Дело о пропавшей улыбке. Тайны маленького городка

Дело о пропавшей улыбке

Тайны маленького городка

Таша Жук

© Таша Жук, 2026

ISBN 978-5-0070-6732-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Утро в Калиновом Броде начиналось как обычно. Петух тёти Маши оповещал, что солнце встало. Нюрка, корова Таисии Петровны, вторила петуху своим душераздирающим мычанием. Запах свежескошенной травы смешивался с яблочным духом и ароматом выпечки, а петушиный крик и мычание Нюрки звучали как привычный утренний оркестр Калинова Брода.

Костя неохотно потянулся к своему телефону на тумбочке.

— Пять утра, — недовольно буркнул он, — а в большом городе в это время даже метро ещё не шумит.

Он снова попытался уснуть, но из-за открытого окна в его комнате звуки с улиц не давали ему тишины для сна. Костя откинул одеяло, поставил свои босые ноги на деревянный пол, медленно прошёл в ванную.

Костя жил в небольшом многоквартирном доме на третьем этаже в районе старого города. Дом был старой постройки ещё со времён «царя Гороха», как любил его называть Костя. Эта небольшая квартира досталась ему от родителей, которые погибли, когда ему было пять лет. Под свою опеку взяла его тётка Маша, сводная сестра отца, у которой не было своих детей. Она вырастила его как своего.

После школы Костя поехал в большой город, чтобы поступить в театральный вуз, но на экзамене так увлёкся импровизацией, что экзаменаторы хохотали десять минут подряд. В итоге не взяли. Сказали, «слишком эксцентричен».

Тогда он пошёл в армию. Думал, что там уж точно не придётся никого развлекать, а нужно будет чётко выполнять задачи. Но и там его тяга к живой импровизации порой прорывалась. То на построении он так выразительно изображал уставшую роту, что офицеры, сдерживая смех, отправляли его в дополнительные наряды, то в минуты затишья разыгрывал перед сослуживцами целые сценки, и весь взвод забывал про усталость.

И теперь он искал себя. Уезжать отсюда он не хотел. Этот маленький городишка, в котором он вырос, ему нравился.

Выходя из ванной, Костя запнулся об старого кота, который развалился прямо под дверями.

— Да что ж ты вечно под ноги лезешь, — выругался Костя.

— Мяу, — ответил ему кот, не потрудившись даже отодвинуться.

— Мяу, блин, — передразнил его парень и прошёл на кухню.

Костя открыл холодильник и достал кошачью консерву. С пола он поднял миску, на дне которой блестели следы усердного вылизывания, и хмыкнул:

— Ну вот, опять ты её дочиста вылизал, будто я тебе не корм даю, а деликатес.

Тут же почувствовал мурчащий комок шерсти под своими ногами, который тёрся о Костю. Костя улыбнулся и поставил миску с едой. Кот довольный приступил к трапезе, почмокивая и мурча.

— Так, — задумчиво произнёс Костя, осматривая содержимое холодильника, — теперь можно и самому поесть.

Он достал из холодильника кусок вчерашнего пирога с яблоками, отломил корочку и машинально глянул на дверцу. Там пришпиленная магнитом в виде улыбающегося огурца, висела записка от тётки Маши: «Костя, зайди в библиотеку, Николай Александрович будет рад взять тебя на работу».

— Слышал, Кот, — хмыкнул Костя, жуя пирог, — стану библиотекарем.

В ответ Кот лишь долизывал остатки еды в своей миске. Костя сполоснул руки в раковине и почесал за ухом кота.

В своей комнате он открыл чемодан, который за эти дни ещё не разобрал до конца. Вынул свёрнутые в тугие рулоны футболки, по привычке, выработанной в армии, когда вещи должны лежать так, чтобы на внезапной проверке ни одна складка не подвела. Но здесь можно было не сворачивать их в «уставные» квадраты. Костя улыбнулся, расправил одну футболку и положил её на полку чуть небрежно. Просто так, как хочется.

Разложив все вещи, Костя плюхнулся на диван, улыбаясь самому себе. Теперь не нужно жить по уставу.

— Заживём, Кот, — Костя схватил на руки мимо проходящего кота.

Кот выдал такой оперный вопль, словно в нём проснулся древний страж подземелий, и растопырил свои когти, угрожая своему обидчику. Смеясь, Костя аккуратно поставил кота на лапы и поднял руки в примирительном жесте.

