Кровь и плоть: Низвержение

— Эй, молодёжь! Ты правда собрался ногами топать? — Харон скалился своей безгубой улыбкой и догонял его.

Поравнявшись с ангелом, проводник провёл костлявой рукой по скале, ухватился за неприметный выступ и нажал на него. Тут же лестница пришла в движение и спутники плавно, но быстро поплыли вниз. Иногда Иезекииль видел, как с другой стороны утёса спускается последний из распределённых покойников.

Вскоре они достигли воды. Лестница заканчивалась причалом, у которого была привязана большая лодка, покрытая той же резьбой, что и аналой Харона. Госпожа Редер уже сидела на скамье у носа, а остальные неуверенно топтались на причале.

— Господа, занимайте места согласно купленным билетам! — радостно объявил Харон и сел на корме.

Шутку оценила только ведьма, игриво хихикнув и с интересом посмотрев на ангела. Когда все расположились, Харон ласково погладил ручку руля, прошептал какие-то слова, и лодка пришла в движение.

С воды стало видно правую лестницу. Она тоже заканчивалась небольшим пирсом, но там стояли два демона в человеческом обличии. Как только покойник спустился, его схватили и бросили в реку. Он успел лишь вскрикнуть. Вода вскипела вокруг него и тут же поглотила, будто снизу включился мощный насос. Пассажиры хором ахнули от этой сцены, а рулевой буднично вывел лодку на середину реки. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее судно скользило по водной глади, в направлении другого берега. Длительное молчание прервал Харон:

— Эй ты! Убери руки! Не видел, что происходит, если попасть в воду?! Достаточно палец окунуть и Лета проглотит тебя, а мне потом отчитываться.

— А что случается с душами, которые попадают в реку? Они просто в ней растворяются, и всё? — Такахаси не отводил глаз от демонов на посту.

— Души не растворяются в Лете, но становятся её частью, питают, приводят её в движение и скапливаются в Истоке душ. Когда Исток переполняется, души выплёскиваются через край и возвращаются в мир смертных, но это уже не те люди, которыми они были. Лета очищает их своими водами, обновляет, даёт ещё один шанс. Слышал про реинкарнацию? Так вот, это она.

— А почему он называется «исток»? Исток — это же начало реки, — поинтересовался зрелый длинноволосый мужчина в кожаной куртке.

— Лета замкнута сама на себе. Где начало, там и конец.

— Уроборос? — подметила госпожа Редер.

— Пожалуй, так и есть, — ухмыльнулся Харон, после чего все задумались и путь продолжился в тишине.

От мыслей всех снова отвлёк крик Харона: «Да куда ты опять руки суёшь, Зик! Я тебя сейчас свяжу и к скамье приклею!» Тот, кого паромщик назвал Зиком, выглядел отталкивающе. На красивом лице всё время было надменное выражение. Высокие азиатские скулы и длинные, гладкие как шёлк, тёмно-каштановые волосы придавали его внешности что-то эльфийское, а блеск янтарных глаз вызывал неконтролируемое чувство тревоги. Он медленно водил ладонью над водой и пристально на неё смотрел, будто пытаясь загипнотизировать. Внезапно речная гладь откликнулась, небольшая её часть приподнялась, выпятилась, как ложноножка у амёбы, и потянулась к своему заклинателю, вторя манящим движениям тонких длинных пальцев. Зик поднял глаза на Харона и хищно оскалился:

— Кажется, я договорился.

— Не дури! Ты думаешь, тебе снова всё сойдёт с рук?

— Раньше же сходило, — лицо шамана светилось от чувства собственного превосходства. — Я давным-давно взломал вашу систему. Сколько раз я уже возвращался? Вернусь и сейчас.

— Нет, дорогой, твои выходки всем надоели! Теперь у тебя билет в один конец!

