Сердцевина

Драться и держать клинок ее учили с детства, как и всех. Ведане нравилось побеждать, и это часто удавалось ей, ведь ее наставляли лучшие. Отец не только давал ей технику боя, но и показывал, как можно использовать в нем волшбу. Как вырастить лишний сук в полу, чтобы противник споткнулся или ветку, чтобы хлестнуть по лицу.

Когда Ведане наконец разрешили иногда выходить из бабкиной избы и пустили к друзьям, она не была готова к тому, как резво они обскакали ее в навыках. Но это было лишь половиной беды. Они смеялись над ней, шептали между собой сплетни подслушанные у взрослых, словно соревнуясь, у кого байка страшнее. И Ведана ответила.

Она была уверена, что родители похвалят ее, но поколоченная и зареванная Настасья стала новой красной тряпкой для только что успокоившегося народа. Все началось заново.

С тех пор общие занятия для Веданы закончились, ее приставили к Яромиру. Для себя же она сделала выбор больше не причинять никому боль.

Больше никого не пугать.

Бывало, что ее учил отец и тогда ей здорово прилетало, особенно в рукопашном. Сначала ей, а потом Яромиру за то, что жалеет. Но этот раз она его не узнавала.

– Локти к телу!

Ни улыбки, ни шутки или издевки. Лицо Яромира стало напряженным и словно чужим. Каждое его движение было быстрым и расчетливым, а удары пугающе сильными. Они сыпались один за одним, высекая искры из стали и отдавая вибрацией в ноющие кисти, если Ведана успевала их отразить. Она старалась быть быстрее и легче, но и то дело тупое ребро клинка обрушивалось на плечи, бедра и даже живот слишком сильно, чтобы быть обычным занятием.

- Эй, полегче!

Соперник не обращал внимание на ее смятение и все яростнее орудовал мечом, убивая все силы на то, чтобы сбить Ведану с ног. И у него получалось. Снова и снова она валилась на деревянный настил и тонкая прослойка снега не спасала ее от боли. Все мастерство Веданы в защите превратилось в посмешище.

– Шире ноги ставь, крепче! – крикнул Яромир и тут же ударил под колено.

Мир пошатнулся и Ведана снова полетела навзничь. Горло свистело от сухости и легкие горели. Ребра, колени, плечи ныли тупой болью. Никогда раньше такого не было, кажется, Яромир никогда и не сражался с ней по-настоящему, в полную силу. Ведана пыталась приподняться на локтях, сжимая скользкую рукоять, но тут же бросила эту затею.

– Хватит, – слова вышли вместе с сухим кашлем.

– Так же моричей попросишь?

Голова Яромира над ней заслонила слепящее глаза солнце. Впервые за утро Ведана была ему благодарна. Несколько черных прядей прилипли к его лбу, а карие глаза на фоне ярко-голубого неба казались темнее обычного.

– Вставай.

– Хватит, – она повторила настойчивее.

– Нельзя вечно уклоняться, – отдышка мучила и его. – Ты должна быть сильнее.

– Тебе напомнить, кто за тебя лихо кончил? – Ведана сощурилась.

Она может победить любого из них, но не человеком. Это злило ее больше всего. Они все боятся ее птицы, отводят глаза, когда приходится работать вместе, но все равно задирают нос, считая себя сильнее в бою.

– С нечистью тебе проще, я не спорю. Но моричи – люди. Если тебе придется сражаться там, где не расправить крылья? Что ты будешь делать?

Ведана с трудом подтянула к себе побитые ноги. Сжимая свободной рукой правое подреберье и морщась от боли, она смогла сесть. Во всем теле разливалась усталость. Поясница ныла, от частых уклонов, а руки отказывались держать слишком тяжелый и непривычный для нее меч.

– Я не буду сражаться. Если война придет, мое место будет там, где жизни спасают.

– Отлично, никто и не пустит тебя на поле боя, – он поднял меч. – Но тебе нужно уметь хотя бы защитить себя. Больше я не стану потакать твоим прихотям, будешь учиться как все.

«Прихотям?»

Он явно возомнил о себе слишком много. Ведана никогда не слышала такого приказного тона от него и это вводило ее в ступор. С чего вдруг он взбесился? Вслед за мыслями ее глаза забегали, ища подсказку не только в закоулках памяти, но и в движениях Яромира, в его изменившемся лице. Ведана чуть наклонила голову, беззастенчиво заглянула ему прямо в глаза, и внезапная догадка не оставила ей время на подумать.

– Ты боишься за меня? – выпалила и тут же поняла, как странно это прозвучало.

Яромир шумно вздохнул, словно собирался сказать сильно больше, чем мог. Не с первого раза попал клинком в ножны, одернул пояс, на ходу стал натягивать на свиту шерстяной плащ.

– Пора перестать уклоняться и научиться принимать бой не только с нечистью. Поговори с отцом, – он зашагал прочь, но перед самым углом обернулся. – Надеюсь, завтра придешь сама.

