Когда погаснет седьмое солнце

— Что? Сломаешь мне руку? — Он поднял обе, улыбнувшись.

Прежде чем я успела ответить, «Сахра» начала медленно подниматься. У меня перехватило дыхание. Казалось, будто земля решила отпустить меня и передумала на полпути. Паруса развернулись один за другим, и я увидела, что они ловят вовсе не ветер. По ткани от мачт растекались бледно-голубые узоры, похожие на речные русла, и там, где они доходили до края, воздух дрожал и мутнел.

Воодушевленная таким зрелищем я подбежала к лееру. Я не могла поверить своим глазам, Казир оставался внизу и с каждым мгновением становился все меньше. Крыши и натянутые между ними разноцветные полотна, которые всю ночь были надо мной, теперь лежали внизу словно мозаика. Базар, где я вчера гналась за Реном, казался кривой тёмной зубочисткой между домами, а пустыня, по которой я несколько дней назад ехала вместе с торговым караваном, раскрылась во всю ширину, и на ней проступили длинные утренние тени барханов.

Холодный ветер ударил в лицо. Я поправила выбившуюся прядь волос.

— Первый раз всегда так, — сказал Рен, подойдя ближе. Он встал, привалившись к борту спиной, и смотрел не вниз, а на меня. — Некоторых тошнит.

— Меня не тошнит, — сказал я, не скрывая своего восторга от захватывающего пейзажа.

— Я вижу, — усмехнулся Рен, — Разочарован.

Как только солнце поднялось над горизонтом, медные полосы на бортах корабля вспыхнули ярким светом.

Я огляделась вокруг. Палуба была заполнена пассажирами. Некоторые ехали на фестиваль целыми семьями. Сидя прямо на деревянном настиле, паломники пели молитвы, а богатые торговцы заняли места под навесами.

Я посмотрела вверх, придерживая ворот накидки от ветра. Дайран висел над нами и не приближался.

— Боишься высоты? — ехидно спросил Рен.

— Нет.

— Ты побледнела.

Я бросила на него раздраженный взгляд.

— А ты? Боишься?

— Конечно, — улыбнулся он.

Я удивлённо посмотрела на него. Такая искренняя откровенность плохо сочеталась с его привычным нахальством.

— Просто я боюсь красиво.

Корабль резко качнулся, и он тут же схватился за поручень обеими руками. Я не удержалась и тихо хихикнула.

К полудню я поняла, почему билет стоил как небольшой дом. Столица висела гораздо выше, чем казалось с земли. Набирая высоту по спирали, корабль полз вверх по длинной пологой дуге, а рулевой не имел права идти быстрее, так как воздух наверху становился слишком тонким, и людям, и эфиру нужно было время, чтобы привыкнуть.

— Пойдём слишком быстро, и у половины пассажиров пойдет кровь из носа, — объяснил мне матрос, сматывавший канат. — А у второй половины из ушей.

Чем выше поднималась «Сахра», тем оживлённее становилось небо. Вдалеке я заметила корабль, спускающийся по спирали в Казир на эфирных парусах. Между кораблями висели огромные стеклянные шары с запертым внутри пламенем. При приближении корабля огонь менял цвет с голубого на золотой, и рулевой поворачивал штурвал, не дожидаясь команды.

Когда соседний корабль приблизился с кормы нам восторженно помахали дети. Пассажиры «Сахры» ответили радостными возгласами, будто встреча посреди неба была добрым предзнаменованием.

— Шестнадцать, — сказал Рен рядом.

— Что? — Я повернулась к нему.

— Стражников. Ты уже насчитала шестнадцать.

— Ты следил за мной? — спросила я с недоверием.

— Я слежу за всеми. Работа такая. — Он лениво облокотился на леер. — Остальные глазеют по сторонам, на город, а ты запоминаешь в деталях, через сколько минут возвращается патруль. Рядом с тобой даже любоваться видами тревожно.

— Я просто предпочитаю заранее знать, с чем могу столкнуться.

— Тебе нужно расслабиться. Уж не знаю, зачем тебе фальшивый паспорт, но на фестивале никто не нападёт на тебя праздничной лепёшкой.

Так было даже лучше. Рен понятия не имел, что я ждала, как раз обратного.

По палубе прошла молодая служительница Небесного Отца с плетёной корзиной. Она раздавала пассажирам узкие белые ленты, расшитые золотой нитью. Люди писали на них имена тех, к кому хотели вернуться, и привязывали к снастям.

Служительница протянула одну мне.

