Шиза в твоей голове. Костик Пухов

— Вглядись, — сказал я. — Что ты видишь?

— Страшилу, — буркнул он.

— Ну и зря, — ответил я. — Я вот вижу задатки. И неплохие. То, что ты сутулишься, — определенно плохо. И еще у тебя есть постоянная привычка постоянно залипать куда-то в пол. Даже на свое отражение нормально посмотреть не можешь. А ведь это очень важно. Это то, что выдает твою неуверенность в себе. Какая же тут харизма?

— И что же мне делать? Типа, выпрямиться и просто не пялить в пол?

— Это само собой разумеющееся. Но это слишком просто. Можно сделать кое-что еще.

Я заметил, как Костя застыл в ожидании моих дальнейших указаний. Мне показалось, что в его глазах промелькнула тень ужаса. Наверняка он уже представил, что я попрошу его сделать что-то слишком сложное. И вот тогда-то он не сможет и окончательно разочаруется в себе. Поймет, что ни на что не способен, и ничего ему в этой жизни не светит.

— Так, для начала просто зачеши волосы назад, — сказал я. — Я знаю, это кажется ерундой, но ты попробуй. Проведи рукой по голове от лица к затылку.

И о чудо, он не стал спорить. Просто сделал то, что я ему велел. Его волосы упали назад, и я не ошибся: вид моментально стал более приятным. Опять-таки, никаких чудес не случилось, и Костя не превратился в принца, но ему действительно больше шло с такой прической, и это было трудно отрицать. А ведь, бьюсь об заклад, он даже ни разу не догадался сделать нечто подобное. Теперь у Кости открылся лоб, и линия скул стала более выраженной. И он застыл, продолжая смотреть на себя. Судя по его глазам, разницу он уловил.

— Теперь вот что. Возьми чистое полотенце, намочи его холодной водой и приложи к лицу. Это уберет немного отечность от твоих энергетиков, дошиков и постоянного недосыпа. Но учти, это тебе не панацея — жрать надо нормально.

К моему удивлению, Костя снова не стал спорить. Послушно поплелся в комнату, взял чистое полотенце из шкафа (благо у него такие были), а потом отправился в ванную и намочил его холодной водой. Все четко по инструкции. Он приложил полотенце к лицу, и на мгновение мне стало темно. Потом убрал полотенце, и я снова увидел свет. Он пошел в коридор обратно к зеркалу и уставился на себя в легком недоумении.

Вот оно! Чего я и добивался! Я вижу азарт в глазах. Мы на полпути к успеху. Да, изменения все еще нельзя было назвать колоссальными, но они хоть немного были видны. А ведь это лишь первый день и пара простейших действий. Надо повысить ставки.

— Ну вот. Неплохо, да? — спросил я. — А теперь подумай, кого ты сможешь увидеть в зеркале, следуя всем моим рекомендациям, скажем, через месяц?

Он, казалось, так опешил, что и ответить ничего толком не мог. Застыл напротив зеркала — настолько его впечатлило увиденное.

— И что же дальше? — осторожно спросил он.

— Дальше слушай план, — заговорщически ответил я. — Разработаем план тренировок, начнешь нормально питаться и будешь достаточно спать. А еще я научу тебя фотографировать. Буквально научу тебя делать то, что я умею сам. И ты станешь очень классным парнем, поверь.

— А если не получится?

— Получится, — заверил его я. — Ты, вот может, и балбес, зато я всегда добиваюсь своих целей. А сейчас я хочу довести тебя до ума. У тебя нет выбора.

Костик промычал что-то неопределенное, но против явно не был. Мне кажется, нужно быть сумасшедшим, чтобы отказываться от такой прокачки, да еще и бесплатно.

— Наверное, ты прав. Может, и впрямь, если постараться, я смогу добиться результата, — в конечном итоге выдал он.

Да, как раз это мне и было нужно.

Глава 5. Погнали

Ночь была длинной. Бесконечно длинной и скучной. Тяжело быть голосом в чьей-то голове, если честно. Пока этот кожаный мешок спал, мне пришлось гонять балду. Я пытался продумывать свои коварные планы по его прокачке, но за неимением возможности здесь и сейчас воплотить эти планы в жизнь, я быстро заскучал. А он еще и храпел как заправский алкоголик. В общем, ощущался конкретный такой дискомфорт. От воспоминаний о прошлой жизни я вообще впал в тоску. Интересно, как там все близкие, коллеги и знакомые переживают мою смерть?

