Хроники Нового Света: Пути Абсолюта акт 2 Свеча

– Тебе дедушка об этом рассказал?

– Именно. Мне было тяжело свыкнуться с мыслью о том, что школьные учебники бесполезны и рассказывают нам ложь. Теория Дарвина, теория большого взрыва… Всё это враки – жалкие попытки объяснить то, с чем человек справиться не может. Со временем уроки предков уложились в моей голове. Я познал смысл жизни и теперь обучаю тебя. Не забывай о своём прошлом и смело иди в будущее.

Прогулка по лесу продолжалась. Ручной фонарик разгонял тьму, успокаивая Дариуса и служа Моригану инструментом для достижения поставленной задачи.

– Когда мне исполнилось девять, – он продолжал рассказ бесстрастно, – отец взял меня в полноценную экспедицию. Мы поехали в Стокгольм на поиски первой части клинка. Тогда я ещё не знал какого… Мне были известны только основы нашей работы. По прогнозам отца, разрыв в пространстве должен был открыться недалеко от центра города. Только представь, Дариус: мы сидим в укрытии, отец что-то бурчит себе под нос, а я играю в мячик-попрыгунчик от скуки. Всё тихо, спокойно… А затем взрыв. Перед нами – проход в другой мир – будоражащая сознание дверь, ведущая к иному стратуму! Я испугался, увидев её, но твой дедушка быстро меня успокоил. Он встал на одно колено напротив меня, взял за плечи, посмотрел в глаза и таким уверенным, безмятежным голосом обратился ко мне… Он заставил меня поверить ему – продемонстрировал истину, от которой нельзя отказаться. Пока разрыв увеличивался в размерах, пожирая всё вокруг, отец продолжал говорить, не замечая этого. Его уверенность передалась мне. От страха ничего не осталось. Так я смело перешагнул порог реальности и увидел прекрасные горы из металла! Удивительное зрелище…

– Там вы нашли первую часть?

– Рукоять клинка... С тех пор много воды утекло.

Кроу-старший на мгновенье замедлил шаг, окунувшись в воспоминания.

– Нам с тобой осталось найти гарду и лезвие. А потом можно будет начинать искать второй клинок.

– Два клинка – два владельца. Так было всегда, ты мне говорил.

– Именно, сын. Однажды ты найдёшь этого второго владельца. Я не знаю, кто им станет, но я уверен, что ты сделаешь правильный выбор. Быть может, этот второй владелец даже живёт на другом стратуме? Кто знает? Вдруг это будет Эльдорадо или Драо? Ты хочешь там побывать?

– Конечно же хочу! – радостно вскрикнул мальчик. – Я хочу увидеть каждый стратум! Хочу узнать тамошних людей и привести оттуда какие-нибудь сувениры! Это будет так здорово!

– Не сомневаюсь, – отрешённо бросил Кроу-старший, встав на колени напротив сына.

Как по команде добродушный взгляд бывшего пастыря католической церкви переменился. Став холодным и лишённым эмпатии, он пронзил Дариуса насквозь. Мориган положил ладони ему на плечи и заговорил тем самым голосом, каким с ним говорил отец – уверенным и безмятежным.

– Но перед большим путешествием нам необходимо решить одну проблему. Так не может продолжаться, мой мальчик. Темнота – твой враг. Как будущий Король ты обязан одолеть её в честном поединке один на один. Видишь фонарик в моей руке? Он ведь тебя успокаивает?

– С ним светло. А это главное.

Без предупреждения Мориган выключил единственный источник освещения, утопив Дариуса во мраке. В нём каждый звук сулил угрозу, трансформируясь, навеивая мысли о неминуемой опасности, только ждавшей момента, когда спасительный столп света наконец-таки исчезнет. Из ниоткуда родились сотни голосов деревьев, ветки которых обернулись когтистыми лапами, жадно тянувшимися к добыче. С едким шорохом, с улыбками из дома детских фантазий. Они заставили мальчика часто дышать, заставили кричать от ужаса, цепляясь за куртку отца, лишь бы тот прекратил пытку.

Чтобы выдавить слёзы, понадобились считанные секунды. Этого глава семейства и добивался.

– Успокойся, Вентделл Кроу, – проговорил человек церкви. – Тебе нечего бояться, сын мой.

Он включил фонарик и направил себе на лицо.

– Видишь? Снова есть свет. Когда он у власти, тьма уходит быстро.

