Вельдора. Создание мира

Пантида повернулась к нему. Ветер рвал её волосы, но она не замечала.

— Когда равновесие качнётся, боги хаоса начнут прощупывать ткань мира. Они

полезут через восточную дыру, и Вельдоре придётся бросить на них Эдила и

Таниаля. Эти двое — сильные, но их двое, а хаоса будет много. Они не справятся

быстро. Вельдора будет латать дыры, а не следить за нами.

— А Астания?

— Астания станет крайней. Её обвинят в том, что она не уследила за своими

альвами. Весы качнутся, и светлые боги ослабнут. А мы получим время.

— Время для чего?

— Чтобы создать армии. Ты — свою расу. Я — своих гарпий. Пока боги хаоса будут

отвлекать на себя внимание, мы соберём силы. А потом — перевербуем молодых

богов. Они глупы и слабы, их легко склонить на свою сторону, если пообещать им

силу и власть.

Кхард молчал. Потом поднял бокал.

— И что мне делать? Как столкнуть расы?

— У короля морских альвов женится сын, — Пантида испытывающе посмотрела на

собеседника.

— А нам-то что? — удивился бог.

— Надо его убить и свалить на гномов, — Пантида торжествующе посмотрела на

Кхарда.

— Астания очень любит свою расу, она будет в бешенстве и обвинит молодого бога

гномов! — догадался Кхард.

— Верно.

— Но если она вступит в бой с молодым богом, она может его развоплотить, а это

серьёзно нарушит равновесие! Это опасно! — воскликнул бог.

— Не будет драки, — махнула рукой тёмная.

— Тогда зачем всё это?

— Астания так всё не оставит. Она ударит по самим гномам! А это качнёт весы.

Начнётся война рас.

— Гениально! — выдохнул Кхард. — Говори план.

— Ты найдёшь лорда Рантэ, отца невесты, — сказала Пантида. — Он дворянин из

равнинного королевства, сильный маг. Честолюбивый. Он рад этой свадьбе, потому

что она поднимает его род. Но ты предложишь ему больше.

— Что именно?

— Пряник: корона равнинного королевства и земли на Пантиде. Кнут: если он

откажется, его род уничтожат, а дочь умрёт вместе с принцем. Он выберет власть.

Он слишком хочет подняться, чтобы отказаться.

— А сам принц? Кто его убьёт?

— Его дочь, Мальдика. По приказу отца. После свадьбы, когда они поедут в

равнинное королевство — по традиции побыть на родине молодой жены. Там, вдали

от столицы и от Астании, она нанесёт удар. Или он, — она кивнула на Кхарда. —

Или наёмник. Но клинок должен быть с гномьей вязью, а на месте — улики,

указывающие на гномов.

Кхард молчал, переваривая план.

— Ты понял? — Пантида шагнула ближе.

— Понял, — ответил он.

— Когда принц умрёт, люди короля найдут улики. Не Астания — люди Эриана. Они

доложат ему, и он потребует ответа от гномов. Война начнётся без божественного

вмешательства. Весы качнутся. А мы получим время, чтобы собрать силы.

Кхард медленно поднял бокал.

— Я сделаю это.

— Знаю, — ответила Пантида и впервые за весь разговор улыбнулась — холодно,

без тени тепла. — А теперь — возвращайся на свой материк. У тебя есть неделя,

чтобы подготовить всё. Когда принц умрёт, я начну действовать.

Кхард поставил бокал. Он не стал прощаться. Он сделал шаг назад — и его фигура

начала таять, будто размытая водой. Края тела потеряли чёткость, стали

прозрачными, и через мгновение на его месте осталась только тень, которая

медленно втянулась в себя и исчезла. Ни звука, ни скрипа двери — только

холодный ветер на балконе и лёгкое движение воздуха, словно кто-то выдохнул и

ушёл.

Пантида осталась стоять у перил, глядя на чёрную воду. Ветер трепал её волосы,

но она не убирала их. Где-то над морем, в темноте, бесшумно кружили гарпии.

Она улыбнулась.

Никто не видел этой улыбки — она была только для неё самой. И для ночи.

План был прост. Грязен. Идеален.

Она знала: Кхард сделает всё, что она сказала. Он слишком долго ждал своей

расы, чтобы рискнуть и отказаться. Он пойдёт к лорду Рантэ, предложит ему

власть, пригрозит смертью. И тот согласится. Потому что все хотят власти. Все

хотят подняться. Все хотят быть не теми, кто они есть.

