После нашей эры. Книга 3. Новый Порядок

— Мы не хотим наверх! — крикнул старик с белой бородой. — Там смерть!

— Здесь тоже, — ответил командир отряда, молодой рыцарь с рыжими усами. — Выходите, или мы вытащим вас силой.

Старик не двинулся.

Тогда рыцарь выстрелил в воздух. Пуля ушла в потолок, выбив крошку бетона. Женщина с ребёнком завизжала. А старик всё стоял.

— Я не уйду, — сказал он.

Командующий подошёл ближе, схватил его за шиворот, потащил к выходу. Старик вырывался, кричал, но сил не было. Тогда рыцарь ударил его прикладом — не сильно, оглушающе. Старик упал.

— Ещё раз откажешься — убью, — сказал командующий.

Из темноты шагнула тень.

Рыцари не услышали шагов. Не увидели, как она прошла мимо стражников, выставленных у входа. Просто в какой-то миг она оказалась между рыцарями и людьми — тень приняла черты человека: высокий, худой, в простой серой одежде. Лица не было видно — капюшон скрывал его почти полностью. Но руки, свисающие вдоль туловища, были с длинными пальцами и когтями.

— Вы пришли от Беренгара и Каэла? — спросил он. Голос был тихим, спокойным, без угрозы.

Рыцари вскинули оружие.

— Стоять! Назови себя!

— Вы знаете, кто я. — Он откинул капюшон.

Янтарные глаза с вертикальными зрачками. Уши с кисточками, которые чуть поворачивались, ловя каждый звук. Песочная шерсть на скулах, длинные чёрные усы.

— Ходжа, — выдохнул кто-то из рыцарей.

— Он самый.

— Вы должны покинуть эти земли. Здесь старый Порядок отменён. Мы имеем право…

— Что вы имеете право? — перебил зверь. — Убивать безоружных? Выгонять людей из домов, где жили их деды? Беренгар знает, что вы здесь?

Рыцари молчали.

— Каэл знает? — продолжил Ходжа, и в его голосе появились первые нотки стали. — Или вы его тайные псы? Те, кого посылают на грязную работу, чтобы потом отречься?

— Мы выполняем приказ, — выдавил командир отряда.

— Чей? — Ходжа сделал шаг вперёд. — Назовите имя. Чей приказ вы выполняете?

— Командующего Каэла, — ответил рыцарь, и его голос дрогнул.

— А Беренгар в курсе?

Тишина. Никто не ответил.

— Значит, нет, — Кот покачал головой. — Вы — тайные псы. Вы гоните людей из их домов, вы убиваете стариков, которые не могут сопротивляться. И вы называете это свободой?

— Мы спасаем мир, — прошептал один из рыцарей.

— От кого? — Ходжа повернулся к нему. — От Архитектора? Вы даже не знаете, кто это. Вы просто боитесь. И страх делает вас такими же, как старый Порядок. Только ошейники другие — не железные, а из совести. Но они душат так же.

Рыцари переглянулись. Оружие дрожало в их руках.

— Я предлагал вам уйти, — сказал Кот. — Помните? Но вы не ушли. Вы пришли сюда снова. С оружием. С приказом убивать, если не послушают.

— Мы… мы хотели только…

— Что? — Кот шагнул к командующему. — Пожалуйста, скажите. Что вы хотели?

Командующий выстрелил.

Пуля ушла в стену. Ходжа даже не шелохнулся.

— Звериная доля, — сказал он тихо, глядя на свои когти. — Я пытался её сдерживать. Четыре года. Ради вас. Ради того, чтобы доказать себе, что я могу быть человеком. — Он поднял глаза. — Но вы не оставляете выбора.

Он двигался быстро. Быстрее, чем глаза могли уследить.

Первый рыцарь — горло перерезано одним движением. Второй — когти вошли в грудь, пробив бронежилет. Третий попытался выстрелить — Ходжа перехватил автомат, сломал его о колено и ударил ребром ладони по кадыку. Четвёртый побежал — догнал в три прыжка, полоснул по спине.

Последний, самый молодой, стоял с поднятыми руками. Автомат выпал на землю.

— Не убивайте, — прошептал он. — Пожалуйста.

Ходжа замер. Дышал тяжело, часто. Кровь капала с когтей.

— Ты хочешь жить?

— Да.

