Путешествие за грань

Но едва она успела откусить кусок, как недалеко в полесье зазвучал боевой рожок, одновременно издали боевой клич несколько мужских голосов, залаяли собаки, взвыл волк. Лошадь рыцаря Арнаура встала на дыбы и умчалась прочь. Эрик схватил одеяло за углы и утащил поглубже в кусты, Манива бросилась следом. Едва Эрик укрыл девушку своим темно зеленым плащом на поляну вылетел огромный черный волк с серебристым загривком, у него из плеча торчала стрела. Стая собак мчала следом. Зверь на мгновение остановился и повернул голову в сторону притаившихся людей, втягивая воздух ноздрями.

— Учуял, вот только нас или колбасу, это вопрос.— прошептал лекарь вытаскивая кинжал. Маниву очень удивил ответ северянина и она не удержалась .

— А что есть разница?

Эрик кивнул не отрывая взгляда от заперших в ожидании противников.

— Если только колбасу, то решит что это засада, ловушка или капкан и будет держаться подальше, а если нас…

— Что может сделать волк против такой стаи? Даже такой огромный?

Эрик лишь усмехнулся.

Мгновение спустя, собаки бросились в атаку, рассчитывая на свое численное преимущество, но Волчара словно только этого и ждал. Пасть клацнула несколько раз и пара самых отчаянных псов упали на грунт. Остальные замерли в нерешительности. Вдруг Волк поднялся на задние лапы и сам бросился в атаку на стаю.

Манива достаточно громко охнула, это заставила вервольфа повернуть голову в их сторону.

Псы ответили разом. Вой визги рык слились в дикую какофонию.

Собакам удалось свалить зверя, одна даже почти сомкнула челюсти на его шее. Почти. Волк дрался и как зверь и как человек. Это давало ему неоспоримое преимущество. Скинув огромного волкодава с себя оборотень одним движением рук, лап сломал псу шею,а потом пинками раскидал еще двух.

Эрик повернулся к девушке шепча почти в самое ухо.

— Это оборотень, или Гвендаль. Если он кинется на нас, обещай тут же рвануть к реке, ты же говорила что хорошо плаваешь.

Манива кивнула.

— Значится, ныряй в воду и плыви на ту сторону, не оглядываясь и не останавливаясь. Что бы не случилось. Оборотни бояться воды, поняла?

Манива ещё раз кивнула, хоть сердце упало в пятки, на самом деле она едва могла держаться на воде, но сообщать об этом мужчине было страшно.

— А ты?

— Война план покажет. Не знаю как поведет себя коготь, я с двуликими ещё не сражался.

Девушка затаила дыхание, боясь даже легким шумом вновь привлечь внимание хищника, она чувствовала, как напрягся лекарь, сжимая кинжал. И от этого стало вдруг тепло и спокойно. Ей захотелось прижаться к мужчине всем телом. Не так как тогда на постоялом дворе, нет. Манива сердцем почувствовала что Этот северянин будет драться за нее с кем угодно, и ради него она броситься в воду и будет плыть, только потому, что пообещала. Решительность наполнила сердечко девушки отвагой и смелостью.

Расправившись с собаками, Волк поднялся на задних лапах и ещё раз глянул на куст, где прятались Эрик и Манива.

— Как закричу беги. — голос северянина стал снова властным и не терпящим возражений.

Волк оскалился и прижал уши. Эрик поднялся во весь рост.

— Серый ты не шути, я тебе не враг, но своего просто так не отдам!!!— Выкрикнул Норман поднимая вверх руку с кинжалом.

Странная сталь казалась словно сплетенной из мириад тонюсеньких нитей проволок и отливала синевой.

Волк пригнулся для броска, рассчитывая момент для атаки и время которое ему Пола добиться что бы преодолеть дистанцию,

но охотничий рожок прозвучал совсем рядом. Зверь взвыл, словно издавая боевой клич, опустился на четвереньки и бросился прочь.

Эрик скрылся за кустами.

Спустя несколько мгновений из леса вылетела кавалерия, дружина, копий двадцать, а то и все три десятка, и устремилась за зверем.

Как только стук копыт стих, а пыль поднятая охотниками улеглась Эрик развернул одеяло и откусил кусок колбасы, словно ни чего не случилось.

Манива последовала его примеру.

Он пережитого её трясло словно в лихорадке, хотелось и плакать и смеяться одновременно. Что бы справится с бурей эмоций она впилась зубами в колбасу.

