Жупочка стреляет на поражение

– Клянёшься молчать?

– Обижаешь! Слово лингвиста!

– Хочешь муравушки посмаковать?

Судя по алчному огоньку в глазах Аристарха, бунтарская натура в нём всё-таки присутствует.

– Жупочка, а давай, сделаем мне новое амплуа? Обещаю, когда прославлюсь и разбогатею, оплачу тебе хирурга! – после пятой скрутки заявил друг.

– А давай! – радостно поддержала я его.

– Значит, план таков! Ты в меня безответно влюблена! Об этом завтра же должен узнать весь университет. Даже не так: весь город!

Глава 1.2

Не следовало мне соглашаться. Проблемами и позором это дело попахивало с самого начала. Но чего только не сделаешь ради призрачной надежды выпрямить спину. Мне было восемнадцать. В этом возрасте ещё верят в сказки.

В тот вечер две одурманенные головы додумались до ещё одной «гениальной» идеи.

– Нам нужно создать творческую группировку, – Аристарх изрёк очередную мысль и добавил: – Секретную!

– Что же мы будем делать?

– Писать обличительные стихи! Между прочим, у тебя, Жупочка, талант привлекать к себе внимание. И мне твои способности понадобятся для создания мирового господства!

Звучит, конечно, громко, но я-то знаю, что панталоны Аристарху шьёт матушка из старого постельного белья, которое зачастую розовое или в пёстрый цветочек.

«Сато мяххкое!» – возразила бы Галина Прокопьевна, у которой слов на языке много, но выговаривает она их так, словно наспех выучила роисский язык, отсюда и «фефект» речи.

Маме Аристарха не объяснишь, что мягкость – это единственное достоинство такого белья. Эта дама даже на носки ставит заплаты, пока они не превратятся в лоскутное нечто.

Вернёмся к трусам. Плохое исподнее – залог неуверенности в себе, а неуверенность – это заведомо провал.

Для того, чтобы стать сильным и независимым, Аристарху сперва нужно научиться самому шить труселя (шучу) или заработать на шопинг. Иначе пиши пропало.

Только как потактичнее указать ему на этот факт? Обидится ещё. На пирожки ко мне захаживать перестанет.

И я ответила обманчиво одобрительное:

– Как назовём наше детище?

– Вот для этого мы и устроим мозговой штурм! Нужно что-то эпатажное, такое триггеряще-болезненное и одновременно сексуальное.

К слову, Аристарх ещё более невинный, чем я. В пять лет он увидел свою маман голой в ванне, и это оставило неизгладимый отпечаток на его психике.

Ничем особенным тётя Галя не выделялась: три спасательных круга естественного происхождения в области талии, внушительная грудь, массивный квадратный тыл и крупные натруженные руки. Но Аристарху хватило, чтобы испугаться.

И в тот день, под смаком, мой друг впервые заговорил про секс.

– «Прилюдное насилие»? – предложила я, и мы оба по-идиотски заржали.

– «Насилие» мне нравится, но звучит как-то общо, – вынес свой вердикт друг.

– Тогда придумай сам!

– «Изнасилованные мозги», – торжественно выдал он.

– Фу! Ты хоть можешь это представить? Некрофилией попахивает.

Так появилась никому не известная группировка непризнанных гениев «Изнасилованные куклы». (Честно, я в душе была против такого названия, по мне так лучше что-то типа «Истребители крупяных жучков»», «Лига разрушения унылых фекалий» или «Говята – дети Говы», но в тот вечер нас несло и заносило.)

Мы даже бегло составили план действий на полях новостной газеты. Первое: написать чёрной краской на лицевой стене вуза: «Горбунья любит Аристарха!» Второе: злободневные памфлеты о жизни и выдающихся людях нашего ИКиЯ. Третье... по ситуации.

А ситуация была такова, что мы оба начали засыпать прямо за столом.