— Тогда передашь послание, — Кот вытер лапы о плащ одного из убитых. — Скажешь своему командующему — Каэлу или Беренгару, не важно, — что я хочу говорить. На моих землях. На юге. Через седмицу. Приедут герои нового мира — я приду. Пришлют убийц — я их убью.

Молодой рыцарь кивнул, часто и быстро.

— Ступай, — сказал Ходжа.

Рыцарь побежал. Не оглядываясь.

Кот остался стоять среди тел. Посмотрел на людей, которые жались к стенам, зажимая рты, чтобы не кричать.

— Не бойтесь, — сказал он устало. — Я никого не трону. Вы свободны. Живите, как жили.

— Господин Ходжа, наш Бог, — прошептала женщина с ребёнком. — Они вернутся.

— Не вернутся, — Ходжа покачал головой. — Я пойду к ним сам. Поговорю. Если они не остановятся — я их остановлю.

Он ушёл в темноту, бесшумный, как тень.

А люди остались стоять — живые, напуганные, свободные.

ЧАСТЬ 5: ДВЕ ЖЕНЩИНЫ

В лазарете Акрополя пахло травами и мазями. Зоряна закончила принимать роды ещё в полдень, но осталась — нужно было перебрать запасы, разложить свежие бинты, проверить настойки. Эленор пришла помочь, хотя её никто не просил.

Она сидела на табурете у окна, перебирала сушёную календулу и слушала, как шуршат пальцы Зоряны. Женщины не говорили — Эленор не могла, а Зоряна не хотела нарушать тишину. Но иногда молчание бывает громче слов.

— Он опять не спал, — сказала наконец Зоряна, не глядя на подругу. — Каэл. Всю ночь сидел над чем-то. Я просыпалась — он сидел. Я засыпала — он сидел.

Эленор отложила календулу. Жестом показала: «Что он ищет?»

Та лишь повела плечами.

Эленор жестом: «Он боится Архитектора».

— Все боятся, — Зоряна вздохнула. — Но Каэл боится по-своему. Он хочет предотвратить катастрофу. Даже если для этого придётся делать то, что он сам ненавидит.

Она помолчала. Потом добавила тише:

— Я боюсь не Архитектора. Я боюсь, что мой муж перестанет быть собой.

Эленор сжала её руку. Показала: «Беренгар тоже изменился».

— Он всё ещё винит себя? За ребёнка? За Нову?

Эленор кивнула. Потом, помедлив, коснулась своего шрама на животе — белого, мясистого, который остался после операции четыре года назад. Показала: «Никогда не простит».

— Мы все себя не прощаем, — сказала Зоряна. — Я иногда думаю — если бы я тогда не взяла у Кота рецепты, может, Матильда была бы жива. Может, я стала бы другой.

Эленор покачала головой. Жест: «Ты стала той, кто спасает жизни».

— Спасаю. Но какой ценой?

Зоряна посмотрела на Эленор, и в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти лукавое.

— Кстати, я хотела тебя спросить, — сказала она, понизив голос. — Ты была у меня на осмотре месяц назад. Твоя матка полностью восстановилась. Шрамы почти не видны. Если вы с Беренгаром захотите…

Эленор опустила глаза. Её пальцы легли на живот — туда, где когда-то был Лапид, которого она потеряла в пустыне. Она не улыбнулась, но в её взгляде, устремлённом в окно, мелькнуло что-то, чего Зоряна не видела уже давно. Надежда?

— Ты думала об этом? — спросила Зоряна.

Эленор медленно кивнула. Её руки, тонкие, с длинными пальцами, сложились в жест: «Мы пытаемся. Снова. Я не знаю, получится ли. Но мы пытаемся».

Зоряна сжала её ладонь.

— Получится, — сказала она. — Я сделаю всё, чтобы получилось.

Они помолчали, глядя в окно. Сумерки сгущались, за окном стихали детские голоса. Где-то хлопнула дверь, кто-то позвал собаку. Обычный вечерний шум Акрополя.

И вдруг Зоряна замерла.

Там, в сумерках, между двумя домами, мелькнула тень. Высокая, худая, с развевающимся подолом одежды. Тень прошла — и исчезла.

— Что? — спросила Эленор жестом.

— Ничего, — ответила Зоряна. — Показалось.

Но она смотрела туда ещё долго.

ЧАСТЬ 6: НОЧНОЙ ГОСТЬ

Беренгар не спал.

