Монстр моего сердца

Дарья Белова

Монстр моего сердца

Аннотация

«Ты выходишь замуж, Марго». С этой фразы началось мое утро.

—И не подумаю! — вскакиваю с кровати и ловлю на себе предупреждающий взгляд отца.

Он расхаживает по моей комнате, пока я в своем воображении рисую навязанного мне мужа. Дыхание перехватывает от каждой картинки.

— Это сын Борзова. Рафаэль. Мы с его отцом вместе служили. И нам, можно сказать, оказывают честь! Поэтому веди себя достойно. Только они смогут защитить тебя от того, что ты натворила.

Раф Борзов. Все внутри замирает.

Это хитрый, опасный, безжалостный… Монстр!

— Нет! Я лучше приму любое другое наказание, папа. Прошу! — Умоляюще смотрю на отца.

Боюсь! Впервые в жизни я боюсь!

— Собирайся давай. Свадьба будет грандиозной, шумной. Все должны знать: теперь ты — Маргарита Борзова.

* * *

Я совершила необдуманный поступок — и теперь мафия города, где живет моя семья, объявила охоту. Получается, спасти меня может только… другая мафия. Но для этого придется выйти замуж за сына их главаря. Я ни разу его не видела, но слухов достаточно, чтобы с уверенностью заявить: Раф Борзов — бесчеловечный монстр!

Глава 1. Марго

Молниеносно забегаю к себе в комнату и тут же закрываюсь в ванной на щеколду. Дрожь в конечностях усиливается. Включаю горячую воду, чтобы согреться и смыть кровь с рук.

Могильный холод пробирает до костей. Трясет. Зуб на зуб не попадает. Бешеный ритм сердца не дает сделать вдох.

Прошедший вечер встает перед глазами, складываясь в ужасающий душу пазл.

В зеркале на меня смотрит испуганная девчонка с растрепанными волосами, следами потекшей туши и размазанной на губах помадой. Щеки горят от гнева. Подбородок трясется от сдерживаемых слез — плакать нельзя.

Марго Рерих не плачет! Слезы — признак слабости, а я сильная!

Я! Ничего! Не боюсь!

И я все сделала правильно… Он это заслужил!

Засыпаю не сразу. Долго мучаюсь и кручусь с боку на бок, сминая под собой шелковую простынь. Сон тревожный.

А утром моя жизнь меняется на сто восемьдесят градусов, и это следовало ожидать. Я совершила необдуманный и непростительный поступок, но вины своей не чувствую и сделала бы это снова.

— Ты выходишь замуж, Марго, — папа врывается в мою комнату и громогласно заявляет.

Наблюдаю за каждым его размеренным и очень громким шагом и вскакиваю с кровати, как громом пораженная.

— И не подумаю!

Ловлю на себе предупреждающий взгляд.

Отец расхаживает по моей комнате, пока я в своем воображении рисую навязанного мне мужа. Дыхание перехватывает от каждой картинки.

— И кто он?

— Это сын Борзова. Рафаэль. Мы с его отцом вместе служили. И нам, можно сказать, оказывают честь! Поэтому веди себя достойно. Только они смогут защитить тебя и нас от того, что ты натворила.

Раф Борзов. Все внутри меня замирает.

Я кое-что о нем слышала. Это хитрый, опасный, безжалостный… Монстр! Хуже него нет никого. Разве только мой отец, который ради моего спасения готов выдать меня за Борзова.

И я? С ним? В качестве его жены? Очередной подстилки без имени и чести?!

— Нет! Я лучше приму любое другое наказание, папа. Прошу! — Умоляюще смотрю на отца.

Боюсь! Впервые в жизни я боюсь!

Можно же собрать свои вещи и уехать из города навсегда. Скрыться, залечь на дно до конца жизни. Миллион вариантов. Денег хватит еще на пару поколений, с голоду точно не помрем.

— Собирайся давай. Леонид Борзов назначил время встречи.

Смотрю на удаляющуюся спину отца.

— И для твоего понимания: свадьба будет грандиозной, шумной. Все должны знать: теперь ты — Маргарита Борзова. Так мы избежим войны. Решетняк не пойдет против Борзова.

Марго Рерих через неделю станет Маргаритой Борзовой. И я уже ненавижу эту фамилию, своего будущего мужа и свою жизнь.

Глава 2. Марго

Первая встреча с Борзовыми проходит на их территории в ресторане на окраине города.

