Дочь пустыни

Я схватила одеяло и прижала к себе, закрываясь.

- Пойду я лучше собираться… - сказал он.

Развернулся и пошел обратно в ванную, закрывая за собой дверь.

Я стояла посреди комнаты с одеялом в руках и смотрела на дверь. Щеки горели, тело дрожало, губы отказывались забывать его вкус.

Он почти справился.

Я не понимала, что это значит. Но я дико жаждала продолжения.

Глава 16

Чон

- Я вернусь через пару часов, - сказал я, поправляя галстук перед зеркалом. Черный костюм, белая рубашка, галстук – это все чертовски шло мне. На работе меня часто называли «адвокат дьявола». Отнюдь не каждый может похвастаться, что может носить подобное и не быть при этом похожим на школьника.

Лейла коротко кивнула в ответ, поджала ноги и обняла их, точно прячась в кокон.

Я вышел и закрыл за собой дверь на ключ. Спустился вниз. Джин уже ждал в холле. Внимательно разглядывал меня, пока я шел к нему. Слишком внимательно.

- Ты какой-то… - начал он.

- Поехали, - перебил я.

Мы сели в машину. Джин за рулем. Я смотрел в окно, прокручивая в голове правила вранья. Во-первых, улыбайся. Улыбка всегда сбивает людей с толку. Во-вторых, не молчи слишком долго. Собеседник может решить, что ты слишком долго думаешь, подбирая нужные слова. Эти правила понадобятся мне на встрече с этим женихом, потому что врать придется очень убедительно.

Ресторан находился в центре города. Дорогой. С мраморными полами, высокими потолками и столиками, накрытыми белыми скатертями. Нас провели к отдельному кабинету в глубине зала. Там еще никого не было.

Мы сели. Джин заказал воду. Я – кофе. И стали ждать.

- Ты знаешь, кто такой Астрон? – спросил Джин, не глядя на меня.

- Жених.

- Сын шейха Мансура. Очень влиятельная семья. Очень. Если он что-то захочет – он это получит. – Джин сделал паузу. – И сейчас он хочет дом. Для себя и своей будущей жены.

Я промолчал.

- Чон, - Джин наклонился ближе. – Ты уверен, что хочешь быть здесь? Мы можем уехать. Скажем, что ты заболел. Я прикрою.

- Я в порядке.

- Ты не в порядке. Ты сидишь с лицом человека, который что-то скрывает. Я тебя двадцать лет знаю.

Я посмотрел на него. И хотел сказать все. Про Лейлу. Про то, что она в моем номере, что я вляпался по полной. Но вовремя прикусил язык. Потому что если он узнает – он станет соучастником. А я не хотел, чтобы он отвечал за мои ошибки.

- Все нормально, - сказал я ровно. – Просто устал.

Джин покачал головой, но давить не стал.

И тут дверь открылась. Он вошел – и я сразу понял, что это Астрон. Высокий, широкоплечий. Дорогой костюм, сшитый на заказ, который… на нем сидел. Темные волосы, зачесанные назад. Уверенная улыбка человека, который привык получать все, что хочет. За ним – двое помощников. Молчаливых. С каменными лицами.

Астрон оглядел кабинет. Увидел нас и улыбнулся шире.

- Чон Гук? – он подошел и протянул руку.

Я встал и уверенно ответил на рукопожатие. Оно было крепким. Слишком крепким. Он сжал мою ладонь так, будто хотел что-то доказать. Я ответил тем же, не отводя взгляда.

- Наслышан о вас, - сказал Астрон, отпуская руку. – Эмир Фарид говорил, вы лучший в своем деле.

- Польщен, - ответил я ровно.

- Присаживайтесь.

Мы сели. Астрон напротив меня. Помощники остались стоять у двери. Джин рядом со мной.

- Итак, - Астрон откинулся на спинку стула. – Эмир не может вести дела. Семейные обстоятельства. Поэтому он попросил меня заняться домом. Вы ведь нашли варианты?

