Сладкий бунт

Звук проходил плохо, но голоса я различала.

— ...печать подлинная, — говорил кто-то из Хранителей. — Это не подделка.

— Письмо могло быть украдено, — возражал Усач. Голос у него был уже не таким уверенным, как вначале. — Или подброшено. Или...

— Вы утверждаете, что принц Лорент проник в ваши покои и подбросил письмо, а потом сам же его забрал и принес сюда? — Голос Хранителя с посохом звучал сухо и немного устало. — У вас есть доказательства?

Пауза.

— Тогда перейдём к следующему вопросу. Дракон. У вас есть доказательства, свидетели, что-нибудь, что связывает его с магическим королевством?

Я затаила дыхание.

— Мы... — Усач запнулся. — Мы купили его на рынке. Это правда. Но сделали это по наставлению матушки. Принц мог сговориться с ней и заставить купить именно этого. Мы же не взяли собаку!

— То есть вы признаёте, что дракон был куплен вами, — перебил Хранитель с мечом. — А не прислан магами. И не привезён принцем с севера. Вы сами притащили его в замок. Так?

Тишина.

Я улыбнулась — насколько вообще может улыбаться кошачья морда. Попался, Усач. Сам себя загнал в ловушку.

Но тут заговорил третий Хранитель, сидевший с книгой. Его голос был тихим и вкрадчивым, и от него у меня по спине побежали мурашки:

— И всё же, — сказал он, — странный дракон. До нас дошел слух, что тот спас вас от яда. Каким образом это было?

Пауза.

— Она выбила бокал у меня из рук, — ответил Лорент. — Около двух недель я не навещал ее, думаю, просто взбесилась. Либо у животных острый нюх.

— У животных, — повторил Хранитель с книгой. — Но драконы, насколько нам известно, не обладают разумом, сравнимым с человеческим. Они действуют инстинктивно. А ваш дракон, судя по всему, действует... избирательно. Он защищает конкретно вас. — Хранитель сделал паузу, и я услышала, как перелистнулась страница его книги. — Это необычно. Вы не находите?

— Я нахожу необычным то, что мои братья пытались меня убить, — отрезал Лорент. — А не поведение моего дракона.

— Разумеется, — мягко согласился Хранитель. — Но вы должны понять нашу осторожность. Если дракон — не просто зверь, а нечто большее, это может иметь последствия. Для всего королевства.

Я перестала дышать. Этот худой, похожий на учёного Хранитель смотрел в свою книгу и видел то, чего не видели другие.

— Мы продолжим после обеда, — объявил седой. — У нас есть новые вопросы к обеим сторонам.

Шаги. Голоса. Дверь открылась и закрылась. Перерыв.

Я выбралась из каморки и побежала обратно в его покои. Лорент вернулся через несколько минут. Его лицо было усталым, но в глазах горел всё тот же холодный огонь.

— Они сомневаются, — сказал он, садясь на диван. — Но не в доказательствах..

Я застыла у его ног.

— Хранитель Иггрис, — продолжал он, — Он умнее остальных. Задаёт правильные, но опасные вопросы. Теперь ему захотелось понять, кто ты и откуда.

Лорент подпер подбородок рукой и вперился в меня самым пронизывающим взглядом, который я когда-либо видела.

— Я никогда не спрашивал, — сказал он тихо, — ты ведь не просто дракон, правда?

Вот он. Момент истины. Я могла кивнуть. Могла превратиться в человека прямо здесь и сейчас, рассказать ему всё — про Северные Ветра, про герцога, про побег, про то, что я сбежала от свадьбы и попала в руки к тем, кто теперь угрожает его королевству. Могла дать ему оружие, которого он так ждал. Но тогда он возненавидит меня. Как только поймёт, что я — одна из тех, кого он называл погаными и лживыми. Как только узнает, что я дочь аристократов, что моя семья — часть той самой знати, которую он проклинает. К тому же, тогда престол ему точно не грозит.. своим превращением я лишь докажу слова его братьев. Лорент смотрел на меня с надеждой. С доверием. С тем теплом, которое я научилась узнавать в его серых глазах. Мне не хотелось рушить это тепло.

Поэтому я моргнула. Дважды. Невинно. И наклонила голову набок, как самая обычная, глупая, неразумная зверюшка.

Лорент посмотрел на меня ещё секунду. Потом выдохнул и откинулся на спинку дивана.