— Пусть Отец приведёт вас обратно к тем, кто ждёт.

— Благодарю, — вежливо ответила я, не принимая ленту. — Оставьте её тому, кому она пригодится.

Она растерянно замерла, но Рен тут же выхватил ленту из её пальцев.

— Дайте сюда. Мне лишняя удача не помешает.

— Напишите имя близкого человека, — сказала служительница.

Он покрутил ленту между пальцами, но писать ничего не стал. Служительница поспешила к другим пассажирам.

У всех вокруг существовало место, куда они собирались вернуться. Полная высокая женщина рядом вписала имена троих детей. Седовласый старик вывел дрожащей рукой имя жены. А Рен спрятал пустую ленту в рукав вместо того, чтобы просто выбросить.

В сердце снова появилось это ненавистное мне щемящее чувство, от которого я думала, что избавилась шесть лет назад. Внизу во всем Королевстве Солнца не осталось оплаченной комнаты, неотправленного письма или человека, которому следовало сообщить, что я добралась благополучно. Все мои вещи помещались в дорожной сумке, а всё золото либо лежало в потертом кисете, либо уже перекочевало в карманы Рена.

Окинув безграничную пустыню взглядом, я отошла от восторженных паломников и энергичных семей и села на ящики в углу палубы. Я сняла с плеча косу, достала точильный камень и провела им по лезвию. Металл отозвался негромким протяжным звоном.

Пока человек, которого я искала, продолжал дышать, у меня имелась причина встретить следующий день. Дальше этого мои планы никогда не простирались.

— Умеешь ты успокоить людей, — заметил Рен. — Весь корабль молится о счастливом возвращении, а ты посреди палубы точишь косу.

— Лезвие не становится острее от молитв.

— А жаль. Я бы тогда тоже начал молиться. Кинжалы нынче недешёвые, — Рен похлопал ладонью по запазухе.

Я медленно проводила лезвием по камню, когда заметила мужчину с седыми висками, что сидел недалеко от носа и читал небольшую книгу в кожаном переплете. На нём была простая дорожная одежда серого цвета, никаких драгоценностей, кроме старого серебряного кольца. Рядом лежала длинная сумка, скорее всего с оружием. Но я обратила внимание не на его внешний вид, а на то, как именно он читал. Он сидел расслабленно, но каждый раз, когда по палубе проходил незнакомый человек, его глаза едва заметно на мгновение отрывались от книги. Эрик делал точно также. Мужчина встретился со мной взглядом и кивнул. Я ответила тем же.

«Сахра» неожиданно накренилась, огибая грузовую небесную баржу Королевства Туманов. За нашими спинами лопнула верёвка, удерживавшая несколько бочек. Одна покатилась через палубу прямо к сидевшим у мачты паломникам.

Седовласый мужчина резко захлопнул книгу и поднялся. Он наступил сапогом на протянутый по доскам канат, натянул его и остановил бочку в нескольких шагах от людей. Несколько пассажиров обернулись на него, даже не осознав, на сколько было опасным остановленное происшествие.

— Клин под обод, — громогласно скомандовал мужчина подбежавшему матросу. Несмотря на ситуацию его тон оставался спокойным — Остальные закрепить через нижние кольца. Двойным узлом.

— Мы всегда крепим через верхние, господин, — запинаясь оправдывался матрос.

— Поэтому одна из них сейчас едва не переломала ноги пассажирам.

Матрос открыл рот, но встретился с ним взглядом и молча принялся перевязывать груз.

Не поворачивая головы, мужчина произнёс:

— А вы, молодой человек, любите брать то, что вам не принадлежит.

Рен медленно вынул из кармана персик и посмотрел на него с искренним удивлением.

— Вот этот? Он сам упал.

— Из закрытой корзины?

— Падение было сложным.

Седовласый мужчина повернулся и смерил его тяжёлым взглядом.

— Вернуть.

Каждая буква этого слова была резко отчеканена, что Рен без дальнейших споров положил персик на место.

Мужчина снова сел, раскрыл книгу и продолжил читать, время от времени поглядывая поверх страниц на снасти, матросов и проходивших мимо людей.

— Бывший военный, — прошептал Рен.

— Почему бывший?

— Действующий уже велел бы меня повесить.

Я провела лезвием ещё раз.

— Возможно, он просто решил отложить это до прибытия.

— Вот за что я тебя ценю, Айла Нарин, так это за умение поддержать.