- Да, - я открыл планшет. – Пентхаус в центре. Вид на старый рынок. Четыре спальни, бассейн, дом охраны.

- Хорошо, - Астрон кивнул. – Но мне нужно кое-что другое.

Я поднял на него глаза.

- Мне нужен дом, где моя будущая жена будет счастлива, - продолжил он. – Где она сможет танцевать.

- Ваша будущая жена? – переспросил я.

- Лейла, - Астрон улыбнулся. – Дочь эмира. Вы же вроде видели ее. Так вот… - он задумчиво закатил глаза. – Эх, она так танцует. Будет танцевать для меня по вечерам.

Я почувствовал, как пальцы впиваются в планшет. Челюсть напрягается. Внутри поднималось что-то темное.

- Да, - сказал я. – Помню ее.

- Она особенная, - Астрон откинулся на спинку. – И я хочу, чтобы у нее было все. Поэтому мне нужен не просто дом, мне нужен дворец.

Я медленно кивнул.

- Тогда я подготовлю варианты и пришлю вам сегодня вечером.

- Отлично. – Астрон встал и протянул мне руку снова. – Рад был познакомиться, Чон Гук. Надеюсь, мы сработаемся.

Я уверенно ответил на рукопожатие. И он ушел, закрывая за собой дверь. Я остался стоять, глядя на свою руку.

- Чон, - Джин коснулся моего плеча. – Ты как?

- Нормально, - сказал я. Но это была ложь.

Я вышел из кабинета, не оглядываясь. Шел через зал, мимо столиков, мимо официантов с подносами, прямиком к барной стойке. Жестом показал бармену – налить стопку. Он кивнул, плеснул прозрачную жидкость в маленькую рюмку. Я выпил. Закусил лимоном. И снова показал.

Джин молча стоял позади и просто смотрел.

Я выпил вторую. Третью. Лимон больше не помогал. Горечь во рту оставалась обжигающая. Я закатал рукава, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, затем вытащил бумажник и положил купюру на стойку. Хватит.

Развернулся и пошел на выход. Джин двигался за мной. Мы сели в машину. Он завел мотор, но не трогался с места.

Я смотрел в окно – на улицу, на людей, на пальмы. На все, что угодно, лишь бы не смотреть на Джина.

- Переживаешь за нее? – спросил он наконец.

Я посмотрел на него, но не ответил.

- Я тоже думаю о том, где она, - продолжил тихо Джин. – Жива ли. Есть ли у нее крыша над головой. Есть ли что поесть. – Он помолчал. – Возможно, если бы ты пришел к этому гребаному фонтану… если бы я тебя не отговаривал… она бы не сбежала.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то сжимается.

- Ты меня отговаривал, - сказал я, - потому что я идиот, который не знал, что делает.

- Ты не идиот, - Джин покачал головой. – Ты просто влюбился. Впервые за долгое время. И не знал, как с этим быть.

- Я не влюбился.

- Врешь.

Я замолчал. Посмотрел в окно.

- Она в моем номере, - сказал я тихо.

Тишина воцарила оглушительная. Джин медленно повернул голову.

- Что?

- Она в моем номере. Лейла. Я нашел ее на рынке на следующее утро. Привел в отель. Она там. Прячется.

Джин смотрел на меня долго, точно ждал пока я засмеюсь и скажу, что это все шутка. Потом откинулся на спинку и закрыл глаза.

- Твою мать, Чон.

- Знаю.

- Ты понимаешь, что это значит? – он открыл глаза. – Ты понимаешь, что, если ее найдут – тебя посадят? Или хуже… Ты понимаешь, что я только что сидел в одном кабинете с ее женихом, который ее ищет.

- Понимаю.

- Да ни черта ты не понимаешь!

- Мне ее выгнать? – я вопросительно посмотрел на Джина.

