Дочь пустыни

AvtoRMY

Дочь пустыни

Глава 1

Чон

- Вставай!

Ледяной удар растекся по лицу, по шее, затекая под край одеяла. Я подскочил так, будто подо мной взорвался матрас. Горло перехватило, легкие отказались дышать. Перед глазами заплясали черные точки.

- Твою мать, Джин! – выдохнул я, хватая воздух и одновременно пытаясь стереть воду с лица. Стакан валялся на полу, а мой лучший друг стоял надо мной с улыбкой Чеширского кота. – Я тебя убью. Медленно. Сначала отрежу пальцы, чтобы та не мог больше хвататься за посуду…

- О, не продолжай свою мысль, - перебил он, зевая и потирая затылок. – Я тебя час бужу. Ты храпел так, что в соседнем доме люстры тряслись. Думаешь, эмир будет ждать, пока его высочество Чон Гук соизволит продрать глаза? Нет, бро. Он найдет себе нового агента недвижимости. А мы с тобой уедем обратно к злому начальнику, который будет медленно нас…

- Теперь ты не продолжай свою мысль! – рявкнул я, вставая с мокрой кровати. – Встал. Я встал. Доволен?

Я стоял босиком на мраморном полу, капли воды стекали по спине, во рту был привкус кошачьего дерьма. Как будто я всю ночь жевал старые носки, запивая их дешевым виски. Какого черта я решил, что напиться в день приезда – это идеальная идея?

А потом я выглянул в окно. И понял.

Все дело было в этом городе. Он дурманил. С восьмого этажа отеля открывался вид на бесконечные золотистые крыши, минералы, уходящие в небо, и узкие улочки, где даже в шесть утра уже торговали специями. Ветер доносил запах шафрана, розовой воды и жареного мяса. Солнце встало над пустыней – огромное, красное, как спелый гранат, разливая по городу такое тепло, от которого хотелось скинуть пиджак и остаться в одних шортах на весь день. А вечером… вечером этот город зажигал огни. И каждый встречный считал своим долгом сунуть тебе в руку бокал с чем-то сладким и крепким, приговаривая: «Для иностранцев, для гостей, выпей, это традиция».

И я пил. Пил как дурак. Потому что устал, потому что босс угрожал увольнением, потому что ощущал себя как на курорте. И теперь я стоял в луже воды и понимал, что эмир Фарид, скорее всего не будет столь благосклонен к опозданию, как вчерашние торговцы с выпивкой.

- Давай быстрее, - бросил Джин, кидая в меня полотенце. – Умывайся, одевайся, ты же профи. Ты за пять лет рекламы научился продавать даже говно в блестящей упаковке. А тут просто подобрать дом для богатого дядьки. Сделаешь лицо кирпичом, скажешь, что это лучший вариант на рынке, и поехали.

- Я рекламный агент, Джин, а не риелтор, - огрызнулся я, натягивая чистую рубашку. – Меня позвали помочь с переездом, потому что эмир смотрел мою рекламную кампанию для отеля в Дубае и впечатлился. Я должен продать ему идею города, а не искать ему виллу с бассейном.

- Какая разница, - Джин пожал плечами и подал мне пиджак. – Деньги одни. И он заплатит в три раза больше, чем наш босс. Так что надевай свою фирменную улыбку, приятель. Мы едем во дворец.

Когда мы вышли из отеля, жара ударила в лицо, как мокрая тряпка. Лимузин с затемненными стеклами уже ждал у входа. Водитель в белом костюме молча кивнул и открыл дверь.

- Надеюсь, там будет кондиционер, - прошептал Джин, забираясь на кожаное сиденье. – Я не вывезу твое похмельное дыхание и тридцать градусов жары одновременно.

- Заткнись и думай дальше о деньгах, - ответил я, но внутри все сжалось. Я не люблю такие встречи. Слишком много протокола. Слишком много взглядов. Эти богатые люди видят тебя насквозь за секунды и решают, стоишь ли ты их времени. А я сегодня выгляжу как мокрая собака с мешками под глазами.

Мы ехали мимо рынков, мимо пальм, мимо белых мечетей с голубыми куполами. Город дышал, шумел, пах, жил. И я, против воли, залюбовался. Здесь все было чужим, но почему-то родным. Как будто я уже видел это во сне. Или в слишком дорогом рекламном ролике.

Наконец, машина остановилась у массивных ворот. Они открылись бесшумно, как по волшебству. Дворец эмира Фарида оказался не громоздким, как я ожидал, а легким, воздушным: белый мрамор, арки, узорчатые решетки, за которыми угадывались сады. Фонтаны журчали, птицы пели. Идеальная картинка из каталога «Жизнь, о которой ты мечтать не мог».

Нас провели в приемный зал. Там было прохладно, пахло ладаном и деревом. Эмир Фарид сидел на низких подушках, пил чай из маленькой чашки и улыбался так, будто мы старые друзья. Вокруг суетились слуги в белых одеждах, но сам хозяин был спокоен, как удав.

- А, молодой человек из Кореи! – произнес он с легким акцентом, поднимаясь. Я сразу оценил его рост. Он был ниже меня, но держался как король. Взгляд был слишком понимающим, проницательным, какой не сыграешь ради имитированного приветствия. – Ваш друг по телефону сказал, вы устали с дороги, поэтому сегодня никаких переговоров. Только ужин. Моя семья будет рада вас видеть. – А завтра – деловой завтрак, и вы покажете мне варианты, хорошо?

Я моргнул. Джин сказал, что я пил вчера? Или по моей физиономии и так все понятно?

- Это честь для меня, ваше высочество, - выдавил я, стараясь звучать уверенно.

- Просто Фарид, - он хлопнул меня по плечу, и я почувствовал, что его пальцы унизаны перстнями. – Сегодня вы гости. Отдыхайте. Джин, вы любите восточную кухню? У нас лучший повар.

Джин уже облизывался, а я мысленно выдохнул. Кажется, пронесло. Я смогу продержаться до завтра.

Но когда мы вошли в огромный зал для ужина с люстрами в сотню свечей, с расписанными синими и золотыми узорами стенами, я понял, что расслабляться рано.

Эмир хлопнул в ладоши, и слуги начали выносить блюда, а зал погрузился в полумрак. В центре осталось лишь пятно света. Чей-то шепот пронесся по помещению: «Дочь эмира будет танцевать».

Я не придал этому значения. Я смотрел на арку, откуда должна была появиться танцовщица, и думал о завтрашней презентации.

А потом вышла она.

Я не увидел ее лица сразу. Только силуэт. Темно-синий шелк, облегающий тонкую фигуру, и золотые нити, которые вспыхивали при каждом движении. Она шла медленно, с достоинством, но я рекламщик, черт возьми, я привык видеть, что скрыто за постановкой. Ее пальцы сжались в кулак. Плечи чуть дрогнули, будто перед прыжком в холодную воду.

Ее заставили.

И в этот момент она подняла голову, и свет упал на ее лицо. Огромные темные глаза, выглядывающие из-за вуали, были схожи с ночным закатом над пустыней. В них не было страха, только ярость.

Неф – восточная флейта – запела. И она начала танец. Я молча опустился на подушку, не отводя взгляда. Кажется, я влип.