Я аккуратно убрала точильный камень и обернула лезвие тканью. Рен достал из рукава белую ленту, некоторое время рассматривал её, а затем положил между нами на крышку ящика.

— Возьми. Вдруг передумаешь насчёт возвращения.

— Это крайне маловероятно.

— Ага, — он посмотрел на нависавший над нами город. — Но мы летим к месту, которое висит в небе уже двадцать пять лет. Здесь, похоже, и более глупые вещи случаются.

К вечеру нижняя палуба превратилась в тесный и качающийся базар. Предприимчивые купцы не упустили шанса обогатиться, даже плывя по воздуху. Они разложили тюки прямо на досках и, защищаясь от ветра, завесили угол палубы ковром. Полная низкая женщина средних лет в пурпурной абайе жарила на маленькой жаровне тесто с сыром и продавала по три медяка. Запах сочного жаренного сыра смешивался с запахом раскаленного металла, который источали эфирные жилы корабля.

На закате шум толпы неожиданно стих. Резко повернувшись на запад, все пассажиры и матросы единой волной от носа до кормы опустились на колени. Мгновением позже я поняла, что стою одна на палубе, полной коленопреклонённых людей, как столб.

Рен слегка дёрнул меня за подол, и я нехотя опустилась на колени. Пол был холодным даже сквозь ткань. Я смотрела в доски, слушала, как сотни голосов благодарят того, кто протянул руки и поднял город, и думала о матери. О том, как она умерла в пыли на обочине дороги, за триста лиг отсюда, и, несмотря на мои молитвы, ни один бог не спас ее.

Когда люди наконец встали, Рен не сказал ни слова, ни шутки или вопроса в мою сторону. Он молча отошёл и вернулся с двумя лепёшками и положил одну из них на край стоявшего между нами ящика.

— Надеюсь, не украл, — я с подозрением взяла лепешку.

— Обижаешь, — хмыкнул Рен, откусывая свою.

Ночью стало гораздо холоднее. Повезло, что наша каюта, хоть и без захватывающего вида из окна, находилась на верхней палубе у правого борта, где от машинного отсека шло тепло и доски были почти горячими.

— Утром будем на месте, — сказал Рен, кинув накидку на хлипкую деревянную кровать.

Я кивнула.

Приземлившись на кровать, он вытянул ноги и стал перебирать кольца на пальцах.

— Можно вопрос? — неожиданно сказал он.

— Нет, — холодно ответила я.

— Отлично. Итак. — Он повернулся ко мне. — Кто такой Эрик? Жених? Любовник?

От звука его имени, произнесенного другим голосом, я замерла. Мне стали приходить в голову опасные идеи: а не обладают ли пепельники магией чтения мыслей.

— Ты вчера в порту сказала это вслух, — пояснил Рен, увидев мое дивленное выражение лица. — «Эрик, ты мог хотя бы раз научить меня подделывать бумаги». Ты стояла у доски с объявлениями и разговаривала с воздухом. Я как раз шёл мимо и подумал: вот человек, у которого точно есть деньги и точно нет плана.

— Ты выбрал меня своей жертвой только из-за этого?

— Как грубо. Я выбрал не тебя, а твой кисет. Он висел слишком высоко. — Рен помолчал. — Так кто он?

Я опустила взгляд на перчатки и слегка поправила их. Мне следовало соврать, и сказать три слова «Наниматель, дядя, никто», как Рен сам меня учил.

— Он меня растил, — хрипло сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Отец? — Рен слегка наклонил голову.

— Нет.

— Где он сейчас?

— Там же, где все, кого я знала, — я сжала пальцы.

Рен перестал крутить кольца.

— Прости, — тихо сказал он, опустив голову.

— Не надо. — Я подтянула колени к груди. — Он бы сказал, что жалость — это налог, который живые платят за то, что не пришли вовремя.

— Мне уже нравится этот человек.

— Он бы тебя возненавидел.

— Меня все ненавидят, — согласился Рен. — Это часть моего обаяния.

Я невольно улыбнулась, отвернувшись в темноту.

— Так зачем в Дайран летишь? — не унимался Рен.

Для мошенника и вора он задавал слишком проницательные вопросы. Но он был все еще нужен мне, а при посадке он и правда спас от стражи, поэтому заслужил этот вечер без смертельных угроз с моей стороны.

— Ищу одного человека, — сказала я, стараясь изобразить безразличие.

Рен присвистнул.

— Счастливчик. Я бы тоже хотел, чтобы ради меня такая красавица незаконно прошмыгнула в небесную столицу.