— А ты не из робких, это здорово, но в следующий раз делай как я сказал.— буркнул лекарь стряхивая с бороды хлебные крошки.— сказал же : «закричу беги.»

Маниве стало стыдно.

— Я плавать не умею, так слегка, едва на воде держусь. Она снова откусила колбасы что б не сболтнуть ещё чего нибудь лишнего.

Колбаса была очень не обычного, но очень приятного вкуса и Манива откусила большущий кусок и принялась жевать, наслаждаясь моментом.

— Вкусно?

— Осень. Што это за еда? Никогда не пропивала такой вкуснотищи.— пробормотала Девушка с набитым ртом. Необычное чувство наполнило ее сердце. Радость жизни, счастье выжившего и достоинство честного все это волной нахлынуло на девушку.

— Я научу тебя готовить такую, там не сложно.— улыбнулся Эрик.— Ты как? Не сильно испугалась?

— С топой не стлашно.

— Прожуй сначала, не торопись время есть. И вообще с полным ртом разговаривать опасно, подавиться можно. Коня жалко, теперь пешком придется.

Манива прожевала и прежде чем откусить ещё раз ответила.

— Ничего, в Уигороде купим. Ты ж говорил он не далеко.

— Не получится, во первых пропуск испортили, а во вторых пока король не вернется с охоты, в город никого не пустят.

— Ты знал что в Уингрод нам не попасть поэтому расстелил пергамент пропуска? Но как? Кто ты вообще такой?

— сейчас это не важно. Но оставаться тут нам все равно нельзя, надо идти дальше.

—Куда?

— главное подальше от сюда, если я помню правильно, часа через два эти поляны обогрятся кровью.

— Как можно помнить то что ещё не случилось? — Манива злилась, ей не нравилось то что лекарь не рассказывал ей все что знает.

— Я читал пророчества.

— Ты точно колдун, — Манива схватила с одеяла соль и бросила ею в лицо Эрика.

Тот матюкнулся, Манива закрыла лицо руками, привычка выработанная годами работы в доме терпимости, но удара котором обычно ставят на место портовых шлюх не последовало. Она убрала руки и приоткрыла глаза.

Северянин седел на против нее и улыбался так же как тогда в каморке. От этого внутри девушки сново стало разгораться странное чувство, словно рой бабочек разом впорхнули крыльями в её животе.

— Знаешь, я иногда жалею что это не так.— произнёс Эрик и принялся отряхиваться, стараясь собрать рассыпанные кристаллики в кучу на своей огромной ладони.

Девушку это зрелище умилило, и она перестала бояться.

— Прости…

— В этих краях соль дороже золота…— бурчал северянин.— придется обойти Эридан, хотя через него было бы ближе всего.

— Так куда мы дальше?

— Теперь только в Оштош, не могу же я явить тебя Асмодею в таком виде. Надо подобрать соответствующий наряд, а в ближайших мирах достойный рынок только в Оштоше. Можно было бы, конечно, и к магмарам, но там сейчас гон у минотавров, да и еда совсем не соленая, так что Оштош самое подходящее.

Девушка больше не решилась задавать вопросы, ответы на которые вызывали ещё больше вопросов. Одно было ясно. Они пойдут на рынок или ярмарку.

Глава пятая. Оштош

Солнце прошло зенит, день перевалил за полдень, точнее сказать было трудно, солнышко уже бежало домой, вниз за край горизонта. Купол небосвода в этих краях был намного голубее привычного её глазу. Легкий ветерок гнал стай белоснежных облаков. Река ярко-синей блестящей лентой убегала в горизонт и терялась вдали среди раскинувшихся полей в обрамлении небольших рощ. Маниве казалось что она покинула бордель уже целую вечность тому назад, и примерно столько же они топают пешком, но солнце говорило об обратном. Манива никогда не считала себя слабой, она всю жизнь ходила пешком, но сейчас она чувствовала себя уставшей и разбитой.

— Нам ещё долго? — просипела Манива.

Эрик обернулся.

— Если хочешь, можем устроить привал. У нас ещё осталось немного сыра, кровяной колбасы. Не густо, конечно, но червячка заморить хватит. Охотиться не вариант. Леса, конечно, полны дичи, но это королевская земля, а проблемы с гвардией Трумвеля нам точно сейчас не по карману. Да и разделка туши — считай часа два. Костер. Готовка. Полдня потеряем. К тому времени мы уже доберемся до Оштоша.