Тот тихо выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

- Ладно. – Он завел мотор. – Поехали. Я отвезу тебя в отель. И подумаю, как можно ей помочь. – Джин вдруг ударил по рулю. – Я попробую помочь, пробить по связям, как вывести ее. Но я должен понимать, для кого это делаю. Что у тебя к ней? Сексуальное влечение? Или что-то иное?

Я откинулся на спинку сиденья и уставился в потолок. Вопрос повис в воздухе. Такой простой и прямой, но я не знал, что на него ответить.

Сексуальное влечение?

Да. Конечно, да. Я хотел ее. Я хотел ее с той секунды, когда она спрыгнула со стола и посмотрела на меня сквозь вуаль. Я хотел ее, когда она влетела в меня в коридоре. Я хотел ее, когда она касалась моего пресса кончиками пальцем. Я хотел ее, когда она неумело поцеловала меня.

Но это было не просто влечение.

Я думал о ней постоянно. Я не мог работать. Не мог спать. Не мог думать ни о чем, кроме нее. Я вспоминал, как она прыгала на кровати. Как смеялась. Как надувала щеки, когда злилась. Как смотрела на город из окна, будто видела его впервые.

Она была не просто красивой. Не просто желанной. Она была живой. Настоящей. Она не играла, не притворялась. Она была простой. И я тонул в этом.

- Я не знаю, - сказал я честно. – Я не знаю, что это.

Джин молча смотрел на меня.

- Я думаю о ней, - продолжил я тихо. – Все время. Когда просыпаюсь, когда засыпаю, когда работаю. Я думаю о ней. О том, как она. Хорошо ли ей. Не голодна ли она. Не страшно ли ей.

Я замолчал и уставился в окно.

- Я не знаю, что это, Джин. Может, влечение. Может, что-то другое. Но я не могу ее выгнать. Не могу оставить. Не могу отдать ее Астрону. Не могу.

Джин молчал долго. Потом вздохнул.

- Ты влип, Чон.

- Знаю.

- Ты влюбился в дочь эмира, которую ищет вся стража города, - Джин покачал головой.

Я не ответил, потому что он был прав. И в глубине души я это понимал.

- Ладно, - Джин тронулся вперед. – Поехали, отвезу тебя к твоей принцессе.

Глава 17

Лейла

С того момента, как Чон вышел, прошло несколько часов. Я не знала, сколько точно. Время тянулось медленно. Я успела выпить остаток воды, полежать, походить по комнате, снова сесть. Я выглядывала в окно, но видела только крыши и небо. Боялась смотреть вниз, опасалась, что меня может кто-то заметить среди белого дня.

Когда замок щелкнул, я подскочила и села прямо. Сердце заколотилось в груди.

Дверь открылась и вошел Чон.

Я сразу поняла – что-то не так.

Он не смотрел на меня. Закрыл за собой дверь, но не двинулся дальше. Просто стоял у порога. Плечи напряжены, челюсть сжата. Он был зол. И разбит одновременно. Как будто что-то внутри него сломалось, но он держался из последних сил.

От него пахло алкоголем. Не сильно. Как от человека, который выпил, чтобы притупить боль.

- Что случилось? – спросила я тихо.

Он не ответил.

Я медленно поднялась и подошла к нему.

- Чон, - сказала я мягко.

Он даже не опустил на меня взгляд. Только прикусил губу, будто обдумывая, что сказать, будто не мог подобрать, что может сказать.

Я знала, что он встречался с Астроном. Знала, что что-то произошло. Но понятия не имела, что именно. Мне было плевать. Плевать, что сказал Астрон. Плевать, что он хочет. Плевать на все. Я хотела, чтобы Чон знал – это не имеет никакого смысла. Ничего из того, что сказал мой названный жених, не важно. Важно только то, что здесь, что между нами.