— Поверь мне, ты не захочешь испытать его судьбу, — я слегка улыбнулась. — А что насчет тебя? — спросила я с желанием показать, что задавать неудобные вопросы умел не только Рен. — Хассан сказал: «всё ещё ищешь». Кого?

Рен долго молчал, и я решила, что ответа не последует.

— Сестру, — сказал он наконец. — Младшую. Её забрали три года назад в Дайран. — Он произнёс это ровно, без эмоций, и от этого мое сердце сжалось сильнее. — Пепельников иногда отлавливают в столицу, на очищение и служение. Но обратно никто не возвращался.

Я повернулась к нему. В темноте его глаза казались двумя бездонными провалами, а золотые линии на скулах едва заметно светились.

— И ты летишь туда один.

— Я лечу туда с вооружённой девчонкой, у которой отвратительный характер и очень хорошее оружие, — поправил он. — Это почти армия.

— Рен.

— Не начинай, — мягко сказал он. — У тебя есть свои причины, а у меня свои. Мы договорились: столица, потом каждый пойдет своей дорогой. — Он снова начал перебирать пальцами кольца. — Просто теперь ты понимаешь, зачем мне нужны были твои деньги, и почему я просто не сбежал с ними. Мне нужно туда сильнее, чем тебе.

Я хотела сказать, что он неправ, что мои причины, возможно, были важнее чем его, что мне тоже нужно было туда, чтобы оправдать надежды Эрика. Но вместо этого я сказала:

— Я помогу тебе её найти.

Рен удивленно посмотрел на меня, как на полную идиотку.

— Ты не обязана. И, напомню, у тебя даже нет плана для себя, как найти своего красавчика.

— Я знаю, и с чего ты взял, что человек, которого я ищу красавчик?

Он тихо рассмеялся и покачал головой.

— Ты странная, Айла Нарин. Добрых снов.

Безуспешно пытаясь заснуть, я еще долго ворочалась из стороны в сторону на узкой кровати. Мысли по кругу возвращались к одному и тому же: уже завтра утром я ступлю на улицы столицы, и была готова заплатить любую цену, чтобы узнать правду.

В третьем часу ночи прозвучал громкий крик. Я мгновенно проснулась и почувствовала, как низкое ровное гудение эфирных жил корабля сорвалось и дернулось.

Я выбежала из комнаты с косой в руках, не понимая, что происходит. На нижней палубе горели фонари, и кто-то случайно опрокинул жаровню, рассыпав угли по доскам. В этом мерцании я заметила восемь или девять человек в синих паломнических рясах. Их лица были закрыты тканью. Они двигались слаженно и быстро, словно профессиональные солдаты.

Молодого рулевого, которого я видела днем у мачты, удерживали двое бандитов и вели к штурвалу, заломив руки за спиной. Один из преступников что-то шептал ему на ухо, плотно прижимая нож к горлу.

Корабль медленно накренился.

— Вниз! Все вниз, лицом в пол! — кричал кто-то из бандитов.

Дрожа от страха, люди упали на доски. Женщина закрыла собой двоих детей. Купец в углу заплакал в голос.

Рен схватил меня за плащ, когда я ринулась вперед.

— Айла. Нет! — Его лицо омрачилось тревогой, а губы сжались. — Их девять.

— Если он не будет держать жилы, мы упадём. — Я удивилась, насколько решительно и спокойно звучал мой голос.

Рен окинул беглым взглядом накренившуюся палубу, рулевого, и нож у его горла и в его глазах что-то быстро посчиталось и очень неохотно сошлось.

— Ненавижу тебя, — сказал он.

Первый бандит неожиданно оказался на пути между мной и лестницей. Я резко ударила его древком в живот, а потом плашмя по затылку, и он упал на пол, как мокрая тряпка. Я вспомнила все уроки Эрика, как правильно держать расстояние, не идти напролом, так как у врага физическое преимущество надо мной, и внимательно следить за движением оппонента, чтобы он раскрыл уязвимые места.

Второй резко повернулся ко мне. Крупный мужчина держал изогнутый кинжал в руках и высокомерно хмыкнул, увидев сельскохозяйственный инструмент в моих руках. Но глупец не знал, что это орудие Безмолвной Госпожи.

Я резко развернулась и сделала широкий взмах косой. Лезвие пошло низко, по кругу, и достало его под колено. Бандит закричал и упал набок, обхватывая двумя руками ногу.

— Сзади! — крикнул Рен.