За разговором все пропустили момент, когда вода коснулась руки, начала поглощать и тащить за собой её обладателя. Харон резко остановил лодку, Зик орал, пытаясь свободной конечностью вытянуть другую из водного плена. Мужик в кожанке обхватил шамана руками, не давая ему свалиться за борт. Ведьма и бледная девушка, до этого сидевшая тихо, не отсвечивая, визжали во всё горло, а лодка уже раскачивалась так сильно, что вот-вот перевернётся. Паромщик приказал Такахаси сесть и контролировать баланс, что сделал и сам, иначе бы все уже были в воде.

С трудом удерживая равновесие, Иезекииль встал со своего места, вытащил из-под плаща меч и наотмашь рубанул по водяной ложноножке. Он не думал, что это сработает, но нужно было сделать хоть что-то, ведь под угрозой была уже не только миссия: позорно погибнуть на первом же задании, да ещё не боевом, а почтовом.

Удача благоволит отважным. Вода отступила, поверхность реки снова стала гладкой как ни в чём не бывало. Остатки стекли с руки Зика дохлой медузой, шлёпнулись на дно лодки и тут же высохли. Кожа на изящной кисти почти до самого локтя слезла, как при химическом ожоге. Шаман смотрел на свою конечность, едва не плача. Остальные пассажиры, успокоившись, заняли прежние места, и лодка снова двинулась в сторону берега.

— Рекомендую поблагодарить своих спасителей, — Харон кивнул на ангела и рокера, но Зик лишь злобно на него зыркнул и продолжил баюкать покалеченную руку.

— Лично я спасал свою миссию. Не более, — прокомментировал Иезекииль.

— Я могу помочь, — тихо сказала госпожа Редер, наклонившись к шаману.

— Без тебя справлюсь! — огрызнулся тот. Ведьма пожала плечами «не хочешь, как хочешь» и вернулась к созерцанию приближающегося берега.

— Прости, — ангел обратился к паромщику — а разве в Ад берут не за «особые заслуги»?

— Каждый заслуживает свой билет по-своему. Тебя интересует конкретно наш водолюбивый друг?

— Да. Мне казалось, что шаманы уходят в Туманные земли.

— Обычно так и бывает. Но наш попутчик необычный. Зик действительно взломал систему и научился возрождаться без обнуления, так сказать. И с новой жизнью продолжать старые идеи. Всем было бы плевать на его фокусы, но у мальчика появился комплекс бога, и он начал вмешиваться, куда не надо.

— Мальчик?! Да мне почти тысяча лет!

— А мне десять тысяч! Кажется… Я уже не помню. Так что сиди и молчи! Ты и так мне график нарушил. Так вот. Было принято решение ограничить ему доступ к путям возрождения. Можно было запереть его в Лимбе или сразу низвергнуть в Великое Ничто, но боги милостивы. Некоторые из них. Поэтому Люцифер согласился взять мальчика на поруки. Вдруг перевоспитается, ведь не дурак и талантливый.

— А в Аду есть школа для трудных детей? — усмехнулся рокер.

— Там много чего есть.

— Таверны и бордели? — подхватил Иезекииль.

— Странно, что ангел в первую очередь подумал про бордели, — Харон бросил хитрый взгляд, и ангел зарделся.

— Ну а чего ещё ждать от отца порока?

— Ну знаешь! У него тоже есть отец, а говорят яблочко от яблоньки… — паромщик явно подначивал. — Но бордели действительно есть. И таверны. А ещё есть жилые кварталы с садами, площадки для выступления музыкантов…

— То есть я смогу поиграть с Моррисоном? — оживился рокер.

— Возможно. Больше всего мне нравится Главная площадь Хеллграда. Там можно купить всё что угодно! Местные дельцы представляют плоды своего труда: портные, ювелиры, оружейники, виноделы, зельевары и многие другие. Главное, что простые вещи можно получить даром или за мелкую услугу. Ох-хо-хо! Я как раз собирался зайти за новым одеянием, а теперь не успею.

— Тебя послушать, так меня ждут Райские кущи! — съязвил Зик.