– Не выключай больше! Пожалуйста, папа! Не пугай меня!

– Я вынужден сделать нечто куда более страшное, – ответил отец. – А ты должен меня понять. В свои одиннадцать лет ты видел ужасные вещи, но этого, увы, недостаточно. Барьер Сигма делает тебя сильным. Ты способен выдержать многое, но я всё-таки понял, чего ты не выдержишь. Смерть беглого заключённого тебя не пугает, а вот отсутствие света...

И фонарик вновь выключился.

– Оно, как цианид, – смертельно. Я давно об этом знаю, но не решался использовать. Я тянул до последнего, и очень зря. Прекрати плакать, мой сын. Закрой глаза.

– Да, папа.

Мальчик не стал спорить, ибо с закрытыми глазами тьма поддавалась свету.

– Вот, как мы поступим...

Так два силуэта застыли в осенней мгле.

– Только темнота может вывести тебя из равновесия, поэтому ты проведёшь в подвале несколько недель. Если понадобится, просидишь месяц. Там вообще не будет света. Только самое необходимое: кровать, туалет и надёжные стены.

– Но как же...

– Не перебивай, сын. Видит бог, я не чудовище, и у меня есть для тебя решение...

Мориган вытащил из кармана куртки шесть тонких восковых свечей. Одной едва бы хватило на десять минут горения, но на то и был хитроумный расчёт – выбор между экономией и растратами. Засим Кроу-старший положил свечи на ладонь Дариуса и поцеловал мальчика в щёку.

– Каждый день я буду давать тебя шесть одинаковых свечей. Тебе решать, как ими воспользоваться. Можешь зажечь все сразу или использовать по одной. Максимум один час света в сутки – прости, но так нужно. Тьма окружит тебя и сделает тем, кем ты должен быть…

– Да, папа, – безропотно ответил Дариус, сдерживая подступающие слёзы.

– Моя обязанность – пробудить твои сверхсилы. Обычный человек «Новому Свету», увы, не нужен. Ему необходим наделённый могуществом Абсолюта Король. И чтобы организация поверила в него, он должен быть сильным. Гораздо сильнее таких, как я. Помнишь, мы с тобой договаривались? Мы с тобой обязаны найти Санкториум любыми способами. И я возлагаю на тебя большие надежды. Мой отец разочаровался во мне. Но я не разочаруюсь в тебе. Я уже горжусь тобой, мой сын. Быть может, в темноте ты лишишься ясности разума, но мы оба знаем, что «жизнь не мила без потерь». Когда у тебя отнимают нечто, ты не только находишь этому достойную замену, но и осознаёшь ценность потерянного. Ты готов?

Кроу-младший кивнул. Он не знал, можно ли поступить иначе.

Спустя один час, казавшийся вечностью, встав на пороге перерождения, мальчик гадал, что с ним случится, покуда отец, держа дверь карцера открытой, отсчитывал секунды сыновьего промедления. Никто из этих двоих не желал делать первый фатальный шаг. Безликое молчание поглотило подвал. Оно с наслаждением душило Дариуса, помышлявшего о побеге и стыдившегося собственных мыслей. Если бы не страх перед тенью, быть может, тот вечер семья провела бы на уютном диване за телевизором, уминая печенье и запивая его молоком. Мальчик хотел этого больше всего на свете – быть на свету.

Жаль только, чаянья Моригана не учитывали его желания.

– Заходи внутрь, мой сын, ждать более нельзя. В коробке спичек столько же, сколько и свечей. К семи утра я принесу тебе завтрак вместе с шестью новыми свечами. В два часа дня будет обед.

– Я люблю тебя, папа, – отчаянно смотря в глаза отцу, сказал Дариус и переступил порог.

– И я тебя люблю. Как только я закрою дверь, последние лучи света исчезнут. Я уверен, ты справишься с задачей. Иначе быть не может.

Дверь начала мало-помалу закрываться, а взгляды отца и сына упорно не отпускали друг друга. Оба они боролись со слезами, проклиная биение своих измученных сердец, ненавидя каждый миг земной жизни, где люди вынуждены подстраиваться и играть по нечестным правилам. Ни взрослым, ни детям не дано их менять. Издав щелчок и проигнорировав страдания семьи, заслон из глухого металла объявил царство пытки. Так, угрюмо пережёвывая догматы страхов и придавая им новые гротескные формы, стартовал…

День первый

НЕТ, НЕТ, НЕТ! – гулом ветров пронеслось в голове Дариуса. – Я хочу назад! Я передумал! Я не готов! Мне холодно! Почему здесь так холодно?! И где кровать?! Когда я вошёл, она была в углу! Надо накрыться одеялом и лежать! Ни звука не издавая! Может, так монстры меня не достанут!