Эленор ещё не было дома — она осталась в лазарете, помогая Зоряне с вечерним обходом. Нова до сих пор пропадала в пустоши, и никто не знал, когда она вернётся. Дом был пуст. Тишина давила на стены, заставляя слышать собственное дыхание.

Командующий лежал на спине, глядя в потолок, и перебирал в голове события дня. Памятник. Гурион. Селвин. Разговор с Каэлом, который так ничем и не кончился. Что-то было не так. Что-то ускользало.

Правая рука в перчатке ныла — к перемене погоды. Он пошевелил культями, привычно массируя затёкшие мышцы…

Стук в дверь был коротким, но настойчивым.

Беренгар сел, нашарил под подушкой пистолет. Прошёл к двери, выглянул в щель.

На пороге стоял рыцарь. Молодой, с впалыми от недосыпа глазами, с чёрным плащом, покрытым пылью. На лице — следы запёкшейся крови, на руке — самодельная повязка. Беренгар узнал его — он старался запоминать лица своих рыцарей. Рыцарь мялся, не поднимая глаз.

— Господин, — выдохнул рыцарь. — Я… меня послали.

— Кто?

— Тот. Зверь. Мы… мы были на юге. Он убил всех, кроме меня.

Беренгар распахнул дверь.

— Входи. Рассказывай.

Они прошли в кухню. Рыцарь сел на лавку, сжимая кружку с водой, которую Беренгар поставил перед ним. Пальцы дрожали, вода плескалась через край.

— Мы пришли в подземное поселение, — начал рыцарь. — Приказ был — вывести жителей на поверхность. Люди отказались. Командир ударил старика… потом появился он. Сказал, что хочет говорить. Пытался нас убедить. Спрашивал, знает ли командующий Каэл о наших приказах.

— И что?

— Зверь сказал, что мы — тайные псы нового порядка. Что мы делаем грязную работу. И что он хочет говорить… с командующим Каэлом. Один на один. На своих землях. Он ждёт его.

Беренгар замолчал. Внутри всё похолодело — не от страха, от предчувствия.

— Кто отдал приказ идти на юг? — спросил он.

Рыцарь опустил глаза.

— Командующий Каэл.

— Каэл знает, что ты вернулся? — спросил Беренгар.

— Нет, господин. Я пошёл прямо к вам. Он не знает.

Беренгар кивнул. «Значит, я узнал это раньше брата. Хорошо. Или плохо».

Беренгар закрыл глаза.

«Брат, — подумал он. — Что ты наделал».

Он должен был пойти к Каэлу. Сейчас. Сразу. Потребовать ответа. Но в голове билась другая мысль: Нова. Она пропала. Два дня. Может, уже три. Он чувствовал это — странную, липкую тревогу, которая росла с каждым часом. Если Каэл предал — он узнает завтра. Если Нова умрёт — он не простит себе никогда.

«Я должен пойти к нему сейчас, — подумал Беренгар. — Но если я пойду, мы поругаемся. Или хуже. Не время для братской войны. А Нова… она ждёт. Я чувствую. Я должен найти её. Каэл подождёт до утра».

— Отдыхай, — сказал он вслух. — Завтра доложишь совету. И никому ни слова до утра.

Рыцарь кивнул и вышел.

Беренгар остался на кухне один. Снял перчатку, посмотрел на культи правой руки — розовые, уродливые, с рубцами. Потом подошёл к сундуку, достал кожаный мешок.

Стальные когти блеснули в темноте. Они были холодными, тяжёлыми. Беренгар надел их на культи, затянул ремни — и рука снова обрела пальцы. Смертоносные пальцы. Он сжал их в кулак, чувствуя знакомую тяжесть. Это оружие, которое он носил с собой в самые опасные дни. Теперь оно снова понадобится.

«Нова, — подумал он. — Где же ты?»

— Я приду за тобой, — сказал он в пустоту. — А с братом… поговорим потом.

За окном шумели яблони. Где-то далеко, за горизонтом, бродил Ходжа в своей пустыне. А между ними — Нова, которая пропала. И Каэл, который что-то скрывал.

Беренгар выбрал Нову. И это был его выбор.

ГЛАВА 2: РАЗЛУКА

Иногда, чтобы спасти то, что любишь, нужно отпустить то, что держишь.