А когда принц умрёт, когда гномы окажутся крайними, когда весы качнутся, она

будет ждать. Ждать, пока Вельдора будет латать дыры в ткани мира. Ждать, пока

Эдил и Таниаль будут сдерживать хаос. Ждать, пока светлые боги ослабнут.

Она подняла взгляд к небу. Луна висела низко, и её холодный свет серебрил

крылья гарпий, которые бесшумно кружили над башней.

— Всё идёт по плану, — прошептала она в пустоту.

Ветер унёс её слова в ночь.

Она повернулась и шагнула в комнату. Балкон опустел. Только чёрное море

продолжало шуметь внизу, ровно и глухо, будто ничего не случилось.

А впереди была война.

Конец 11-й главы.

Глава 9

Глава 12. Альрик и Мальдика

Альрик проснулся первым. Его жена — да, уже жена — спала под лёгким пледом; её

золотистые волосы были раскиданы по подушке, а бедро заманчиво выглядывало,

можно сказать, призывно.

Альрик был счастлив.

Он тихонько поднялся с кровати и, чтобы не потревожить Мальдику, бесшумно

скользнул в смежную комнату. Быстро совершив утренний туалет, переоделся в

чистое нижнее бельё, надел походный камзол и спустился вниз.

— Господин! — окликнул его друг-дворецкий.

— Доброе утро, Тайлан, — улыбнулся своему воспитателю принц.

— Как прошло? — спросил, улыбаясь, старик.

— Замечательно, друг. Замечательно!

— Я рад, Альрик, — шепнул ему Тайлан.

Наедине дворецкий говорил с принцем просто — он считай воспитал его с пелёнок.

— Тебя ждёт твой отец, он в беседке, — сказал дворецкий и вздохнул.

— Что вздыхаешь? — тихонько рассмеялся Альрик. — Всё отлично!

— Предчувствие нехорошее, господин. Не знаю…

— Ты просто стареешь и переживаешь за меня, — молодой человек приобнял своего

верного слугу. — Не переживай, я недолго буду в отъезде и вернусь.

— Пусть богиня Астания бережёт тебя, — прошептал ему в спину старый слуга.

Альрик вышел в сад. Утро было свежим, и роса ещё лежала на траве, переливаясь

в лучах Саи. Беседка стояла у самого обрыва, и с неё открывался вид на Великое

море.

Эриан сидел за столом, попивая утренний чай. Увидев сына, он отставил чашку и

кивнул.

— Садись.

Альрик сел напротив.

— Ты выглядишь счастливым, — сказал король, и в его голосе не было ни иронии,

ни упрёка — только усталая теплота.

— Так и есть, отец.

— Хорошо. — Эриан помолчал, глядя на море. — Я хотел сказать тебе… я рад,

что ты женился на Мальдике. Это был правильный выбор.

— Спасибо, отец.

— Ты едешь в равнинное королевство?

— Да. По обычаю. Через два дня. Мы побудем там неделю, а потом вернёмся.

Эриан кивнул, но в его глазах мелькнула тень беспокойства.

— Будь осторожен, сын.

— Отец, что за тревога?

— Не знаю, — Эриан покачал головой. — Старый я стал. Всё кажется, что вокруг

тьма сгущается.

— Ты слишком долго правишь, — улыбнулся Альрик. — Отдохнуть тебе надо.

Эриан усмехнулся, но ответить не успел — со стороны дворца появилась Мальдика.

Она вышла на крыльцо, придерживая рукой лёгкое утреннее платье, и, заметив

мужа, смущённо улыбнулась.

Альрик поднялся и пошёл к ней.

— Доброе утро, — сказала она тихо. — Я не помешала?

— Нет, — ответил он, беря её за руку. — Мы как раз обсуждали поездку в твоё

королевство. Через два дня выезжаем.

Она кивнула, бросила взгляд на Эриана и почтительно склонила голову:

— Доброе утро, ваше величество.

— Доброе утро, дочь моя, — ответил король, и в его голосе слышалась мягкость.

— Присаживайтесь.

Мальдика села рядом с мужем, положила руки на колени. Она держалась с

достоинством, не лезла в разговор, слушала, улыбалась, когда муж смотрел на

неё, и только изредка бросала взгляды на море.

Эриан смотрел на них и чувствовал, как теплеет на душе. Тревога, что засела у

него в груди, ослабла на мгновение.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Оставлю вас, молодожёнов. Мне нужно в

совет. А вы — наслаждайтесь утром.