— Ладно, — сказал он. — Не хочешь — не говори. Но если ты всё-таки не просто дракон, знай: я не буду злиться. Я просто хочу понять. Потому что... — Он замолчал, подбирая слова. — Потому что за эти недели ты стала единственным существом в этом замке, которому я доверяю. Кроме, может быть, кухарки.

Я закрыла глаза. Лорент, ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебе всё рассказать. Но не сейчас. Не так. Сначала — корона. Сначала — твоя безопасность. А потом — правда. Какой бы горькой она ни была.

В дверь постучали. Вошёл слуга и объявил:

— Ваше высочество, Совет готов продолжить. Просят вас и... — Он осёкся, увидев меня. — И ваш... э-э... дракон тоже приглашён.

Я подняла голову. Что?

Лорент нахмурился.

— Дракон? Зачем?

— Хранитель Иггрис настоял, — сказал слуга, нервно теребя край рукава. — Он хочет посмотреть.

Я почувствовала, как по чешуе пробежал холодок. Хранитель с книгой что-то заподозрил. Лорент посмотрел на меня.

— Ты не обязана идти, — сказал он. — Я могу отказаться.

Я вперилась глазами в принца. Нет. Если ты откажешься, это будет выглядеть так, будто тебе есть что скрывать. Мы пойдём вместе. И я буду сидеть там, как самая обычная, тупая, чешуйчатая собака, пока этот умник с книгой не убедится, что я — просто зверь.

Но внутри меня всё дрожало. Потому что я не была уверена, что у меня получится.

Глава 14. Хранитель Иггрис

Лорент шёл по коридору к Залу Сводов, и я ступала рядом, открыто, в своей драконьей ипостаси. Впервые за всё время, что я провела в этом замке, мне не нужно было скрываться, выходя куда-то кроме прогулок сад. Хранители сами позвали меня. И от этого было страшно до дрожи в кончике хвоста.

Принц молчал. Его лицо было спокойным — тем самым каменным спокойствием, которое я научилась распознавать как маску. Но я заметила, как он поправил манжету левого рукава трижды, хотя она сидела идеально. Заметил бы это кто-то, кроме меня? Вряд ли. Но я знала: Лорент нервничает.

У дверей Зала он остановился и посмотрел на меня сверху вниз. Его серые глаза были серьёзными, но в них читалось глубокая, почти болезненная сосредоточенность, будто он решал в уме уравнение, от которого зависела чья-то жизнь.

Дверь открылась.

Зал Сводов встретил нас тишиной. Братья уже сидели на своих местах — Усач с видом победителя, Бородка с нервной ухмылкой, Толстяк с бледным лицом. Я поймаала себя на мысли, что до сих пор не знаю их имен. Хранители ждали за дубовым столом. Седой что-то писал в свитке. Тот, что с мечом, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. А Хранитель Иггрис — худой, с тёмными глазами — сидел прямо, сложив руки перед собой, и его взгляд был устремлён на прямо на меня.

Я вошла следом за Лорентом, стараясь держаться как можно ближе к его ноге. Пусть думают, что я жмусь к хозяину.

— Присаживайтесь, ваше высочество, — сказал седой. — И ваш... спутник тоже.

Лорент сел на бархатный стул. Я опустилась на пол рядом с ним, обернув хвост вокруг лап, и замерла как статуя.

— Итак, — начал Иггрис и его голос прозвучал почти дружелюбно, — это тот самый дракон, о котором идёт речь.

— Да, — сказал Лорент. — Это она.

Иггрис медленно поднялся со своего места, обошёл стол и размеренным шагом направился к нам. Я не шевелилась. Даже, кажется, не дышала. Хранитель остановился в нескольких шагах от меня и принялся разглядывать.

— Шоколадный окрас, — произнёс он, и я услышала, как его пальцы перелистнули страницу невидимой книги, которую он держал в уме. — Мелкий размер. Форма чешуи нехарактерна для северных подвидов. Хвостовой гребень выражен слабо. Глаза..

Он осёкся. Его тёмные радужки встретились с моими, и на мгновение мне показалось, что он видит больше, чем следует.

— Глаза нехарактерного оттенка, — закончил он. — У большинства драконов зрачок вертикальный, адаптированный к ночной охоте. У этого — почти круглый. Как у приматов. Или у людей.

Я не шевелилась. Круглый зрачок? Серьёзно? Я даже не задумывалась об этом, когда обращалась. Надо будет запомнить: в следующий раз сужать зрачок до щёлочки. Если этот «следующий раз» вообще будет.

