пауза уже стала похожа на окончательную, зелёный огонь всё-таки мигнул в третий раз.

Александр ждал четвёртого.

Огонь погас.

На его месте осталась обычная портовая лампа — маленькая, почти незаметная среди мокрого бетона, складских стен и белёсого дневного света.

«Фрейя» шла к Рённе малым ходом.

После разрыва кабеля приборы больше не спорили друг с другом. Спутниковая отметка двигалась по карте. Механический компас удерживал восток. Расстояние до причала уменьшалось последовательно: четырнадцать минут, тринадцать, двенадцать.

Вода за кормой оставалась водой.

Берег не размножался.

Гравитация имела одно направление.

Время шло вперёд.

Обычный мир возвращался с такой убедительностью, что Александр почти ненавидел его.

Он позволял решить, что всё закончилось.

Левую руку Александр держал сжатой.

В центре ладони находилась чёрная точка — не больше следа от грифеля. Круглая, с ровным краем, лишённая воспаления. Кожа вокруг сохраняла нормальный цвет. Порез у основания большого пальца почти закрылся.

Со стороны пятно можно было принять за машинную смазку.

Он уже пытался стереть его спиртовой салфеткой.

Потом соскабливал ногтем.

Затем осторожно провёл по нему лезвием мультитула.

Снялся тонкий слой эпидермиса.

Точка осталась.

— Покажи руку, — сказала Мира.

Она стояла рядом с ним у окна рубки.

— Порез почти затянулся.

— Я не о порезе.

— Сейчас не время.

— Именно сейчас.

Александр продолжал смотреть на приближающийся причал.

Там уже ждали люди. Белый автомобиль береговой службы. Машина скорой помощи. Два человека в жёлтых непромокаемых костюмах у швартовных тумб.

Чуть дальше стоял полицейский фургон.

— Через несколько минут нас разделят, — сказал Александр. — Возьмут анализы, изолируют оборудование и начнут задавать вопросы. Нам нужно согласовать, что именно мы сообщаем.

— Нам нужно понять, что у тебя в руке.

— Для этого и существуют анализы.

Мира протянула ладонь.

— Саша.

Он посмотрел на неё.

За последние часы её лицо почти не изменилось. Красные следы маски исчезли. Волосы высохли. Дыхание было ровным.

Изменилось другое.

Раньше Мира ждала, что он объяснит происходящее.

Теперь следила, не скроет ли он что-нибудь первым.

Александр разжал пальцы.

Мира наклонилась.

Несколько секунд не двигалась.

— Когда появилось?

— После изображения второй «Фрейи».

— Почему сразу не сказал?

— Я не был уверен, что это не грязь.

— Ты уже проверил.

Это не было вопросом.

— Спиртом.

— И?

— Не изменилось.

— Ещё чем?

Александр помолчал.

— Лезвием.

Мира подняла глаза.

— Ты резал себе ладонь?

— Снял верхний слой кожи. Без давления.

— И точка осталась.

— Да.

Она осторожно взяла его за запястье.

Александр не отстранился.

Мира провела большим пальцем по чёрному пятну.

Её рука дёрнулась.

Она резко отпустила его.

— Что?

Мира посмотрела на свой палец.

— Как будто коснулась металла на морозе.

Александр приложил к точке палец правой руки.

Ничего.

Кожа оставалась тёплой.

— Возможно, сосудистый спазм.

— Только в одном участке пальца?

— После переохлаждения бывает и не такое.

Мира снова поднесла руку к его ладони, но не коснулась.

— Ты сам веришь в это объяснение?

— Я проверяю обычные причины.

— Ты прячешься за ними.

Александр сжал пальцы.

— Я боюсь, что это не повреждение ткани.

Мира не перебила.

— А что?

— Связь.

— С аппаратом?

— С объектом. Со второй «Фрейей». С другим состоянием пространства. Я не знаю.

— Ты сказал, что физический контур разорван.

— Кабель разорван.

— А этот?

Александр посмотрел на кулак.

— Возможно, нет.

Мира кивнула.

Не потому, что согласилась.

Потому что впервые за последние минуты услышала от него честный ответ.

— Не скрывай это от врачей.

— Не стану.

— И от меня.

Он ответил не сразу.

Мира заметила задержку.

— Скажи нормально.

— Я не стану скрывать от тебя изменения.

— Не только изменения.

— Что ещё?

— Страх.

Александр усмехнулся без улыбки.

— Страх нельзя измерить.

— Поэтому его не существует?

— Поэтому я не знаю, что с ним делать.

— Можно хотя бы назвать.

Он посмотрел на море.

