Обь-бездна

Ася Васильева

Обь-бездна

Пролог

Новосибирск, 2011 год, июнь

— Матвей Борисыч! А вы что здесь делаете? Ваше же ведомство «по чертям», а не авариям.

Резнов отвлекся от обломков мотоцикла и повернулся к подошедшему старому знакомому. С этим лейтенантом — кажется, Сидорцовым — они иногда сталкивались, когда ради дела приходилось обращаться в ГАИ. Неплохой, в общем-то, парень, ответственный, дотошный и с уважением относящийся к запросам коллег, пусть иногда и кажущимся странными.

— Поверишь, если скажу, что ехал мимо? — он пожал протянутую руку. Все было не совсем так, но не рассказывать же, что, задремав за отчетом, внезапно подскочил с четким пониманием, что что-то происходит. — Смотрю, хорошо размотало?

Совсем рядом по Старому шоссе проносились машины, и темноту у обочины разгонял мелькающий свет их фар и фонари инспекторов ГАИ, которыми подсвечивали для медиков —от дорожных фонарей толку было мало, они смотрели только на проезжую часть, а не на лес. По деревьям прыгали синие блики от маячка на «скорой», из-за чего кому-то более впечатлительному подступивший к дороге лес мог показаться совсем неуютным, особенно с учетом двух трупов — мотоцикл искорежило так, что водитель с пассажиром не могли выжить.

За двадцать лет следовательской службы Резнов привык и не к такому.

— Можно подумать, пацан хотел повыделываться перед девчонкой и несся с превышением, не справился с управлением, вылетел на встречку, втемяшился в отбойник, ну и… Но, — лейтенант указал на машину «скорой», рядом с которой водитель отпаивал чем-то трясущуюся женщину. — Не поверите, есть свидетельница. Ждала такси на остановке, говорит, ребята ехали по своей полосе, и не слишком быстро. Со встречки вылетел черный внедорожник, к чертовой матери, — он смущенно кашлянул, покосившись на Резнова. — Снес разделитель, развернулся и скрылся. Там остались следы шин… Хорошо, что вы здесь. Все равно вашим передавать.

— Нашим, понадеемся, все-таки не придется, — поправил его Резнов. — Сойдемся на Первомайском отделе.

Он искренне любил свою работу и не считал — точно знал, что их отдел по «учету чертей в бездне», как их метко прозвали коллеги, не зря ест свой хлеб. Ожила городская легенда и устроила беспорядок, напугав жителей улицы? Начитавшийся фентези дурак провозгласил себя некромантом и ушел развлекаться на кладбище, но оказался одаренным и по глупости поднял упырей? Юный пиромант не справился с собой и сжег целый квартал? Любые другие неприятности, касающиеся магии? Все к ним.

Но столь же искренне полагал, что чем меньше работы для них, тем спокойнее живется простым людям.

— А такси что?

— Подъехало позже, когда внедорожник уже уезжал, но регистратор успел поймать номера. Флешку изъяли, будем смотреть. А Лунина-то зачем приехала?

Резнов глянул на подъехавшую изумрудную с золотой искрой «Тойоту» и усмехнулся, хотя предчувствие, заставившее выбраться из кабинета и пронестись через полгорода и почти смолкшее при осмотре места, снова подняло голову. На простые аварии и тривиальные убийства эта машина не приезжала никогда.

Заметил ее и водитель «скорой».

— Тьфу ты, этих теперь на Немировича везти, — он сплюнул, не обращая внимания, что почти успокоившаяся свидетельница снова затряслась.

— Что ж вы все так. Полезные связи лишними не бывают, — усмехнулся Резнов и пошел навстречу выбравшейся из машины женщине.

На обочине оживленного даже ночью шоссе, среди останков мотоцикла и рядом с двумя телами ее светлая шелковая блузка, струящиеся брюки и дорогие босоножки, проваливающиеся каблуками во влажную после недавнего дождя землю, казались неуместными. Весь ее вид — и гладкий пучок пепельно-светлых волос, и серьезное выражение лица, даже темно-бордовый маникюр с переливом — кричали о том, что ей бы руководить из кабинета в Минздраве, не меньше, раздавая задания и выслушивая отчеты в рабочее время. Но точно не ездить по лесам после полуночи.

— Не спится, Яна Денисовна? — по-свойски спросил Резнов.