ЧАСТЬ 1: ДОПРОС

Подвал временной комендатуры пах сыростью и старой кровью. Масляная лампа чадила, отбрасывая на стены жёлтые, прыгающие тени. Каэл сидел на грубом деревянном табурете, положив руки на колени. Перед ним, привязанный к стулу, стоял Драгомир — тот самый рыцарь, который принёс весть от Ходжи.

Руки парня были связаны за спиной, на лице запеклась грязь, смешанная с кровью из разбитой губы. Он не понимал, зачем его притащили сюда. Командующий Каэл вызвал его лично, спросил про юг. Он ответил, как было. А потом началось.

— Расскажи ещё раз, — голос второго командующего был ровным, почти спокойным.

— Господин, я уже…

— Расскажи.

Драгомир сглотнул. В горле пересохло.

— Мы пришли в подземное поселение. Люди отказались выходить. Командир ударил старика. Потом появился Кот. Он сказал, что хочет говорить. Спрашивал, знает ли господин Беренгар о наших приказах…

— Про Беренгара я помню. — Каэл подался вперёд, его глаза в тусклом свете казались чёрными провалами. — Что он сказал про меня?

— Он… он спросил, знает ли господин Каэл. Я ответил, что знаете. Тогда он сказал, что вы… что вы стыдитесь отправлять нас. Что мы — ваши тайные псы.

Каэл молчал. Драгомир не выдержал, заговорил быстрее, захлёбываясь словами:

— Он сказал, что хочет говорить с вами или с вашим братом. На своих землях. Я ничего больше не знаю, господин! Клянусь!

— Он убил моих рыцарей, — медленно сказал Каэл. — Защищая тех, кто отказался подчиниться приказу.

— Господин, он защищал…

— Что?

— Тех людей. Он сказал, что они свободны.

Каэл встал. Подошёл к Драгомиру, замер в шаге. Потом, не глядя, взял со стола железный прут — орудие, которое приготовил заранее.

— Ты дрожал на построении, — сказал он тихо. — Ты терял строй. Ты не умеешь держать автомат как следует. Зачем Беренгар взял тебя в отряд?

— Я… я хотел служить…

— Ты хотел служить? — Каэл ударил прутом по предплечью Драгомира. Не сильно, не ломая — просто больно. Рыцарь вскрикнул. — Ты служишь, значит. Повтори. Что сказал Кот?

— Он хочет говорить! На своих землях! — выкрикнул Драгомир.

— Он хочет говорить, — повторил Каэл, и в голосе его прорезалось рычание — глухое, звериное, от которого у Драгомира волосы встали дыбом. — Он убивает моих людей. Он мешает мне считать население. Он прячет южан под землёй, чтобы мы не знали, сколько их. Он скрывает что-то.

— Господин, я не знаю…

— Ты не знаешь. — Каэл занёс прут для третьего удара, но замер, глядя в глаза Драгомира. Там был страх. Чистый, животный страх. На мгновение Каэл увидел в этом взгляде самого себя — немого, испуганного, запертого в клетке, из которой нет выхода. Прут дрогнул в его руке. Язык Волка шевелился во рту, подталкивая — бей сильнее, он предаст… но Каэл сжал зубы. Он не хотел быть похожим на тех, кого презирал.

— Убирайся, — сказал он. — Иди в лазарет. Завтра доложишь, что ты здоров.

Драгомир не заставил просить дважды. Когда его развязали, он выбежал, спотыкаясь.

Каэл остался один. Он смотрел на прут, на тень, которую отбрасывала лампа, и внутри него что-то трескалось.

«Ходжа мешает учёту. Я сам пойду. Если я возьму Беренгара, он начнёт задавать вопросы. А я не готов отвечать. Лучше я сам».

Он поднял прут, положил на стол. Потом посмотрел на дверь, за которой скрылся Драгомир. «Он побежит к Беренгару, — подумал Каэл. — Или нет. Неважно. Если я останусь — брат начнёт допрашивать меня. Если я уйду — он подумает, что я предал. Но лучше пусть думает, что я предал, чем узнает правду о том, что я сделал с южанами».

Он достал карту — ту самую, исчёрканную, с отметками южных тоннелей. Начал писать приказ о выступлении.

ЧАСТЬ 2: ПОИСКИ

Беренгар стоял на крыльце своего дома, сжимая левой рукой кружку с остывшим чаем. Правая, в перчатке, безжизненно висела вдоль тела. Он смотрел на дорогу, которая уходила за ворота Акрополя, и ждал.