Однако я буду не я, если не уберу со стола и оставлю грязную посуду в мойке. Спасибо маман за науку и любовь к чистоте и порядку.

Зато мой друг, приборзев, неверной походкой двинулся к выходу.

– Чего посуду за собой в мойку не уносишь? Старикашечка – из попы какашечка, – да, во мне порой просыпается поэт-графоман.

– Э! Я вообще-то твой гость!

– Гость – в горле кость! – заворчала на него. – Имей совесть! Я тебя накормила, я тебя наку... (Так, об этом не будем.) Ты, что, меня совсем не уважаешь?

– Да чего ты завелась-то?

– Тарелку. За собой. Убрал!

– Психичка! – огрызнулся Аристарх, брякнул тарелкой и, не попрощавшись, смылся.

А наутро, когда я подходила к институту, совершенно забыв о наших вчерашних пьяных разговорчиках, моему взору открылась кривая надпись на стене под окнами первого этажа: «Горбунья любит Аристарха!»

Чтоб я, да ещё хоть раз дала этому недоумку мураву!

Глава 2. Красавчик у меня дома

Наши дни

Маман в обеденный перерыв купила мне в подарок сковороду – высокую, добротную, чугунную. Поначалу я возмутилась, что мне придётся тащить домой лишний груз, но смирилась. От такой основательной посудины ни одна хозяйка в здравом уме не откажется.

Гова, я всё больше начинаю в тебя верить. Если ты есть, то ты приколист. Развлекаешься, глядя на нас сверху.

Именно сковороде и именно сегодня предстояло стать главной героиней всего последующего безобразия.

Вечером, по дороге домой, в тёмном закоулке академских корпусов меня подкараулил некто в чёрном капюшоне.

– Жупердилья? – хрипловато и одновременно мелодично прозвучало у меня за спиной.

Жуть, в общем. Такой обманчиво ласковый голосок, как у маньяка-извращенца. Ибо только извращенец выберет своей жертвой известную на весь город горбунью.

Знаете, как ржут лошади? Так вот, от ужаса я невольно и довольно-таки точно воспроизвела этот звук, да ещё подпрыгнула на месте аки шлёпнутая по крупу кобылка.

– И-и-о-о! – разнеслось по окрестностям.

Божечки... Будь я маньяком, уже окирпичилась бы.

А этот... не знаю, вроде даже не убежал. В темноте я упустила его из виду, но слышала шорох шагов.

Крепкий орешек, видать. Тёртый калач.

В моей котомке с давно истёршейся держалкой нещадно оттягивала руку подаренная мамой чугунная сковорода.

А тут как раз маньяк приблизился совсем непозволительно.

– Жу... – прозвучало в метре от меня.

«Ну, бог, я почти верю, что ты есть...» – подумала я и с разворота припечатала гада.

Аж залюбовалась своей прытью.

Голова маньяка и сковорода в моих руках зазвенели от удара. Пошла вибрация, как звон хрусталя.

Хоба! Да я прирождённый боец!

– А-ай... – согнулся пополам маньяк. И вдруг я услышала жалобное: – Зачем же бить-то? Это же я... – он начал разгибаться, но в тусклом отсвете далёкого фонаря вместо лица я различила только волосы, закрывающие лицо.

«Да ну его на фиг! Не знаем мы таких», – подумала я и замахнулась теперь уже сверху.

Хрясь! – и тушка в балахоне бухнулась на брусчатку.

Мешочек с костями лежал на холодной мостовой безобидно и даже как-то жалобно. Можно подумать, и не маньяк вовсе.

А вдруг я убила его?

Любопытство – это моя вторая натура. Аккуратно, носком туфли приподняла оттопыренный край капюшона маньяка, а там...

Упс. Кажись, меня казнят за убийство родовитого гостя нашего государства. Или принца, если этот Джонс на самом деле не Джонс. Омагад!

