Предатель. Его запасная жена

Сейчас. Вот сейчас. Это может стать реальностью. У меня нет других объяснений. Нет. Я чувствую, что что-то изменилось внутри. В теле. В ощущениях.

И я боюсь. Господи, как же я боюсь поверить раньше времени. Боюсь увидеть там опять пустоту. Боюсь, что сейчас сама себя накручу, а потом опять буду сидеть на полу в ванной и реветь в полотенце, чтобы никто не услышал.

Я делаю тест, кладу на раковину и сразу отворачиваюсь.

Нет. Не могу. Не могу смотреть.

Еще и минуты не прошло, а мне уже кажется, что я сейчас упаду в обморок.

Стою, упершись ладонями в столешницу, и считаю про себя.

Раз. Два. Три.

Глупо, нелепо, бессмысленно, потому что я сбиваюсь уже на десяти.

Страшно. Господи, как страшно.

Страшно обернуться и снова там ничего не увидеть.

Я закрываю глаза, делаю короткий рваный вдох, потом еще один, а после резко поворачиваюсь.

И замираю.

На тесте слабая вторая полоска.

Сначала мне кажется, что я просто сошла с ума, что мне мерещится и это тень, мираж, отсвет, брак, ошибка, что угодно, только не то, о чем я думаю.

Я хватаю его, подношу ближе к лицу, моргаю раз, второй, третий, щурюсь, потом даже отстраняю руку, снова смотрю. Нет. Она там. Бледная. Очень слабая.

Но она есть.

Есть.

Чувствую, как у меня отнимаются колени, и буквально оседаю на край ванной, не сводя с него глаз. Мамочки… Я что, правда беременна?

Я? У меня? Получилось?

Рука сама ложится на живот. Под ладонью все по-прежнему. Живот как живот. Ничего внешне не изменилось. Но внутри меня уже все переворачивается.

Я смотрю на эту вторую полоску и не могу осознать. Протираю глаза. Снова смотрю. Она на месте.

Щипаю себя за запястье — больно. Значит, не снится. Значит, это правда? Господи, это правда? У меня получилось?

Я столько счастья и такого шока одновременно в жизни не испытывала. Меня будто изнутри разрывает. Меня качает между смехом и слезами. Хочется кричать. Хочется плакать. Хочется бежать. Хочется спрятаться. Хочется, чтобы Адиль сейчас же оказался рядом, взял меня за плечи, посмотрел на этот тест и сказал:

— Да, Маша. Да. У нас будет ребенок.

Я поднимаюсь на ноги, выхожу из ванной в спальню почти на цыпочках, как сумасшедшая, которая боится спугнуть собственное счастье.

Хватаю телефон, фотографирую тест. Руки дрожат так, что снимок получается смазанным с первого раза. Делаю еще. На фотографии тоже две полоски. Даже там. Даже на экране.

Я смотрю на фото и смеюсь сквозь слезы.

Господи… Я сразу же набираю Адиля. Конечно. Конечно, первым делом — ему. Он должен знать. Он обязан знать. Даже если по телефону. Даже если ничего не скажет сразу. Пусть только увидит это своими глазами. Пусть подтвердит мне, что я не схожу с ума, что это не ошибка и он рад. Хочу знать, что он счастлив, что у нас будет малыш.

Наш малыш.

Я прижимаю телефон к уху и вслушиваюсь в гудки.

Звонок сбрасывается.

Я блокирую экран, сразу разблокироваю вновь. Снова набираю. Снова. Снова. Недоступен.

Черт. Черт, черт, черт!

Я сжимаю смартфон так крепко, что пальцы белеют. Ну где ты? Где ты сейчас? Почему именно сейчас тебя нет? Почему именно в тот момент, когда мне больше всего на свете нужно услышать тебя, тебя нет рядом?

Мне хочется разрыдаться от обиды, но я заставляю себя не делать этого.

Нет. Рано. Нельзя. Я еще не до конца уверена. Мне нужен второй.

Сразу. Прямо сейчас, чтобы не было сомнений. Чтобы не было места панике. Нужно подтверждение.

Я возвращаюсь в ванную, достаю со своей полочки второй. Пальцы уже не просто дрожат — они буквально ходуном ходят. Я шепчу сама себе какую-то бессвязную чушь, успокаиваю, умоляю, убеждаю.

Ну не может же это быть ошибкой. Не может. Не должно. Только не сейчас.

Не после всех моих слез в подушку. Не после этих неловких разговоров, этих намеков, этих колючих взглядов Алии Исмаиловны, этих чужих вопросов про детей, от которых хотелось провалиться под землю. Не после того, как я уже почти перестала надеяться. Не после того, как стала делать вид, что мне все равно.

Я делаю очередной тест и в этот раз не отворачиваюсь. Нет. Я смотрю на него так, будто могу взглядом заставить проявиться вторую полоску. Вглядываюсь. В голове ни одной связной мысли. Я даже думать не могу. Одна или две? Одна или две?

— Это не может быть ошибкой… — шепчу я себе под нос, едва слышно. — Пожалуйста… только не ошибкой…

Глаза жжет. Сердце стучит так, что, кажется, сейчас выскочит. Меня трясет всю, от макушки до пяток. Я даже закрываю глаза на несколько секунд, потому что больше не выдерживаю.

Жду. Молюсь всем на свете. И когда наконец открываю их, то сначала не верю. Потом смотрю еще раз. Потом наклоняюсь ближе.

Снова.

Снова слабая вторая полоска.

У меня вырывается какой-то странный звук — то ли всхлип, то ли смех, то ли судорожный выдох.

Я смеюсь и плачу одновременно, прижимаю этот маленький кусочек пластика к груди, потом снова смотрю на него. Господи. Господи. Я правда беременна. Правда. Не показалось. Не придумала. Не сошла с ума.

