Системный писатель

Он встал и медленно обошёл стол. Блокнот так и остался в руке - он что-то в нём писал, даже не глядя.

- Расскажите о вашей книге. «Стеклянные сны». Почему стеклянные? Стекло хрупкое, прозрачное. Вы чувствуете себя хрупким, Григорий? Боитесь, что вас разобьют?

Я сжал челюсти. Не отвечать. Я - камень.

- Молчание - это тоже ответ, - он приблизился. - Стеклянные сны - пустой образ, как все ваши тексты. Вы пишете, потому что не умеете жить. Вы три года убивали ночи, здоровье, отношения с близкими. А зачем? Чтобы услышать похвалу? Чтобы мама сказала: «Сынок, я горжусь тобой»?

Почувствовал, как в груди зажгло. Зло и горячо. Слова попадали в цель, но я крепко стиснул зубы.

- Мама не прочитала вашу книгу, - продолжал психиатр, наклоняясь к моему лицу так близко, что почувствовал запах его приторно-мятного дыхания. - Сказала: «А где хэппи-энд?». Вы обиделись. Вы злитесь на неё, на себя, на весь мир. Поэтому вы здесь. Поэтому вы убиваете монстров с бензопилой в руках. Вы хотите, чтобы вас боялись, но вы боитесь сами.

- Неправда, - вырвалось у меня.

[СИСТЕМА]

Психический урон: 10 HP

Здоровье: 35/100

Ты заговорил. Это зря...

Психиатр довольно улыбнулся, словно кот, наигравшийся с мышью до её окончательной смерти.

- Неправда? А почему вы выбрали именно бензопилу, Григорий? Вас обижали в песочнице? Отнимали игрушки? Или вы просто компенсируете недостаток мужского начала? Фаллический символ, знаете ли. Очень громкий!

- Заткнись! - крикнул я, замахиваясь.

Цепь прошла сквозь него, как сквозь дым. Бензопила врезалась в спинку кресла, разнеся её в щепки, но психиатр уже стоял у меня за спиной.

- Я - не физическая сущность, - заметил он очень спокойно. - Я - ваш внутренний критик. Ваша совесть, ваша мама в моём лице. Вы не можете меня убить, пока не разберётесь с самим собой.

Развернулся и снова ударил. Снова промах - он просто оказался в другом углу кабинета, словно телепортировался.

- Бесполезно, - вздохнул психиатр. - Вы тратите силы, а они вам понадобятся, чтобы встретиться с издателем. Но вы не дойдёте... Потому что я сломаю вас здесь!

Он подошёл к кушетке и похлопал по ней:

- Ложитесь. Поговорим по душам. О вашем детстве. О том, как отец ушёл, как вы боялись темноты, как вы впервые поняли, что никто не придёт.

Я попятился к стене. Бензопила рычала в руке, но я уже понимал: рубить его бесполезно, он неуязвим.

- Вы не сможете сделать мне больнее, чем я сделал сам себе, - громким шёпотом ответил ему.

- Ошибаетесь, - психиатр сел в кресло, которое появилось из неоткуда и закинул ногу на ногу. - Я могу заставить вас вспомнить. Вспомнить каждую двойку, каждую насмешку, каждое «не старайся, всё равно ничего не выйдет». Заставлю прожить это заново. Прочувствовать...

Он щёлкнул пальцами.

***

Первое воспоминание

Мне восемь с небольшим лет, стою в углу класса. Учительница с острым носом и в очках тычет пальцем в мою тетрадь:

- Это что за каракули? Ты вообще умеешь писать? Садись, два. Будешь переписывать, а я вызову родителей в школу.

Хочу сказать, что старался, что ручка соскользнула, что сосед толкнул меня под локоть. Но язык не слушается. Просто стою и смотрю в пол, а класс смеётся.

***

Второе воспоминание

Мне двенадцать.

Я принёс домой пятёрку по литературе за сочинение. Мама сидит на кухне, смотрит телевизор.

- Мам, я получил отлично! - хочу, чтобы она похвалила меня, разделила радость.

- Молодец, - говорит она, не оборачиваясь. - Ужин в холодильнике.

- Мам, ты можешь прочитать? Это про Наташу Ростову, я...