— А быстрее никак? Может, где в деревне есть лошадь с повозкой. Ты же дал мне денег. Их должно хватить. — девушка протянула кошель Эрику.

— Сельские кобылы не вынесут этого путешествия, я даж не уверен справился бы с ним тот скакун, крути не крути, а все что не делается — всё к лучшему. — улыбнулся северянин.

— Как лошадь может не вынести дороги?— удивилась Манива, в очередной раз думая что с головой всё таки у Эрика не все в порядке.

— Ты думаешь, это всё ещё Бельгест? — Мужчина указал на реку.

— Конечно. — удивилась девушка, но в её душе закопошилось дурное предчувствие.

— Это уже Турбэн, а там — он махнул рукой в сторону чащи, — Крумбель. А вот там, — лекарь повел рукой на восток, — среди Полей Башня Хранителей.

Девушка проследила взглядом за рукой северянина, и к её удивлению вдали маячили очертания строений и шпиль башни.

— Откуда ты это знаешь? Как мы сюда попали? Ведь река всегда была в видимости, что вообще происходит?

— Вспомни, какой лес был у берегов Бельгеста? — улыбнулся лекарь.

— Как и в Саксонии, дубы. — Не задумываясь, ответила девушка.

— Правильно, а тут? — Эрик снова загадочно ухмыльнулся. А Манива чуть не ахнула, вглядываясь в даль. За рекой стоял сосновый лес. Огромные деревья тянулись к облакам, оспаривая друг у друга место под солнцем.

— Этого не может быть. — Она снова с опаской посмотрела на Эрика. — Куда ты завел меня, и главное зачем?

Лекарь сел на огромный валун у торгового тракта. Сама дорога была вымощена булыжником и галькой.

— Дорога, во всех мирах — дорога, как и реки, как и леса. Твой разум не примет резкой перемены. Ты и даже я, не можем, закрыв глаза в лесу, шагнуть сразу в джунгли или пустыню.

— Что такое джунгли и пустыня? — наивный взгляд девушки растревожил давно молчащие струны в душе северянина.

— Не важно, главное что мы не можем шагнуть сразу высоко в горы или в пески. Этого не примет наше сознание. Поэтому путешествие всегда занимает время. Ты помнишь, что ты чувствовала, когда бежала из портового города?

— Кхмм. — девушка потерла лоб, пытаясь вспомнить впечатления. — Мне хотелось простора и свободы. Хотелось больше никогда не видеть этой убогой серой стены, не чуять этот вечный рыбный смрад, свинячье дерьмо, и перегар.— при упоминании последнего девушку передернуло.

— Ты заменила город и стены на леса Уингрода. Так ты и попала в другую реальность, а я поменял леса, обрамляющие реку, и мы уже здесь. Потом я бы поменял горизонт, дорисовал горы, сменил сосны на чинары и акацию, и вуаля — это уже не стена Карногода, а бастионы Оштоша. Я не знаю, как ещё объяснить… — Мужчина отрезал внушительный шмат колбасы и, положив его на кусок хлеба, протянул девушке. Та взяла, а северянин принялся нарезать сыр на тоненькие ломтики.

— Я научился этому в Эмбере. Один из его принцев раскрыл мне секрет. С тех пор я так и гуляю, от мира к миру. Даже мне менять сразу многое очень тяжело. Хотя… Если ты сможешь представить белое пылающее солнце, раскаленное марево над каменным трактом. Вспомнить, как душно в бане. Остальное я доделаю сам, и возможно, в Оштош мы попадем намного раньше.

Девушка беззвучно рассмеялась. — Ты хочешь сказать, если я все это представлю в своей голове, то мы…

— Ты правильно поняла. Закрой глаза и попробуй.

Девушка повиновалась. Она вспомнила жар бани по четвергам, когда её с остальными девушками заставляли ублажать местного градоначальника. С маревом было проще — оно снилось ей длинными холодными северными ночами. Ей снился зной и белое беспощадное солнце. Она не помнила свою жизнь до момента крушения судна. Но эти сны сопровождали её всегда. Манива что есть силы зажмурилась, представляя картинку из сна: марево над трактом… белое злое и жгучее солнце, а когда она открыла глаза, ей в лицо ударил горячий порыв самума. Ветра с песком. Река всё так же несла свои воды вдаль, но сосны сменились тополями и чинарами. Трава под ногами пожухла и увяла. А расставленные долгим летним знойным днем камни заставляли воздух словно дребезжать над особо крупными булыжниками. Взгляд вернулся к Эрику и заскользил дальше вдоль реки, у излучины которой сейчас вырос город из белоснежного камня.