Ветер подсушивал мокрую от пота рубаху и уносил с собой тепло разгоряченного тела. Окоченевшие от холода пальцы ловко перебирали волосы, расплетая уже ненужную косу. Одна из деревянных бусин выпала из пряди и звонко стукнулась об пол, местами освободившийся от снега. Ведана проследила за ней взглядом и уткнулась в волчьи лапы.

Дух был черен как ночь, и солнечный свет вяз в его шерсти. Воздух вокруг него подергивался легкой рябью, но даже так были видны его шрамы на морде и потрепанная шкура. Весь его вид и стать говорили о том, что он вожак. И Ведану всегда удивляло, как такой матерый волк знал, что ребенок, к которому он придет на обряде, станет князем? Бабка говорит, что судьбы, в которую так верят моричи, не существует, но отец, будучи четвертым ребенком в семье, не должен был править. Он сам выгрыз себе путь к власти.

Волк стоял неподвижно и пристально смотрел на Ведану. За эти восемь лет она привыкла, что духи вечно пытаются разглядеть что-то то в ее глубине, то за спиной. Поначалу это пугало. Каждый раз она оборачивалась, надеясь, что тоже увидит свою птицу. Но ее никто ни разу не видел. Ни тени, ни колыхания воздуха, словно она всегда сидела где-то глубоко, скрытая ото всех.

Еще в детстве Ведана поняла одну простую вещь: если люди чего-то не видят или не понимают, они этого боятся.

По пути к терему Ведана твердо решила просить родителей не заваливать ее тренировками и тем более работой в Лесу. Она будет гораздо полезнее, если обучится настоящему врачеванию, но для него нужно слишком много времени и сил. Ведана закатила рукав овчинного кожуха, разглядывая руку, наливающуюся синевой. От учебы Яромира ее саму лечить нужно.

Ведана надеялась найти отца в большой палате, но та оказалась пустой. Слева за перегородкой, которая проходила прямо по расписному боку огромной печи, в куте возились слуги. После шумного двора их тихий говор вперемешку с треском дров и запахом свежего хлеба, баюкал Ведану, возвращая в детство. Ту его часть, где каждая половица, каждый завиток на печи и кружево на занавеси были родными.

В светлице она нашла матушку. Ведана редко заходила в дом, еще реже поднималась выше первого этажа. Комната казалась ей почти чужой, слишком нарядной и тесной от вещей. Мирослава перебирала ткани в сундуке, сидя спиной к проему.

Ведана окликнула ее, но вместо того, чтобы обернуться, мать дернулась и потянула к лицу платок.

Жалобно скрипнула резная скамья, матушка поднялась, чтобы обнять дочь. Голубые ее глаза стали еще ярче на фоне раскрасневшегося от слез лица. Ведане стало не по себе.

– Что случилось? – она чуть пригнулась, обнимая мать.

– Ты же вся мокрая! – вскрикнула Мирослава щупая рубаху, ровно там, куда саданул Яромир.

– У тебя тоже глаза не сухие. – Ведана невольно поморщилась.

– Да… – мать бросила взгляд на стопку тканей на полу.

Ткани. Больше светлых. Отдельной кучкой кружево и красная тесьма. Ведана смотрела на них и никак не могла поверить в то, о чем начала догадываться.

– Что происходит? – натянутая улыбка прилипла к лицу. Сердце начало заходиться.

– Отец тебе еще не сказал? – новая дорожка слез покатилась по щеке матушки, застревая в мелких морщинах.

– Я его не видела сегодня.

Мать снова положила ей руку на плечо. Видно было, как она подбирала слова и как застревали они у нее в горле.

– Моричи хотят союза.

– Торгового? – Ведана нахмурилась. – Военного?

– Они хотят закрепить его кровью.

– … моей?

Ведана подалась всем телом назад, к проему, не сводя расширившихся глаз с матери.

– Но мы же этого не хотим, правда?

Белые ткани на полу были красноречивее всех ответов.

– Не хотим, - раздался голос отца за спиной.

Он стоял в проходе, держась рукой за косяк.

– Можно же договориться без этого. Можно предложить им что-то другое?

– Ведана…

– Можно найти Сердцевину.

– Ведана.

– Нет, если она остановит войну, если она вернет нам прежнюю силу…

– А если нет? – тихо сказал отец.

Ведана замолчала. Больше всех ей претила военная подготовка, и она так отчаянно изучала старые тексты, третировала бабку расспросами о прошлом, чтобы найти ключ к миру. Она только что заявила Яромиру, что не будет сражаться. А теперь казалось, что решение лежит прямо перед ней, но Ведана не испытывала облегчения.

– Мне… придется уехать?

По лицу матери пробежала судорога и она завалилась на лавку, уткнув лицо в платок. По светлице разлился приглушенный вой.

– Ведана, знай, что у тебя есть выбор, – отец подошел ближе, но не смог коснуться дочери, оставив руку на весу.

Но Ведана перестала слышать слова. Весь ее мир вдруг сжался до одной простой истины, стянул кольцом так, что не продохнуть.

Выбор. Кем она станет для всех родичей, если откажется? Они уже знают, шепчутся, рассчитывают, что все закончится просто.

Она смотрела на мать, на ткани и красную тесьму.

– Слишком много людей погибнет, – тихо сказала Ведана, – если я откажусь.