Съезжаются десятки черных бронированных тачек, перемешивая колесами снег с грязью. Выходит охрана и становится у входа в ресторан и у дверей машин.

Меня тошнит.

Стискиваю зубы, пока рассматриваю через окно процессию, возглавляемую пожилым мужчиной. Будто похороны… Похороны Марго Рерих.

— Постарайся не показывать свой характер в первые минуты знакомства, Марго, — почти беззвучно просит отец, монотонно и противно помешивая сахар в кофе.

Воцаряется пауза, когда к нашему столу подходит Леонид Борзов и, коротко мне кивнув, крепко пожимает руку моему отцу.

— Абрам! Сколько лет, сколько зим. Ты такой же, как я тебя помню!

Мужчины улыбаются.

— Да ну прям. Все мы немного… изменились.

Выглядит так, что оба рады видеть друг друга. За исключением того, что у моего отца за поясницей пистолет и его любимый японский нож, а Борзов приехал с вооруженной охраной.

Доверием и не пахнет.

— Марго, моя дочь, — представляет папа.

Леонид ведет по мне пустым взглядом сверху вниз. Без намеков, но оценивающе. Чувствую себя товаром на рынке. А для родного сына он должен быть качественным, первосортным. По тем же слухам Леонид Борзов любит своих сыновей.

Спорить бесполезно. Приказ есть приказ. Я покорно опускаю глаза, принимая свою участь.

— Рад встрече, — протягивает мне ладонь, которую вынуждена пожать. — Раф присоединится через несколько минут.

Хочется повести себя как капризный ребенок и, фыркнув, убежать, но в окружении бандитов и десятка оружия, это, как минимум, опасно.

Сердце разгоняется, когда в зал ресторана ровной, уверенной походкой входит он.

Монстр.

На нем свободные светло-синие джинсы, белая рубашка и пиджак. Из-под отглаженного ворота виднеются татуировки, заполняющие всю его шею, и опускаются ниже за ткань.

Уверена, они покрывают все его тело.

Ему лет двадцать пять, не больше. Взгляд прямой. Как прицелы, бьющие на поражение сверхточными пулями.

Раф Борзов собственной персоной. Я успела за часы, проведенные в дороге, поискать о нем больше информации в сети.

— Прошу прощения за опоздание. Решал личныедела.

И мажет по мне прожигающим взглядом, задерживаясь на невесомую секунду. Все внутренности переворачиваются от страха и ощущения неминуемой гибели.

Любви в этом вынужденном браке не будет точно.

— Ты, я полагаю, Маргарита Рерих? — его голос тверд. И это не вопрос вовсе.

Раф опускается на стул и одним жестом просит официанта принести ему что-то. Уверена, тот знает вкусы Борзова. Он вообще ведет себя расслабленно, чуть нагло.

— Свадьбу предлагаю проводить в столице, — доносится до меня голос отца.

— Да, — слышу быстрый ответ Борзова.

—У моего приятеля большой ресторан. Уверен, что смогу договориться.

— Медовый месяц, — посмеиваются, — молодые проведут…

Все время, что длится этот странный диалог, Раф не отводит от меня глаз. Я вижу любопытных чертей во взгляде Монстра. Они обгладывают меня как диковинку и оставляют странные ощущения под кожей.

Очень странные, непонятные, чуждые.

В груди из-за этого покалывает.

— Прошу меня извинить, — бросаю салфетку на стол и выбегаю из зала в сторону туалетов.

Прыскаю в лицо холодной водой, чтобы хоть как-то освежиться.

А когда в отражении вижу его, мир переворачивается перед глазами. Я слышу в ушах собственный пульс. Очертания туалетной комнаты расплываются.

— Познакомимся еще раз? — надвигается неотвратимой волной. — Я тот, кто спасает твою жалкую шкуру от того, чтобы ее не сняли живьем. Поэтому ты будешь вести себя тихо и послушно. Не высовываться и не мешать. Не создавать еще бо́льших проблем. Мне, в первую очередь.

Слезы скапливаются в уголках глаз. Моргну — и они скатятся позорными линиями.

В его словах почти не было грубости, я даже, поборов в себе гордость, смогу понять Борзовых, но тон… Взгляд… Как на товар с особенностями. С браком.

Меня точно ударили по щекам несколько раз. Они горят.

— А если я не послушаюсь?

Раф уже успел развернуться и почти покинуть туалет.

— Я лично сдеру с тебя шкуру, Марго, — бросает, не глядя.