Он хлопнул сына по плечу и направился к дворцу.

Альрик и Мальдика остались в беседке вдвоём. Она положила голову ему на плечо,

и они долго смотрели на море.

— Ты знаешь, — тихо начала Мальдика, — я так боялась, что брак будет по

расчёту. Что меня выдадут за кого-то, кого я не люблю.

Альрик усмехнулся.

— А теперь?

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— А теперь я не верю своей удаче. Ты оказался таким, каким я себе тебя и

представляла. И даже лучше.

— Льстишь, — улыбнулся он.

— Ни капли, — ответила она. — Помнишь, когда мы встретились в первый раз? На

балу у лесных альвов? Ты тогда стоял у колонны, пил вино и смотрел на всех так,

будто знаешь какой-то важный секрет, которого никто не знает.

— И что же это был за секрет?

— Я так и не узнала, — засмеялась она. — Но я подумала: этот принц меня хотя

бы услышит.

— И ты оказалась права.

— Оказалась.

Она подняла голову и поцеловала его. Потом откинулась на спинку скамьи, глядя

на море, и заговорила, будто вспоминая что-то тёплое и давнее:

— Знаешь, когда я была маленькой, у нас в саду рос старый дуб. Мы с братом

часто прятались там от наставников. Ветки низкие, можно залезть почти на самый

верх. А под ним прохладно даже в самый жаркий день. Мы брали лепёшки, сыр,

кувшин молока — и сидели там часами. Я любила тот дуб. Он был мой. Как будто

место, где можно быть собой, и никто не осудит.

— Ты и сейчас любишь туда ходить? — спросил Альрик.

— Я не была там три года, — сказала она, и в голосе её появилась лёгкая

печаль. — После того как брат уехал в столицу, дуб стал для меня чужим. Как

будто без него там пусто.

— Теперь я там с тобой буду, — сказал Альрик. — Мы сделаем этот дуб снова

нашим.

Она прижалась к нему, и Альрик почувствовал, как её плечи расслабились.

— Я хочу показать тебе всё, — сказала она. — И реку, и дуб, и ту поляну, где я

научилась танцевать.

— Ты умеешь танцевать?

— Я умею кружиться, — засмеялась она. — Это почти одно и то же.

Она взяла его за руку и заглянула в глаза.

— Обещай мне, что мы будем счастливы.

— Обещаю, — сказал Альрик.

И он действительно верил в это.

Солнце поднималось над морем, и его лучи золотили воду и листву.

Они сидели в беседке, держась за руки, и говорили о пустяках — о том, какой

они построят дом, сколько у них будет детей, какие цветы посадят у крыльца.

Альрик слушал её голос, смотрел, как ветер играет с её волосами, и чувствовал

себя самым счастливым человеком на свете.

— --

Время пролетело в сборах. Нагрузили несколько крытых фургонов припасами в

дорогу и, конечно, множество подарков для монаршей семьи и придворных дворян.

Король отрядил с Альриком десять воинов из королевской элитной сотни, а

десятником при них назначил благородного Вантая. Король решил, что десятник

должен быть дворянином — всё-таки маг, так спокойнее.

На следующее утро «поезд» тронулся из города по тракту в сторону равнинного

королевства. Кроме альвов морского государства, ехали дворяне лорда Рантэ.

— Что-то «ваших» много, я не видел их во дворце, — улыбнулся Альрик супруге.

— Я сама удивилась, откуда они взялись, — честно ответила Мальдика.

Молодожёны ехали рядом, переговариваясь и шутя.

— Дочь, можно с тобой пошушукаться? — вежливо спросил лорд Рантэ и посмотрел

на принца молчаливым взглядом, прося разрешения.

— Конечно, шушукайтесь! — благосклонно ответил Альрик и пришпорил коня,

отъезжая вперёд.

Лорд Рантэ выждал, пока они отъехали достаточно далеко, чтобы их никто не

слышал. Ветер шевелил его седые волосы, и в глазах старика стояла такая боль,

что Мальдика почувствовала, как у неё холодеет внутри.

— Нам нужно серьёзно поговорить, — тихо сказал отец, и голос его дрогнул.

— Что-то случилось? — с тревогой спросила девушка, чувствуя, как внутри всё

похолодело.

Лорд Рантэ оглянулся на кавалькаду, уехавшую вперёд, и на мгновение

зажмурился, будто не мог смотреть на дочь.