Я упала на плечо. Что-то свистнуло над головой и звякнуло о переборку. Перекатившись, я увидела Рена. Он возник за спиной у бандита, крепко сжимая кинжалы в обеих руках. Рен сделал короткий выпад, ударив противника клинком в плечо, но тут же отскочил, будто ошпарился.

— Я, между прочим, вор! — крикнул он мне. — А не боец! Это принципиальная позиция!

— У тебя два кинжала!

— Для убедительности образа, — Рен ловко, почти играючи, уклонился от атаки сбоку другого бандита.

Их было слишком много, но использовать божественное провидение Безмолвной Госпожи на смертных людях я не хотела, поэтому продолжила сражаться, полагаясь на умения, полученные от Эрика.

Я оттеснила ещё одного к борту, ушла от удара влево и ударила снизу вверх обухом древка. Но в этот момент третий поймал меня сзади за накидку. Ткань затрещала, и на мгновение я потеряла равновесие, когда он рванул сильнее. Бандит вцепился в моё запястье, и я с ужасом заметила, что шов на перчатке предательски разошелся во время боя.

Кожа коснулась кожи. Мир схлопнулся в узкую холодную точку. Я ощутила его быстрый пульс и тонкую тёплую нить, которая связала нас.

Он громко завопил, но не от боли, а от страха, почувствовав, как часть его жизни в одно мгновение утекла, словно песок сквозь пальцы. Его рукав покрылся серым пеплом. Я отдёрнула руку так резко, что ударилась локтем о палубу, а он отполз от меня на четвереньках, задыхаясь. Лицо бандита в свете рассыпанных углей стало мертвенно белым.

— Ведьма, — прохрипел он. — Она... она...

— Заткнись, — сказала я, ударив его ногой в плечо

Я быстро подобрала косу и сунула голую ладонь под мышку, прижав к боку, словно раненую птицу. В этот момент я услышала раскатистый голос, уверенно скомандовавший:

— Правый борт! Держать линию!

Седовласый мужчина, которого мы встретили днем, вышел из темноты. Атмосфера на палубе моментально изменилась.

Держа саблю, он шёл ровным шагом вперед. Бандит, безрассудно кинувшийся на него, мгновенно отлетел к переборке и больше не встал. Легким движением он моментально сломал руку другому бандиту. В черноте ночного неба раздался тошнотворный хруст ломающихся костей.

— Девочка! — крикнул он мне, не оборачиваясь. — Штурвал!

Мужчина отвлек внимание оставшихся бандитов на себя, позволив мне прорваться вперед. Рен неожиданно возник слева от меня, и швырнул кинжал в бандита, стоявшего у трапа, пригвоздив его ладонь к деревянной переборке. Раздался истошный крик. Для человека чьей принципиальной позицией был пацифизм, Рен неплохо сражался. Эрик бы оценил его ловкость.

Державший рулевого бандит дёрнул нож к его горлу.

— Стой! Стой, или я...

Слишком поздно. Дистанция была моим преимуществом, которое не рассчитали бандиты. Я ударила с четырёх шагов, длинной пологой дугой, снизу вверх. Лезвие акурат прошло по его запястью, и оно улетело в темноту вместе с ножом. Упав на колени, он закричал и схватился за окровавленное предплечье. Рулевой с выпученными от страха глазами быстро взял себя в руки и побежал к жилам. Он прижал обе ладони к светящемуся эфиру и тихо пробормотал заклинание. Гул корабля выровнялся, и палуба медленно и тяжело пошла обратно в горизонт.

Я обернулась. Седой мужчина стоял посреди палубы, опустив саблю. После битвы с несколькими противниками его дыхание едва заметно сбилось. Вокруг лежали шестеро бандитов в темно-синих рясах. Матросы уже торопливо вязали их канатом.

Небо на востоке начало светлеть. Я сидела на деревянном ящике и заматывала правую руку куском ткани от плаща.

Рен опустился рядом. У него была рассечена бровь, и он трогал её с большим интересом.

— Я никогда раньше не участвовал в драке, где нельзя убежать. — Он посмотрел вниз, на чёрную пустоту за бортом, и содрогнулся. — Это худшее место в мире для моей профессии.

— Но ты все равно пришёл.

— Я пришёл забрать вторую половину денег с твоего трупа, — на его губах появилась все таже самодовольная ухмылка, которая сейчас принесла мне облегчение. С ним все было в порядке.

— Разумеется, — хмыкнула я, не показывая своего беспокойства.