Я встала на носочки и поцеловала его. Пусть это было неуклюже, но ласково. Я пробовала его на вкус, нежно скользя своими губами по его. Глаза Чона блаженно закатились, и я закрыла свои, позволяя ощущениям вести себя. Его губы были теплыми, мягкими. Они двигались медленно, будто он боялся меня напугать.

Я попыталась отстраниться, чтобы посмотреть на него, но его рука вдруг обхватила мою талию. Он резко развернул меня. Прижал спиной к стене. Лопатки коснулись холодной поверхности. Чон навис надо мной и углубил поцелуй. Жадный, голодный поцелуй. Его язык скользнул в мой рот, и я почувствовала, как колени подкашиваются. Я схватилась за его рубашку, чтобы не упасть. Его руки скользили по моему телу, по талии, по бедрам. Он прижимал меня к себе, и я чувствовала его всего.

Он терял контроль. И я теряла его вместе с ним.

Чон подхватил меня за бедра резким, уверенным движением, и я даже не успела вскрикнуть, как он повалил меня на кровать, не прерывая поцелуя. Я оказалась под ним, его тело нависло надо мной. Я чувствовала его всего: грудь, живот, бедра. Он прижимался ко мне так, будто хотел слиться со мной в одно целое, исчезнуть в этом моменте.

Я дрожала всем телом, мелко и часто, как в лихорадке, но не могла остановить его. И не хотела. Потому что то, что он делал, было сильнее страха, сильнее стыда, сильнее всего, чему меня учили. Оно было сильнее меня самой.

Он скользнул губами к моей шее – медленно, дразняще, и я почувствовала его горячее дыхание на своей коже. А потом его губы едва ощутимо коснулись меня, и он прикусил. Я застонала. Не сдержалась. Не смогла. Звук вырвался откуда-то изнутри, глубокий и гортанный.

Поцелуи Чона были агрессивные. Он был точно голодный лев, которому дали кусок мяса. Каждое касание его губ к моей коже оставляло невидимый след, но я чувствовала его, как клеймо. Его тело прижималось е моему, и я чувствовала его тяжесть, его тепло, его желание. Оно было везде: в его руках, которые сжимали мою талию, в его бедрах, которые прижимались к моим, в его дыхание, которое сбивалось все сильнее с каждым мгновением.

Он скользнул губами ниже – к ключице, к области декольте, где футболка открывала кожу. Я выгнулась ему навстречу, не думая, не контролируя себя. Тело само знало, что делать, как будто оно ждало этого всю жизнь, как будто оно было создано для этого момента. Я выгнулась, прижимаясь к нему сильнее, ближе, еще ближе, и он тихо застонал мне в кожу. Этот звук, его звук, был самым сладким, что я слышала.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Глаза голодные, губы припухшие, дыхание рваное.

- Лейла, - выдохнул он.

Я смотрела на него и не могла говорить. Просто смотрела, запоминая каждую черту, каждую тень на его лице.

А потом он просто упал на подушку рядом со мной.

- Давай полежим, - прошептал он. – Мне нужно успокоиться.

Я лежала и смотрела в потолок. Грудь ходила ходуном, губы горели, шея горела, все тело горело.

Я повернулась на бок и посмотрела на него. Он лежал на спине, глаза закрыты, дыхание медленно выравнивалось. Затем медленно легла к нему на плечо, осторожно, не уверенная, можно ли, но он тут же крепко прижал меня к себе. Я закрыла глаза и услышала, как бьется его сердце – быстро, гулко, как будто хотело вырваться наружу.

- Это было… слишком, - прошептал он.

Я ничего не ответила, просто лежала на его плече и слушала, как его сердце постепенно замедляется, как дыхание становится ровным, как он расслабляется подо мной.

И я знала: что бы ни случилось, что бы ни сказал Астрон, что бы ни решил отец, этот момент останется со мной навсегда. Потому что здесь, на его плече, в его руках, я впервые чувствую себя простой живой девушкой.