— Прости, герой, я не знал, что у тебя сегодня статус «недотрога».

Кот фыркнул, будто сказал: «Наконец- то дошло», и гордо удалился, оставив Костю смеяться над своей неловкостью. Отсмеявшись, Костя посмотрел на часы, около семи утра.

Быстро одевшись, Костя заглянул на кухню, где кот обиженно умывался возле своих мисок.

— Кот, я на работу устраиваться, молока по дороге обратно куплю… Не скучай.

Кот лишь на секунду застыл, услышав слово «молоко», и тут же продолжил заниматься своими важными кошачьими делами.

Костя шёл по своему родному Почтовому переулку, вдыхая запах речной свежести, и тут из-за угла вышел мужчина в дорогом, явно не деревенском пальто. Держался он как человек, который тут проездом. Костя едва успел шагнуть в сторону, чтобы не столкнуться.

— Прошу прощения, — произнёс мужчина ровным, отполированным голосом и чуть склонил голову.

Костя машинально кивнул:

— Да ничего. Тут иногда разойтись-то негде.

Мужчина задержал на нём взгляд, будто запоминая черты, и пошёл дальше. Но вдруг остановился и спросил:

— Вы же местный?

— Да.

Мужчина из внутреннего кармана пальто достал фотографию и протянул Косте:

— Случайно не видели эту девушку?

С фотографии на Костю смотрела милая девушка. На вид лет двадцать, тёмные длинные прямые волосы с ярко-красной прядкой. Лучезарная улыбка отдавала теплом с фотографии.

— Нет, — Костя завороженно смотрел на фото, — я хоть и местный, но меня пару лет не было тут, только вчера из армии вернулся.

Мужчина уважительно кивнул ему.

— Похвально! Тогда вот, — он протянул Косте свою визитку, держа за самый краешек, — если вдруг увидите, очень прошу, сообщить мне. Это очень важно! Я проживаю в гостевом доме в начале улицы у Нины Петровны.

Костя осторожно взял визитку из рук. Его пальцы скользнули по плотной гладкой бумаге.

— Аркадий Семёнович Воронов, частный детектив, — прочитал он вслух, будто проверяя, правда ли это написано, — А что с ней случилось?

Аркадий Семёнович поморщился:

— Просто её семья ищет. Она пропала полгода назад.

— Кошмар, — прошептал Костя, — надеюсь она в порядке…

— Да, её семья тоже на это надеется, — ответил Аркадий Семёнович ровно, без сочувствия, будто зачитал строчку из отчёта.

Костя сунул визитку в карман, та упёрлась уголком в ткань, как маленькая заноза.

— Если увижу, скажу, — ответил он просто.

Аркадий Семёнович снова чуть склонил голову, развернулся и пошёл прочь. Шагал ровно, ни разу не оглянулся. Костя проводил его взглядом и поёжился, хотя солнце уже пригревало вовсю.

— Частный детектив, ага. Прямо как в сериалах, где всё не то, чем кажется, — пробормотал он себе под нос и зашагал дальше.

Завернув за угол, Костя поймал себя на том, что невольно замедлил шаг: перед ним вытянулась длинная булыжная улица, будто специально уложенная так, чтобы взгляд сам собой упирался в реку. Камни мостовой местами просели, между ними пробивалась трава, и от этого улица казалась не заброшенной, а просто привыкшей жить в своём неспешном ритме.

Сразу справа виднелась старая выцветшая вывеска «Библиотека». Буквы когда-то были ярко-красными, теперь же походили на бледный оттиск давней печати. Само здание из серого камня выглядело так, будто его сложили из больших, усталых плит ещё в начале XX века: швы местами потемнели от дождей, а плющ у крыши уже медленно брал стены в зелёный плен. В одном окне светился тёплый прямоугольник — кто-то уже был внутри.

Костя уверенно открыл тяжёлую дверь и вошёл внутрь. Внутри никого не было видно. Он медленно подошёл к столу, где обычно сидит библиотекарь, но там было пусто. Костя потоптался немного и хотел было подать голос, как вдруг за спиной услышал неспешные шаги и обернулся.

— Костя, здравствуй, — дружелюбно улыбнулся мужчина средних лет.