Рыцари возвращались по одному. Пустые. Пустые руки, пустые лица.

— Ничего, господин, — докладывал шестой за сегодня. — Обследовали всю Лунную пустошь до обломков дирижабля. Следов нет.

— А западнее? — спросил Беренгар.

— Не доходили. Там… сами знаете.

Он знал. Западные земли — невидимая смерть. Те, кто ступал на берег, не возвращались. Но несколько поселенцев из дальних хуторов видели девочку. Пепельные волосы, худая, идёт к проливу.

Рыцарь поклонился и ушёл.

Беренгар зашёл в дом. Эленор сидела на кровати, перебирая его старый бронежилет. Она подняла голову, а тот впервые не сказал, а показал жестом: «Нова на западе. Я иду».

Она не стала спорить. Только достала свой нож — тот, который носила ещё со времён южного похода, — и положила рядом с бронежилетом. Жест: «Я с тобой».

«Нет», — показал он.

Она встала, подошла вплотную. Глаза её были холодными, спокойными. Она ткнула пальцем ему в грудь, потом в свою, потом в дверь. «Я с тобой. Не спорь».

Беренгар хотел возразить, но Эленор вдруг замерла, прижав ладонь к виску. Лёгкое головокружение — она моргнула, покачала головой, будто отгоняя наваждение.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она кивнула. Жестом показала: «Устала. Плохо спала. Всё хорошо».

Он не стал спорить. Что-то в её лице — лёгкая бледность — заставило его нахмуриться. Беренгар отвернулся, проверяя автомат. Эленор стояла за его спиной. Её рука на мгновение задержалась на животе — короткое, почти незаметное движение. Она убрала руку и взяла нож.

— Идём, — сказал он. — Только будь рядом.

ЧАСТЬ 3: ХРАНИЛИЩЕ

Люк в подземный бункер был замаскирован под старый колодец на центральной площади. Беренгар спустился первым, Эленор — за ним. Факел, который он захватил, выхватывал из темноты бетонные стены, ржавые стеллажи, ящики с маркировкой на языке Древних.

Здесь хранили всё, что удалось вывезти с юга и из окрестных бункеров. Автоматы, пистолеты, гранаты. Бронежилеты — чёрные, кевларовые, с потёртыми поверхностями. Некоторые были разобраны для чистки, другие лежали готовыми.

Беренгар взял автомат и невольно поморщился — оружие показалось тяжелее, чем четыре года назад. Тогда он носил его не снимая, спал с ним, ел с ним. А теперь мышцы отвыкли. Даже ремни разгрузки пришлось затягивать туже — похудел, что ли? Он проверил затвор — щёлкнуло сухо, привычно. Но рука чуть дрожала. Не от страха — от забытого напряжения.

Потом он взял бронежилет. Чёрный, кевларовый. Четыре года он жил без этого веса. А теперь снова надевал. Эленор подошла, коснулась его руки. Жест: «Надо». Он кивнул. Застегнул.

Он надел разгрузочный жилет, затянул ремни. В карманы положил три магазина, две дымовые гранаты, одну осколочную. Пистолет — на пояс, сбоку. Эленор помогла застегнуть бронежилет — тот сел по фигуре, не сковывая движений.

Эленор тоже медлила. Она взяла пистолет, повертела в руках, вспоминая, как держать. Она стреляла редко — только жесты, только тихая жизнь. Палец неуверенно лёг на спусковую скобу. Беренгар мягко поправил её хват. Она кивнула, благодарная.

Потом он проверил кожаный мешок. Стальные когти блеснули в свете факела. Пёс взял их с собой.

Эленор выбрала себе облегчённый бронежилет, пистолет и два ножа — один длинный, с гардой, другой короткий, метательный. Она провернула нож в руке, проверяя баланс. Кивнула.

Они двинулись к выходу. Но у самого люка Беренгар замер.

— Ты слышишь? — спросил он.

Ему показалось, что в глубине бункера, там, где хранились самые ценные находки, кто-то шевелился. Но он списал это на эхо собственных шагов.

Они не знали, что через час в бункер спустятся другие.

ЧАСТЬ 4: ПЛАНЫ

Каэл ждал в своей комнате, пока часы не пробили полночь. Зоряна уже спала — он подмешал ей в вечерний чай отвар ромашки и валерианы, чтобы сон был крепче. Не хотел, чтобы она проснулась и начала спрашивать.