Глава 3. Марго

— И ты правда смиренно согласилась на этот дурацкий брак? — тихо шепчет сестра, наклонившись ко мне через кресло авиасалона бизнес-класса. — Он же… Он разорвет тебя на части. Ну, понимаешь, о чем я, да? Боже мой, я видела фотографии этого Рафаэля после боя…

Мари младше меня, ей всего семнадцать. И вдруг осознаю, какая угроза нависает над ней из-за моего поступка. Затапливает стыдом, и я не знаю, как с ним бороться.

Ох, нельзя сказать, что я сожалею о совершенном действии, но и о последствиях нужно было думать тщательнее.

Теперь мы в ловушке, и вот я слышу металлический звук закрывающегося наглухо замка.

— Сомневаюсь, что я интересую его для того, о чем ты подумала. — Мое лицо остается невозмутимым.

Никто не должен догадываться, что творится в душе и какие страхи обуревают. Так говорит мне отец. Покажешь — и вот брешь, через которую проберутся к тебе твои враги и уничтожат, пользуясь случайно показанной слабостью.

А меня правда бросает в неконтролируемую дрожь, когда начинаю думать о первой брачной ночи. Монстр из тех «людей», кто просто берет свое. Через несколько часов, став Борзовой, я буду его собственностью…

— Но ты же будешь защищаться, если он решит… Поняла, в общем.

— И наживать еще одного врага? Дура ты, Мари, — грубо затыкаю сестру и закатываю глаза. — Да и не придет ко мне Борзов, спорю на свой любимый «Кольт».

Бросаю взгляд на папу, сидящего неподалеку от нас.

Отец читает прессу. На нем деловой костюм и дорогие ботинки из крокодиловой кожи. Он выглядит бизнесменом из списка «Форбс», а если умело капнуть чуть глубже, то можно увидеть настоящего Абрама Рериха: профессионального наемника, что учит и содержит таких, как он. Опасный, четкий, непобедимый, но с одной единственной слабостью — его семья. Поэтому Абрам Рерих использует все способы, чтобы защитить наши жизни.

Вынужденный брак — один из них. Лучше закованная в семейные узы дочь, чем мертвая…

Через два часа мы садимся в частном аэродроме столицы. Нас встречают заказанные бронированные машины, куда молча усаживаемся и доезжаем до отеля в центре. Через день здесь состоится моя свадьба.

Платье было заказано без моего участия. Как и букет невесты, и дорогие украшения. Я даже не знаю, какой будет торт. К списку гостей я тоже не прикладывала руки, но мне известно, что ожидается около трехсот человек. Мама растрепала. По секрету.

Папа обещал грандиозную свадьбу? Получите, распишитесь.

Пресса, журналисты, какие-то там блогеры, которых я и в глаза не видела… Шумиха вокруг свадьбы Марго Рерих и Рафа Борзова просто оглушает своим масштабом. Точно весь мир должен быть в курсе! И пингвины в Антарктиде тоже.

Всю ночь я плохо сплю. Мне снится, как ко мне приходит Монстр и берет, берет, пока я не молю о пощаде. Грубо, жестко, беспощадно и бесчеловечно. И… смеется, запрокинув голову.

Его татуировки, как змеи на голове Горгоны, извиваются и шипят.

Верчусь, сминая крепко заправленные простыни. Они мокрые от моего пота насквозь. Возможно, даже плачу.

— Пора подниматься! — мама заходит в мою комнату без стука. За ней плетется Мари. Ее глаза красные, и понимаю, что сестра тоже всю ночь ревела.

— Ты же не хочешь опоздать на свою свадьбу, дочь? Кстати, я уже видела в лобби Рафаэля. Он интересовался, как ты себя чувствуешь и не нужно ли тебе чего? Раф показался мне милым и внимательным. Из вас получится хороший союз.

Раф — хитрый монстр, мама.

Закрываю уши подушкой и громко мычу. У моей проблемы правда нет другого решения, кроме как… он?

* * *

Смотрю на свое отражение, и так и тянет взять что-то тяжелое и кинуть, разбивая зеркало на осколки.

Белое платье длинное, чуть пышное. Верх вышит стразами, ткань полностью покрывает руки, а вот плечи и ключица остаются открытыми. На ногах симпатичные лодочки на невысоком каблуке.

И самое непонятное в этом образе для меня — фата. Она длинная и плотная. Такая безвкусица!…

— Сейчас придет фотограф сделать несколько снимков для журнала, — мама говорит с некой гордостью в голосе. Хотя она прекрасно осведомлена, какова цель этого брака. Вот оно — умение играть на публику.