Манива подняла руку, указывая на причал, задавая немой вопрос. Северянин ответил, словно произошедшее было чем-то само собой разумеющееся.

— Это Оштош. Город семи торговых путей. Нам туда.

Глава шестая. Обновки

Лавки Оштоша ломились от товаров. Чего тут только не было, начиная с диковинных фруктов, словно собранных в садах Эдема, до тончайшей работы произведений мастеровых.

Девушка с восторгом смотрела и пробовала предлагаемые фрукты и сладости, под неустанный бубнеж лекаря.

Вот щас кусков нахватаешься, ужинать не сможешь, а где я в дороге тебе завтрак найду. Пойдем.

Северянин буквально то за локоть то за шкирку оттаскивал девушку от гор хурмы и персиков, яблок и груш.

Понюхай как он пахнет, трепетала от радости девушка рассматривая инжир. А эти ягоды?

— Попробуй, уважаемая. За пробу денег не прошу, не клубника а половина сахар половина мед.

Понравиться скидку сделаю. — увещивал очередной продавец, но суровый взгляд голубых глаз остановил его словесный поток.

Базар пестрел разнообразием товаров. Разноголосье зазывал сливалось в причудливую мелодию.

Сам рынок был разделен на несколько частей: в начале, под открытом небом, прямо с телег и повозок торговали дехкане; дальше, под сколоченными в ряды прилавками, торговали приезжие купцы и торговцы из дальних земель; а ещё дальше, где базар упирался в улицу мастеровых и ремесленников, торговали местные мастера, прямо с окон своих мастерских или жилищ.

Эрик уверенным шагом шел сквозь галдящую толпу, держа курс на улицу мастеров; хрупкая синеглазая девушка с серебряными волосами едва поспевала за ним.

Но когда её взгляд упал на диковинные плоды, покрытые коричневой чешуей с ярко-желтой сердцевиной, источающие божественный аромат, Манива едва не потеряла северянина из виду. Благо Эрик вовремя оглянулся и вернулся к прилавку.

— Это ананас, плод с берегов Африкании. — прошептал викинг, снова беря девушку под локоть. — Пища богов, когда спелый. Пойдем, разберемся с одеждой и поужинаем. К вечеру народ схлынет, и торговцы будут намного сговорчивее, и цены поприятнее.

Манива оторвала взгляд от диковинки и посмотрела на Эрика.

— Эти плоды достаточно дорогие, обещаю, ты отведаешь такой сегодня, но переплачивать нет смысла. Приезжие торговцы торгуют круглосуточно. А вот швеи и мастеровые закроются к закату.

Девушка кивнула и отошла от прилавка.

Они шли мимо ковров, дынь и арбузов. Манива с интересом рассматривала и глиняные горшки, и чеканные лампы. Когда Эрик и Манива добрались до мясных рядов мясных рядов, с торговцами лениво отгоняющими ос от развешанного на крюках мяса. девушка встала как в копанная, с широко раскрытыми глазами.

— Ты чего? Кошель украли?— начал Норман, девушка качнула головой.

— Что случилось то?— Эрик не на шутку встревожился.

— У меня такое впечатление что я уже была тут. Или в месте очень похожем на это.

Эрик вздохнул с облегчением.

— Восточный базар вещь незабываемая. Только наши воспоминания не всегда о прошлом, иногда они из будущего. Как по твоему пишутся все эти пророчества и предсказания?

— Я не знаю, а что такое писать?

— Пойдем, расскажу по дороге.

Эрик взял девушку за руку и потащил в глубь торговых рядов.

А когда на прилавках появилось оружие и доспехи, толчея и столпотворение практически исчезли.

—Ну вот тут и поговорить можно. Не рискуя сорвать голосовые связки. Ты серьезно не умеешь читать?

— Я даж не знаю что это такое, но если ты покажешь как это я быстро научусь. Мне один араб показал позу наездницы, я практически сразу все сделала правильно.— глаза девушки горели жаждой понравиться Эрику.

Северянин почесал затылок.

— дальше на юг, где круглый год лето есть страна, где люди придумали специальные знаки, что бы записывать звуки. Буквы.

Манива смотрела на него непонимающими глазами.