Пусть ее не слишком жаловали сотрудники «скорой» и ГАИ, но для их отдела она оставалась незаменимым человеком, бравшим на себя всю медицинскую бюрократию, а иногда и скальпель, когда больше некому было провести вскрытие. Происшествия с использованием магии не ограничивались простым испугом у очевидцев; две трети случаев заканчивались смертями, большей частью — убийствами.

— Не мне одной, — хитро сощурилась Яна Денисовна. — Тоже почувствовали?

— Понять бы, что именно.

— Не здесь, — бросила она, не разжимая губ, и, расстегнув манжеты, закатала рукава. — Все сложно. Посмотрим на тела?

Девчонку врачи успели перевернуть, и она лежала на спине — бледная, с окровавленным лицом, устремившая застывший взгляд к нависающим веткам. Длинные темно-русые волосы сбились в колтун, а слетевший с головы шлем валялся неподалеку.

— Не застегнула нормально, — вскользь сказал Сидорцов, вернувшийся к заполнению протокола. — А то не размозжило бы.

— Специалист, — недовольно буркнул врач и огрызнулся еще раз. — Ну куда вы лезете?!

Яна Денисовна заткнула его взглядом и склонилась над телом, впрочем, трогать не стала, ограничилась осмотром. Среди новосибирских врачей, особенно из областной больницы и бригад «скорой», ходили настойчивые и жутковатые слухи о ее связях в областном Минздраве, вплоть до того, что она прижимала каблуком самого министра. При всем ее непростом характере и немалой магической силе Резнов сомневался, что она давила или воздействовала на чиновников. Скорее уж пришла к соглашению с привлечением руководства Следственного комитета и особенно их отдела «по чертям», чтобы ей не мешали. Справедливости ради, он не помнил случаев, чтобы Яна Денисовна злоупотребляла положением.

Парень-водитель лежал рядом, и два врача как раз медленно, держась за шлем с двух сторон, пытались снять его с головы. Осторожность, судя по изломанной неестественной позе, была излишней — даже если он все еще оставался жив, то ненадолго.

Резнов подошел ближе, и тут же за его спиной кто-то резко вздохнул и закашлялся, словно вытащили из-под воды. Дальше сработал опыт и натасканная интуиция, заставляющая делать раньше, чем разум осмыслил: Резнов прижал средний и указательный пальцы правой руки к ладони в защитном жесте и провел перед собой черту. Порожденная истошным воплем неконтролируемая волна чистой силы забилась между двумя щитами — Яна Денисовна тоже не растерялась, прикрыв тех, кто стоял рядом — и унеслась в лес, сминая несколько тонких стволов молодых березок.

Девчонка замолкла и села, неверяще вытаращившись на приятеля и зачастив:

— Нет, нет, нет, нет…

Отвлекшись на нее, Резнов только краем глаза заметил, как дернулась рука мальчишки. Не в предсмертной судороге, не от неаккуратного движения врача, не потому, что упала — как будто он пытался пошевелиться.

— Парня живо в областную, — рявкнула Яна Денисовна и, отогнав врачей, села напротив девчонки. — Успокойся. Ты понимаешь, что происходит?

— Мы… — та часто заморгала, посмотрела на шлем, потом на останки мотоцикла. — Да. Мы ехали из Академа… Господи.

Она хотела закрыть лицо ладонями, но увидела порезы, ссадины и кровь и застыла с поднятыми руками. Резнов с сочувствием подумал, что девчонка не многим старше его семнадцатилетней дочери Сашки — совсем ребенок, которого вынесло на мотоцикле в суровый мир взрослых.

— Идем, я отвезу тебя в больницу. Не будем отвлекать врачей, они нужнее твоему другу, — Яна Денисовна встала и протянула ей руку, не брезгуя грязью. Какой бы ни казалась холеной внешне, запачкаться она никогда не боялась и роскошную «Тойоту» со светлым салоном тоже не щадила. — Матвей Борисович, присоединитесь?

— Я на своей, — отказался Резнов. — Увидимся позже.

Первой уехала «Тойота», за ней — «скорая» с пострадавшим парнем; Сидорцов с напарником провозились еще час, косо поглядывая на Резнова, но спрашивать ничего не стали.

Оставшись в одиночестве, он рассеянно посмотрел в темноту между деревьями. На мгновение появилось чувство, что за ним наблюдают, но надолго не задержалось и растворилось в ночи за секунду до того, как у обочины с тихим шелестом остановился спорткар.