— Прости, дочь. Планы изменились, и очень сильно, — старый лорд подыскивал

слова, но они не шли. — Нам нужно убить Альрика. Тебе нужно убить.

— Что ты говоришь, отец? — Мальдика попыталась улыбнуться, но улыбка вышла

кривой. — Если это такая шутка…

— Не шутка, — перебил её сникший Рантэ. — Это безвыходность.

Мальдика заплакала. Она пыталась разглядеть в лице отца хоть что-то, что

опровергло бы его слова, но видела только боль и усталость. Она не верила

собственным ушам.

— Они забрали их, — печально произнёс лорд. — Всех.

— Кого? — отрешённо спросила девушка, хотя уже знала ответ.

— Твою мать, братьев, сестёр, — дрогнувшим голосом ответил сразу постаревший

Рантэ. — Мне пришло сообщение с молодыми дворянами, что присоединились к нашему

кортежу. Вот, читай сама.

Он протянул ей пергамент. Мальдика несколько раз перечитала текст —

торопливый, сбивчивый почерк её двоюродного брата Надлика. Он писал о том, как

ворвались в дом, как стража осыпалась прахом, как его самого спеленали чужой

магией, от которой веяло чернотой.

Она охнула и начала заваливаться из седла. Рантэ успел подхватить её, магией

привёл в чувство и дал напиться из бурдюка.

— Прости, отец, — прошептала она, вытирая слёзы. — Я не хотела…

— Я знаю, дочь, — ответил он, и голос его был сухим и старым.

Она развернула второй пергамент. Там было написано, что Альрик должен умереть.

Тогда её семья будет свободна, а Рантэ ждёт корона равнинного королевства и

обширные земли на материке Пантида.

Мальдика почувствовала от пергамента божью силу. Чужую, холодную, незнакомую.

Она не знала, кто этот бог, но была уверена — это был кто-то из тёмных.

— Но папа… — она заломила руки. — Я люблю его!

Рантэ посмотрел на неё с такой тоской, что Мальдика поняла — он сам раздавлен

этим выбором. И тогда он сказал то, что должен был сказать:

— В постели, — глухо произнёс он. — Когда вы останетесь вдвоём. Когда он будет

доверять тебе, как самому себе. Когда он расслаблен и не ждёт удара. Ты —

единственная, кто может подойти к нему так близко.

— В постели? — переспросила она с отвращением.

— Это единственный способ, — повторил Рантэ. — Принц королевских кровей —

сильный маг. В открытую его не взять. Только так. Быстро и без колебаний. Иначе

погибнут все.

Мальдика смотрела на пергамент, на отца, потом на спину Альрика, который ехал

впереди, ни о чём не подозревая. Он обернулся и улыбнулся ей.

Она улыбнулась в ответ — и в этой улыбке не было ни капли лжи. Она

действительно любила его. И именно поэтому ей было так больно.

— Я сделаю это, — сказала она, и голос её был пустым. — Ради семьи.

Конец 12-й главы.

Глава 10

Глава 13. Последняя ночь

Сая неуклонно стремилась к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона.

Альрик, уставший за долгий переход, согласился остановиться у подножия Гор

Заката — это место предложил лорд Рантэ. Он сказал, что дальше ехать опасно,

здесь безопасно и тихо. Альрик доверился ему.

Лагерь разбили прямо в поле — место открытое, без деревьев и воды, только

сухая трава, редкие камни да ночной ветер.

Альрик был в приподнятом настроении. Он сидел у костра, пил вино, шутил с

Вантаем и смотрел на Мальдику так, что у неё сжималось сердце. Она улыбалась в

ответ, слушала его планы на будущее — как они построят дом, как у них будут

дети, как они будут править. Слова лились теплым живым потоком, и каждая из

этих фраз вонзалась в неё острее ножа, который она прятала под плащом.

Она знала, что должна сделать это сегодня. Завтра будет поздно. Завтра они

въедут в земли её отца, и там каждый шаг будет под прицелом. Единственный шанс

— здесь, в этом поле, под открытым небом, где ночь укрывает следы, а ветер

развеет крики.

Она пила вино, смеялась вместе с ним, и внутри неё всё горело. Любовь, страх,

ненависть к себе — всё смешалось в один вязкий ком, который невозможно было

проглотить.

