Маска для мертвеца, или Как я влюбился в чуму.

Она подняла голову. Её взгляд скользнул по моему лицу, задержался дольше обычного. Даже Элара, видевшая меня всяким, кажется, растерялась. Перед ней не было Шута. Не было кривляки с красным носом. Без грима, без фальшивой мимики, мое лицо выглядело пугающе пустым и жестким. Янтарные глаза казались почти черными в полумраке. Медные волосы, обычно смазанные жиром для парика, сейчас чуть пушились от статического электричества, выдавая крайнюю степень истощения нервной системы. Позу я держал автоматически — ровную, твердую, как стальной стержень. Боль стала частью архитектуры тела.

Она заслужила немного искренности. Притворяться перед той, кто несколько часов спала на пороге твоего ада — низко даже для Альда Вейнхольта.

Её губы дрогнули, готовые что-то спросить или выдать очередную лекцию о моей глупости, но слова застряли. Я заметил это, потому что привык замечать всё. Легкий румянец окрасил высокие скулы. Сначала я принял его за отсвет факелов из коридора, но потом понял: жар. Локализованный, внутренний. У неё снова поднялся пульс. Ей самой плохо? Истощение дара после короля?

Девушка тряхнула головой, сбрасывая секундное оцепенение, и решительно сделала шаг вперед, вглубь комнаты. Она не удивилась ни разбросанным картам, ни запаху — бывала здесь уже не раз, когда вытаскивала меня из запоев или последствий покушений. Лишь поморщилась брезгливо, переведя взгляд на «постель» — продавленную койку с несвежим бельем.

Внутри меня рвануло так сильно, что мир качнулся. Желание открыть ей настоящую дверь стало физическим зудом, потребностью впустить её туда, где горит огонь в очаге и пахнет озоном. Показать себя. Доверие уровня клинка у горла.

Я пошатнулся, инстинктивно ища опору. Воздух стал густым.

Но Элара оказалась быстрее. Или просто внимательнее. Она метнулась ко мне, сокращая расстояние одним стремительным движением лекаря, бросающегося к падающему пациенту. Её прохладная ладонь легла мне на грудь, прямо над солнечным сплетением, упираясь ровно в ту точку, где ребро пыталось проткнуть легкое. Давление помогло — острая вспышка боли сработала как нашатырь, вышибая туман слабости. Я выпрямился, перехватывая её руку за запястье и мягко, но твердо отстраняя от себя.