Резнов не понимал увлечения такими машинами. Непрактично, по новосибирским дорогам только летом и гонять, рискуя сесть в яму, до приличной скорости разве что на трассе получится разогнаться… если закончится вечный ремонт и такие же вечные пробки.

— Доброй ночи, Матвей Борисович, — обычно в голосе вышедшего мужчины лет тридцати слышалась приторная любезность, но сейчас его сменила непритворная усталость. — Предполагал, что найду вас здесь, хотя предпочел бы Лунину.

Руслана Бессмертного Резнов не любил — заносчивый, настойчивый, пользующийся влиянием отца-владельца крупной торговой сети. К несчастью, в отличие от прочих мажоров, умный и сам занимающийся делами Николая вместо помощника. «Маленький семейный бизнес», чтоб их… Ко всему прочему, оба были не худшими магами, но предпочитали не тратить силы и для решения проблем с какими-нибудь шаловливыми мелкими духами на личном участке предпочитали звонить коллегам Резнова. Повезло, хоть его не дергали по пустякам, а то слышал, что к ним домой приходилось чуть ли не в костюме тройке ходить.

— Вы с ней разминулись минут на сорок. Николай стал интересоваться авариями, которые происходят недалеко от его дачи?

— Не авариями, — к удивлению, Руслан проигнорировал шпильку, хотя в другое время не отказал бы обоим в удовольствии ввязаться в дежурный обмен любезностями. — Отцу… нездоровилось, иначе бы я приехал раньше. Вы ведь тоже почувствовали, как и Яна.

— Допустим, но нам положено по службе. В чем ваш интерес? — Резнов прищурился, сунул руки в карманы джинсов и качнулся с пятки на носок. Когда Бессмертные сували нос в какое-то дело, всегда следовало узнать об их мотивах больше и не упустить инициативу.

— Обойдемся сегодня без словесных игр. Часа три назад убили Хозяина леса, — фонари светили Руслану в спину, из-за чего его лица не было видно, но говорил он подчеркнуто бесстрастно. — От этого и волнение, и отразится оно на всех нас. Я слышал, вы часто летаете в Иркутск, были знакомы лично и знаете, где он жил. Надо проследить, чтобы его знания и, хм, имущество попали к преемнику. И передайте, пожалуйста, Яне как можно скорее, а я вернусь домой.

Хотелось возразить или огрызнуться, но не поворачивался язык. Некоторые обстоятельства требовали исполнения даже неформальных просьб и передачи новостей лично, а не по телефону.

Руслан уехал, не прощаясь, и Резнов, последний раз обернувшись на деревья, тоже не стал больше задерживаться. Яна Денисовна уже наверняка подняла всех на уши, раздала задания и сидит в кабинете в соседнем с больницей бюро судмедэкспертизы, дожидаясь результатов.

Глава 1

Новосибирск, 2025 год, май

— Лови его!.. Ай. Ой. Черт…

Один самокат, с поразительной ловкостью лавируя между ямами в асфальте, пронесся мимо здания полиции и скрылся за поворотом. Второму, едущему следом, повезло меньше: он на скорости влетел в глубокую яму и взбрыкнул, скидывая водителя и заваливаясь рядом.

Рядом остановился какой-то парень и с умеренным интересом, сунув руки в карманы худи, посмотрел на угол дома.

— Не, ну я слышал, что вы тут тащитесь от манулов, — сказал он, глядя на распластавшуюся девушку, но даже не пытаясь помочь. — Но это чо, типа, манул за рулем был?

— Типа, — ошарашенная Аня приподнялась на локтях и тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. В голове звенело.

— Прико-ол.

Мимо промчался третий самокат и скрылся вслед за беглецом. С той стороны улицы донеслось затухающее:

— Уаха-ха-ха!

***

Несколькими часами ранее

Карина никогда не разделяла житейскую мудрость мультяшного медведя о пользе гостей по утрам, но когда кто-то начинал ломиться в дверь квартиры в полшестого утра, готова была вовсе одарить гостя самой страшной порчей, которую знала. Как назло, спросонья мысли еле шевелились, а память устроила забастовку.

Пришлось натягивать брошенные в угол штаны и майку, которые из-за слоя грязи следовало бы постирать, но ничего другого под рукой не было, а халаты она не признавала, и идти разбираться так.