Ночь опустилась на лагерь тёмным покрывалом. Костер прогорел, оставив лишь

тлеющие угли. Солдаты и слуги разошлись по шатрам. Вантай, десятник, окинул

взглядом лагерь и лёг спать в своём шатре — уверенный, что всё спокойно.

Альрик лежал рядом с Мальдикой, укрывшись плащом. Он скинул его и нежно

прикоснулся к телу жены. Мальдика вздрогнула. Её накрыла волна ненависти к

себе, она ответила, и потянулась к нему лицом, их губы встретились. Она тихо

вздохнула и взяла его прядь волос в руки.

— Я люблю тебя, — тихо прошептала она.

Альрик спал с улыбкой на лице. Его дыхание было ровным, спокойным. Он любил

её. Он доверял ей. Он не чувствовал угрозы.

Мальдика лежала неподвижно, глядя в небо. Звёзды казались холодными и чужими.

Она ждала. Она должна была убедиться, что все в лагере спят, что никто не

увидит, как она совершит то, что навсегда изменит её жизнь.

Она медленно вытащила кинжал, который был приготовлен и лежал у неё за спиной.

Гномья вязь на рукояти была грубой и холодной. Острие тускло блеснуло в

темноте. Она сжала рукоять так, что побелели костяшки пальцев, и зажмурилась.

— Я люблю тебя, — прошептала она беззвучно.

Она открыла глаза и посмотрела на Альрика. Его лицо было безмятежным. Он

ничего не подозревал. И это убивало её больше всего.

Девушка приподнялась на локте, медленно, почти беззвучно, и занесла руку.

Кинжал вошёл в его грудь с натугой, влажным чавкающим звуком. Альрик охнул и

распахнул глаза. Мальдика в них увидела боль, непонимание и в то же время

удивление. Он дёрнулся.

— Зачем? — прошептал он, и слово вырвалось вместе с кровью, окрашивая губы в

алый цвет. Его рука слабо сжала её запястье, пальцы дрогнули и разжались.

Мальдика смотрела в его глаза и не могла говорить. В горле стоял ком, мешая

дышать. Она хотела сказать ему правду. Что её заставили. Что мать, братья,

сёстры — они умрут, если она не сделает этот удар. Что она не хотела. Но слова

не шли.

И вдруг перед глазами встал тот дуб. Старый, раскидистый, у реки в её родном

поместье. Она помнила его с детства. Там она пряталась от наставников, там

мечтала о будущем, там впервые поцеловала его, когда он приезжал со своим

отцом, королем Эрианом. Он тогда сказал: «Я хочу увидеть твой дуб, Мальдика.

Покажи мне место, где ты была счастлива». Она обещала.

Она никогда не покажет ему этот дуб. Никогда.

— Прости, — выдохнула она. Голос дрогнул, сломался. Слёзы хлынули по щекам, и

она не вытирала их. Она прижала ладонь ко рту, чтобы заглушить рыдания.

За шатром послышались быстрые шаги. Кто-то из дозорных всё же заметил

передвижение по лагерю, раздался окрик:

— Стой! Кто!

Удар. Тело обмякло.

Вантай проснулся, услышав невнятный шум. Медленно потянул меч из ножен,

лежавший рядом, поднялся и прыжком выскочил из шатра. Костры горели, рядом

мертвые его воины. Предали! Его обуял гнев и растерянность. В свете

вспыхнувшего огня он увидел — волоком тащили мертвого принца с ножом, торчащим

из груди. Вантай вздохнул.

— Прости, король, не уберег, — тихо прошептал он.

Он стоял, окружённый врагами плотным кольцом. Гвардеец был опытным

воином-магом и трезво оценил ситуацию. «Жизнь дорого продам!» Топнул ногой, и

вокруг него разлился голубой круг, расширяясь, как после камня, брошенного в

воду. Магия ударила по нападавшим — сжигая, сметая, ломая. Тех, кто оказался

слишком близко, разорвало в клочья, разбрасывая части тел на десятки метров.

Но второго удара ему не дали. Оставшиеся дворяне Рантэ мгновенно набросили на

него заклятия сдерживания и оглушающие удары. Вантай потерял контроль — и этого

хватило. Трое магов, соединившись через луч, обрушили на него удар, пробив

остатки защиты и сжигая его сердце. Он упал без крика.

Рантэ вышел из тени, осмотрел поле боя, затем перевёл взгляд на дочь.

— Всё. Теперь уходим.

Мальдика поднялась, не глядя на тело. Она шла за отцом в темноту, оставляя

позади мужа, его последнее слово и кинжал гномов, торчащий из его груди. Утром

их найдут, гномов обвинят, цель достигнута.