— Совпадение, — спокойно ответил Лорент. — У разных особей бывают разные физиологические особенности. Вы же учёный, Хранитель Иггрис, вы должны это знать.

— Разумеется, — мягко согласился Хранитель, явно задетый замечанием и сделал ещё один шаг ко мне.

Теперь он стоял совсем близко — так близко, что я чувствовала запах старой бумаги и сухих трав, исходящий от его мантии. Он протянул руку. Я ждала. Если я отдёрнусь — это будет выглядеть так, будто я понимаю, что он делает. Если зарычу — будто я защищаюсь. Я должна была сидеть смирно и позволить ему прикоснуться ко мне.

Его пальцы коснулись моей чешуи — чуть выше глаза, там, где у драконов проходит костный гребень. Прикосновение было лёгким, но я почувствовала его каждой чешуйкой. Холодные, сухие пальцы, слишком цепкие для учёного, который всю жизнь просидел над книгами.

— Чешуя тёплая, — произнёс Иггрис. — Не как у рептилий. Как у теплокровного существа.

— Этот дракон иногда извергает нечто, похожее на пламя, — сухо заметил Лорент. — Что также не является необыкновенностью.

Но я уже не слушала их диалог. Потому что в этот момент что-то изменилось. Сначала я почувствовала это как невнятное покалывание, будто кто-то провёл когтем по внутренней стороне моей грудной клетки. Потом покалывание сменилось теплом. А тепло — волной, прокатившейся по всему телу и осела где-то в животе тяжёлым, горячим комком. Лишь в конце “волны” я узнала это чувство. Мне доводилось испытать его лишь однажды, когда няня Кэр показывала мне, как работает магический контракт.

Это была та самая магия, о которой предупреждала старая няня. Связь, которую я случайно создала той ночью, когда прошептала: «Заключим сделку».

И сейчас она пульсировала, как натянутая струна, потому что Лорент боялся. Я чувствовала его ужас, смешанный с яростью и отчаянной, почти животной потребностью защитить. Защитить меня? Он смотрел, как чужой человек касается моей чешуи, и каждая клетка его тела кричала: «Убери руки немедленно. Она под моей защитой. Если ты причинишь ей вред, я разорву тебя голыми руками, и плевать на корону».

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это было... ошеломляюще. Как будто кто-то распахнул дверь в комнату, о существовании которой я не подозревала, и впустил в неё ураган.

Лицо Лорента оставалось спокойным. Ни один мускул не дрогнул. Только пальцы, лежащие на подлокотнике, слегка сжались. Никто и не заметил этой внутренней борьбы.

Иггрис тем временем продолжал осмотр. Его пальцы скользнули по моему лбу, проверили надбровные дуги, спустились к ноздрям. Я терпела. Волна от Лорента с новой силой запульсировала внутри. Няня Кэр говорила, что в такие моменты важно не терять себя в чужой эмоции и я оттесняла их как могла.

— Дыхание ровное, — констатировал Иггрис. — Реакция на прикосновение отсутствует. Либо этот дракон исключительно хорошо выдрессирован, либо…

Он не закончил фразу, но я знала, что он хотел сказать. «Либо он понимает, что происходит, и сознательно контролирует своё поведение».

— Либо что? — спросил Лорент. Его голос был ледяным. Таким ледяным, что даже седой Хранитель оторвался от свитка и поднял голову.

— Либо он просто очень флегматичен, — мягко закончил Иггрис и убрал руку.

Я мысленно выдохнула. Пронесло. Он не догадался. Или догадался, но не смог доказать. Иггрис вернулся за стол и что-то записал в своей книге. Затем поднял голову и посмотрел на Лорента:

— У меня больше нет вопросов по поводу дракона.

— А ко мне? — спросил Лорент.

— К вам — да. — Иггрис сложил руки перед собой. — Вы утверждаете, что этот дракон спас вас от яда. Каким образом он это сделал?

— Я уже отвечал.

— Ответьте ещё раз. Для протокола.

Лорент помедлил. Я чувствовала, как внутри него борются раздражение и осторожность. Наконец он заговорил:

— Когда слуга принёс отравленное вино, драконица уже вела себя беспокойно. Две недели слуги кормили её помоями и остатками с ужина, полагаю она была вне себя из-за голода. Потому как только она добралась еды и не увидела там своего обычного рациона снова, разнесла все по покоям, а позже задержалась у лужицы с вином. Я просто решил проверить, взяв каплю вина на платок и оказался прав.