А ведь я ещё так молода... Да, горбата, но жить-то всё равно хочется. Как говорится, пятая точка отчаянно верит в чудеса.

– Етишкина ты жисть! – невольно вырвалось у меня.

Я уже говорила, что моя жизнь – это драма с элементами комедии? Забудьте. Моя жизнь – трагедия. Ломаная, ага.

Если любопытство – это моя вторая натура, то жалостливость – третья.

Я взвалила увесистого чувачка в прямом смысле себе на горб и потащила. Тот еле-еле подёргивал ногами, нисколько не помогая этим мне тащить ношу.

А до дома двадцать минут ходьбы обычным шагом.

Вот же ж... засада.

Хорошо хоть улицы полупустые. Хотя нет, вон там впереди по дорожке топает компания вчерашних студентов. Рожи больно знакомые.

А свернуть некуда. Справа закрытый торговый ряд, а слева дорога и проезжающие время от времени ландо.

– Стой! Стой! – отчаянно замахала я относительно свободной рукой. Относительно – потому что в руке была сумка с роковой сковородой.

Ландо довезло нас до калитки моего дома, а я распрощалась с серебрушкой, которая должна была стать моим воскресным десертом в кафе. А чем ещё юродивой одинокой барышне баловать себя? Красоты у меня нет, чтобы о ней заботиться – всё равно все смотрят только на мою кривую спину.

Сбилась с мысли...

Ах, да. Пока ехали, я нещадно лупила прелестную холёную мордашку блондина. Увы, все мои попытки привести студента в сознание провалились.

Притащила я белобрысика домой, подумала-подумала... и уложила его в свою кровать. Мало ли помирать начнёт, а я не услышу? Или попить попросит. Или компресс.

В общем, страшновато его одного оставлять.

Кровать у меня широкая, двуспальная, настоящее супружеское ложе, до сих пор не использованное по назначению. Так что поместимся.

А уж завтра... Завтра я ему объясню, что приняла его за маньяка, и спрошу, зачем он караулил меня во тьме. Ведь, нет сомнений, он ждал меня!

Глава 2.1

Иногда я позволяю себе совсем уж неприличные грёзы, будто бы у меня не ноль мужиков, и даже не один, а целых два: платиновый блондин и жгучий брюнет! И я, такая красавица-раскрасавица, ни капельки не кривая, а очень даже сексуальная, купаюсь в их внимании, подставляю гибкую спинку под массажик и щекотные поцелуи.

Мечтать я умею, да. Детализированно и смело. Почему бы и да?

А сегодня мечта начала сбываться! Ну, почти.

Белые локоны Дена Джонса разметались по моей подушке. И даже внушительный синий шишак на лбу не портил его благородной красоты и стати.

Стрелять-колотить, он даже подыхает красиво! (Шучу, надеюсь, что нет.)

Я даже осмелилась снять с него ботинки и плащ, а после приложила к шишкам на лбу и макушке лёд.

Хоба на! А одежда на нём не с массового производства, из премиальной ткани. Вещички без излишеств, но сдержанно-идеальные, как и их хозяин. Наш мальчик совсем не прост.

Ангел! Разве что без крыльев. И как меня угораздило дважды приложить его сковородой?

«Надо будет задобрить его чем-нибудь... вкусненьким!» – сообразила я и кабанчиком метнулась на кухню – месить тесто на пироги. Завтра очень удачно суббота и на работу не надо. Самое то, чтобы напечь моих коронных кулебяк с мясом!

По-хорошему надо было вызвать неотложку, но Ден дышал ровно, а мне, вот, прям, никак не хотелось в тюрьму. Я надеялась, что пирожки спасут меня.

Проснулся мой незадачливый преследователь в четыре утра. Радует, что не восстал мертвецом, а с тихим стоном схватился обеими руками за голову.

Зато я подскочила, будто кровать превратилась в раскалённую сковороду, ту самую, судьбоносную.

– Где я? – спросил шёпотом.