Без лишнего сопротивления отдавшись панике, Кроу-младший сделал свой первый неосторожный шаг. Забыв о планах и договорённостях, он обронил столь важный для него коробок со спичками на пол и едва сумел различить дребезжащий звук его содержимого, прежде чем оно окончательно затерялось во тьме.

– Только не это! – выкрикнул он, кинувшись вниз. – Где?! Где он?! Где?! Не мог же он просто взять и исчезнуть?! Пожалуйста, господи!

Судорожно хватаясь за пустоту, Дариус пытался отыскать заветную пропажу, но всё без толку – коробок проскальзывал в считанных сантиметрах от рыщущих пальцев, не встречаясь с ними. Словно некто в тёмном карцере издевательски отодвигал его в сторону всякий раз, когда мальчишка подбирался к нему преступно близко.

– Его кто-то забрал! – осознав, прокричал узник тьмы. – Я здесь не один! Покажись! Дай знак! Хватит прятаться! Я тебя не боюсь! Я храбрый, и мама в меня верит! А её вера делает меня сильнее, слышишь?!

Богатое воображение ребёнка буквально работало против него. Вздрагивая от каждого шороха, он целый час просидел на полу, умоляя отца выпустить его на свободу. Однако сколько бы попыток не сделал Дариус, стальная дверь и умело сотканное покрытие стен сдерживали любые его позывы. Когда мальчику стало невыносимо холодно от разыгравшегося потока фантазий или же нежданных сюрпризов реальности, он наощупь отыскал пропавшую во тьме кровать, и накрывшись одеялом с головой, зажёг первую свечу. Спички нашлись сами собой… К узнику карцера их кто-то пододвинул.

Наконец-то! Тут так светло! Так хорошо! Так тепло! А можно эта свеча вообще никогда не угаснет?! Я просто посижу тут и потом меня выпустят! Я очень хочу обнять папу! Зачем он так со мной?! Вдруг у меня ничего не получится даже за месяц?! Мне что, придётся сидеть тут, пока я не умру?!

Эмоции детей обладают колоссальной мощью, и порой справиться с ними не под силу даже умудрённому опытом родителю. Когда отчаянье становится тяжким грузом, когда боль нельзя превозмочь, ребёнок забывает о деталях и сосредоточивается на необъятности ужаса – его голосах, полных разночтений и его аколитах, формы и размеры которых меняются по одному только желанию господина. Ведь любого человека можно заставить бояться. Главное – знать, как именно это сделать.

Но с Дариусом всё было весьма просто. Этот мальчик боялся темноты из-за самой её природы – она служила завесой для всего неизвестного. Страх отсутствия знания сводил младшего Кроу с ума. Держа свечу обеими руками, он не заметил, как слеза скатилась вниз по его щеке, и будто специально, ради выдавленных улыбок и жалких попыток рассмешить привередливого теневого зрителя, она пала на истончившейся фитиль, оборвав жизнь спасительного огня.

– Нет! – закричал сын бывшего пастыря. – Нет! Нет! Только не так! У меня была ещё пара минут!

Вне светового ореола Дариус остался без защиты. Так возгласы кровожадных чудовищ окружили его – созданные тенью иль предательским воображением. Длинными изломленными лапами с перстами, увенчанными когтями, эти твари, улюлюкая, тянулись к добыче, время которой шло на убыль. Всего пять свечей оставалось в арсенале. И Кроу опалил даром Прометея ещё одну.

– Господи! – вырвалось у него невзначай. – Я только что слышал... Я ведь слышал?! О-о-ох... Тут никого нет. Опять. Что же делать, когда свечи закончатся?

Ответ поступил спустя пятьдесят освещённых минут. Спички иссякли, восковые стражи тоже. Расплавившись, они исполнили свой долг, а значит, Дариус был предоставлен горячо любимой тьме вплоть до семи часов утра. Сотни посторонних звуков окружали его. Наполненные влагой и резонансным стрекотанием, они то приближались, то отдалялись к углам помещения, отмеряя границы карцера. И в итоге… мальчик не выдержал и отключился от реальности. Его разум предпочёл уйти в сон, дабы сохранить свою целостность. Хотя бы ненадолго.