— И это был не первый случай? — спросил Иггрис.

— Нет. Не первый.

— Расскажите о других.

Я замерла. Другие? Какие другие? Лорент не знал о других. Он не знал, что это я подслушивала братьев под дверью. Он не знал, что это я украла письмо из кабинета. Он думал, что письмо просто оказалось у меня в зубах, а как именно — оставалось для него загадкой. И теперь Иггрис загонял его в угол, заставляя либо выдумывать на ходу, либо признать, что дракон — нечто большее, чем просто зверь.

Но Лорент не дрогнул.

— Однажды, — сказал он, — когда я был в саду с братьями, они вели себя агрессивно. Драконица встала между мной и ними. Она не нападала, но её поза ясно давала понять: ещё шаг — и она будет защищаться. Я не сомневаюсь, что если бы они попытались причинить мне вред, она бы вмешалась.

Лорент.. может быть ты делаешь хуже, рассказывая о том, как я тебя защищала? Остановись.

— Ещё один случай, — продолжал он. — Несколько дней назад мне стало плохо. Я потерял сознание. Когда я очнулся, рядом со мной была кухарка. Она сказала, что драконица привела её. Каким-то образом этот зверь понял, что мне нужна помощь, нашёл нужного человека и привёл его ко мне.

Иггрис молчал. Его перо замерло над бумагой.

— Это очень необычное поведение для животного, — сказал он наконец.

— Я не спорю, — ответил Лорент. — Но необычное — не значит магическое. Собаки тоже могут привести помощь, если хозяину плохо. Слоны узнают себя в зеркале. Вороны используют инструменты. Природа полна примеров поведения, которое мы не до конца понимаем. Мой дракон — один из таких примеров.

В зале повисла тишина. Седой Хранитель переглянулся с Хранителем с мечом. Тот едва заметно кивнул. Маркус отложил перо. Хм, а может быть Лорент знал, что скрывать правду не сыграет ему на руку?

— Хорошо, — сказал Иггрис. — У меня нет оснований для дальнейших вопросов. По крайней мере, сейчас.

Я мысленно перевела дух. Получилось. Сегодня Лорент говорил как король — спокойно, уверенно и аргументированно. Он не дал им ни единой зацепки. Защитил меня, даже не зная, кого именно защищает.

— Однако, — продолжил Маркус, и моё сердце снова ухнуло вниз, — у меня есть один последний вопрос. К вам, ваше высочество. Личный, если позволите.

— Позволю, — сказал Лорент. Его голос оставался ровным, но я чувствовала, как связь ещё не до конца угасла и внутри него всё сжалось.

— Вы назвали дракона «она». Вы дали ему имя?

— Да. Я зову её Шоколадкой.

— Шоколадкой, — повторил Маркус. Его губы дрогнули в слабой улыбке. — Милое имя. И давно она у вас?

— Около месяца.

— Месяц, — задумчиво произнёс Хранитель. — Месяц — и она уже трижды спасла вам жизнь. Вы доверяете ей настолько, что спите в одной комнате и готовы рисковать короной, защищая её перед Советом. — Он сделал паузу. — Это очень короткий срок для такой привязанности. Вы не находите?

Лорент не ответил сразу. Я видела, как его пальцы сжали подлокотник.

— Я нахожу, — сказал он наконец, — что привязанность не измеряется временем. Доверие иногда возникает быстрее, чем мы ожидаем. И я нахожу, — его голос стал тише, но твёрже, — что вопросы о моих отношениях с драконом не имеют отношения к делу о государственной измене.

Иггрис посмотрел на него долгим взглядом. Затем кивнул и закрыл книгу.

— Хорошо. Совет удаляется для совещания. Решения ждите не ранее, чем через неделю.

Хранители поднялись и вышли через боковую дверь. Братья — Усач, Бородка и Толстяк — тоже покинули зал, бросая на нас злые взгляды. Мы остались вдвоём. Лорент сидел на бархатном стуле, а я лежала у его ног.

— Ну что ж, — сказал он, и его голос прозвучал почти беззаботно. — Кажется, пронесло.

Я фыркнула. «Пронесло» — это мягко сказано. Мы только что прошли по лезвию ножа, и я до сих пор чувствовала, как дрожат мои лапы. Но я не могла этого показать, потому просто положила голову на его колено и закрыла глаза.