Как там мои родители справляются с потерей единственного, залюбленного до безобразия сына? Если честно, про это думать было практически невыносимо, потому что они — единственные по-настоящему близкие для меня люди, которым я ни при каких обстоятельства не хотел бы сделать больно.

А вот коллеги… Ну, они в большинстве своем тоже были приятными людьми. Наверное, похоронили с фанфарами, как и полагается ветерану мира моды. Лера, поди, с ума сходила и слезы лила. Или нет.

Меня настигла странная мысль, будто я не должен был с ней так обходиться. Нет, я не считал, что делал что-то плохое, но можно было быть помягче. И можно было все же хоть немного помочь ей с реализацией ее мечты. Эх, вообще по многим моментам можно сказать, что я был на редкость заносчивым говнюком. Но да ладно, не об этом сейчас.

Как только на моем личном экране часы показывали шесть утра, я решил, что пора будить Костю. Потому что нечего дрыхнуть — у нас много работы впереди.

Стоило мне сказать: «Костя, вставай», — и он подорвался так, будто его долбанули током. Еле сдержался, чтобы не заржать. Он подпрыгнул на кровати и резко распахнул глаза. А потом так же резко зажмурился, потому что ужасная штора теперь была открыта, и в окно долбил яркий солнечный свет. Он тут же схватился за голову, будто вообще не понимал, где сейчас находился и что происходило.

— Твою мать, — жалобно простонал он. — Ты же обещал, что будешь молчать ночью!

— Ну так я и молчал, — невозмутимо ответил я. — Но вот только ночь-то уже кончилась, и солнце встало. А раз солнце встало, то и тебе пора вставать. Такой теперь вот у нас режим.

Я прямо нутром чувствовал, что Костику это не понравилось. Вот прямо сильно не понравилось. Он выдал очередной тяжелый вздох.

— Так я совсем не выспался. Как мне делами заниматься?

— Ну так надо привыкать. Ты проспал восемь часов, и этого вполне достаточно, чтобы выспаться. У тебя, скорее всего, режим сбит наглухо, и еще энергетики эти твои. Надо завязывать с ними.

Несмотря на все мои старания, Костик лежал себе, уставившись в потолок, и даже не думал шевелиться. Казалось бы, молодой парень проспал полноценных восемь часов, но при этом я ощущал его усталость даже несмотря на то, что день толком не начался. Костя ни в какую не хотел вставать. Думаю, что ко всему прочему он еще и боялся, что у него ничего не получится. Да что уж там, все люди боятся облажаться.

— Вставай, — снова сказал я. — Всегда нужно начинать с чего-то. Вот и начни с того, что ты просто встанешь. Не думай о том, что предстоит сегодня сделать, просто поднимайся и иди завтракать.

Костя тяжело вздохнул, но присел на кровати. Он бесцельно уставился в одну точку прямо перед собой, лениво зевнул и провел ладонями по лицу. В отражении зеркала, что висело аккурат напротив кровати, я увидел помятое лицо парня. Но самое главное — он встал. Этого я и добивался.

— Вот и молодец, — сказал я. — Давай теперь открой окно и проветри как следует комнату.

— Зачем? — простонал он.

— Ну потому что нужно впустить в комнату свежий воздух. Логично, правда? Давай, Костя, соберись.

Костя что-то пробубнил себе под нос сквозь зубы. Кажется, выругался, но с кровати поднялся. Он подошел к окну и дернул за ручку. Свежий утренний воздух ворвался в комнату, и мне показалось, что плечи Кости даже немного расправились. Он потянулся и снова зевнул.

— Так. А теперь я предлагаю убраться, — решил я, что нужно хотя бы попробовать.

— Чего?

— Уберись, говорю. Давай, собери кружки, выброси этот мерзкий недельный доширак, стол протри в конце концов. Невозможно же жить в таком бардаке постоянно.

— Знаешь что… — начал было говорить он, но я перебил.

— Не хочу ничего слушать. Мы вчера с тобой договорились, что ты слушаешь меня и делаешь то, что я говорю. А я говорю — убраться. Давай, Костя, хватит увиливать.