— Николай Александрович, доброе утро, — по-армейски отрапортовал Костя, подавая руку для рукопожатия.

— Да ты не тянись, как на плацу, — Николай Александрович рассмеялся, руку пожал крепко, и махнул в сторону стула, — садись. Чай будешь?

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Костя, — уже позавтракал, хотел бы узнать про работу…

— Ясно. Тётка твоя вчера звонила, сказала, что ты вернулся. Рада она этому очень. Попросила взять тебя к нам, а я и не против, — мужчина снова рассмеялся, но смех вышел тёплый, без насмешки, — ты как с книгами? Пыли не боишься?

Костя хмыкнул, вспомнив армейские наряды, где чисто означало, что ни одной пылинки быть не должно быть, а тут пыль это часть дела:

— Пыль не пугает. Я вообще люблю, когда буквами прячется история.

Библиотекарь прищурился, будто прикидывал, всерьёз парень говорит или просто старается понравиться:

— Истории тут есть. И не только в книгах или журналах. Тут истории ещё приносят люди. Значит так. Официально тебя пока не оформили, но, если сегодня справишься с разбором той стопки у окна, считай принят. Там старые журналы, легенды, какие-то списки. Ничего срочного, но всё должно быть на местах.

Костя кивнул:

— Сделаю. Разрешите приступить?

Николай Александрович протёр свои очки платочком:

— Разрешаю… Кость, давай без этого. Ты уже дома, не в армии.

— Понял, — Костя кивнул и пошёл выполнять работу.

Он сел за стол, взял в руки первый журнал, и мир вокруг будто чуть приглушил звук. Остались только шуршание бумаги и ощущение, что каждая строчка хранит здесь чью-то историю.

Костя быстро разобрался с журналами, разложив их по датам, затем приступил к газетам. Работа была монотонной, но он периодически пролистывал интересные заметки, рассматривал фотографии.

В самой библиотеке было немного оживлённо. Школьники забегали, ища интересную книгу. Кто-то приходил просто за разговором. Кому-то срочно понадобился старый документ из архива. Николай Александрович быстро со всем разбирался легко и не принуждённо.

У Кости в кармане брюк завибрировал телефон. Он аккуратно отложил старую книгу и достал его. Сообщение от тёти Маши: «Костик, ты как? Николай Александрович дал тебе работу?»

Костя ответил: «Тётя Маша, всё хорошо. Уже работаю.»

Машинально он заметил, что время уже 12:35.

— Костя, ну как? — Николай Александрович подошёл к нему.

— Всё хорошо, Николай Александрович! Справляюсь. Вот смотрите, — он указал на три аккуратные стопки, — тут журналы с 1937года, тут газеты с 1919 по 1985 года, а это архивные записи, датированные с основания Калинова Брода… ещё не успел разобрать…

— Оставь, сходи прогуляйся. Передохни. Время обеденное, перекуси. Вернёшься, продолжишь, — улыбнулся библиотекарь.

Костя вышел из библиотеки. На улице воздух был лёгким, прохладным. Дул тёплый ветерок. Он решил спуститься вниз по улице до речки. Дойдя до речки, Костя заметил недалеко вдоль реки девушку. Щурясь от солнца, он пошёл в её сторону.

Девушка была в длинном чёрном платье, на плечах был накинут красивый цветной платок. Её чёрные волосы лоснились на солнце.

— Привет, — немного смущаясь сказал Костя, подойдя ближе.

Девушка вздрогнула. Не поворачиваясь, она посмотрела на парня через плечо, ничего не говоря.

— Погода классная сегодня, — продолжал говорить Костя, — ты давно тут живёшь?

— Чего тебе? — Она собирала что-то с берега.

— Да я так просто… — нахмурился Костя её грубости, — увидел незнакомую девушку, решил узнать кто что… Я сам только вчера в родной город из армии вернулся… Знакомлюсь с родиной заново так сказать.

Девушка так и молчала, но её руки, которые потянулись к камушку, замерли. Затем она сжала пальцы в кулак и решилась посмотреть на парня. Когда она повернула голову, он встретился с её пронзительным, но тёплым взглядом. Её энергия будто волной окатила Костю, что он даже пошатнулся.

— Прости, — промямлил он, — если отвлекаю…

Девушка вернулась к своему занятию.