Контракт всё ещё пульсировал где-то на краю сознания — слабо, как эхо. Лорент, кажется, ничего не заметил. По крайней мере, он не подал виду. Но я знала правду. Я заключила с ним сделку той ночью. И теперь эта сделка связывала нас сильнее, чем любые слова и клятвы.

Что будет, когда он узнает правду? Что будет, когда поймёт, что его любимая драконица одна из тех самых магов-аристократов, которых он проклинает? Я понятия не имела и эта мысль висела надо мной как трескающаяся сосулька. Но одно я знала точно: контракт не разорвать. И если я исчезну, как планировала, он будет чувствовать эту потерю всю оставшуюся жизнь.

Глава 15. Два бездаря

— Знаешь, Шоколадка, тебе пора мыться.

Я подняла голову и уставилась на него. В каком это смысле «пора мыться»? Я что, плохо пахну? Ладно, возможно, после двух недель в запертой комнате и последующих приключений я действительно не благоухала розами, но это не значит, что...

— У меня сегодня есть свободное время, — продолжал Лорент, закатывая рукава рубашки с таким будничным видом, будто обсуждал меню на завтрак. — Слуги принесут воду и щётки. Я почищу тебя сам.

Я замерла. Сам? Ты? Щёткой? Меня? Моя чешуя, кажется, слегка потемнела от смущения, но Лорент этого не заметил. Будущий король уже отдавал распоряжения слугам, и через десять минут в комнату внесли ведра горячей воды, грубую щётку для крупных лошадей и стопку чистых тряпок.

— Ты не лошадь, конечно, — задумчиво произнёс принц, разглядывая щётку, — но ничего более подходящего не нашлось. Буду иметь в виду.

Ашна Северный Ветер, наследница древнего магического рода, сейчас будет намылена как какая-то кобыла. Отец бы мной гордился. Нет, серьёзно, он бы посмотрел на это, хмыкнул в усы и сказал: «Дочка, ты в своём репертуаре».

Лорент опустился на колени рядом со мной, макнул щётку в воду и начал осторожно, методично водить ею по моей спине. Вода была тёплой, приятной, а движения принца удивительно нежными. Я сидела смирно, стараясь не дышать и не думать о том, что Лорент — наследный принц, будущий король — стоит на коленях и моет дракона.

— Ты напряжена, — заметил он. — Боишься воды?

Я фыркнула. Щётка прошлась по спине, по бокам, спустилась к лапам. Я позволяла: спина — можно, лапы — терпимо, хвост — куда деваться, чешуя там тоже грязная. Но когда щётка двинулась в сторону живота, я подалась назад так резко, что вода из ведра выплеснулась на пол.

Лорент замер, задержав руку в паре сантиметров от чешуи.

— Понял, — сказал он после короткой паузы. — Живот не трогаем.

Принц отвёл взгляд и, кажется, слегка покраснел. В комнате повисла странная, неловкая тишина, которая непременно появлялась, когда оба делают вид, что ничего не произошло. Он продолжил мыть мне спину, но движения стали чуть более отрывистыми. Я смотрела в стену и старалась ни о чём не думать.

Наконец экзекуция закончилась. Лорент вытер руки тряпкой, бросил щётку в ведро и поднялся с колен. Через мгновение меня окатило теплой водичкой, мыло сошло по лапам к сливу и, кажется, на этом все.

— Вот. Так то лучше.

Ну и унижение..

— Мне нужно в город, — продолжил принц, накидывая черный камзол. — Доверенная стража допросила свидетелей. Тех, кто видел, как братья покупали тебя на рынке, и тех, кто может подтвердить, что слугам приказывали носить тебе отбросы. Я должен забрать протоколы лично.

Я подняла голову. Свидетели. Значит, он всё-таки нашёл их. Что ж, умно. Пока Совет изучал доказательства, Лорент собирал новые.

— Я вернусь через несколько часов, — сказал он, уже стоя у двери. — Не скучай. И постарайся не лезть в неприятности, пока меня нет.

Я фыркнула. Как будто я специально их ищу. Дверь закрылась и я осталась одна.

В тишине пустой комнаты вялость навалилась на меня с новой силой. Я попыталась встать — лапы дрожали. Сказывалось напряжение последних дней: превращения, магический контракт, Совет, бессонная ночь. Я свернулась клубком на лежанке и закрыла глаза. Может, короткий сон поможет.

Меня разбудил скрип двери.

Я подняла голову и увидела двоих незнакомцев: крепкие, плечистые, в простенькой одежде без гербов и знаков отличия, с ножами наперевес. Судя по испуганным, злым и хищным взглядам они пришли не к Лоренту..