Мы лежали так какое-то время, и эти сладкие минуты подарили мне хоть и короткий, но момент защищенности и спокойствия. Я ним я чувствовала себя как за стеной, как будто все, что было снаружи – Астрон, отец, стража – не могло добраться до меня. Как будто я была в другом мире, где существовали только он, его рука на моей спине, его дыхание и тепло его тела.

Я почти уснула под ровный стук его сердца. И в этот момент дверь номера с грохотом распахнулась. Я подскочила, резко села на кровати, сердце рухнуло куда-то вниз.

Джин стоял в проеме, запыхавшийся и растрепанный, с бешеными глазами. Он смотрел на меня, но в его взгляде не было ни удивления, ни осуждения, только паника.

- Астрон… - выдохнул он. – Со свитой… Следил, наверное… Не знаю… Вам нужно валить. Сейчас.

Чон подскочил одним резким движением. Схватил меня за руку и рванул к шкафу, вытащил свое темное худи с капюшоном. Натянул его на меня через голову, быстро и не думая.

- Руки, - бросил он.

Я всунула руки в рукава, и он натянул капюшон мне на голову, так, чтобы лица не было видно.

- Пошли, - сказал он.

Он крепко взял меня за руку, так, что пальцы сжали запястье и стало больно, но я не сказала ни слова. Просто побежала за ним.

Мы выскочили в коридор, где было пусто и тихо, и только где-то вдалеке слышался звук лифта. Он поднимался, с каждой секундой все ближе.

- На лестницу, - прошептал Джин.

Чон рванул в сторону лестницы, я за ним, Джин следом. Наши шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

Мы вылетели на лестничную клетку. Я спотыкалась, но Чон держал меня, не давая упасть.

- Быстрее, - шипел Джин.

Мы бежали вниз, этаж за этажом, я не считала, просто переставляла ноги, просто держалась за его руку и верила, что он выведет.

На последнем этаже мы остановились. Чон прижал меня к стене и сам встал рядом, а Джин выглянул в коридор.

- Чисто, - выдохнул он. – Через служебный выход. Там машина.

Мы двинулись дальше – через темный коридор, через какую-то дверь, через кухню, где пахло едой и мылом, через еще одну дверь. И вот наконец улица, вечер, свежий воздух и машина Джина, припаркованная неподалеку.

Чон дернул дверцу, затолкал меня внутрь и сел рядом. Джин – за руль. Мотор заревел.

- Куда? – спросил Джин, выворачивая на дорогу.

Чон молчал, просто задумчиво смотрел в окно, а потом повернулся ко мне. Он смотрел на меня – на капюшон, который сполз на глаза, на мои руки, которые дрожали, на мое лицо, бледное и испуганное. Он взял мою руку и крепко сжал ее.

- Все будет хорошо, - сказал он тихо.

Астрон был где-то там, в отеле, в номере. Он смотрел на пустую одинокую кровать, на смятые простыни. И он знал, что я была там, что я была с ним.

Я сжала руку Чона сильнее.

- Он найдет нас, - прошептала я.

- Пусть попробует, - твердо ответил он.

Глава 18

Чон

Джин выехал за город и свернул на грунтовую дорогу, которая уходила в темноту. Фары выхватили из мрака песок, камни и редкие кусты. Через пару километров он сбросил скорость и остановился на обочине возле старой постройки. Мотор заглох, и в наступившей тишине стало слышно, как ветер шуршит песком по камням.

- Выходите, - сказал Джин, глядя в зеркало заднего вида. – Тут вроде безопасно. Я съезжу к старому другу. Может, получится что-то решить с документами.

Я выбрался из машины первым и открыл дверь для Лейлы. Она выскользнула следом, кутаясь в мое худи. Капюшон сполз, и я поправил его, натянув ей на глаза. Она подняла на меня взгляд, но ничего не сказала.

Я обошел машину и хлопнул Джина по плечу.

- Спасибо, друг. По жизни у тебя в долгу. Но будь осторожен.