День второй

Во мраке время текло поразительно медленно, так что один час превращался в три. Бесконтрольно теряя сознание и возвращаясь в мир яви, Дариус отчётливо слышал, как нечто склизкое, точно всем своим телом окутанное жидкостью неизвестного толка, ковыляло от одного угла камеры к другому. Оно не спешило вредить мальчику. Куда больший интерес для него представлял пустой коробок спичек, кой порождение Тьмы бросало из стороны в сторону, уподобляясь игривому котёнку, зацикленному на клубке пряжи. Сей невидимый сокамерник отдался весёлой игре. Или он был галлюцинацией, плодом фантазии младшего Кроу, невероятно реалистичной пыткой для отмеченного? Шёл второй день, и поэтому ответы получать было слишком рано.

Мориган пришёл к семи утра, как обещал. Открыв миниатюрное окошко в двери и просунув через него завтрак на тарелке вместе с набором свечей и спичек, отец не сказал ни слова. Он подождал, пока Дариус примет еду, убедившись, что мальчик жив, и поднялся на первый этаж.

Между тем Дариус сразу же зажёг первую свечу.

– Где ты, тварь?!

Пламя осветило помещение, где, кроме парнишки, никого не оказалось.

– Но это невозможно! Я слышал тебя! Ты! Монстр! Ты хочешь меня сожрать, да?! Не подходи! Слышишь меня?! НЕ ПОДХОДИ! НЕ ПОДХОДИ! НЕ ПОДХОДИ!

Вновь обессилев, он рухнул на пол и ударился лицом о бетон. Однако боли он не ощутил, ибо страх полностью завладел его разумом, подавив иные чувства. Десять минут со светом пронеслись незамеченными, и вторая свеча зажглась одновременно с третьей. Сразу два восковых стража давали чуть больше света. Облазив комнату вдоль и поперёк, проверив каждый дюйм, Дариус вернулся на кровать, положил полезные предметы перед собой и накрылся одеялом с головой. Под ним было достаточно тепло, но всё равно мальчишка дрожал, как осиновый лист. Он даже не догадывался, что тенями карцера управляет нечто знакомое ему. Оно пряталось в поле зрения и ждало подходящего момента – потери бдительности жертвой, дабы исполнить задуманное.

Когда часы оповестили дом о наступлении двух после полудня, Мориган принёс в карцер обед. Он открыл дверное окошко и снова просунул внутрь тарелку, кою тотчас обхватили ладони мальчика.

– Папа, не бросай меня! Я не выдержу! Мне кажется, здесь кто-то есть! Я закрываю глаза, чтобы было не так страшно! Когда они закрыты, и то светлее! Я умоляю, не уходи! Давай найдём другой способ открыть мои силы! Я очень хочу наружу! Я очень хочу домой, папа!

Ответ Дариус получил не сразу. Несколько секунд Мориган боролся с желанием отварить дверь и выпустить своё драгоценное чадо на свободу. Его руки так и тянулись к замкам… Едва прикасаясь к ним, они опускались вниз. Снова и снова... до тех пор, пока повелитель металла не пересилил себя.

– Прости, сын, но выбора у меня нет. Ты должен справиться с испытанием и обрести силу Короля. Помни, я верю в тебя. Я понимаю, как тебе страшно. Но крепись.

– Нет, ты не понимаешь! У меня постоянно провалы! И монстр где-то рядом! Он хочет меня сожрать! Я смотрел под кроватью, но его там нет! Я смотрел в туалете и вдоль всех стенок! Пусто! Как будто я тут один! Но я знаю, что он здесь! Я знаю, что я не один! Тут всё время какие-то шорохи и чмоканья! Я схожу с ума!

И тут Мориган сделал шаг назад – разорвал дистанцию.

– Жизнь не мила без потерь. Таково равновесие, Дариус. Как только ты поймёшь, каким образом Оно работает, страх сам уйдёт. Я люблю тебя, сын. В шесть принесу ужин.

– Нет! Нет! Нет! – кричал узник, разбивая костяшки в кровь о дверь. – Не бросай меня тут! Это несправедливо! Неправильно! Папа, пожалуйста! Нет!

Он рухнул на землю, приклонив голову и опустив руки по швам.