На столе лежала карта южных тоннелей. Он изучил её до дыр — каждый поворот, каждый выход на поверхность, каждую отмеченную станцию. Он знал место, о котором не знал даже Беренгар. Люк на границе Лунной пустоши, в сутках ходьбы от Акрополя. Заваленный камнями, заросший колючкой, он был невидим для случайного путника. Каэл нашёл его четыре года назад по старым картам Древних и никому не сказал. Теперь это был его личный путь на юг.

Вдруг в дверь постучали условным знаком.

— Входите.

На пороге стояли двое. Желан — молодой, с горячими глазами, сжимающий автомат так, будто боялся, что его отнимут. И Тихомир — старый псарь, морщинистый, с седой щетиной.

— Мы уходим на юг, — сказал Каэл, не поднимая головы. — Арестовать Ходжу.

— А господин Беренгар? — спросил Желан.

— Беренгар занят поисками Новы. Мы справимся сами. Ходжа хотел говорить — значит, он не нападёт на командующего. А если нападёт — нас трое. Этого достаточно.

Желан кивнул, Тихомир молчал.

— В хранилище есть бронежилеты, автоматы, патроны. Возьмите всё, что нужно. Через час встреча у северных ворот. Сначала выедем верхом, к люку на границе пустоши. Дальше — пешком, тоннелями.

Рыцари вышли. Каэл остался один. Он взял карту, свернул и сунул во внутренний карман. Потом подошёл к кровати, где спала Зоряна, и долго смотрел на неё. Её лицо было спокойным, во сне она улыбалась — может, снилось что-то хорошее.

Он не стал её будить. Написал записку: «Уехал по делам. Вернусь через седмицу. Не ищи. Каэл». Положил на подушку. Вышел…

Зоряна проснулась под утро. Ещё не рассвело, в окно сочился бледный, молочный свет. Рука нащупала холодную сторону кровати. Она села, увидела записку. Прочитала раз, другой. Потом сжала лист в кулаке и долго сидела так, глядя в стену. Слёз не было. Только пустота. И тихий, едва слышный шёпот: «Вернись».

ЧАСТЬ 5: РАССТАВАНИЕ

У северных ворот Акрополя было темно и пусто. Беренгар и Эленор уже стояли у коновязи.

— Ты уверен, что не хочешь взять отряд? — спросил его Милош, молодой рыцарь, которого Беренгар оставил за главного. — На западе опасно.

— Чем меньше людей, тем меньше шума. — Беренгар поправил автомат. — Если Каэл спросит — скажи, что я ушёл на запад, за Новой.

— А если господин тоже уйдёт?

— Он не уйдёт. — Беренгар усмехнулся. — Он же командующий.

Он не знал, что Каэл уже собирался.

Перед тем как тронуть поводья, Беренгар оглянулся. Огни Акрополя, колокольня, тёплые окна. Он подумал: «Четыре года я строил этот город. Теперь ухожу в неизвестность. Как в тот раз, на юг. Но тогда я знал, зачем. А сейчас?» Он перевёл взгляд на Эленор. Она ждала. Кивнул сам себе. Выехал.

Они вышли за ворота и растворились в темноте.

Милош остался один. Он ещё постоял, глядя вслед, потом повернулся к городу. И замер.

Спустя время, из переулка, в сторону северных ворот, вышли трое. Каэл впереди, за ним — двое рыцарей. Они были в бронежилетах, с автоматами, с тяжёлыми рюкзаками. Лошадей держали под уздцы.

— Командующий, — Милош кивнул. — Ваш брат только что…

— Я знаю, — сказал Каэл, даже не взглянув на него. — Ты остаёшься за главного. Держи порядок. И никому не говори, куда я пошёл.

— Но если кто-то спросит…

— Скажешь — на учения. В пустоши. Меня не будет седмицу.

Милош хотел возразить, но Каэл уже прошёл мимо, к лошадям. Желан и Тихомир последовали за ним.

Перед тем как выехать, Каэл остановился. Оглянулся на Акрополь. Ветер донёс запах цветущих яблонь — тех, что посадили четыре года назад. Он подумал: «Хорошо, что я успел увидеть, как они цветут. В прошлый раз, когда я уходил на юг, я не знал, вернусь ли. Теперь у меня есть голос. Посмотрим, что я с ним сделаю». Он перевёл взгляд на Лунную пустошь, тронул лошадь.