Костя, видимо, понял, что я не отвяжусь от него, пока он не сделает то, о чем я его прошу. Не без ворчания, конечно, но он неспешно начал убираться. Взял кружку и отнес ее в мойку, а потом намочил тряпку и протер стол, убирая все липкие пятна и крошки. Дальше он сгреб все пустые банки от энергетиков и прочий мелкий мусор. Притащил пакет, скинул все туда. Мне даже показалось, будто вместе с этим мусором он собрал и часть отчаяния, которое его накрывало обычно.

После уборки я погнал Костика завтракать. Пришлось повоевать с ним немного, чтобы он вместо каких-то вредных полуфабрикатов из морозилки сварил себе парочку яиц и отрезал кусок ветчины с хлебом. Не завтрак чемпиона, конечно, но уже куда лучше, чем доширак, по крайней мере. Костя поел и даже сказал, что это было вполне сносно, хотя изначально чуть ли не плевался от самой идеи. Единственное, мне все еще приходилось идти с ним на компромиссы в некоторых ситуациях, так и с яйцами. Он отвоевал для себя пару капель майонеза. Я подумал, что черт с ним. Это было меньшим из зол.

— Ну вот, смотри, день только начался, а ты уже столько всего сделал.

— Ага. И смертельно устал, — буркнул он, собираясь завалиться на кровать и залипнуть в рилсы.

— Нет, Костя. Даже не думай. Сейчас надо пойти в магазин.

— Это еще зачем? — Он захныкал как девчонка.

— Не думал, что тебе еще и придется пояснять, зачем люди ходят в магазин. Хорош сопротивляться. Давай, шуруй одеваться и пойдем. Я скажу, что надо купить. Можешь считать это квестом.

— Ну, я не хочу.

— А ты думаешь, я хочу? Но знаешь, жизнь вообще такая штука — не всегда люди делают только то, что хотят. Вот если бы ты это понял раньше, то, может быть, сейчас ситуация была бы лучше.

Костя, кажется, окончательно принял данность и безропотно поплелся одеваться. Вскоре он собрался и вышел на улицу. Теперь я мог разглядеть район, в котором обитал парень, получше. Здесь царила довольно серенькая обстановочка. Один за другим стояли панельные дома, да кривенькие тополя были высажены по периметру. Чуть поодаль виднелись покосившиеся гаражи, заросшие кустарником. Я смотрел на все это, и тоска брала. Как вообще можно постоянно жить в таком унынии и серости? Я решил не озвучивать это Косте, потому что он на самом деле парень впечатлительный. Как расклеится еще сильнее — и что я тогда делать буду? Раз уж он здесь живет, нужно было научить его видеть в этой серости нечто другое.

Костя шел неспеша, почти плелся. Моментами меня это даже начинало раздражать, но я решил, что хватит с него критики на сегодня. Он уже был молодцом, что выполз на улицу. Он прошел наискосок через двор, потом вышел на широкую улицу с более активным движением, пару раз попетлял, заворачивая за несколько поворотов, и наконец оказался у продуктового.

И пока Костя двигался по маршруту, я разглядывал окружающий его мир. Да, довольно серый, унылый и в некотором смысле мертвый мир. Но я знал, что и за этим антуражем прячется своя особенная, ни с чем не сравнимая атмосфера. Не зря говорят, что красота — в глазах смотрящего. Например, свет, который падал на мокрый асфальт после дождя, или тени, которые растягивались под деревьями. И даже старушки на лавочке, чьи лица приобретали более мягкие и такие душевные черты в золотистом утреннем свете. Пока Костя всего этого не видел, но я планировал его научить.

Когда мы пришли в магазин, Костя точно капризный подросток спросил, за каким же фигом я его туда притащил. Я торжественно сообщил ему, что мы будем покупать нормальные, человеческие продукты, и тогда он растерялся. Кажется, к такому его жизнь не готовила. Я выкатил ему довольно простой список: хлеб, яйца, куриная грудка, гречка, овощи и немного фруктов. Он ходил по рядам, растерянно глядел на полки и крутил головой как турист в незнакомом городе. Конечно, создавалось ощущение, что в этих отделах он попросту не бывал никогда. Вот уж где он наверняка хорошо ориентировался, так это в отделе чипсов, полуфабрикатов и дошиков.

— Я не могу найти гречку, — прошептал он, наклоняя голову как агент под прикрытием.

— Костик, ну ты чего, не тупи. Она в отделе с крупами.

Он поблуждал немного по рядам, чертыхаясь сквозь зубы, и нашел все-таки ряд с крупами. Затем отыскал и гречку с горем пополам и закинул упаковку в корзину.