— Вот она, — прошептал первый. — Хозяин сказал: никаких следов.

Оба зашагнули в комнату, прикрывая за собой дверь. Я вскочила на лапы. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна, но страх сделал своё дело. Я расправила крылья и зарычала. На этот раз получилось убедительнее. Наёмники на мгновение замешкались.

— Она здоровая, — пробормотал второй.

— Ничего, справимся, — зашипел его напарник.

Первый наёмник рванулся вперёд, занося нож. Я успела отпрянуть. Лезвие просвистело в дюйме от моего уха. Второй удар пришёлся по боку, нож скользнул по чешуе, но не пробил. Всё-таки драконья шкура была крепче человеческой кожи, это они вряд ли учли. Бездари.

Я наотмашь ударила хвостом, задев первого наёмника, тут же отлетевшего к стене. Второй попытался зайти сзади, но я развернулась и выпустила пламя. У меня получилось! Огненная струя прошла в паре дюймов от его лица, и наёмник заорал, хватаясь за опалённые волосы. Первый успел подняться и уже нёсся на меня, едва на крича для скорости. Мне снова пришлось развернуться, чтобы откинуть его посильнее. Мужчина врезался в каменный камин, ударившись головой об угол. Второй тут же сообразил и ухватился за нож покрепче, начав выхаживать вокруг меня хороводы. Ну давай, чего ты ждешь.

— Р-р-ра! — наёмник кинулся на меня с криком, но я успела пнуть его лапой и тут же придавить к полу.

Мне совершенно не хотелось никого убивать, но пока они не почувствуют мое искреннее желание — не уйдут. Я собрала всю оставшуюся силу в кулак и зарычала так громко, что пар из моего рта подпалил брови лежачему наёмнику и отпустила его. Пусть исчезнет. Мужчина осознав свою ошибку побежал к выходу, даже не подумав о напарнике, который мешкая торопился за ним.

Оба выскочили за дверь быстрее, чем я успела сделать вдох для нового пламени. Их шаги протопали по коридору и затихли вдалеке. Я осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Лапы дрожали.

Я выстояла.. но силы ушли вслед за наёмниками. Всё до последней капли.

Чешуя начала исчезать сама собой. Хвост втягивался в позвоночник, вызывая ноющую боль. Крылья укорачивались, растворяясь в лопатках. Я чувствовала, как драконья форма покидает меня медленно и мучительно. Через минуту на полу лежала уже не шоколадная драконица, а молодая девушка в шёлковой сорочке с двумя неглубокими порезами на боку, из которых сочилась кровь.

Я не могла пошевелиться.

Дверь открылась.

— Боги милостивые! Девочка моя!

Кухарка стояла на пороге с подносом в руках, на котором дымился чай для Лорента и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Поднос грохнулся на пол, разбивая посуду.

— Ты же кошкой была! — выдохнула она и бросилась ко мне.

— Уже нет, — прошептала я.

Кухарка не задавала лишних вопросов. Эта женщина проработала в замке тридцать лет и наверняка повидала достаточно, чтобы не тратить время на причитания. Она подхватила меня под мышки и помогла подняться. Шаг за шагом, спотыкаясь и повисая на её плечах, я доковыляла до кровати Лорента.

— Лежи, — скомандовала кухарка, укладывая меня на подушки. — Сейчас будем тебя лечить.

Она осмотрела порезы, покачала головой и достала откуда-то из складок своего передника маленькую баночку с мазью.

— Неглубокие, — констатировала она, нанося мазь на раны. — Заживут быстро. Повезло тебе, что у этих олухов ножи были тупые.

Я поморщилась. Мазь пахла мятой. Судя по всему она видела наемников, когда они выбегали..

— Что это?

— Моя, — ответила кухарка с ноткой гордости. — От всего помогает. Порезы, ушибы, ожоги. Даже от похмелья годится, если на виски нанести. — Она закончила обрабатывать раны и накрыла меня одеялом. — А теперь лежи. Я принесу чай.

Женщина вернулась через несколько минут с дымящейся кружкой. Чай был из ромашки, мяты и чего-то ещё, чего я не могла определить по запаху. Я сделала глоток, и тепло разлилось по всему телу.

— Я приготовила его для принца, — призналась женщина, садясь на край кровати. — Не знала, что он ушёл. Ну да ладно, тебе нужнее.

Я слабо улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала я.