Когда раздается стук в дверь, желудок болезненно сжимается. Щеки вспыхивают от скачка адреналина в крови, и вопреки всем установкам и правилам, мои руки дрожат от испуга.

Откуда-то знаю, что пришел не фотограф. Слишком… по-хозяйски прозвучал стук. Он будто бы не должен был звучать вовсе.

— Веди себя подобающе, Марго, — очередь мамы предупреждать. И да, она тоже почувствовала присутствие Борзова за дверью.

Он заходит тихим, уверенным шагом. Чуть медленнее, чем в зал ресторана, но мое сердце совершает кульбит, отчего сжимаю ладони в кулаки. Главное — не выдать своих истинных чувств.

Не выдать свой страх.

— Видеть невесту до свадьбы — нехорошая примета, — с актерской улыбкой на лице говорит мама, немного даже заигрывая.

— Верите в приметы? — бросает небрежно и незаинтересованно.

Его голос хриплый. Отталкивающий.

— Все женщины верят в приметы, — разглаживает невидимые складки на моем платье.

— И ты? Марго? — спрашивает Монстр.

— Я верю в то, что кинжал, воткнутый в сердце врага и прокрученный на девяносто градусов доставляет адские мучения и гарантированную смерть в течение минуты. А видеть невесту в платье до свадьбы… Это всего лишь тряпка. Сегодня она одна, завтра — другая.

Мама громко вздыхает. Мари на моих глазах бледнеет, никакие яркие румяна не спасают.

Все уставились на меня, будто я раскрыла тайну нахождения гробницы фараона Рамсеса VIII.

Я знала, что лучше безмолвно покачать головой и согласиться со всем, даже с утверждением, что земля плоская. Но… не смогла. Никогда не могла.

Раф пронзает меня взглядом, как накалывает на иголочку, и делает шаг, возвышаясь мертвой скалой, от которой пахнет заледенелыми снегами, чистотой и горькой лимонной цедрой.

— Забавная… — говорит мне в лицо, обдавая алкогольными парами.

Эм-м-м, на часах и девяти утра нет.

Под глазами Борзова тени, губы сухие и поджатые. Ни капли румянца нет на щеках. Он бледныйкак смерть. И, по ходу, не спал всю ночь.

Легко посмеивается. Он не договорил… Забавная кукла? Забавная игрушка? Забавный трофей? Борзовы явно запросили в ответ за услугу что-то важное для себя.

— Повернись, — грубо приказывает.

Прикрыв глаза, вынужденно переставляю ноги, отклеивая те от пола. Ощущение какого-то неминуемого взрыва охватывает сердце и заставляет то биться быстрее и быстрее. К моему сожалению, Борзов считывает мое состояние, и наверняка его это веселит.

Холодный металл опускается на мою грудь, тонкая цепочка ложится на шею, и легкие толчки в спину разворачивают меня лицом к зеркалу.

— Кулон, — говорю очевидное.

— Кольцо было бы слишком пошло, — раздраженно отвечает. — «Кротость. Молчание. Тишина». Это указано сзади. У каждой сделки есть своя цена, Марго. А у каждого поступка — последствия. Надеюсь, ты все правильно рассчитала.

Он уходит так же внезапно, как и появился, оставляя меня в раздрае. Я хочу уничтожить этого монстра, и в то же время слова о цене не дают мне покоя.

Глава 4. Марго

— И все-таки Рафаэль Борзов — жуткий тип, — Мари отвисает первой после внезапного появления Борзова в моей комнате. — Тиран.

— Прекращайте, девочки, — строго просит мама. Ее скулы напрягаются, а количество резких выдохов увеличивается. — Он может еще стоять у двери. И потом, Марго, выходя замуж за вашего отца, я тоже мечтала всадить ему пулю меж бровей, а потом и нож в сердце, — и затихает.

Я же хочу неистово кричать:«Это не одно и то же! Ты всегда любила папу, но особенной любовью…»

Да и все мы понимаем, что расстановка сил, даже с учетом деятельности нашего отца, не равна. Что ни делай, мы в меньшинстве, и у нас нет таких ресурсов, чтобы бороться и против Борзова, в случае чего.

Не окажутся ли они опаснее, чем Решетняк?...

Вопрос, не дающий покоя. Столько лет прошло, как папа тепло дружил с Леонидом. Мир поменялся.