Таким образом, медленно, но верно мы обошли весь магазин и собрали все, что я считал важным для молодого организма. Моментами Костя меня раздражал своим подростковым максимализмом, который, несмотря на его возраст, лез из него изо всех щелей. Однако он слушался и выполнял поручения, а это было важнее всего.

Уже стоя у кассы, когда продавщица пробила все продукты и пришло время расплачиваться, Костя запаниковал, так как подумал, что забыл свою карточку. Он судорожно стал хлопать себя по карманам, бесконечно бормотать извинения, и я видел, как тряслись его руки. Мда, зрелище впечатляющее. Еще и какая-то бабулька из очереди возьми да и цокни недовольно. Костя чуть инфаркт не схватил.

— Так, Костя, — не выдержал я, — успокойся, ты не сделал ничего ужасного. Просто выдохни, выпрямись и спокойно ищи свою карту. Эти люди не помрут, если подождут пару минут.

Я почти почувствовал, как он напрягся, и даже хотел было что-то ответить, но, видимо, вовремя вспомнил, что я — его маленький секрет, и не стоит в магазине разговаривать с самим собой. Он выдохнул, выпрямил плечи и стал спокойно осматривать те же карманы, что до этого чуть ли не выворачивал наизнанку. И карта очень быстро нашлась в правом кармане куртки. Просто нужно было паниковать меньше.

Костя расплатился наконец, забрал пакет с продуктами и уже собирался уходить. Но я решил подкинуть ему еще одну идею.

— Скажи той бабульке, которая цокнула, что у нее очень милый платок, и пожелай всем хорошего дня. Улыбнись и иди на выход с расправленными плечами.

— Чего?! — не сдержавшись, моментально прошипел в ответ Костя.

— Делай, как я говорю.

Он сделал, надо отдать ему должное. Я бы лично дал ему один балл за смелость. Как только он выполнил поручение, и бабулька сразу улыбнулась ему в ответ, и продавщица, да и все остальные в очереди. И Костя тоже, уходя, улыбался, я был в этом уверен. Хотя руки его, конечно, все еще тряслись.

— Афигеть, магия, — прошептал он, выходя из магазина.

— Не магия, Костя. Всего лишь уверенность в себе.

— Да какая тут уверенность, руки ходуном ходят…

— Но тем не менее только что ты транслировал именно уверенность. Вот так она выглядит. Если будешь постоянно делать нечто подобное, то однажды обязательно превратишься в человека, которым пытаешься быть.

Костя ничего не успел ответить. Он вышел из магазина, и тут я увидел новую всплывшую строку.

🏆 Контакт с биосферой. Вышел днем из дома. Купил полезные продукты. Прокачал навык «уверенность в себе».

— Ого, работает? — вырвалось у меня.

— Что? — не понял он.

— Ничего. Просто… система, про которую я говорил. Вот эта игровая панель. Она выдала тебе ачивки. Говорит, ты молодец, что вышел из дома, купил нормальную еду и проявил смелость.

— Ачивки? — усмехнулся он. — Ты шутишь?

— Я не шучу. А ты чувствуешь, что сделал что-то хорошее для себя?

Он подумал, а потом кивнул.

— Ага, — сказал он. — Как будто я… ну не знаю, настроение как-то улучшилось, что ли.

— Отлично, — сказал я. — Теперь иди к своему двору, я покажу тебе кое-что.

Мы прошли той же дорогой, что и туда, зашли во двор.

— Посмотри на улицу, — сказал я. — Что ты видишь?

— Панельку, — сказал он. — Типичная картинка, которую я вижу каждый день. Тополя вон кривые, тачки серые… не знаю, лавки старые…

— Ну ладно, допустим, — перебил его я. — А теперь посмотри на свет.

— На свет?

— Да. Попробуй уловить, скажем, как солнце падает на стену дома. Видишь? Оно делает ее оттенок на тон теплее, а из-за зазоров между листвой создаются интересные геометрические узоры. А вот если еще присмотреться к теням от деревьев, то можно уловить, как медленно и плавно они двигаются на ветру, будто живут своей собственной жизнью. А вон там, на качелях, качается девчонка. Приглядись, как свет красиво бликует в ее блестящих волосах.

Он остановился и стал вглядываться в окружающую картинку. Я чувствовал, как он щурится.

— Я не вижу, — сказал он.