— Я боюсь, что, когда мы разорвали кабель, связь не исчезла. Она просто выбрала другой непрерывный контур.

— Твоё тело.

— Возможно.

— А почему именно ты?

— Я первым коснулся пластины. На мне появился рисунок. Я находился ближе всего к границе во время вспышки.

— Ты всё ещё говоришь о себе как об оборудовании.

— Сейчас это полезнее, чем говорить о себе как о жертве.

Мира хотела ответить, но внутренняя связь ожила.

— Готовимся к швартовке, — сказал Нильс. — Никто не покидает судно без команды береговой службы.

Мира убрала руку.

На подушечке её большого пальца осталась маленькая белая точка.

Она возникла там, где кожа касалась пятна.

— Мира.

Она уже увидела.

Потёрла палец.

Белизна исчезла, но чувствительность вернулась не сразу.

«Фрейя» вошла в гавань в четырнадцать пятьдесят девять.

Портовые часы над зданием администрации показывали четырнадцать пятьдесят четыре.

Александр заметил разницу ещё до того, как судно прошло волнорез.

Большой циферблат был закреплён между окнами второго этажа. Чёрные стрелки, белый фон, ржавые потёки вокруг болтов.

Пять минут.

Он посмотрел на судовой экран.

14:59:08

На механических часах Нильса — почти то же время.

Томас проверил телефон.

— Пятьдесят девять.

— Портовые отстают, — сказал Нильс.

— Утром совпадали? — спросила Мира.

Капитан задержался с ответом.

Перед отходом он сверял время с диспетчерской. Не по необходимости — из привычки. Портовые часы тогда показывали девять тридцать девять. Судовые — девять тридцать девять.

— Совпадали.

— Спроси диспетчерскую, — сказал Александр.

Нильс взял микрофон.

— «Фрейя» диспетчерской. Подтвердите текущее местное время.

Несколько секунд шёл статический шум.

— Четырнадцать пятьдесят пять, — ответила женщина.

Нильс посмотрел на судовой экран.

15:00:02

— Подтвердите источник синхронизации.

— Центральный сервер порта. Спутниковая коррекция.

Томас вывел на экран данные судового приёмника.

— У нас тоже спутниковая.

Два приёмника.

Один город.

Два времени.

Разница — пять минут.

Машины на берегу двигались нормально. Чайка пролетела над водой, села на волнорез и сложила крылья. Рабочий на причале поднял верёвку и перекинул её через плечо.

Мир не выглядел отстающим.

— Мы снова в другой фазе, — сказала Мира.

— После сброса аппарата все судовые устройства совпали, — возразил Томас.

— Все устройства на судне, — ответил Александр.

— Ты считаешь, что весь корпус остался в том временном состоянии, которое возникло у объекта?

— Не весь корпус.

Он посмотрел на ладонь.

— Всё, что успело синхронизироваться до разрыва контура.

— Люди и приборы?

— И, возможно, сам объём пространства, который судно удерживало вокруг себя.

Томас покачал головой.

— Пространство не прикрепляется к корпусу.

— Обычное — нет.

Нильс продолжал смотреть на портовые часы.

— Не сообщай им о расхождении, — сказал Александр.

Капитан повернулся.

— Почему?

— Пока мы не знаем, чьи часы показывают правильное время.

— Моё судно входит в порт с ошибкой синхронизации. Я обязан сообщить.

— Если ты скажешь, что берег отстаёт на пять минут, нас не допустят к причалу.

— Нас и так собираются изолировать.

— Пока они считают это медицинской проблемой.

— А ты чем считаешь?

Александр посмотрел на чёрную точку.

— Локальной фазовой границей.

Нильс нахмурился.

— Человеческим языком.

— Время не изменилось целиком. У нас и у берега остались разные последовательности событий. Приборы не ошибаются. Каждый честно показывает время своей системы.

— И какая из них настоящая?

— Обе.

— Такого не бывает.

— Уже было. Для нас под водой прошло восемь минут. Для судна — три.

Нильс перевёл взгляд на причал.

— Тогда кто сейчас встречает нас? Люди из нашего времени или из своего?

Александр не ответил.

Технический причал находился в стороне от пассажирской гавани. Старый бетон, склад с заколоченными окнами, металлическая лестница, уходившая в воду. За ограждением стояла медицинская группа.

Люди в белых защитных костюмах выглядели чрезмерно подготовленными для обычной травмы водолаза.

— Кто указал возможное заражение? — спросил Александр.

— Я, — сказал Нильс.

— Что именно передал?

— Неизвестное физическое воздействие. Изменения кожи. Сбои оборудования. Возможная необходимость изоляции.

— Про расхождение времени?

— Нет.