– Нет... Нет... Я больше ни минуты тут не выдержу…

День третий и день четвёртый

Сценарий повторился вплоть до мелочей: бессмысленные мольбы, плач и кровь на руках. В третий день Дариус израсходовал все шесть свечей всего за один час. Он терял сознание от страха каждый раз, когда монстр подавал признаки жизни. Казалось, будто его тёплое дыхание врезалось в шею мальчишки и служило ему прямым доказательством – Таинственное Оно точно было где-то рядом. Наслаждаясь страданиями сокамерника, оно получало силы для дальнейшего существования. И только свет возвращал всё на круги своя. Золотистые лучи отматывали время назад, не давая непоправимому случиться. Дариус понятия не имел, спланировал ли Мориган всё до подробностей, но это и не имело значения, ибо жуткие идеи пастыря и без того позволяли заключению продолжаться.

Лишь на четвёртый день, взяв последнюю из шести свечей в свои дрожащие руки, Дариус задался рядом важных вопросов. Простых, таких как «почему?» и «зачем?». Неизвестное чудовище продолжало издавать эти хлюпающие настойчивые и просто омерзительные звуки, но оно, тем не менее, так и не перешло в наступление. Если бы оно действительно желало навредить мальчику, давно бы сделало это. Тогда в чём был смысл? Почему? Зачем?

Для игры в прятки в карцере было мало места: слив унитаза или кровать. Проверив их в десятый, а, может быть, даже в сотый раз, Кроу-младший сел на полу посреди комнаты, держа последнюю незажжённую свечу.

Неожиданно для себя самого он понял, в чём истина.

– Это круг… – молвил он бесстрастно. – Я делаю только хуже, когда зажигаю свечи. Чтобы меня быстрее выпустили на свободу, я должен дать темноте то, чего она так хочет. Я наконец понял. Мне страшно и радостно от этого. Первое перевешивает второе, но я это исправлю.

Он огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему простиралось одно лишь полотно черноты – никаких признаков жизни или смерти.

– Мне надо двигаться, только когда папа приносит еду, – решил Кроу. – Если буду незаметным, монстр точно меня не тронет. Да, так и поступлю.

День пятый и день шестой

Дариус исполнил задуманное, и вскоре Карцер Сотворения наводнили полчища невидимых глазу чудовищ. Убийственный пламень более не прерывал их тайный ритуал. Обходя заключённого кругом, они намеренно задевали его своими склизкими хвостами, похожими на бойкие кнуты, после каждого соприкосновения оставляя маслянистый след на коже мальчика. Эта субстанция обжигала. Она прилипала к коже, затвердевая, оставляя на ней отметины. Но вопреки всему Кроу держался. Он ни разу не открыл глаза и даже пищу принимал вслепую. К вечеру шестого дня у него накопилось тринадцать свечей. Ровным строем они облокотились на стену возле кровати, ожидая новых собратьев, коих непременно должен был принести Мориган.

Такое поведение аколиты тьмы восприняли как прямую угрозу. Чудовища начали по-настоящему провоцировать Дариуса. Толкая его в спину и живот своими головами, рыча, словно одичавшие псы, заметившие на занятой ими территории чужака, они ждали признака малейшей слабости. Ведь если незваный гость не ведает, какова ноша силы, ему не прожить и минуты – стая разорвёт нарушителя на мелкие кусочки и даже глазом не моргнёт. Но если он спокоен… Если силён духом и телом, готов сражаться до последней капли крови… Псы не станут рисковать. Они тоже знают, что такое страх.

Так, сжав всю волю в кулак, Дариус понял, кем он хочет быть на самом деле. Ведомый внутренним компасом мальчик скрылся среди райских кущ сна – по собственной воле заснул в окружении врага, пусть и ненадолго.

День седьмой и день восьмой

Получив ещё шесть свечей, будущий Король «Нового Света» аккуратно положил их рядом с остальными солдатами восковой армии и сам прижался к стене. Внутри карцера с ним соседствовали монстры, уже буквально наступавшие друг другу на пятки. Десятки копошащихся во мраке извергов мироздания надрывали глотки, и поднятый ими гул сводил с ума. Дариус не слышал даже звуки собственного дыхания. Он много раз спросил себя: «А знает ли отец?». Этот вопрос своим равнодушным происхождением причинял настоящую боль, когда склизкие прикосновения, запах графита и отсутствие света отошли на задний план. Лишь это наглое надругательство над тишиной могло посоревноваться с Мориганом Кёртисом Кроу в жестокости.