И от этого осознания меня просто разрывает изнутри таким счастьем, таким оглушительным, что я не знаю, куда его деть. Мне хочется упасть на колени и благодарить. Хочется выбежать из комнаты и рассказать всему дому.

Хочется спрятать это счастье под сердцем и никому не отдавать. Хочется, чтобы Адиль сейчас же открыл дверь, вошел, посмотрел на меня, на мои мокрые щеки, на два теста с бледными полосками, и я бы ничего даже не объясняла. Просто протянула ему руки, а он бы все понял.

— Мамочки… я правда беременна.

Надо бежать. Прямо сейчас. Вниз. На кухню. К свекрови.

Выпалить ей с порога, показать эти две бледные полоски, чтобы она наконец-то подавилась своими намеками, своими взглядами, своими вечными разговорами про детей, про продолжение рода, про то, что женщина в доме должна. Чтобы увидела и чтобы поняла. Чтобы хоть раз посмотрела на меня не как на пустое место, а как на ту, которая носит под сердцем ребенка ее сына.

Но эта мысль вспыхивает и тут же гаснет.

Нет. Ни за что. Первым должен узнать муж. Только он.

Я хочу увидеть его лицо. Хочу увидеть, как у него меняются глаза. Хочу сама вложить ему в ладонь этот тест. Хочу, чтобы он услышал это от меня, а не от своей матери, которая тут же накинется на него с восторженными воплями про наследника, наследницу, фамилию, кровь, род.

Не хочу отдавать ей этот момент. Не хочу, чтобы она присвоила даже это.

Это наше. Только наше. Мое и его.

И хотя бы этот кусочек счастья я хочу удержать между нами, не впуская никого.

Я выхожу из ванной обратно в спальню, все еще прижимая телефон к груди, все еще дрожа от шока, от радости, от страха, и вдруг слышу какой-то шум за окном.

Непривычный. Не такой, как всегда. Гул моторов, хлопанье дверей, какие-то голоса, суета.

Я замираю на месте, потом подхожу к окну, отодвигаю занавеску и выглядываю во двор.

Там машины. Несколько. И стоят они странно.

Не с того заезда, где обычно останавливаются гости, не у ворот, не там, где всегда разгружают что-то к праздникам. Прямо со стороны нашего двора.

У дома. Ближе. Будто приехали не на торжество, а именно в дом.

Хм. Что это? Уже началось какое-то мероприятие? Привезли что-то? Людей? Подарки? Тогда почему сюда? Почему так рано?

Становится не по себе.

Я даже не успеваю толком подумать. Уже иду. Почти бегу. Выскальзываю из спальни, хватаюсь за перила, быстро спускаюсь вниз по лестнице, и сердце колотится уже не от тестов, не от счастья, а от какой-то странной тревоги, которая растет с каждой ступенькой. Я спускаюсь ниже, ниже, вижу открытую дверь, вижу двор, вижу людей… и вижу Адиля.

Он стоит внизу.

Такой родной. Мой муж.

И я уже почти улыбаюсь, уже почти хочу сорваться к нему, броситься, схватить за руку, утащить наверх, в комнату, закрыть дверь и, задыхаясь от счастья, сказать

— Адиль… любовь моя, у нас будет ребенок.

Я делаю еще шаг.

И в этот момент замечаю, что он не один.

Рядом с ним стоит девушка.

Молодая. Стройная. В красном платье.

Я даже не сразу понимаю, что именно вижу. Мозг будто отказывается складывать картинку. Адиль… и какая-то девушка… слишком близко.

Его рука лежит у нее на талии. Он приобнимает ее так, как мужчина приобнимает ту, рядом с которой хочет стоять.

Я останавливаюсь на ступеньках так резко, что у меня едва не подворачивается нога.

Смотрю. Смотрю на его затылок. На ее платье. На ее темные волосы. На их близость. Потом — ему в глаза.

На секунду пытаюсь объяснить это хоть чем-то. Сестра? Родственница? Чья-то дочь? Гостья? Может, я не так поняла. Может, это вообще ничего не значит. Может…

— Здравствуйте, — выдавливаю я первой, потому что тишина уже режет по нервам.

Они оба поворачиваются.

Адиль смотрит на меня.

И в следующую секунду выдает то, от чего у меня из под ног уходит земля.

— Маша, познакомься. Это Мадина. Моя вторая жена.

Дорогие читатели! ❤️

Продолжение уже сейчас можно прочитать в следующей главе.

История набирает обороты. Вас ждут эмоции, напряжение, боль, откровения, неожиданные повороты сюжета и многое другое.

❤️

Ваша Алена ✨

Глава 18

Мария

Я настолько ошеломляюсь от увиденного и услышанного, что в первые секунды мое лицо даже не в силах передать эмоции. Совсем. Ни реакции. Ни крика.

Будто меня ударили обухом по голове, и теперь я стою, смотрю на собственного мужа, на его руку на талии чужой женщины, на ее красное платье, на задний план двора, полного машин, людей, суеты, и не могу собрать в голове ни одного вразумления.

Только гул. Только стук крови в висках. Только это жуткое, мерзкое ощущение, что мир сейчас треснул напополам, а я стою в эпицентре этого разлома.

Смотрю в глаза Адиля и не узнаю его. Это же он. Мой муж. Мужчина, которого я люблю. Мужчина, которого жду ночами. Мужчина, ради которого терплю его мать, ее болючие замечания, ее презрение, ее грязные намеки, ее вечное «не можешь», «не родила», «не такая». Ради которого я проглатываю слезы, молчу, верю и надеюсь.

А сейчас этот человек стоит передо мной и с таким невозмут