- Не переживай, - ответил он с четкой уверенностью в голосе, которая всегда меня успокаивала. – Я быстро. Если что – звони.

Он завел мотор и уехал, оставив нас вдвоем посреди пустыни. Красные огни задних фар быстро растворились в темноте. Стало тихо. Только ветер.

Я взял Лейлу за руку и повел к постройке.

Это было старое караван-сарайное строение – из тех, что когда-то давали путникам кров на торговых путях. Глинобитные стены, выгоревшие на солнце до цвета песка, местами осыпались, обнажая деревянные балки. Крыша провалилась в двух местах, и через дыры виднелись звезды. Внутри пахло пылью, сухой травой и старой глиной. Пол был земляной, усеянный осколками кирпича и сухими ветками, которые ветер занес через пустые окна. В углу сохранился очаг – сложенный из камня, почерневший от древнего огня. Рядом – остатки деревянной скамьи, рассохшейся и покосившейся. Стены когда-то были расписаны узорами, но краски давно выцвели, и теперь угадывались лишь силуэты – то ли птицы, то ли цветы, то ли чьи-то лица.

Я провел Лейлу внутрь, в самый дальний угол, где стены были целее, а ветер не так задувал. Постелил на пол свой пиджак.

- Садись, - сказал я. – Здесь безопасно.

Она села, поджав колени. Я сел рядом, прислонившись спиной к стене. Посмотрел на нее. На ее лицо, наполовину скрытое капюшоном. На ее руки, которые все еще дрожали. На то, как она смотрела в одну точку, будто видела что-то, чего не видел я.

- Лейла.

Она подняла на меня глаза.

- Все будет хорошо, - сказал я. И в этот момент почти верил в это.

Она кивнула. А потом придвинулась ко мне ближе. Прижалась плечом к моему. Я обнял ее одной рукой, и она положила голову мне на грудь. Я почувствовал, как ее дыхание стало постепенно выравниваться.

За стенами шумел ветер. Пустыня жила своей ночной жизнью.

Мы сидели в тишине. Я слушал ветер и ее дыхание. Думал о том, что будет завтра. О Джине. О документах. Об Астроне. Обо всем, что могло пойти не так.

И тут она заговорила.

- Чон…

Я посмотрел на нее. Она не поднимала головы, смотрела куда-то в темноту, в стену.

- Ты не обязан рисковать собой ради меня. Это уже слишком опасно.

Я замер. Слова повисли в воздухе. Я смотрел на нее – на ее профиль, на ее ресницы, на то, как она прикусила губу, будто боялась того, что сказала. И внутри что-то перевернулось.

Потому что она была права. Я не обязан. Я мог уехать. Мог вернуться в Корею. Мог забыть ее, как забывал других. Мог сдать ее Астрону и получить контракт, деньги и спокойную жизнь. Я мог сделать все это.

Но не мог.

Я молчал. Долго. Смотрел на нее и чувствовал, как слова поднимаются откуда-то из груди. Те самые слова, которые я гнал от себя все это время. Которые не хотел признавать. Которые боялся сказать даже себе.

- Ты нужна мне, - сказал я. Голос сорвался. Я выдохнул и повторил, тише: - Очень нужна.

Она подняла на меня глаза. Невинный взгляд. Растерянный. Как у ребенка, который не понимает, что ему говорят.

- Зачем? – спросила она.

Я посмотрел на нее. И понял, что не могу больше врать. Ни ей. Ни себе.

- Я… - начал я и замолчал. Слова застряли в горле. Я сжал челюсть и закрыл глаза, чтобы выдохнуть. – По уши влюблен.

Тишина.

Я открыл глаза. Она смотрела на меня, и по ее щеке катилась слеза. Блестящая в лунном свете, который пробивался через дыру в крыше. Я поднял руку и поймал ее пальцем.

