Сорока

Что после случилось, Кланьке доподлинно известно не было, только Балакиревы вскоре от греха подальше отправили сродника обратно в город, чтобы не смущал неокрепшие девичьи умы.

И дня не прошло, как Свешниковым вымазали ворота дёгтем, что испокон веков считалось несмываемым позором. Лизкины родители не знали, куда деваться от срама.

– Ежели девка на себя парней цепляет, как сучка блох, что с ей будет, когда бабой станет? Шлёнда!9[9] – кричала тётка Наталья у подворья Свешниковых.

Лизкина мать, которая в это время пыталась отчистить ворота от дёгтя, не осталась в долгу:

– А твой-то, твой шаматон по сю пору за девками ухлёстывает! Жени-их! И гостя нарочно притащил! Все вы, Балакиревы, дурного роду-племени!

– Ой-ой, понесла-а! Ежель мы дурного роду, пошто сватов назад не поворотили? Лизка твоя гулящая, а мой Гришка виноват? От вас, Свешниковых, один срам! – Тётка Наталья, не сдержавшись, плюнула на ворота.

Она прибегала к Кланькиной матери и певуче жаловалась:

– Толковала энтому дураку, что к Лыткиным сватов посылать надобно. Хоть твою Клавку взять, хоть Варьку – обе гладкие, ровные, как кобылицы.

– Что ты, Варе одиннадцать вот толечко сравнялось! – всплёскивала руками мамка.

– И пущай себе растёт! – разрешала тётка Наталья. – Старшая у тебя в девках долго не засидится.

Кланька, мела ли она пол или делала какую другую работу, краснела и удваивала старания.

Мамка задумывалась:

– Вот корова принесёт тёлочку, продадим её, а деньги на приданое и свадьбу пойдут. Постель приготовить, перину, подушки, одеяла… Ить три дочери у меня.

Вскоре в дом Лыткиных нагрянули сваты, словно их приманили разговоры о свадьбе. Мать с отцом встретили гостей настороженно, сидели за столом с каменными лицами и не скрывали недовольства. И дело было не в том, что приданое Кланьке ещё не огоревали: жених-то крепостной! Семья оказалась зажиточной, на оброке: отец жениха Тимофея держал в Лощине лавку, только делу это не помогло.

– Нет уж, не обессудьте. За крепостного дочку не отдадим.

Сваты говорили, что барин не против Тимофея освободить и к свадьбе он будет вольным.

– Вот как будет вольным, тогда и приходите, – отрезал отец.

Едва за сватами закрылась дверь, маманя не выдержала, дала волю возмущению:

– Где такое видано, чтобы крепостной вольную сватал? Али наша Клавка вековуха, непетое волосьё?

– То-то и оно. Помещик разрешил, они и пришли. Барам выгода – лишняя крепостная душа, – сказал отец и зыркнул на Кланьку: – Когда с женихом снюхалась?

Кланька, дрожащая от волнения и страха, ответила, что парня видела всего раз, да и то издали, а разговаривать с ним и не разговаривала.

– Смотри у меня! – на всякий случай пригрозил батька.

Он ещё долго хмурился и бубнил: «Нет, каково! Выкупят они… Врут, черти. Сына выкупят, а Клавка крепостной до гроба сиди».

…Кланька слукавила: жениха она знала и в лицо, и по имени – видела в Лощине, когда ходила продавать грибы барыне, даже разговаривала с ним.

Отец наказывал помещице в глаза не смотреть, если вдруг Кланьку пригласят в покои, называть сударыней и на «вы», ни в коем случае не тыкать. Все наставления оказались излишними: в покои её не позвали. Опрятно одетая баба, по виду ключница, прищурилась: «Ты чья?» – выслушала Кланьку, забрала корзину и скрылась в господском доме.

Ждала она довольно долго. Успела вдоволь насмотреться на рабатки с кудреватыми яркими цветами, подивиться на резные беседки и фруктовый сад за решёткой.

Вернулась ключница с пустой корзиной и деньгами. Барыня оказалась щедрой и заплатила даже больше, чем надеялась Кланька. На радостях она свернула к лавчонке с гостеприимно распахнутой дверью. Там, за прилавком, она и увидела Тимофея в умопомрачительно красивой рубахе. Чем-то он походил на милого Гришку Балакирева, разве что в плечах шире, потому и задержала на нём Кланька любопытный взгляд.

– Чего желаете-с? – расплылся в улыбке Тимофей. – Пряники свежие, бублики, изюм, чернослив-с, цареградские рожки.

Говорил он красиво, пышно и прибавлял то и дело к словам коротенькое «с», что считалось высшим шиком. Это сразило Кланьку окончательно. Она попросила пряник петушком, с облитым сусальным золотом гребнем. Тимофей прибавил щепоть изюма, бублик, и денег за это не взял. Как было не улыбнуться ему и не сказать «спасибочко»?

Хорошо, что маманя с тятей отказали сватам. Ей, вольной, закрепоститься ради мужа, под барами ходить! Чуть что не так – в рыло. Чуть что не так – пощёчина. Нет уж, увольте!

Если бы знал отец, что дальше стрясётся с Кланькой, отдал бы её и за крепостного.

Глава 6

К Кланькиному превеликому удовольствию, свадьба у Балакиревых и Свешниковых расстроилась. Всё сложилось так, что лучше не придумать. Лиза тихо исчезла из села: её с «кузовом», как обронила маманя, выдали замуж за вдовца из дальней деревни, чтобы скрыть позор. Старшие Балакиревы и Свешниковы не здоровались, морду отворотят – и мимо, а младшие дразнились и мутузили друг дружку.

Соперница теперь жила далеко, а Кланька – через три дома от Гришки. Умириться бы ей, а не удавалось: камнем давил уговор привести Агафье обещанное «молодильное яблочко». Обманула ведь, не было у неё на примете ни мальчишки, ни девчонки.

Раза два или три Кланька замечала Агафью, шагающую из лавчонки с плетёной корзиной, и пряталась. А ну как нагрянет она в избу и скажет: «Платить, мерзавка, когда будешь? Я задарма не ворожу. Або деньги, або молодильное яблочко». Ведьма, к счастью, проходила мимо, даже не глядела на дом Лыткиных.

Кланька перебирала в голове всех маленьких девчонок, каких знала. И эту увести не выйдет, и ту не получится, про третью и думать нечего. А вот попытать счастья и сманить, посулив пряник, Дуняшу, дочку пьяницы Осипа, – можно. Она, родившаяся в нищей семье, и куску хлеба будет рада. Беда в том, что не дойдёт Дуняша до заимки, придётся тащить её на закорках. Хорошо ещё, что стоит теплынь, как весной, снегом и не пахнет, хотя по календарю уже наступил Покров.

Вечером Кланька выпросила разрешение сходить в лес по грибы.

– Сходи уж, побалуйся, – сразу отпустила мать, – лешачиха вон какие тебе подношения делает. Грибы приносишь – одно загляденье. Погоды-то какие стоят, сроду такого не припомню. Снег ляжет – всё, не побалуешься.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Запон – передник.

2

Ино – тогда.

3

Жамки – пряники, испечённые без форм и пряничных досок.

4

Гречневик – высокая валяная шляпа.

5

Сём-ка – ну-ка.

6

Мазница – деревянная или глиняная посудина для дёгтя.

7

Шаматон – пустой человек, гуляка.

8

Кладка – выкуп за невесту.

9

Шлёнда – гулящая.