— Чёрт, — пробурчала она, решив встать. Она повернулась к Косте и ещё раз заглянула в его глаза, — слушай, я понимаю, что ты тут отдыхаешь, у тебя перерыв. Вышел проветрить голову, а у самого тяжесть какая-то в душе — прям как рюкзак с кирпичами, только невидимый. А я тут, между прочим, медитирую! Пытаюсь поймать дзен, а ты со своей «классной погодой» влетаешь, как гром среди ясного неба. Ну вот скажи, зачем тебе знать, давно ли я тут живу? Чтобы потом всем рассказывать: «А я видел ту странную девушку у реки, которая с камушками разговаривает»?

Костя округлил глаза, потом вдруг фыркнул:

— С камушками разговариваешь? А я думал ты их просто собираешь. Ну типа хобби такое… Собираю камушки, как люди собирают марки, или крышечки от газировки…

«Господи, что я несу», — подумал он.

Она на секунду опешила, будто не ожидала, что её колючесть можно просто обойти через смех.

Затем прищурилась, проверяя его на вменяемость, и сказала:

— Типа того. Просто пытаюсь не рассыпаться, — она отмахнулась от него рукой, — всё равно не поймёшь.

И продолжила заниматься своим делом. Костя постоял немного, пожал плечами. «Ненормальная, наверно», — пронеслось у него в голове. Хотел уже развернуться и уйти в другую сторону, но как будто прирос ногами к земле.

— Если ты не понимаешь человека, то он ненормальный, — спросила она, не поднимая головы, и в голосе не было вызова, скорее усталость человека, которому тысячу раз приходилось объяснять, что он не странный, а просто устал.

— Лея, — послышался крик приближающегося старичка.

К ним подбежал запыхавшийся дед Ефим.

— Деточка, — выпалил дед Ефим, будто боялся, что она растворится в речном тумане. — Прости, что отвлекаю, знаю, что медитируешь, но тут такое… У Машки, внучки моей, голос пропал. Рот открывает, а звука нет… Доктор был, сказал что-то про связки, что пройдёт, но ей ведь завтра петь в нашем клубе… Помоги, а? Я слышал, ты Райке голос чинила, когда та молчала…

Лея вздохнула так, будто дед попросил у неё последнюю конфету, которую она берегла на самый чёрный день.

— Дед Ефим, — устало сказала Лея, — я же не пульт от телевизора, чтоб одной кнопкой всё решить…

— Знаю, милая, знаю, — со слезами в глазах прошептал Ефим, — помоги…

Лея пошла к воде, дотронулась рукой, что-то прошептала себе под нос и кивнула:

— Пошли.

Ефим снял с себя шапку и прижал к груди:

— Спасибо, милая!

— А можно с вами? — Неожиданно вырвалось у Кости.

Ему настолько стал интересен этот диалог, что решил взглянуть чего это такого делает эта девушка.

— Ой, Костик, — спохватился дед Ефим, — не заметил тебя, вернулся. Пошли, конечно, Машка рада будет видеть тебя. Она ведь так ждала тебя из армии, только ей не говори, что я рассказал.

Лея с улыбкой покосилась на Костю.

Они дошли до поворота, где сидела Машка. Глаза в слезах, руки сжимали горло. Лея присела рядом, раскрыла ладони, будто настраивала невидимую антенну, и стала дышать медленно, ровно. Глаза закрыты, волосы чуть шевелились на ветру. Лея открыла глаза, и улыбнулась Машке:

— Подожди пару минут, молчи. Дай свои руки.

Машка послушно протянула ей свои руки. Лея нежно взяла их в свои и начала поглаживать, приговаривая:

— Тепло пошло по рукам, чувствуешь?

Маша кивнула.

— А теперь слушай как от рук, через плечо, — Лея дотронулась до её плеча, — через сердце, — прикоснулась к груди, — до самого горла и наружу… Что завтра будешь петь?

— «Кукушку», — хрипло еле слышно произнесла Маша и испуганно посмотрела на улыбающуюся Лею, — я слышу себя…

— Ну вот, — Лея погладила её по плечу, — пока много болтай, посиди ещё немного, а потом иди выпей чай из чабреца, только тёплый, не кипяток, и без сахара. Лучше мёда добавь.