— Про вторую «Фрейю»?

— Нет.

— Правильно.

Нильс посмотрел на него.

— Не принимай это за согласие.

— Я не принимаю.

— Если береговая служба спросит прямо, я отвечу прямо.

— Отвечай тем, что измерено.

— Моё судно пришло в порт на пять минут раньше самого себя. Это измерено?

Александр посмотрел на часы.

— Пока нет.

Нильс дал команду на швартовку.

Верёвки легли на тумбы.

Двигатель перешёл в нейтраль.

Трап установили с берега, не позволяя экипажу прикасаться к людям на причале.

Первым поднялся мужчина в белом костюме и прозрачном щитке. На груди было написано:

DR. E. LUND

Он остановился на палубе.

— Кто руководитель экспедиции?

Мира шагнула вперёд.

— Мира Соколова.

— Капитан?

— Нильс Кристиансен.

— Пострадавшие?

Нильс указал на Александра и Ларса.

— Остальные контактировали с оборудованием?

— Да, — ответила Мира. — В разной степени.

Доктор Лунд посмотрел на пустые крепления «Манты». Кабельного барабана не было. На корме остались царапины от аварийного сброса.

— Где подводный аппарат?

— Потерян, — сказал Нильс.

— Причина?

— Аварийное отделение.

— Представляет опасность для навигации?

— Координаты последнего визуального контакта сохранены.

Доктор перевёл взгляд на Александра.

— Руку.

— Сначала атмосфера судна, — сказала Мира.

— Уже проверяется.

Специалист у трапа держал газоанализатор.

— Токсичных газов нет. Радиационный фон в норме. Биологическая угроза неизвестна, поэтому вы пройдёте первичную обработку и останетесь в изоляции до получения результатов.

— На сколько? — спросил Томас.

— Возможно, на ночь.

Ларс тяжело сел на скамью.

Нильс поддержал его.

Лунд снова посмотрел на Александра.

— Покажите ладонь.

Александр разжал пальцы.

Чёрная точка оставалась на месте.

Доктор наклонился.

— Ожог?

— Не знаю.

— Боль?

— Нет.

— Когда появился?

— Около двадцати минут назад.

Мира посмотрела на него.

С момента появления по судовым часам прошло двадцать пять минут.

По береговым — двадцать.

Александр понял ошибку слишком поздно.

— Точное время? — спросил Лунд.

— Четырнадцать тридцать девять.

Доктор посмотрел на планшет.

— Сейчас четырнадцать пятьдесят семь. Восемнадцать минут назад.

— Приблизительно.

Лунд коснулся кожи пластиковым щупом.

— Чувствуете?

— Да.

Нажал рядом.

— Здесь?

— Да.

Коснулся точки.

Александр не почувствовал давления.

— Теперь?

— Нет.

Доктор повторил прикосновение сильнее.

— Совсем?

— Совсем.

Лунд включил маленький фонарик.

Луч лёг на кожу, обозначил поры, складки, края зажившего пореза.

Чёрная точка блика не дала.

Доктор изменил угол.

Поверхность оставалась одинаково чёрной.

— Матовая корка, — сказал он, но голос стал тише.

Из кармана появился дерматоскоп с кольцевой подсветкой и поляризационным фильтром.

Лунд приложил прибор к ладони.

Посмотрел.

Отнял.

Протёр линзу.

Попробовал снова.

— Что вы видите? — спросила Мира.

Доктор включил внешний экран.

На изображении была ладонь Александра.

Кожа вокруг пятна увеличилась: борозды, поры, мелкие сосуды.

На месте чёрного круга находился ровный серый квадрат.

Цвет, которым программа обозначала отсутствие данных.

Лунд направил дерматоскоп на свою руку.

Изображение появилось полностью.

Вернул к ладони Александра.

Снова серый квадрат.

— Фильтр не получает отражённого света, — произнёс доктор.

Томас приблизился.

— Полное поглощение?

— В таком диапазоне человеческая ткань не может полностью поглотить подсветку.

— Чёрное покрытие может.

— Тогда я должен видеть поверхность покрытия. Текстуру. Края. Что-нибудь.

— А здесь?

Лунд увеличил изображение.

— Здесь прибор не видит границу ткани.

Он говорил медленно, подбирая точные слова.

— Не потому, что участок слишком тёмный. Фокусировка не находит поверхности. Поляризационный канал не получает ответного сигнала. Глубинный канал тоже.

— Артефакт программной обработки, — сказал Александр.

— Возможно.

— Проверьте в необработанном режиме.

Лунд переключил настройки.

Серый квадрат стал чёрным.

Не изображением пятна.

Пустым участком матрицы.