Ну как руны только для людей. Обычных людей, не колдунов, ни магов , ни волшебников. Так вот, эти знаки можно складывать друг с другом и получатся слова. И эти слова можно записать, а потом заново прочесть.

— А зачем это нужно ведь можно просто сказать?

Эрик погладил бороду.

— ну пусть к примеру мы далеко друг от друга а мне нужно тебе что-то сказать, я это напишу и привяжу к почтовой птице. Она прилетит к тебе, и ты услышишь мои слова, за сотни тысячи лиг.

Но как это связано с тем что я помню эти места? Вот например если тут телятина, — женщина указала на прилавок мясника, а потом подняла руку и показала в сторону сгрудившихся шатров— то там за углом должна быть охотничья лавка, с дичью.

— Наша память вещь удивительная.

— Я не могу помнить то чего не видела.

— Вещи принадлежащие к одному миру синхронизируются.

— Что такое синхра, синзиру...

— этот как в песне, попадают в такт, звучат одинаково, дополняют друг друга , как музыка.

— Не уверена что поняла, но это как подпевать незнакомую, но понравившуюся песню?

Эрик кивнул.

— А причем тут воспоминания?

— Ты принадлежишь своему миру, как и восточный базар тоже часть его. Считай что это куплет который ты узнала по наитию.

— Какой же ты странный Эрик. Кто ты все таки на самом деле?

— Главное что я тебе не враг, пойдем нам лучше поторопиться.

— Как я могу доверять тебе, если ты не доверяешь мне?— Манива надула губы.

— Я расскажу вечером. Это долгая история.

— Хотя бы в двух словах. Я не сдвинусь с места пока не узнаю.

Северянин задумался на мгновение, а потом до слуха девушки долетели стихи:

Он —Тень теперь

Тень без души.

Все Пятеро богов мертвы

Их больше нет

И Магия ушла

Лишь Её след

Со взрывом разлетелся по мирам.

Отмечены избранники осколком.

В ночи блуждать

И свет искать.

Незримо В вечности

ему гулять.

Теперь он

Бродит по мирам.

В надежде отыскать

Иного.

В ком Магии святой огонь,

Ещё пылает угольком.

— Теперь пошли, самые именитые мастерские закроются в обед. Времени в обрез.

Северянин резко развернулся и зашагал по лабиринту прилавков.

Минут через десять они вышли к торговым рядам мастеров. Здесь уже не было уличных торговцев и зазывал, оглушающих прохожих своими кричалками. Гул рынка практически стих. Улица опустела. Только дома самих ремесленников и их товары. То тут, то там маячили стражи в полном боевом облачении с огромными кованными щитами и длинными копьями. Несколько благородных жителей города чинно бродили меж настеж открытых окон, за которыми мастеровые разложили свои шедевры. Лекарь остановился у окошка с тканями. И жестом пригласил Маниву оглядеть товар.

Чего тут только не было. И парча, расшитая золотом, и тончайший шелк, была даже парусина. Толстая и прочная как доспех. Девушка не сразу поняла, чего от нее хочет северянин, но когда он указал на тюк с тончайшей, почти прозрачной тканью, она обомлела. Казалось, что материал ткали сами богини. Арабески сплетенных в странные узоры неведомых рун блестели на солнце, сплетаясь в неведомой красоты цветы. Из хибары вышла темноволосая девушка с множеством тонких косичек. И с проворством кошки размотала ткань. Чарующий узор странных нитей переливаясь блестел на солнце. Но в тени ткань казалась абсолютно прозрачной.

— Это Арнодорский шелк. Такой ткани вы нигде больше не найдете. — заговорил седобородый хозяин магазина. — Нежная, словно вторая кожа… легкая, как паутина, — девочка с косичками вложила ткань в руки Манивы. Торговец не соврал. Ткань практически ничего не весила, но при этом касаться её было безумно приятно.

— Материя прочная, как чешуя дракона, — продолжил прядильщик, а девочка ткнула в ткань ножницами.

Манива не знала, что ей делать, но глаза женщины, привыкшей к рубищу, горели жаждой обладания.

Эрик смотрел на Маниву, словно ожидая чего-то, храня на лице маску безразличия. Эрик смотрел на Маниву, словно ожидая чего то, храня на лице маску безразличия.

— Нити для узора сделаны из адаманта. Чародеи Гараэра прядут их из лунных камней. Смотрите, как он блестит на солнце словно серебро волос вашей спутницы, из этой ткани можно шить хоть доспех, хоть ночную рубашку, достойную принцессы Агробы. Сорочку из этой ткани носит Верховная жрица Безликой. Первая красавица Султаната.