— Ты просто пока не умеешь видеть. Но это такой же навык, как готовить, например, — сказал я. — Ты будто смотришь, но не видишь. Но если научишься, то перестанешь быть здесь лишним. Это я не про фото даже, а про то, как ты существуешь. Мир вокруг тебя — это же не просто одна большая серая декорация. Он живой и такой разнообразный, в нем можно найти столько всего прекрасного. Этому тоже стоит учиться.

Он замолк, и я почувствовал, что он задумался. В конце концов он сказал:

— Я и не замечал, что тени от веток деревьев могут так красиво падать на стену. Очень залипательно.

И как только он это сказал, я увидел строку:

Навык «Угол зрения» разблокирован. Уровень 1.

— О! — не сдержался я. — Ты только что научился смотреть на мир по-новому. Поздравляю.

— Что это значит? — спросил он.

— По крайней мере то, что ты делаешь большие успехи. Молодец, Костя.

Он усмехнулся даже как-то по-доброму.

Вечером он упал на кровать. Устал до полусмерти. Я чувствовал, как его мышцы ноют от нагрузки, какой явно никогда прежде не было в его жизни. Но он был доволен. И когда он закрыл глаза, я понял: он засыпает.

— Отличная работа, — сказал я тихо. — Завтра продолжим.

Он не ответил. Уже спал.

И тогда я почувствовал кое-что. Рывок. Как будто я проваливаюсь в воронку. Я увидел странный интерфейс:

Перехват доступен. Заряд: 100%.

Я не понял, что происходит, но я чувствовал, как мое сознание движется вперед. Я увидел свои руки. Нет, ладно, не свои — это все еще были Костины руки, вот только управлял ими я.

Я пошевелил пальцами и сразу понял, что они беспрекословно послушались. Тогда я сел на кровати и посмотрел на комнату. Бардак. После утренней Костиной косметической уборки было уже не так погано, как до нее, но все же до чистоты, к которой я привык, было слишком далеко. Да и, если честно, я задолбался сидеть запертым в чужом теле без возможности совершать те движения, которые сам хочу. Я решил убраться. Почему бы и нет?

Первым делом я встал и пошел на кухню. Включил свет и занялся делом.

Я делал все методично, как на съемочной площадке, когда нужно навести порядок за час, а помощник опаздывает. Выкинул мусор, помыл посуду, протер столы и даже сложил вещи в шкаф. А еще я снова проветрил комнату и поправил шторы. Я сделал все так, как всегда делал в своей жизни.

Через час я лег в кровать.

Утром, когда Костя проснулся, я почувствовал, как он замер, увидев комнату, а потом осторожно и даже подозрительно прошелся по всей квартире.

— Что… что это? Кто это сделал? Я не… я не помню.

— Это я, — сказал я. — Открылась новая функция. Называется «Перехват».

— Что?

— Мне дали доступ к твоему телу, пока ты спал. Возможно, будут еще моменты, когда можно будет этим воспользоваться, надо разобраться.

— Ты… ты убрался? Пока я спал?

— Да, — не без гордости ответил я. — Я больше не мог смотреть на этот бардак. Ты жил как в свинарнике.

Он замолчал, и я понял, что эта ситуация его не столько напугала, сколько расстроила.

— Не делай так больше, — сказал он тихо. — Это очень стремно, когда кто-то управляет твоим телом без спроса.

Как-то я не подумал об этом.

— Договорились, — сказал я. — Но ты убирался бы сам как следует. Тогда я не буду вмешиваться без спроса.

— Хорошо. Буду убираться.

— Договорились, — сказал я снова. — Тогда давай договоримся: я использую тело, только если ты разрешишь. Или если ты в отключке. Или в критической ситуации.

Он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда я согласен.

Глава 6. Первый кадр

Следующие три дня тянулись довольно медленно, но я все равно был доволен нашими с Костей совместными успехами. Я говорил ему, что делать, и он, на удивление, неплохо справлялся с задачами, пусть и не всегда идеально, хотя моментами кряхтел и ворчал как старый дед. Кажется, многое из того, что я ему поручал, он делал впервые, и если бы не я, то он бы, скорее всего, никогда подобным и не занялся. Я в какой-то момент поймал себя на мысли, что чувствую себя хирургом, который буквально по шажочку возвращает безнадежного пациента к жизни. Что ж, это было интересное ощущение.