- Сынок, я устала. В следующий раз. Положи на стол.

Положил. Через неделю листка на столе уже не было. Мама сказала: «Наверное, выбросила случайно, когда убиралась».

А я не верил, что случайно.

***

Третье воспоминание

Мне шестнадцать. Кабинет директора школы. Отец сидит рядом и молчит. Директор говорит, что я неуспевающий, что мои рассказы - ерунда, что надо думать о поступлении, а не о «писательских штучках».

Отец кивает. Выходя из кабинета, он говорит:

- Слышал, что сказал директор? Брось эту хрень. Иди учись на нормальную профессию.

Хотел сказать, что я пишу не хрень. Что это моя жизнь. Но отец уже ушёл вперёд, а я остался стоять в коридоре один.

***

Воспоминания рвались одно за другим. Я стоял посреди кабинета психиатра, сжимая бензопилу в руках. Пот заливал глаза. Дыхание сбивалось.

[СИСТЕМА]

Психический урон: 5 HP. 5 HP. 5 HP.

Здоровье: 20/100

Критический уровень. Ещё немного - и ты потеряешь сознание.

Совет: вспомни про камень - это твой единственный шанс.

Психиатр сидел в кресле и смотрел на меня с удовлетворением:

- Ну как, Григорий? Вспомнили? Как вас унижали, как не замечали, как вы были одиноки. Вы носили это всё в себе годами и теперь оно выходит наружу. Вы можете остановить это только одним способом.

- Каким же? - прошептал я.

Признайте, что вы никто. Что ваша книга - говно. Что вы никогда не станете писателем. Скажите это вслух - и я отпущу вас. Вы пойдёте дальше, к издателю. Он сделает с вами то же, что я, но быстрее. Какая разница?

- Нет, - выдохнул в ответ.

- Тогда продолжим...

Он снова щёлкнул пальцами. Приготовился к очередному воспоминанию - но вместо этого услышал свой собственный голос, только детский, лет пяти:

- Мам, я боюсь. Там кто-то есть.

Усталый голос матери:

- Никого там нет. Спи.

- Но я слышу шаги!

- Тебе показалось. Если не замолчишь, выключу свет совсем.

Темнота, шаги, страх, от которого некуда деться, потому что взрослые не придут.

Я зажмурился, а после закричал:

- Хватит! Хватит.

- Признавайся, - ласково сказал психиатр. - Всего одна фраза. «Я никто». И боль уйдёт.

Решил последовать совету системы. Открыв глаза, посмотрел на психиатра. На его разноцветные глаза и самодовольную улыбку:

- Я - камень!

- Что?

- Я - камень! - повторил жёстче и громче. - У меня нет детства. Нет травм. Нет мамы, которая не читала мои рассказы. Нет учительницы, которая ставила двойки. Я - камень. Лежал в поле тысячу лет. Мимо проходили люди. Птицы гадили на меня. Не чувствовал боли. Не слышал обид. Я - камень.

Психиатр замер. Его улыбка дрогнула:

- Это не сработает, - сказал он с неуверенностью в голосе. - Вы не камень. Вы человек. Вы - Григорий, писатель, неудачник, маменькин сынок...

- Камень, - перебил его, закрывая глаза. - Камень, камень, камень. Гладкий серый валун. Ничего внутри. Ничего снаружи. Мне всё равно!

- Перестаньте! - голос психиатра сорвался на фальцет.

- Я - камень, - повторил уже в который раз. Страх отступил. Боль ушла. Осталась только холодная ясность.

[СИСТЕМА]

Психическая защита активирована

Навык «Каменное лицо» получен (ур. 1)

Урон заблокирован

Здоровье: 20/100 (стабилизировано)

Открыл глаза. Психиатр побледнел. Его лицо вытянулось, халат вдруг стал серым, как пепел. Из спины начали расти щупальца - тощие, с присосками на концах - маленькими ртами, шепчущими обиды. Глаза превратились в две радужные сферы, из которых текли зелёные слёзы.

- Вы... вы не смеете! - зашипел он.

- Я - камень, - снова сказал вслух. - А камни не смеются и не плачут. Они просто лежат.