На лестничной клетке пятого этажа с зеркально хмурой физиономией стоял Федор, кадровик славного учреждения с громким названием: «Отдел по магической безопасности Следственного комитета России». Сокращалось это вообще-то как ОМБ СК, но остроумные шутники со временем потеряли «М», оставив лаконичные «ОБ», которые еще в девяностые развернули на свой вкус в «Отдел Обь-бездна». Звучало креативно и хорошо подходило по сути, поэтому прижилось.

Рядом с кадровиком жалась к стеночке худосочная блондинка со спортивной сумкой в руках, и лицо казалось смутно знакомым. Поднапрягшись, Карина вспомнила: Аня, студентка четвертого курса их института по подготовке и адаптации к современной жизни юных дарований, как называли между собой студенты и преподаватели — в официальных документах учебное заведение значилось просто: институт при ОМБ СК. В учебе девушка звезд с неба не хватала, но в целом была толковой, хоть и несколько впечатлительной и зашуганной.

— Утро, — констатировал-поздоровался Федор и сунул бумаги. — Анна Кущина, стажерка в отделе. Руководство передало под ваше, Карина Евгеньевна, попечение с правом проживания на служебной квартире.

— И что, завалиться ко мне можно было только в такую рань?

— Слушай, как только до главного дойдет, что нам нужен отдел кадров один на город, а не на Западную Сибирь, и мне не придется пристраивать стажеров за час до поезда в Тюмень, я никого не буду дергать, — отбросив официоз, буркнул Федор, кажется, собираясь сплюнуть на лестницу, но сдержался. — К тому же, я думал, ты ночуешь дома, а не на служебке. Так бы Анна сама устроилась, и днем уже встретились бы в отделе.

И по глазам его читалось, что он очень надеялся, что Карина ночует в служебной двушке, а не дома, и можно будет спихнуть проблему с больной головы на здоровую.

— Ладно, езжай в командировку, разберемся, — Карина зевнула и, вернувшись в квартиру, ткнула пальцем в плотно прикрытую дверь. Спальней она все равно никогда не пользовалась, предпочитая спать на диване в большой комнате рядом с компом и оборудованием, разве что иногда заглядывала покопаться в шкафу. — Располагайся. Но предупреждаю: разбудишь раньше девяти, прокляну.

Карина шумно выдохнула и упала спиной на диван. Закрыла глаза. На улице в кустах под окнами надрывались птицы, прозрачный тюль на окне не помогал против утреннего солнца — все прелести окон на восточной стороне дома. И шторы бы давно пора купить плотные, желательно черные, чтобы не страдать от прямого удара солнечным светом в глаз…

Она застонала, перевернулась на бок и натянула на голову покрывало — начало мая выдалось необычно теплым, и спать под одеялом было жарко.

За стеной справа проснулась и разошлась в лае соседская овчарка, слева, в отданной Ане комнате, что-то упало и, похоже, разбилось. Финальным аккордом соседка снизу высунулась из окна и закричала прощальное напутствие сыну-студенту, отбывавшему в общагу на срок между первыми и вторыми майскими.

— Нет бы прогулять, нафига на три дня в Академ переться, — проворчала Карина и окончательно распрощалась с идеей доспать пару часов. Ладно, разомнется с утра на студентах, у которых ей поставили практикум, потом магическим жуликам меньше достанется.

Первым делом она все-таки переоделась в чистую майку и шорты, а грязную одежду сунула в машинку. Правда, и оставила там до лучших времен, пока накопится еще что-нибудь. Потом приоткрыла дверь в спальню и едва не задохнулась от концентрировано-парфюмерного духа, как в магазине косметики. Открытое окно не спасало.

— Кофебудешь? — на одном дыхании спросила Карина, стараясь не дышать. — Ну и поесть там чего, все равно не спится.

— А… если не сложно, — растеряно улыбнулась Аня, кончиками пальцев подбирая стеклянные осколки и бросая их в зип-пакет.

— С тебя ликвидация катастрофы, пока вся Богдашка не решила, что это на Химконцентрате нахимичили.

Карина поплотнее закрыла дверь, оставляя стажерку практически в парфюмерном аду. С другой стороны, за все приходится платить, за неосторожность с духами — особенно.