Когда все мои приготовления к свадьбе заканчиваются, нас на выходе встречает охрана и ведет куда-то вниз. Ноги плохо слушаются, заплетаются. Я крепко держу Мари за руку, будто только она и есть моя опора и связь с реальностью.

Происходящее так и тянет назвать абсурдом!

И кто бы знал, как я стараюсь делать вид, что все в порядке.

Мы идем по пустому коридору, и звук шагов отражается неприятным эхом. Пахнет затхлыми вещами, пылью и сладкими, старческими духами. И вот нас, наконец, доводят до просторного зала с красной дорожкой и гипсовой лепниной по потолку. Нелепо…

Здесь прохладно, и я то и дело слышу хлопки дверей.

— Фотографии для журналов и светских пабликов, — радостно отзывается один из фотографов.

Я бросаю на него кислый взгляд. Мне плевать на них.

Раф стоит спиной ко мне и даже не соизволил повернуться, зная, что подошла я.

Его широкие плечи обтягивает белая рубашка. Она кажется мне на размер меньше, и сквозь ткань проглядывают чернильные рисунки.

Жу-у-утко.

Наверняка там что-то на латыни. Этот монстр на контракте у дьявола, и теперь, по приказу моего отца, Борзов утянет меня за собой. Не то чтобы я вдруг собралась в рай, но я могла бы об этом размышлять. Теперь же путь заказан.

Я — жена приспешника зла.

Шагаю к Борзову. Звук каблуков вбивают колья в мое будущее и в мое сердце.

Когда он слегка поворачивает голову, и я вижу его серые, как потускневшее серебро, глаза, внутренности сжимаются в один большой комок, который тянет.

Я по сравнению с ним малышка, а так и вовсе на грани исчезновения.

А ведь он, не задумываясь, может меня убить… Запереть, держать как суку, иметь как вздумается, и отец уже вряд ли сможет защитить. Ему просто не скажут, а я… Мне не позволят. Самое ужасное для моего понимания положение.

Меня не растили для кого-то особенного и не обещали любви в семье, но учили знать себе цену и никогда не соглашаться на что-то ничтожное. Поэтому мне в эту минуту очень сложно. Тепла бы, хоть чуточку.

— У нас две минуты, — сухо говорит, неторопливо чеканя слова.

Встаю рядом. Рука Борзова касается моей поясницы, и я прекращаю дышать. Его касание — это введение паралитического яда. Действует медленно, но уверенно и насмерть.

Вспышка. Я моргаю. Дергаюсь. Вторая вспышка, третья… Фотограф смотрит на экран своего аппарата и недовольно морщится.

— Маргарита Абрамовна, было бы здорово, если бы вы чуть улыбнулись. Покажите, как вы счастливы! Такая свадьба, такой муж, а вы… — переводит быстрый взгляд на Рафа и замолкает.

Вот! Он затыкает людей одним своим присутствием!

— Больше любви в глазах, — не унимается фотограф, — больше страсти!

Пот градом стекает по спине. Всей кожей чувствую жар чужого тела. Он прожигает кожу насквозь, превращая все в пепел.

Другой бы в этой ситуации сказал пару ободряющих слов. Но Борзов стоит и даже не улыбается. Про любовь в глазах и прочее было адресовано исключительно мне.

Когда самовольно кладу руку на твердое плечо Монстра, мышцы под моими пальцами превращаются в стальные, скрученные жгуты. Чувствую их бугристость и твердость.

Некстати вспоминаю слова Мари: «Он же разорвет тебя…»

Сглатываю свой страх, и он оседает грудой камней внизу живота.

— Достаточно, — бурчит фотограф, и пулей уношусь из зала.

«Тук-тук-тук» — быстро стучат мои каблуки, будто сваи ими забиваю. Или гвозди в крышку своего гроба.

Мне в спину не летит даже банального «Постой». Две пройденные минуты показались вечностью. Так она будет казаться мне и в аду, когда я туда попаду.

М-да… Дела, однако.

Несусь в ближайший туалет. Закрываю дверь и наваливаюсь на нее всем своим малочисленным весом. В груди больно колотится сердце. Слезы уже обступили глаза, и мне хочется плакать как никогда. Это не про слабость, а про безысходность.

Чувствую, как моя свобода уплывает у меня из рук… Впервые.

Тихий, но уверенный стук в дверь — двойной, нервный. — От него все внутри съеживается. Ноги подкашиваются. А платье к тому же такое тяжелое, давит на плечи холодной тяжестью вшитых гирь.