- Тогда я заставлю тебя почувствовать! - заорал психиатр, и его тело раздулось, разрывая халат.

Из-под одежды показалась чешуйчатая кожа, пальцы удлинились, превратились в когти. Он больше не походил на человека.

[СИСТЕМА]

Противник перешёл в боевую форму.

Психиатр-Манипулятор. Уровень 14. Элитный.

Здоровье: 180/180.

Особенности: физические атаки теперь возможны.

Я выдохнул и поднял бензопилу.

«Ну наконец-то! - промелькнула мысль. - А то я уж думал, мы так и будем языками молоть»

Бросился вперёд. Психиатр взревел. Щупальца хлестнули воздух, целясь в лицо и грудь.

Не раздумывая, рубанул пилой. Цепь вошла в одно из щупалец и отсекло его почти у основания. Чёрная кровь брызнула на стены.

Психиатр взвыл.

- Ты... ты не можешь... я - твоя совесть... я - твой страх...

- А мне поебать! - грубо сказал я и рубанул снова.

Но второе щупальце обвило мою руку, и бензопила выпала, звякнув об пол. Начал отбиваться топором, который выхватил из инвентаря, рубя практически наугад. Щупальца лезли со всех сторон.

Психиатр хохотал, разявя беззубый рот:

- Камень, говоришь? Камни не чувствуют боли? Сейчас проверим!

Одно из щупалец вонзилось мне в плечо - почувствовал острую, режущую боль.

[СИСТЕМА]

Физический урон: 15 HP.

Здоровье: 5/100.

Критический уровень. Ещё одно попадание — смерть!

Я заорал, вырвался и откатился в сторону. Топор всё ещё был в руке. Бензопила валяется в углу. До неё - три метра, и все они утыканы шевелящимися отростками.

- Сдавайся! - громко прошептал Психиатр, наклоняясь ко мне.

Его лицо нависло прямо надо мной:

- Скажи: «я никто», и я отпущу тебя. Ты вернёшься на первый этаж. Начнёшь заново. Книгу тебе не вернут, но жизнь оставят.

- А Юля? - спросил, задыхаясь.

- Какая Юля? - удивился он. - Ах, эта... Она уже не человек. Она забыла, кем была. Ей теперь хорошо. Она просто ест и спит. Тоже хочешь?

- Нет, - твёрдо ответил твари.

И, собрав последние силы, рванул к бензопиле.

Щупальца цеплялись за ноги. Падал, полз, не чувствуя боли в срываемых ногтях, которыми отчаянно цеплялся в непонятную субстанцию пола.

«Я — камень, - повторял про себя. - Камни не чувствуют боли. Камни не сдаются!»

Рука нащупала рукоятку. Резким рывком подтянул бензопилу к себе и дёрнул шнур. Она грозно зарычала.

В тот же миг я развернулся и резанул лицо Психиатру.

Вращающаяся цепь вошла в разноцветные глаза и раскрошила их, как спелые сливы. Психиатр заверещал - его щупальца дёрнулись в агонии, отцепившись от моих ног. Я же вскочил и продолжил методично пилить щупальца и самого Психиатра.

Тот, наконец, рассыпался на куски чешуи и клочья халата.

[СИСТЕМА]

БОЙ ЗАВЕРШЁН!

Противник: Психиатр-Манипулятор, уровень 14 - ПОВЕРЖЕН.

Опыт: +600.

Здоровье: 5/100 (ты на волоске от смерти).

Навык «Каменное лицо» повышен до уровня 2.

Навык «Игнорирование боли» получен.

Достижение «Каменный гость» -100 очков.

Текущий уровень: 9 (гранит характера, но всё ещё графоман)

До следующего уровня: 300 опыта

Стою посреди разгромленного кабинета, тяжело дыша. Отпустил курок — бензопила затихла. Ноги подкашиваются, а на рубашке выступила кровь из раны.

[СИСТЕМА]

Твоё состояние: критическое.

Рекомендация: найди аптечку или спустись к массажисту.

Следующая цель: 5 этаж

Глянул на дверь, ведущую на лестницу:

- Юля, - прошептал я. - Где бы ты ни была... держись.

И заковылял вперёд… или вверх?

Глава