Кофемашина на служебке была не новая, но хорошая, приобретенная лично Кариной у знакомого ценителя. Он тогда себе купил что-то совсем навороченное, чему позавидовал бы любой бариста, ну а старую отдавал за нормальные деньги. В отделе, конечно, неплохо платили, за преподавание тоже хорошо доплачивали — все-таки относительно населения в целом маги встречались нечасто, сильные способные практики — еще реже, а тех, кто еще и соглашался учить, вообще заносили в Красную книгу России.

Пока жарилась яичница, в ванную пробралась угрюмая Аня, а минут через десять пришла на кухню, концентрированным благоуханием трендовой вишни заглушая запах подгоревшего хлеба.

— Угощайся, — кивнула Карина на вторую табуретку.

— Спасибо.

Она выждала, пока стажерка устроится и расслабится, и только тогда взялась за допрос. Из чистой с утра вредности, и следовало знать, с чего вдруг в их с Олегом сложившийся дуэт приписали четверокурсницу. К следователям обычно направляли под конец пятого курса, а то и в середине шестого, когда хватает и решимости копаться в грязи, и навыков.

— Чего тебя вдруг на стажировку аж в мае отправили? И не рано? Обычно ваш курс практику проходит у гражданских.

— У одногруппника брат следователь, взял Даньку к себе помощником. Ну… я тоже хочу в отделе работать, — Аня вздохнула и посмотрела в кружку, словно пыталась по ней гадать. — Зачем ждать год? Так же никаких практических навыков не будет, потом нагонять… Пошла к Резнову, он был не против и отправил к вам.

Карина едва не подавилась. Дойти до МатвейБорисыча, совмещающего руководство отделом и институтом — Федька прав, кадров не хватает — это сильно, студенты большей частью его побаивались. А уж добиться, чтобы он согласился… Ей в свое время повезло, они были знакомы даже до ее поступления, и работали они с Олегом помощниками у него лично — девять лет назад, на ее пятом курсе МатвейБорисыч еще был действующим следователем. Это уже потом, года четыре назад, ушел на повышение, и его стало хватать разве что на летучки или советы по конкретным делам.

Он, конечно, тоже хорош. Решил ребенка окунуть сразу во всю прелесть профессии.

— Сочувствую, — с самым серьезным лицом сказала Карина. — У нас не просто. Ты же не рассчитываешь на легкую прогулку по отлову старых городских легенд?

— Их всех приструнили еще двадцать лет назад. Я знаю, — скромно улыбнулась Аня.

— Типа того. На тринадцатый трамвай еще иногда дергают, но туда гражданские стажеры с детектором ходят, — хмыкнула Карина, вспоминая кипу жалоб.

В девяти из десяти случаев это было паразитирование на городских легендах и обида на транспорт. В начале службы приходилось таскаться на каждый случай и проверять вручную, но, к счастью, техника подружилась с магией, и появился детектор, фиксирующий след — сигнатуру — того или иного явления. Подключался к телефону, данные потом автоматически анализировались в приложении, у кого телефоны помощнее, или на компе. Удобно, и справится почти любой.

— Но неужели совсем никаких не осталось? Не может же быть, город такой большой…

— Нет, конечно, — Карина пожала плечами. — Мысль материальна, ага? Сочинил один байку, ну, гид какой-нибудь, потом впаривает на экскурсиях. Люди верят, а потом оно появляется — от веры. Любителей фентези хватает, они славливают, ну и… Хорошо, если это что-нибудь безобидное, но сейчас в тренде всякие ужастики. Особенно лучше не увлекаться в местах силы. Новосибирск еще ладно, в Москве вообще не работает, а вот в том же Питере надо следить за словами. Или на Алтае. Особенно нам.

— Про это слышала. Я из Улан-Удэ, мама предупреждала.

— Что-то ты не похожа на бурятку, — Карина скептически оглядела собранные в две косички светлые волосы, серые глаза и характерно славянскую физиономию.

— Бабушка туда из Твери переехала в молодости.

— А чего ты там не осталась или в Иркутск не поехала? До него ближе, а развиваться там легче, чем у нас.

— Не знаю. Мы подумали, в Новосибирске возможностей больше, — смутилась Аня. — И мама очень настаивала.

— Она тоже маг?

— Да, и бабушка с папой.