Манива прижалась к материалу щекой. И чуть не расплакалась. Прикосновение было таким нежным как поцелуй матери.

— Эээ. Испачкаешь придется купить.— надменно выкрикнул седобородый купец.

Манива хотела положить отрез на место, но голос северянина заставил её снова прижаться к ткани лицом.

— Смотрите внимательнее, госпожа. Вам это носить. Вы должны сразить сердце властелина Нускама. — Северянин повернулся к торговцу. — Судишь о покупателях по внешнему виду а не по весу их кошеля? Очень опрометчиво для торговца.

С этими словами он звякнул монетами в большой и увесистой мошне.

Слух торгаша узнал звон золота. Но кошель уже вернулся в заплечный мешок Лекаря, стирая улыбку с лица старика.

— Сколько? — голос Эрика был холодным и безразличным.

— Только для вас уважаемый отдам тюк за триста динаров.— заговорчески произнёс торгаш.

— За эти деньги, старик, можно купить боевую галеру. Ты с нулями не ошибся?

— Посмотрите на качество. Тут одного адаманта на две сотни плюс работа.

— Дам сотню. — Ответил Эрик после не большой паузы.

— Вы верно смеетесь над бедным стариком. — торговец сделал обиженное лицо.— двести девяносто, ниже не могу . Сам купил за двести восемьдесят. Чистейший адамант. У меня приличная лавка. Сама Верховная…

— Адамант черный, мифрил отливает серебром. Тебя обманули , или же ты намеренно пытаешься обмануть меня!

— Я не сильно силён в металлах милейший я не кузнец мог ошибиться. Но ткань на самом деле прочна. Её не пробить даже вашим кинжалом.— старик не хотел уступать.

— если ткань ничем не пробить, как же ты её резал и сшивал сорочку для жрицы? Пойдем Манива тут ещё есть лавки с тканями, может там торговцы почестнее!!!— Последние слова Эрик почти выкрикнул, чем привлек внимание стражника.

— Хорошо, почтенейший, только для вас я уступлю материю за двести восемьдесят.

— Сто пятьдесят.

— Вы меня разорите. У меня семья. Дочке вон приданое собрать надо. Старший — жениться собрался, на калым монет собрать. Жена больная.

Манива полезла в свою суму, но рука викинга остановила её.

— Я дам сто восемьдесят. И если ткань выдержит удар моего кинжала.— не унимался Эрик, обнажив оружие. Страж на углу улицы опустил забрало и уже шагал в их сторону.

— Давайте так : если ткань выдержит вы дадите мне двести пятьдесят. Ну а нет заберете тюк даром.

Едва прозвучали последние слова торговца кинжал лекаря с легкостью отсек кусочек ткани и вернулся в плен ножен. Торговец потерял дар речи. Он схватился за голову, не переставая бубнить — меня обманули..,— слезы отчаяния выступили на глазах старика.— Я вложил последнее в этот материал. Я разорен.

Викинг с победоносной улыбкой забрал тюк из рук черноволосой помощницы торговца.

— Жадность губительна. Дожил до седых волос, а простой истины не уразумел. Надо было брать сколько давали.

Старик держась за сердце опустился на скамью у входа.

— Дам триста если к вечеру сошьешь для моей спутницы платье из этой ткани.— ухмыльнулся Эрик, обращаясь к черноволосой девочке.

Старик не поверил услышанному. Дочка посмотрела на отца. Тот не веря случившемуся,чуть не бросился на колени перед странным лекарем и его спутницей.

— Она сошьет, о великий. Сошьет. Какой фасон желает господин?

Эрик кивнул Маниве.

— Да я к платьям не привыкла. Мне что нибудь по проще бы. Что-то типа сорочки, накидки. — лицо девушки сияло от счастья.

Кошель с деньгами шлепнулся на прилавок.

— Сделай ей накидку, что-то вроде тоги , что носят дворяне на Хмарге, чтоб и спать удобно, и к султану на прием в солнечный день было не стыдно.

— Пойдем, возьмем что-то более подходящие для путешествий. Тут кожевники за переулком.

Манива нехотя рассталась с тканью и поспешила за Северянином.

* * *

Чайхана встретила гостей чарующим запахом эареноого мяса с луком шкворчашими в огромном котле. Огромный тучный мужчина ловко орудовал тесаком, нарезая морковку.