Стиснув зубы до боли в дёснах, мальчик боролся со своими гневом, рвавшимся наружу вопреки страху или опасности, покуда порождения тьмы вокруг него визжали на неизвестном языке. В такой манере протекла ночь – пришёл день восьмой, а Дариус даже не шелохнулся. Он без труда сохранил абсолютную неподвижность до прихода отца. Взяв свечи и завтрак, не потянувшись к свету, что бил через дверное окошко, мальчик управился с пищей и, поставив свечи у стены, сел в позу лотоса.

Так танец чудовищ и их голоса слились в беспрерывное неблагозвучие. Вседозволенность практически поглотила карцер, как вдруг:

– Молчать, – прошептал человек-тень, и твари замерли, уставившись на него.

Ибо глаза заключённого были открыты – ими владел аметистовый блеск. Яркий, как фиолетовый драгоценный камень, он манил порождения мрака и в то же время отпугивал их. Большинство даже наперекор любопытству страшилось сдвинуться с места, однако храбрейший из монстров медленно приближался к Дариусу.

– Теперь я тебя вижу, – сказал Кроу, выдав мерклую улыбку. – Теперь я понимаю.

И порождение тьмы панически отскочило в сторону, своей тушей повалив товарищей на землю. Все вместе они сторонились мальчика. Скуля, взывая на помощь буквально залезали друг на друга, лишь бы оказаться подальше от него – в самом тёмном углу! Кроу чувствовал эту опьяняющую власть над тенью. Встав на ноги, он пренебрежительно развёл руками в стороны – готовый заключить своих слуг в объятия, Король «Нового Света» обратился к ним. К этим силуэтам, молившим о пощаде на неизвестном человеку языке.

– Тьма для меня светлее дня, – говорил Дариус уверенным безмятежным гласом. – Всегда была. Я был глуп и не понял, что моя сила проявилась в первый день в карцере. Вы мои дети. Я создал вас, сам того не зная. Тени тянутся ко мне, они хотят приласкать меня, прямо, как мама. И пока я в тени – я неуязвим. Я могу всё. Так подойдите ко мне, мои дорогие создания.

Кроу протянул правую длань перед собой, и чудовища послушно потянулись к ней. Безликие маслянистые големы разных форм и размеров пали пред монархом ниц. Такой была их клятва – служить ему, единственному достойному до самого конца.

– Теперь я знаю, каково это... Потерять и вновь обрести. Как бы я ни хотел, но я больше не ребёнок. Я тот человек, от чьих решений зависят судьбы всех живых и мёртвых.

Полный решимости, он посмотрел на выходную дверь, вокруг которой собиралась маслянистая бурлящая тьма. Она желала услужить – стать инструментом обретения свободы. Она словно умоляла монарха воспользоваться ею. Нужен был приказ, быть может, намёк или хотя бы направление. Остальное на себя брал эффект метки.

– Хочу домой, – сказал Дариус.

И его желание просто не могло не исполниться. Чёрные щупальца вмиг выросли из стен и яростно вонзились в металлическую обшивку единственной преграды. Сорвавшись с петель и сжавшись в комок несуразности, та, словно скомканный лист бумаги, пожираемая тенью, растворилась в небытии. Этот мир отверг её, но зато её принял другой – прекрасное царство одного человека, где не было места боли телесной, но ментальной отведена ведущая роль. Она сеяла истинный хаос и нагоняла первородный страх под чутким руководством повелителя Тьмы.

Не прошло и минуты, как его обеспокоенный шумом отец спустился в подвал и увидел деяния сына. Дариус стоял на пороге абсолютно неподвижно, опустив взгляд к полу, выжидая первого слова Моригана, коему не составило труда понять очевидное – мальчик изменился. Он стал другим…

– Сын? – молвил Кроу-старший. – Это ты сделал?

– Да, папа. Я и мои друзья.

Камеру по очереди покинули големы мрака, своими непостоянными формами и размерами заставив Моригана Кроу утратить хрупкое равновесие. Окутанный парализующим страхом, он лежал на полу и не верил глазам своим. Его сын не просто отмеченный… нет! Дариус обладал редчайшим даром: мог создавать жизнь из пустоты. Эти внеземные создания, очевидно обладавшие свободой воли и тягой к жизни, одно за другим через поры кожи впитывались в тело мальчика. Как почтенный хозяин он служил им порталом, ведущим к стратуму Пропускающего пространство.