Приоткрываю щель и вижу напуганную до предела Мари. Ее щеки раскраснелись как с мороза, а плечи ходят ходуном.

— Впусти, — шепчет.

У меня нет желания, чтобы и сестра видела меня в таком состоянии. Я пошла на сделку ради нее в том числе, и последнее, что хочу, — видеть Мари несчастной и напуганной.

И все же неспешно отхожу в сторону и пропускаю сестру внутрь.

— Я все придумала. Целую ночь не спала! — скрипит осипшим голосом. Уверена, это от скачка адреналина. Мари напугана. — Ты… сбежишь со свадьбы, Марго. У нас минута, чтобы добраться до черного выхода. Там уже ждет машина. Я обо всем позаботилась! Доверься мне.

Берет мою руку и тянет на себя.

— Но времени почти нет. Пора!

Глава 5. Марго

Мари смотрит на меня с ожиданием в глазах. Ее волнение (даже страх) смешивается с азартом. Она воспринимает это все как приключение. Опасное, но все же приключение.

Ребенок!

Хотя я не лучше…

— И какой у тебя план? — спрашиваю, уперев руки в бока. От нервов дыхание рвется.

Из дальней туалетной кабинки Мари достает пакет с одеждой. Ничего особенного: зауженные джинсы, кофта с высоким воротом и кеды. Из головных уборов — кепка и платок.

Сестра помогает переодеться, разрывая платье со спины. Мелкие пуговицы едва поддавались, пришлось действовать решительно. Нисколько не жаль, все равно оно мне не нравилось.

Отбрасываю туфли, чувствуя, как по ногам стекает освобождение. Оковы сняты в прямом и переносном смысле.

— Дальше что? Ты же в курсе, что сейчас отвечаешь за наши головы? — испуганно перевожу в зеркале взгляд на Мари.

Внутри начинает селиться сомнение. При взгляде на порванный наряд невесты осознаю, что платье утеряно безвозвратно. Идти на попятный с каждой минутой становится безумнее, чем оставаться на месте.

Подхожу к раковинам и пытаюсь смыть весь макияж. Он, как назло, водостойкий, и мне приходится использовать ядреное мыло из диспенсера. Большей жести мои глаза не чувствовали. Щиплет. Жидкость въедается до мозга.

И почему-то виню в этом Монстра и ненавижу, а не мерзкого Решетняка, из-за которого я, в общем-то, оказалась в ловушке.

— Нам нужно пробраться в кухню ресторана. Вчера, когда ты уснула, я полночи флиртовала с одним барменом. И договорилась, — ведет плечами и играет бровями.

— Мари?!

— Я использовала все свое обаяние и ни сантиметра тела.

Сестра приоткрывает дверь первой. Замираю и даже зажмуриваюсь. Мне видится, что та распахивается, отбрасывая нас на метры назад. Мы жестко приземляемся.

Монстр пришел.

По коже тут же волочится смертоносный холод, замораживая кровь до полной остановки ее движения.

— Все тихо, — обернувшись, шепчет и крепко хватает меня за руку. Я почти не чувствую этой сильной хватки.

— Как же камеры? — киваю на угловую. Красный огонек опасно мигает, когда смотрю прямо на него. Руки оплетает ужас.

— Этих камер сотни по отелю. Мы успеем проскочить и скрыться до того, как нас поймают. Поэтому и говорю, у нас мало времени.

До кухни мы бежим. Благо Мари предусмотрела обувь. Мои кеды очень удобные, на сестре ее любимые кроссовки. Осталось забрать сумки с необходимым, которые Мари оставила за барной стойкой своего ухажера.

— Надеюсь, он не из болтливых. Как бы не пришлось отрезать ему язык. Не самое приятное зрелище… — ворчливо шепчу.

Мари зыркает.

Смотрю в ее глаза и, кроме огромных зрачков, ничего не вижу. Если я готова была отдать свою судьбу в руки Монстра, чтобы уберечь Мари, она готова разделить со мной участь беглянки, но не дать мне закончить свою жизнь в постели Борзова.

А в детстве мы рвали друг на дружке волосы…

Бармен передает нам невзрачный пакет, который по объему как косметичка. Но времени возникать у меня нет. Мы крадемся через кухню к черному выходу. Нам помогает тот же парень из бара. Поварам до нас дела нет. Они заняты приготовлением к моей свадьбе.

И когда мы вырываемся на улицу, я успеваю сделать глубокий глоток воздуха, перед тем, как раздается громкий клаксон стоящей рядом машины.