– У... У меня, – отозвалась. – Я библиотекарь. Вы меня вчера подкараулили в переулке. П-простите, я не знала, что это вы. Думала, маньяк.

– Ох... – вздохнул. Наверное, подивился, какая же я идиотка.

– Простите ещё раз. Как вы себя чувствуете?

– Дайте мне полчаса тишины и покоя. Я исцелю себя и буду в норме.

– Исцелите?

– Я маг.

– Ясно. Я выйду. Вернусь через полчаса, – надо показать себя понятливой. Как раз налеплю пирожков.

Божечки, какой он... сексуальный! Интересно, кем ему приходится длинноногая паучиха?

М-да. Ревновать чужого мужика – это истинно наше, бабье.

Ничего, голь на выдумку хитра! Раз мы не можем взять мужика красотой, то завлечём едой. Ведь красота эфемерна: сегодня есть, а завтра угасла. Другое дело кулинарный талант: с возрастом он только совершенствуется. Мне всего двадцать три, а значит, звание «богиня кулинарии» у меня ещё впереди.

К моменту, когда из печки уже умопомрачительно пахло выпечкой, на кухню спустился Ден.

– Вы выглядите посвежевшим! – отметила я, стараясь, чтобы наш грядущий разговор прошёл в мирном русле.

– Я в норме, – он... мне улыбнулся! О-о-о, Гова! Раньше я и мечтать не могла о таком! – Однако, признаюсь, что вы весьма воинственная особа.

– Жизнь закалила, – я достала из шкафа две сервизные чашки для особых случаев и разлила нам лучший чай, имеющийся в моих закромах. – Так для чего вы меня вчера ждали?

– Хотел предложить вам взаимовыгодную сделку.

– В чём суть? – я замерла, не донеся чашку до рта.

Да какой там чай! Чую, с этого момента моя жизнь сменит русло. Как после окажется, я даже не подозревала, насколько права.

– Предлагаю вам стать моим дипломным проектом: я исцеляю вас, а вы предоставляете мне своё тело для изучения вашего недуга и его устранения.

Это же... Это же то, на что мне так и не заработал Аристарх! Моя мечта!

О-о-о! Это даже круче, чем два мужика! (Хотя о блондине с брюнетом я продолжу мечтать на досуге.)

Спокойно, Жупа. Спокойно... Не надо кричать: «Да-а-а!» – иначе можно спугнуть мужика.

Поэтому я, ну, о-о-очень сдержанно спросила:

– Какие риски?

Я умница!

– В худшем случае я перестану вас лечить и возьмусь за другой проект, а вы просто продолжите жить дальше.

– Н-не надо жить дальше! – ну, вот, вырвалось. – В смысле, я согласна стать вашим подопытным... подопытной.

– Вот и славно. Процесс будет долгий, потому что магический недуг крайне опасно лечить, и ни один хирург не возьмётся за него. Но у меня революционный комбинированный авторский метод. Он максимально безопасный, хотя, признаю, несколько болезненный.

– Правильно я понимаю, что один из моих родителей был магом? – этот вопрос мучает меня с тех пор, как я узнала, что мой недуг магический. Откуда я ещё могла унаследовать магию?

– Да. Полагаю, что отец, потому что у вашей матушки нет магического потенциала.

Холодок пробежался по моей спине. Сама не знаю, почему. Я давно подозревала, что Кириак Шишин непричастен к моему появлению. И чего мне тогда цепенеть?

Расспрошу маменьку обо всём позже.

– Это как-то отразится на моей работе? – да, я сама рассудительность, и вопросы умею задавать умные.

– Подготовка к лечению займёт время. До нового года я буду перепроверять свою методику, обсуждать её с медицинской комиссией, а после начнём лечение. Активная фаза, заключительный этап, запланирован на лето.

– А вы уверены в своём методе? Вы совсем молодой. Сколько вам? Двадцать?