— Ох, Леечка, — смахнул слезу дед Ефим, — ты просто чудо наше, взявшееся из ниоткуда. Спасибо тебе, дорогая!

Дед Ефим взял под руки Машку и повёл к дому. Лея осталась сидеть на бревне, глядя им вслед. Костя стоял рядом, не зная, куда деть собственные руки, и пытался уложить в голове то, что сейчас видел. Это вообще было по- настоящему, или ему просто очень хотелось, чтобы такое могло быть? А может он и вовсе спит?

— Может и спишь, — прищурилась Лея, — а может это глюки от газетной пыли.

Костя приоткрыл рот. Его щёки порозовели.

— Чувствую себя таким идиотом, как первоклашка, который заблудился и попал сразу в девятый класс. Слов вообще никаких нет… — растерянно пробурчал он, — стою тут глазами хлопаю.

— Знаешь, вставать с бревна после такого, то еще приключение, — Лея чуть покосилась на его руку, будто давая шанс ему догадаться, — если не сложно…

До Кости наконец дошло. Он смущённо протянул руку. Лея опёрлась на неё и встала, плотнее укутавшись в платок от порыва ветра.

— Кажется медитацию пора переносить в другое место. Шумно становится у реки, а жаль…

«Ну вот, опять стою столбом», — подумал Костя, лихорадочно выискивая хоть одно нормальное слово.

Лея чуть приподняла брови, будто ждала, что он всё-таки что-нибудь скажет. Костя открыл рот, закрыл, потом выдавил:

— Прости, что всё это время молчал. Просто… Ты делаешь такие вещи, от которых у обычного человека слова заканчиваются.

— Бывает, — она улыбнулась чуть устало, — у меня после таких штук тоже слов не остаётся, — ну я пойду, — подмигнула она, чтобы снять неловкость.

Она развернулась и пройдя мимо дома деда Ефима, оглянулась и просто улыбнулась ему. Костя улыбнулся в ответ. Он не знал сколько простоял вот так, смотря вслед девушке. Что-то в ней было завораживающее, притягивающее. Из ступора его вывел звонок на мобильный.

— Алло, — посмотрев кто звонит, ответил Костя. — Ой, Николай Александрович, иду… что-то я загулялся. Бегу!

Остатки рабочего дня Костя то и дело думал о Лее. Она ему понравилась, да. Но это было не из-за влюблённости. Это было что-то другое. На телефоне сработало напоминание: «Молоко». На часах было 17:00. К Косте подошёл Николай Александрович:

— Ну что, Константин, успел доделать?

— Да, вот, — Костя указал на стопку старых архивных папок и книг.

— Шикарно, — улыбнулся библиотекарь, — завтра приноси с собой документы, будем оформлять к нам.

— Спасибо, Николай Александрович! Не подведу!

Попрощавшись, Костя вышел на улицу. На противоположной стороне был магазин. Он туда поспешил. Внутри ничего не изменилось. Только продукты немного поменялись и цены. И тётя Ира постарела немного.

Быстро купив молока, он направился домой. Дома его уже ждал кот, который истошно начал кричать при виде бутылки молока.

— Да не кричи ты, Кот! Дай пройти! — Костя смотрел под ноги, аккуратно пробираясь на кухню.

Чуть позже пришла тётя Маша и рассказала, что у тёти Нины, живущей на центральной улице, появился новый постоялец, который разыскивает девушку, уж очень похожую на Лею.

— Прямо одно лицо, говорит, — тётя Маша покосилась на дверь, будто боялась, что кто-то подслушивает, — но Нина ничего ему не сказала про нашу Леечку. Она ведь как раз полгода назад у нас появилась. С одним чемоданом сидела на остановке, легко одетая. Толком ничего не рассказывала никому, но дала понять, что от беды какой-то бежит. Поселилась у бабки Раи… Ну ты помнишь её? Наша травница…

Костя понимающе кивнул. Конечно, он помнил Раису Петровну. Ему хоть и было всего пять, когда не стало родителей, но те дни отпечатались в памяти яркими, хоть и размытыми пятнами. Он помнил, как в дом пришли чужие дяди и тёти в строгих костюмах и говорили тихими голосами. Помнил, как плакал, забившись под кровать, а тётя Маша обнимала его, гладила по голове и шептала: «Всё будет хорошо, Костенька, всё будет хорошо…»

А потом появилась на пороге Раиса Петровна. Принесла с собой запах сушёных трав и чего-то горького. Делала отвар против плохих снов, как она говорила. И постепенно острая боль утраты притуплялась, оставив лишь тихую печаль и странное ощущение, будто мир стал чуть более понятным.