Она вдруг потянулась ко мне. Медленно перелезла на мои колени и села, обвив руками мою шею. И поцеловала. Нежно. Так нежно, что у меня сжалось в груди. Она касалась моих губ своими, едва-едва, как будто боялась сломать.

Я замер. Не двигался. Боялся спугнуть. Боялся, что если пошевелюсь, все исчезнет. Она была такой нежной, что мне даже касаться ее было страшно.

Дейла отстранилась и посмотрела на меня. Глаза блестели, губы припухли, щеки горели.

- Я тоже, - прошептала она. – По уши.

Я смотрел на нее и чувствовал, как что-то внутри меня ломается. Что-то, что я строил годами. Стены. Защиты. Цинизм. Все это рушилось. Прямо здесь. В старом караван-сарае. В пустыне. С девушкой, которая была нужна мне больше, чем что-либо в жизни.

- Я не отдам тебя, - прошептал я. – Слышишь? Никому.

Она снова вонзилась в мои губы. На этот раз иначе. Страстно, открыто, как будто в ней что-то проснулось, как будто она открывала новую себя, ту, которую я еще не знал.

Я тихо застонал ей в губы, потому что не было сил бороться с этим, с ней, с собой. Этот звук, кажется, ее только раззадорил, и она стала неосознанно ерзать на мне бедрами, пока ее губы искусно изучали мои. Она училась быстро, слишком быстро, и это сводило с ума.

Я запустил руки под худи, под футболку, коснулся ее спины – голой, горячей, гладкой кожи. Я чувствовал, как мои касания сопровождает волна мурашек, как она дрожит и выгибается мне навстречу.

Потом она запустила свои руки под мою рубашку. Ее пальцы скользнули по моей груди, изучая и запоминая, пока бедра продолжали свой медленный, тягучий танец, сводящий с ума.

Я был так возбужден, что зарычал ей в губы, как дикий зверь, глубоко и гортанно, не контролируя себя.

- Лейла… - выдохнул я. – Притормози…

Но она не слушала или слышала, но не хотела слышать. Ее пальцы скользнули вниз, к моему ремню, задели пряжку, и я перестал дышать.

Все остановилось: время, ветер, пустыня, мир. Я чувствовал ее пальцы, ее бедра на своих бедрах, ее дыхание на своих губах.

- Лейла, - повторил я хрипло. – Стой.

Она подняла на меня вопросительный взгляд. В ее глазах не было ни страха, ни сомнений, а только вопрос: «Почему?»

Я взял ее за запястье, медленно и осторожно, отвел ее руки от своего ремня и посмотрел на нее.

- Не здесь, - сказал я тихо. – Не так.

Она смотрела на меня долго, а потом кивнула. Я не видел в ней обиды, напротив, Лейла прекрасно понимала. Я крепко прижал ее к себе, уткнулся лицом в ее волосы и почувствовал, как ее сердце колотится где-то рядом с моим.

Глава 19

Чон

Она уснула на моих коленях, свернувшись калачиком на моем пиджаке. Дыхание стало ровным, тело расслабилось, и лицо, впервые за долгое время, было спокойным, без страха, без тревоги, без этой постоянной готовности бежать.

Я перебирал ее волосы пальцами, медленно и осторожно, прядь за прядью. Смотрел, как лунный свет скользит по ее коже, как дрожат ресницы во сне, и не заметил, как уснул сам.

Проснулся от скользнувшего по лицу солнечного луча. Открыл глаза и прищурился. Небо за дырявой крышей караван- сарая было розовым, как спелый персик. Птицы кричали где-то вдалеке, ветер стих.

Я опустил взгляд на колени. Никого. Только худи лежало рядом, смятое и еще теплое, но ее не было. Я резко сел.

- Лейла?

Тишина.

Я подскочил на ноги и рванул на улицу. Обежал постройку. Только песок. Я уже хотел бежать дальше, к дороге, в пустыню, куда угодно, лишь бы найти ее, и тут увидел ее.