— Пиксели исправны, — сказал доктор. — Они работают на соседнем участке.

Он снял дерматоскоп.

На лбу выступили капли пота.

— Прибор не видит ткань.

— Ткань существует, — сказал Александр.

— Кровоснабжение вокруг точки есть. Кожа не разрушена. Но внутри этой границы нет ничего, что возвращает оптический сигнал.

Лунд посмотрел на него.

— Это не обычная рана.

Он не сказал «дыра в геометрии».

Но по его лицу было видно: более точного медицинского термина у него нет.

— Никто больше не прикасается к его ладони, — приказал доктор.

Мира незаметно спрятала большой палец в кулак.

Их выводили с судна по одному.

Сначала Ларса — на каталке.

Затем Эмму и Йонаса.

После них Томаса, Миру и Александра.

Нильс покинул «Фрейю» последним. Передал ключи сотруднику портовой службы и трижды проверил, зафиксированы ли швартовы.

Оружия у людей на причале не было.

Александр всё равно чувствовал себя задержанным.

Каждого провели через серую палатку. Там пришлось снять верхнюю одежду, обувь, часы и личные вещи. Всё упаковали отдельно. Кожу проверили ультрафиолетом, взяли мазки, измерили температуру.

С Александром работали дольше.

Чёрная точка не светилась, не нагревалась и не реагировала на растворы.

Медсестра попыталась взять соскоб.

Лезвие прошло по поверхности.

На стекло упали обычные клетки эпидермиса.

Точка осталась.

— Повторите, — сказал Лунд.

— Вы уже сняли верхний слой, — возразила Мира из соседнего сектора.

— Нам нужен материал самого образования.

— Вы уверены, что это образование?

Доктор не ответил.

Медсестра снова провела лезвием.

На этот раз выступила кровь.

Чёрная точка не изменилась.

Капля подошла к её краю.

Разделилась.

Два тонких потока обогнули круг и соединились с другой стороны.

Кровь не пересекла пятно.

— Хватит, — сказала Мира.

Лунд поднял руку.

Медсестра остановилась.

Несколько секунд доктор смотрел на ладонь Александра.

— Прозрачная повязка вокруг. Центр не закрывать.

— Почему? — спросил Александр.

— Я не хочу создавать над ним ещё одну границу.

Он произнёс это как врач, который сам не ожидал от себя таких слов.

После обработки их перевели в старое административное здание у технического причала. Первый этаж переоборудовали под временную изоляцию: белые пластиковые перегородки, складные кровати, переносные приборы, металлические столы.

Помещение рассчитывали на пищевое отравление или аварию с химикатами.

Не на людей, вернувшихся на пять минут позже берега.

Окна выходили в гавань.

«Фрейя» стояла в шестидесяти метрах. На палубе работали специалисты в защитных костюмах. Они фотографировали царапины, брали пробы воды, проверяли остатки кабельной системы.

Александра посадили отдельно.

Мира находилась за прозрачной стенкой в соседнем секторе. Говорить можно было через переговорное устройство.

Она смотрела на перегородку так, будто хотела проверить её прочность.

Четыре года назад похожая прозрачная стена отделяла её от комиссии. Тогда формально никто не называл это изоляцией. Просто существовали стол, протокол, несколько вежливых людей и расстояние, которое нельзя было преодолеть словами.

Она поклялась, что больше не позволит другим решать, кого считать опасным, а кого чистым.

Теперь решение уже приняли.

Мира прижала ладонь к холодному пластику.

Белой точки на пальце не было.

Но кожа всё ещё помнила холод ладони Александра.

— Палец? — спросил он.

Она подняла руку.

— Чувствительность вернулась.

— Полностью?

— Да.

— Время?

У неё забрали часы.

Мира посмотрела на настенные.

— Пятнадцать восемнадцать.

В сектор вошла медсестра с двумя электронными термометрами.

Один передала Мире, другой Александру.

— Тридцать шесть и семь, — сказала Мира.

На его экране было то же значение.

Медсестра записала результаты.

— Скажите точное время, — попросил Александр.

— Пятнадцать восемнадцать.

— Секунды?

Она посмотрела на телефон.

— Сорок две.

Александр открыл память термометра.

На внутреннем экране отображалось:

15:23:42

Он показал прибор.

— Внутренние часы не настроены, — сказала медсестра.

Она проверила термометр Миры.

Тот показывал:

15:23:48

— Они из одной партии, — сказала она.

— Принесите третий.

Медсестра замерла.

— Саша, — сказала Мира.

— Что?

— Ты её пугаешь.

Александр положил термометр на стол.

— Простите. Нужно исключить общую настройку.