– Вы угадали. Мне двадцать, – кивнул он. – Возраст не помеха. У меня были лучшие учителя, поэтому в методе я уверен. Понимаю ваше беспокойство и уверяю, что вы не пострадаете. Что скажете?

Надо же, он разговаривает со мной не как с уродиной. Даже не кривится. Настоящий джентльмен.

Ах, шоб мне такого мужика!

– Летом у меня как раз отпуск. Что ж, я согласна.

Мысленно я уже перенеслась в прекрасное далёко, где меня ласкают блондин с брюнетом. Полагаю, это моё неуёмное альтер эго шалит.

– Я рад. А теперь мне пора, – и в подтверждение своих слов Ден поднялся.

– Постойте! Никуда не пущу вас, пока не попробуете пирожков с мясом и с грибами!

– Будет не слишком приятно, если меня потеряют и объявят в розыск.

– Но... Ещё ведь даже не рассвело! И пирожки на подходе... – что я несу? – Простите, мне так неловко за вчерашнее. Позвольте отблагодарить вас хотя бы завтраком? Прошу...

– Хорошо, – Ден снова сел. Сначала настороженно косился на румяные бока кулебяк, затем откусил...

Эффект превзошёл ожидания!

– М-м-м, это божественно! Жупочка – можно ведь вас так называть? – у вас кулинарный талант! Никогда не ел таких вкусных пирогов! Не думал, что когда-нибудь такое скажу, но стоило быть побитым, чтобы попробовать это.

– Рада, что моя скромная трапеза пришлась вам по вкусу. Заходите в гости как-нибудь. Или, хотите, я заверну вам с собой?

– Уверен, мы будем видеться довольно часто, а значит, это не последний раз, когда я пробую ваши волшебные пироги.

– С удовольствием угощу вас ещё! – заверила его и всё-таки завернула ему куль с парочкой ароматных кулебяк.

– Жупочка, могу я у вас принять душ?

– На втором этаже первая дверь справа.

Стоило Дену зашуметь водой, как в дверь настойчиво застучали. В окно кухни я увидела мелькнувший в диких розовых кустах чёрный силуэт.

О-оу! Кажется, грабители!

Какой идиот грабит дом с раннего с ранья? Все же дома!

Или Ден всё же принц, и за ним явилась охрана. Тогда что эти замаскированные под неуловимых ниндзь люди в чёрном делают в моих кустах? Неужели... ищут мураву? Парнокопытные.

Что-то тут нечисто!

В потайной нише у входной двери я спрятала рояль в кустах. Точнее, не совсем рояль, а вполне себе незаконный боевой арбалет. И нечего думать обо мне всякое плохое! Я не впервые защищаю свои зелёные муравушковые сокровища! Ибо на мой скромный дом любят нападать любители бесплатного смака. Некоторых даже мой внешний вид не отпугивает!

Так вот, арбалет я приобрела ещё будучи студенткой ИКиЯ. Раз в неделю нас водили по спортивным секциям, где мы галопом осваивали нормы ГТО. Мне больше всех запал в душу тир, где я влюбилась в арбалет, в то, как болт насквозь прошивает свиную голову, служившую нам мишенью.

А дальше – пошло-поехало.

В Роиссе запрещено хранить дома боевой арбалет (можно только слабенький, тренировочный), но никто не мешает отдельно купить сильные плечи килограммов на девяносто (сами по себе они оружием не являются), чтобы стрела летела дальше и разила свою цель.

Так я и сделала, а за годы тренировок в саду мои косые глазки дослужились до звания «алмаз», а перезаряжать стрелу я умею за десять секунд. И если вам кажется, что это долго, то вам кажется! Попробуйте натянуть тетиву с натяжением девяносто килограммов.

Никак? Во-о-о! А я, хрупкая (слегка жирненькая) девушка, могу!

Визитёров я встретила в прямом смысле во всеоружии:

– Все вон! – завопила я, держа на мушке всех и сразу. – Предупреждаю: одно лишнее движение – и я стреляю на поражение!