Он покосился на мою замотанную руку. Приготовив несколько невнятных оправданий, я ждала от него вопроса, но Рен молча отвернулся и стал смотреть на восход.

Доски тихо скрипнули, седой мужчина подошел, вытирая саблю тряпкой, и остановился в двух шагах от нас. Вблизи на его лице я увидела старый широкий шрам от левого виска вниз, под воротник. Обычный клинок не мог оставить такой след.

— Сотник Тарек Азим, — сказал он, убрав саблю в ножны. — Третье Пламя. В отставке одиннадцать лет.

Он приложил кулак к груди чуть выше сердца, к ключице. Я узнала этот старый армейский жест. Эрик иногда показывал его, когда пьяным бахвалился в тавернах.

— Айла Нарин, — вежливо сказала я, спрятав замотанную руку за спиной.

— Рен, — сказал Рен. — Просто Рен.

Тарек медленно скользнул по нему взглядом, и протянул открытую ладонь. Но Рен даже не шелохнулся, а лишь в изумлении посмотрел на Тарека. Я заметила, как напряглась челюсть Рена. Он искренне не смог сразу понять, что происходит.

— Давай руку, парень, — с мягким терпением произнёс Тарек. — Ты ею сегодня многих спас, я видел.

Рен медленно вложил ладонь в его.

— Обычно люди сначала спрашивают, не заразно ли. — Рен слегка смутился.

— Я тридцать лет в армии, — сказал Тарек, добродушно улыбнувшись. — Я видел, как выглядит опасный человек. Ты не хотел драться, но все равно ринулся вперед, невзирая на опасность, и даже пострадал. — Он отпустил руку и повернулся ко мне. — А вот ты, девочка, меня беспокоишь. Ты пошла первая.

Он сказал это без похвалы, а просто как факт, который его беспокоил.

— Их было девять, а вас двое, и ты побежала вперед. Безрассудный героизм — Он присел на корточки, и внимательно посмотрел мне в глаза. — Кто тебя учил? — его голос стал заговорщически низким.

— Никто, — я отвела взгляд.

— Девочка, — мягко сказал Тарек, — ты держала косу так, как держат древковое орудие солдаты в строю. Пятка на месте, корпус боком и низкая дуга. Так не учатся, когда косят траву. Так учат убивать людей.

Рен рядом со мной немного напрягся и внимательно смотрел на меня.

— Мой воспитатель был солдатом. Он умер, — сказала я целых шесть слов правды. Лишь шесть, но дались они мне очень тяжело. Каждое из них болезненно застревало в моем горле. Кажется, за всю свою жизнь я не говорила столь много слов правды.

Тарек кивнул, будто получил ровно тот ответ, которого ждал.

— Кто это был? — спросил Рен, взглянув на связанных бандитов. Я тоже посмотрела на них и заметила странный красный треугольник на их синих рясах.

— Оккультисты. Хотели устроить саботаж перед фестивалем. Не переживайте, в Дайране с ними разберутся.

— У Дайрана такая охрана, и при этом оккультисты так легко попали на борт? — спросила я с подозрением.

— Я уже давно в отставке, поэтому не знаю как обстоят дела в Дайране. Молодежи не хватает выправки в наше время. — Тарек басисто рассмеялся. — Я еду на фестиваль, а также помолиться воздать свои молитвы Небесному Отцу, — добавил он. — В столице живет мой давний друг. Мы не виделись девять лет. Он мне писал, что переехал недавно. Хочу проверить лично.

— Вы служили в столице? — спросил Рен. Мне было немного обидно, что перед серьезностью Тарека он не показывал свою привычную ухмылку.

— Я служил под столицей. — Тарек посмотрел вверх на Дайран, который уже наливался утренним золотом, и лицо у него изменилось. — Двадцать пять лет назад, когда пришла тьма.

Атмосфера стала еще более гнетущей, и на мгновение повисла скорбная тишина.

— В моей когорте было четыреста человек, — глухо сказал Тарек. — Через семь дней осталось девятнадцать. Я видел, как земля треснула и как из неё пошло то, чему я до сих пор не знаю названия. — Он провёл большим пальцем по старому шраму на виске, — А потом я видел, как город поднялся.

— Своими глазами? — тихо спросила я.

— Своими собственными. Когда это случилось, я стоял в грязи по колено, у меня было сломано плечо, и я смотрел, как целый город отрывается от земли и уходит в небо. Слава Отцу, что он спас нас всех. — Он сказал это просто, без пафоса, с которым обычно говорят о Небесном Отце.