— Значит, Лея живёт у бабки Раи, — возвращаясь к разговору, уточнил он, — и она помогает ей?

Тётя Маша кивнула.

— Только если спросят чужие — не говори, — предупредила она, — если Рая её приняла без вопросов, значит, там действительно что-то глубокое… а сейчас она помогает Леечке управлять своим даром. Лечит она, да и видит… многое. А кто мы такие, чтобы стать её палачами? Если она сама скажет, то и мы скажем.

Костя задумался. Он вспомнил, как она сегодня резко отреагировала на его появление, как будто почувствовала что-то. Теперь это обретало смысл.

— Я понял, — тихо сказал он, — молчу. И если что помогу.

Тётя Маша вздохнула, поправила платок и ушла на кухню, тихонько напевая себе под нос. Кот ткнулся носом в ладонь Кости, будто хотел переключить внимание, но Костя его почти не заметил. Он медленно достал из кармана блокнот для импровизаций, где когда-то записывал смешные реплики, чтобы не забыть. Открыл чистую страницу и вывел две строчки, будто раскладывал перед собой карты: «Лея — полгода тут» и «детектив — полгода ищет».

Он провёл пальцем по буквам, словно проверяя, настоящие ли они, и поймал себя на мысли: если он сейчас просто положит блокнот обратно, сделает вид, что это так, для порядка, всё останется как есть.

Тётя Маша будет молчать, люди в Калиновом Броде будут прикрывать Лею, а незнакомец у тёти Нины так и будет ходить по улицам, показывая фото. Костя захлопнул блокнот, сунул его в карман и посмотрел в окно. За стеклом уже сгущались сумерки, и в этой серой полутьме даже привычные вещи, как забор, сарай, старая скамейка выглядели так, будто хранят по маленькой тайне. Он тихо выдохнул, будто готовился нырнуть в холодную воду. Завтра он не пойдёт сразу в библиотеку. Сначала найдёт Лею и попробует предложить ей свою помощь. Он сам ещё не понимает, как может ей помочь, но он должен.

Кот будто уловил перемену в его настроении, поднял голову и уставился на Костю с таким видом, словно хотел сказать: «Ну вот, опять ты куда-то лезешь».

Костя криво улыбнулся и почесал его за ухом:

— Да не геройствую я. Просто… неправильно это знать кусочек чужой истории и делать вид, что тебе всё равно.

Кот фыркнул, развернулся и важно зашагал из комнаты, оставив Костю наедине с тишиной, которая теперь будто пульсировала в такт двум коротким строчкам в его блокноте.

Глава 2

Аркадий Семёнович Воронов закрыл дверь своей комнаты. Он включил свет и проверил ровно ли висит на стене календарь. Он терпеть не мог неровно висящих вещей. В этом была какая-то неправильность, как и в деле, где все факты на месте, но картинка не складывается.

Он подошёл к столу. Из своего портфеля достал фотографию, которую показывал Косте. Рядом положил второе фото. Оно было немного старее и слегка пожелтевшее. Девушки были практически копии друг друга. Лишь несколько отличий бросались в глаза.

На первом фото девушка улыбалась жизнерадостно, будто знала особенный секрет. В тёмных волосах ярко выделялась красная прядь. На втором же снимке та же девушка смотрела устало, улыбка вышла слабой, едва заметной. Красная прядь тоже выглядела бледнее, то ли краска со временем потускнела, то ли сам снимок выцвел от времени.

«Хотя может просто фото старое», — подумал Аркадий и сел за стол, снова сравнивая эти фото. Он водил взглядом от одного лица к другому, выискивая мельчайшие детали: форму подбородка, изгиб бровей, тень под глазами. Что-то в этом сопоставлении его настораживало, но он пока не мог понять, что именно.

За окном уже практически стемнело. Он включил настольную лампу. Достал свой ежедневник, открыл вкладку «сегодня»:

«20 апреля

Список дел:

— Разговор с хозяйкой гостевого дома (новые люди за последние полгода) повторить