Глава 3. Не влюблена

Не знаю, как меня не убили на месте.

Суровые мужики в чёрных спецовках застыли на пороге и никуда не ушли.

– Именем короля вы обязаны сдаться и опустить оружие! – объявили мне.

Нет, ладно бы это были полицаи, а тут не пойми кто, вооружённые до зубов. Одни пистолеты по три штуки на харю чего стоят.

Я занервничала. А когда нервничаю, напрочь забываю, что я воспитанная мадам, да к тому же ещё культуролог. В такие моменты мне в голову лучше не залезать.

– Откуда мне знать, что вы не бандиты? – ну, а что? Логичный вопрос. А то все норовят обидеть хрупкую вдову, последний грошик отобрать.

На меня посмотрели, как на умалишённую.

– Дом окружён, вам не скрыться. Бросьте оружие! Это последнее предупреждение! – короткостриженый загорелый блондинчик, угрожающий мне расправой, мысленно уже записал меня в террористы. Зыркал на меня неприветливо, чуть не морщась.

В воздухе наряду с ароматом пирожков повисло нешуточное напряжение. Гова, неужели это была моя последняя в жизни выпечка? Как жаль!

И тут вмешалась сама судьба, не иначе:

– Никто ни в кого не будет стрелять. Саймон, прикажи убрать оружие, – со второго этажа невозмутимо спустился Ден с полотенечком на плечах.

– Но Ваше...

– Отставить возражения! – оу, а Ден и грубо говорить умеет!

– Простите, – кивнул стриженый, и орава в чёрных костюмах за его спиной сложила оружие. – Мы пришли за вами.

А я вдруг осознала, что влипла. Вот это оборванное «Ваше...» – это то, о чём я думаю? Простого гостя страны не стали бы разыскивать целым отрядом.

Сейчас-сейчас осознаю произошедшее...

Принц в моём доме! Спал в моей постели! Ел мои кулебяки!

А-а-а! Я в раю!

Ёмана... Аристарх мне не поверит...

Куль с пирогами я Дену сунула на прощание, а он даже отнекиваться не стал – взял. Хороший это знак. Вот, чую, начало новой жизни, и ни разу не хреновой.

Мужики, которые чуть не расстреляли меня, получили шиш без масла. Потому что заслужили бяку, а не кулебяку.

***

Друг моего энтузиазма не оценил:

– И чему ты радуешься, блаженная? Ты добровольно готова отдать себя на опыты какому-то избалованному самоучке без опыта?! Я был лучшего мнения о тебе. Ты либо дура, либо влюбилась, но вероятнее всего, что и то и другое.

– Он принц!

– То-то и оно, страшненькая ты моя! – я и раньше замечала, что Аристарх – токсичный брюзга, но теперь яд сочился из него обильным потоком. – Для монархов мы – прах под ногами. Он сведёт тебя в могилу, а его адвокаты замнут дело так, что виноватыми окажутся тётя Дуся, я и ещё парочка прохожих с улицы! И всё, не видать нам твоей стряпни!

– Тебе никто не говорил, что ты пессимистичный параноик?

– А тебе никто не говорил, что влюбляться в принца – гиблое дело?

– Ой, всё! Ничего тебе больше не расскажу! И ты не смей никому ни полслова! Понял? – настроение у меня упало на такую же отметку, только со знаком минус.

«Ничего не бойся. У тебя всё равно не получится», – вот девиз Аристарха, с которым он идёт по жизни.

– Ты зря обижаешься на меня. Кто тебе ещё правду в глаза скажет? Я же желаю тебе добра, а ты... – он посмотрел на опустевший противень из-под кулебяк. – Пирогами всяких там принцев раскармливаешь! А он тебе никто! Да и не принц он вовсе, просто ты патологическая мечтательница! Напридумывала себе всякого...