Рантэ ехал молча. Мальдика — за его спиной, на чужой лошади, в чужом плаще —

тоже молчала. Ночь была безлунной, и только звёзды давали дорогу. Копыта

стучали по сухой земле, и каждый удар отдавался у неё в висках.

Они скакали не к Горам Заката, а в обход — туда, где дороги уходили в ущелья.

Рантэ знал эти дороги: триста лет назад он сам торговал с подгорными кланами.

Трое преданных дворян Лорда хранителя печати следовали за ними.

— Отец, — голос Мальдики был хриплым и чужим. — Кинжал. Зачем гномий?

— Чтобы нашли, — ответил он, не оборачиваясь. — Гномы торговали на этом

тракте. Их ножи, их следы, их мотив. Морские альвы и подгорные кланы давно

точат зубы друг на друга. Нужна лишь искра.

— Ты всё продумал, — сказала она, и в этих словах не было вопроса.

— Это не я всё продумал, — ответил отец, и голос его был пустым, как

пересохший колодец.

Они остановились на рассвете у ручья. Рантэ слез первым, помог дочери. Она не

смотрела ему в глаза. Он не настаивал.

— Поешь, — сказал он, протягивая хлеб.

— Не могу.

— Поешь. Дорога длинная. Тебе нужны силы.

— Зачем мне силы? — она подняла на него глаза, и в них не было ни злости, ни

слёз — только пустота. — Зачем мне вообще что-то?

Хранитель печати опустил голову. Он не нашёл ответа. Он просто сел рядом, на

холодный камень, и стал жевать хлеб сам. Жевал медленно, без аппетита, как

человек, который исполняет долг перед собственным телом.

— Они живы? — вдруг спросила Мальдика.

— Должны.

— Я хочу это услышать. Не «должны быть живы». Не «всё будет хорошо». Просто

скажи мне — они живы?

— Они живы, — сказал Рантэ, и впервые за ночь его голос дрогнул. — Я получил

подтверждение перед отъездом. Твоя мать, братья, сёстры — все живы. Их держат в

нашем поместье, под охраной. Не в тюрьме. В доме.

— Под охраной, — повторила она. — В доме. Как будто это утешение.

Они помолчали. Ветер гнал по траве сухие стебли. Где-то далеко, за грядой

холмов, занимался рассвет — бледный, водянистый, будто солнце не хотело

вставать над этим миром.

— Что дальше? — спросила Мальдика.

— Мы едем домой. Через два дня будем в поместье. Ты встретишь мать и братьев.

А через неделю ко мне прибудет гонец от… — он замолчал, подбирая слово.

— От тёмного? — закончила с горькой усмешкой за него дочь.

— От того, кто держит наше будущее в руках, — сказал Рантэ, и в этом было всё:

ни имени, ни титула, ни бога. Только «будущее» — и то чужое.

— Ты знаешь, кто это? — спросила она.

— Нет. И не хочу знать. Достаточно того, что пергамент нёс его силу. Я — лорд,

а не жрец. Мне хватает того, что он сдержал слово.

— Сдержал? — Мальдика усмехнулась, и эта усмешка была страшнее слёз. — Он ещё

не сдержал. Он лишь пообещал. А обещания тёмных…

— Хватит, — оборвал её Рантэ. Резко, жёстко. Потом выдохнул и добавил тише: —

Хватит, дочь. Я знаю, что ты думаешь. Я сам об этом думаю. Но назад дороги нет.

Мальдика ничего не ответила. Она села у ручья, опустила руки в холодную воду и

держала их так долго — пока пальцы не онемели. Вода текла между пальцев, чистая

и равнодушная, и Мальдику охватила зависть к этой воде: она текла, текла и

ничего не помнила.

Король Эриан

Совет собрали через час. Малый тронный зал, узкий, без окон — комната для

решений, которые нельзя откладывать. Тайлан стоял внизу, у лестницы, и слышал

только гул голосов, отдельные слова, удары кулака по столу. Один раз ему

показалось, что король закричал — но это был маршал Товиан. Дворецкий вздрогнул

и прижался спиной к стене. Он понял, что то случилось с его Альриком, сердце

старика сжалось.

Наверху Эриан сидел во главе стола. По правую руку — маршал Товиан, седой,

жилистый, с лицом, вырубленным из дуба. По левую — архимаг Кальдар, худой, с