Карина молча допила кофе. Династия, значит… наверняка и родственники по бабушкиной линии тоже не лишены дара, но обычно семья старается держаться рядом, а тут сперва одна сбежала на другой конец страны, хотя это явно была уже Перестройка или незадолго до нее, когда магов уже особо не загоняли в тень… Потом другую сплавили подальше.

Новосибирск и правда большой город — полтора миллиона зарегистрированных жителей, в области почти в два раза больше, и это не считая приезжих. Легко затеряться, а сигнатуру конкретного человека разве что по приборам можно вычислить, если потратить пару недель.

Карина поморщилась. Профдеформация. Вряд ли двадцатилетняя девчонка успела натворить дел в Бурятии и сбежать в Новосибирск, ее бы в институт просто не приняли.

— Ладно, пойду собираться, а то студенты останутся не пуганные. Будь другом, сунь посуду в машинку, я вечером запущу, — Карина встала и потянулась. — И сама не опаздывай. Раз уж пошла в стажеры, придется соответствовать дисциплиной и показывать пример однокурсникам.

***

Студенты на практикум приползли вялые и зевающие, кто-то вообще с похмелья — шестой курс, что с них взять, выпускники. До диплома месяц, терять уже нечего, выпустят все равно всех. Карина посмотрела на отекшие, заспанные, местами небритые физиономии и сжалилась, ограничившись парой базовых упражнений и отработкой чар против головной боли. Вообще-то их полагалось использовать в экстренных случаях, но три рабочих дня между майскими праздниками он и есть.

В отдел она добралась к обеду, и ее еще тут же зазвала к себе девчонка из канцелярии, прошлогодняя выпускница, следовательскими талантами не обладающая, но гениально занимающаяся бумагами и отчетами, а заодно ловко сбривала зажравшихся посетителей.

— Чайку? — предложила Лариса, твердо ставя на стол две кружки. — Мама на Алтае сама собирала, она же у меня лицензированная ведунья. Уедет куда-нибудь за Чемал и каждую травинку высматривает и вручную собирает.

— Вообще-то…

— Там прокурор Павла Сергеевича по какому-то делу разносит, не так оформил документы. Я послушала, вы точно не хотите под горячую руку.

— Давай чайку, — сдалась Карина, садясь за свободный стол, заваленный стопками подшитых дел. Половину сдвинула, освобождая место под кружку.

Вообще-то Ларисе полагалась напарница, работающая со сдвигом на два дня — со среды по воскресенье, чтобы в отделе всегда кто-то был. Но прошлая вот только ушла в декрет, а новую подобрать не успели.

— Как вы смотрите на манулов? — светски спросила Лариса, что-то быстро набирая на клавиатуре.

— В зоопарке — с удовольствием.

— А на самокатчиков?

— Им тоже самое место в клетках.

Она достала из принтера бумажку, вложила ее в новую, еще не подписанную картонную папку, и торжественно вручила Карине.

— Я на вас отписала. Матвей Борисович велел, пока Олег Владимирович в командировке, отдавать вам дела попроще.

— Какая забота, — проворчала Карина. — Ты прикалываешься? Манул на самокате?

— Он у Главного вокзала носится. Сам по себе ладно, народ в восторге, пока не начинает сбивать. Но вообще попросили заняться наши коллеги из отдела полиции, а то у них жулики как увидят, так под психов косят больше обычного.

В коридоре послышались тяжелые шаги, и Карина, тревожно глянув на дверь, вместе с кружкой залезла под стол, благо, что спереди он был полностью закрытым, а еще и заваленным стопками дел. Если специально не полезет, то и не заметит. Не то, чтобы за Кариной числились какие-то крупные косяки, но докопаться можно до всего, особенно в плохом настроении.

За их отделом «присматривали» два прокурора из областной прокуратуры — оба вроде как «свои», выпускники института, с ними даже иногда вполне можно было по-человечески общаться, но, не иначе, как по дружбе, за любые нарушения сдирали семь шкур.

— Лариса, — судя по голосу, сегодня их почтил младший, Гнедков, зато и менее вредный. — Воронову не видела?

— Поищите в институте, Роман Ильич, у нее сегодня пары, — с изяществом профессионала соврала Лариса. — Я еще не видела. Передать, что вы искали? Или оставьте запрос, я скажу, чтобы отрабатывала в первую очередь.

— Да я хотел посмотреть в ее честные карие глаза, — отмахнулся Гнедков. — Вот шефу передай, как вернется, чтобы зашел. Когда он там прилетает?