Воу-воу! Если бы не знала, что Аристарх давно и безнадёжно влюблён в Дануту Шёлкину, подумала бы, что у него чувства ко мне. Но нет! Всё куда банальнее: ко мне просто ходят пожрать на халяву.

Отсюда вытекает закономерный вопрос: такие ли уж мы друзья?

Чего ради я дружу с сыном маминой подруги? Я не влюблена в него и, сказать по правде, не осуждаю Дануту за холодность. Есть люди, в которых просто невозможно влюбиться.

Во-первых, Аристарх напрочь лишён мужественности. Тонкости его стана могут позавидовать разве что девицы, злоупотребляющие булочками.

Во-вторых, он брюзга и душнила, не умеющий радоваться за других. Проще говоря, он в любом добром и светлом увидит грязное и испорченное.

Думаю, этих двух пунктов достаточно, чтобы не прислушиваться к мнению Аристарха по поводу Дена.

И, кстати, я в принца не влюблена. Между влюблённостью и восхищением есть чёткая грань. Такая уж у меня рациональная натура: я никогда не влюблюсь в того, кто не влюблён в меня. Это моя защита от разбитого сердца, моя суперсила!

А вот у Аристарха такой суперсилы нет. Он страдает по Дануте со второго курса, в то время как она вообще не считает его мужчиной.

Зазноба моего друга вот уже почти пять лет смеётся над ним. Издёвки, выставление Аристарха ничтожеством – вот любимые забавы Дануты.

Как вы уже поняли, прославиться у нашего горе-поэта не получилось. Не помогла даже моя якобы пылкая любовь к нему. Пиар не сработал.

Всё, чего добился Аристарх к своим двадцати трём годам, это брошюрка со стихами, напечатанная в самиздате. Мини-книжечка не вызвала читательского одобрения, и одно время мой товарищ предавался унынию, а именно ныл у меня на кухне, уничтожая пирожки.

Я старалась быть понимающим другом для него: выслушивала, поддерживала, отпаивала чаями, даже подбрасывала Дануте любовные послания (которые эта с*чка дала почитать подружкам)! А для чего она это делала? – для того, чтобы возвыситься в глазах равнодушного к ней поэта Ладимира Зарницына! В общем, это запутанная история, с порочным кругом невзаимных чувств.

Разве что... Я надеюсь, что моя дружба с сыном маминой подруги чего-нибудь стоит.

Да, Аристарху со мной повезло, а мне с ним не очень.

Есть ли в нём что-то хорошее?

Хм, надо подумать... С ним весело играть в словеса, сочиняя новые выражения типа «рукожопатие», «осень нас тупила», «невротик – не в ротик». Ну, скажите мне, разве не прелесть? Как по мне, это чисто филологический восторг!

Несомненным достоинством Аристарха является то, что он единственный общается со мной открыто и даже зовёт меня на поэтические вечера, где иногда безуспешно читает свои опусы, в которых две героини: обожаемая им ледяная Данута и якобы страдающая по нему горбатая я (мы обе закатываем глаза, когда узнаём в рифмованных строках себя).

И вот теперь я буду общаться с принцем.

Интересно, откуда он? Судя по говору, местный.

То есть Ден – сын нашего короля Барнабаса Дюпрэ? Не... Может... Быть...

Или может.

Из учебника по новейшей истории я знаю, что у короля есть два сына от первой жены. Наследника зовут Родерик, ему сейчас около тридцати, и после женитьбы на принцессе Галлии Нотеше Старз он сменит отца на троне. Вся страна ждёт этого светлого события.

Личность второго сына короля засекречена. Ходили слухи, что мальчик уродлив, как экспонат кунсткамеры, или инвалид, на всю жизнь прикованный к кровати. Никто никогда не видел младшего сына всея Роисса.

Поговаривали, что первая королева умерла при родах, а новая за пятнадцать лет брака так и не подарила супругу детей.