Например, первые пару дней Костя очень сопротивлялся ранним подъемам, и пару раз мы серьезно поругались на этот счет. Однако сегодня он проснулся в семь без моих напоминаний. В семь утра, Карл! Я уже и не надеялся, что он когда-то привыкнет к новому графику. Но нет, теперь он вставал, открывал окно, чтобы проветрить комнату, и даже второй день подряд делал зарядку. Я заставил его делать двадцать приседаний, десяток отжиманий и двадцаточку на пресс. Вроде минимум, но даже это его загоняло в предсмертное состояние, когда он судорожно хватал воздух ртом.

А еще мне удалось добиться, чтобы Костя наконец нормализовал свой рацион. Он стал есть нормальную еду. По крайней мере, я заставлял его запекать гречку с курицей, и в первый раз он очень удивился, когда понял, что это вкусно. Этот рецепт я помнил еще со времен студенческой жизни. Тогда денег особо не было, но я всегда старался следить за собой. А курица — это дешево, полезно и вкусно. От майонеза Косте пришлось отказаться. Это была его личная боль, но я настоял. Потому что подозревал, что его высыпания на лице могут быть как-то связаны с этой жирной химозной ерундой. Он даже стал пить воду вместо энергетиков и перестал добавлять в чай тонну сахара. И знаете что? Результат не заставил себя долго ждать.

Буквально через пару дней большинство болезненных прыщей на его лице стали проходить, и даже тон лица будто бы посветлел и стал больше напоминать человеческий. Кроме того, я теперь гонял его в ванную каждый день и заставлял как следует мыть голову. Так что волосы смотрелись куда лучше, а он их стал зачесывать назад, как я ему показал. Вообще, я подумал, что стоило бы ему подстричься, но это уже следующий этап.

Полотенце, смоченное холодной водой, так же использовалось им на ежедневной основе. И иногда он подходил к зеркалу и смотрел на себя с неким изумлением, что ли. Будто не мог до конца поверить, что это и впрямь он и он может так выглядеть. Прошло совсем ничего, а он так заметно похорошел. Меня не могло не радовать это.

— Неплохо, неплохо, — сказал я, когда Костик в очередной раз рассматривал себя в зеркале. — Прям растешь не по дням, а по часам. Я даже не думал, что настолько быстро станут видны улучшения. Если так и дальше пойдет, то через пару недель себя не узнаешь.

— Ой да ладно, прекрати. Ты так всегда говоришь, — буркнул он и отмахнулся, но с трудом мог сдерживать проступившую улыбку.

Это было почти что мило, потому что я видел, как Костик жутко смущался, и ему было приятно от моих слов. Он был из тех людей, которые не умеют принимать комплименты. То ли тут все дело в неуверенности в себе, а может, с детства он просто не привык к тому, что его могут за что-то хвалить. Но каждый раз, когда я хвалил его за проделанную работу, он аж светился изнутри.

— Я говорю это не просто так. Ты правда молодец, Костя.

Он смущенно отвернулся.

Вот и сегодня утром в очередной раз он стоял и красовался перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Он аж приподнял подбородок от гордости и попытался расправить плечи так, как я его учил, без лишних напоминаний. И хоть он все еще не мог держать прямую осанку на постоянной основе, он все равно к этому стремился.

— Ну что, так еще лучше? — поинтересовался он.

— Определенно лучше, — ответил я. — Говорю же, ты делаешь успехи, с каждым днем все круче и круче. Но до идеала еще долго. Ты, например, все еще опускаешь голову вниз, когда ходишь. Если хочешь казаться и быть уверенным человеком, то надо смело смотреть перед собой.

— Да как это — всегда смотреть вперед? Так можно в лужу наступить или, того хуже, в дерьмо.

— Костик, ну что ты как маленький? Ты же прекрасно знаешь, что можно спокойно одновременно видеть, что происходит и под ногами, и перед тобой. Ты понял, что я имел в виду.

Он неопределенно хмыкнул, но мне было понятно, что он согласился со мной. Чаще всего я мог распознавать его эмоции и вроде как трактовал их правильно. И каждый раз, когда он делал что-то правильно, система тихо пикала где-то на задворках моего сознания, добавляя единицы к разным параметрам.

Я мысленно развернул панель характеристик, и она послушно повисла перед моими глазами, подсвеченная мягким голубоватым светом:

Параметры носителя:

●

КОРПУС: 4/10

●

ЛОВКОСТЬ: 3/10