— Нет, тебя ждёт легион. Распределят куда-нибудь, а там у тебя будет время подумать. Если приживёшься, станешь достойным легионером, а нет, то выставят за ворота. Тогда: либо ты найдёшь себе занятие, как те кузнецы и виноделы, либо скатишься в безумие, и тогда уже Лимб и Великое Ничто, — шаман делал вид, что не слушает, зато Такахаси внимал каждому слову.

— Я… я не смогу в легионе! Я пацифист.

— Не переживай, Киоши, твоё место в легионе Лилит. Там воевать ни с кем не надо, — Харон лукаво улыбнулся.

— Только бороться, — хихикнула ведьма.

— Теперь всё ясно, — протянул ангел.

— А вот мне неясно! — заволновался Такахаси. — Я вообще не понимаю за что меня в Ад? Я же буддист!

— Твоё вероисповедание не имеет значения, если ты был создан для того, чтобы стать инкубом, — успокаивающим тоном сказал Харон. — Не самая плохая участь, если честно. Я, может, и сам бы пошёл, да лицом не вышел.

— Свезло так свезло! — мечтательно протянул музыкант. — А меня куда?

— А кому ты душу продал за контракт с лейблом?

— Не помню. Я пьяный был. Подошёл хлыщ модный, в костюме за мою годовую зарплату, говорит: «Мик, талантливый ты засранец, но невезучий. Хочешь, удачу твою поправлю?» Ну я и согласился. Думал, он агент какой.

— Ну музыкантов Амдусиас собирает. Сама она, конечно, рекрутингом не занимается, а вот её правая рука, Кроули, любит среди живых порисоваться, — Харон задумчиво поскрёб череп длинным ногтем.

— Вот! Точно! Кроули! А как у них там?

— Точно сказать не могу, сам не был. Слышал только, что там «вечный Вудсток», чтобы это ни значило.

— Тогда я тоже в шоколаде! — приободрился Мик и хлопнул по плечу Такахаси, тот чуть не перевернулся, но вовремя схватился за ударившую его руку. Рокер помог парню вернуть равновесие, и оба рассмеялись.

Тем временем они уже доплыли до небольшого пляжа. По сравнению с угрюмой скалой, от которой они отбыли, он выглядел более чем дружелюбно. Пологий берег, уходящий далеко за горизонт, справа и слева покрывала густая зелёная трава и мелкий кустарник, сам пляж состоял из гладкого белого песка, и лишь задумавшись, можно было понять, что это перемолотые кости.

Лодка пропахала кромку воды и вылезла почти наполовину на берег. «Приехали! Выгружаемся!» — скомандовал паромщик. Первым, очень аккуратно, чтобы не задеть воду, спрыгнул Мик и подал руку госпоже Редер. Такахаси, вдохновившись его примером, помог спуститься бледной девушке. Иезекииль, не выпуская рукояти меча, приказал Зику высаживаться без фокусов и последовал за ним. Харон сошёл последним, сделал глубокий вдох, выпрямился во весь рост, потянулся и раскинул руки в стороны. Ему явно здесь нравилось, и он не хотел терять ни мгновения, наслаждаясь пейзажем.

Через пару минут с пригорка к ним спустилась женщина. Она шла легко и грациозно, будто шагает по подиуму, а не по песку. Её фигура, волосы и лицо были совершенны. Длинная полупрозрачная юбка с разрезами по бокам до самого пояса при каждом шаге обнажала стройные ноги и сочные бёдра. Огромные синие глаза горели ледяным пламенем. Волосы цвета мёда густыми локонами спадали на голые плечи, а небольшие рога с изящным изгибом смотрелись как модный аксессуар. Красотка подошла к Харону, оскалила свои острые клыки в обворожительной улыбке и протянула ему руку.

— Здравствуй, дорогой! — её голос звучал мелодично, как пение сирены. — Я рада тебя видеть. Наконец-то ты и мне подарочек привёз.

— Всё для тебя, краса моя! — весело ответил паромщик, прильнув иссохшими губами к руке дьяволицы.

— Так, где же он? Ах! Вот он где! — пропела она, подходя к своему «подарочку». — Киоши Такахаси, добро пожаловать в легион! Меня зовут Вивьен, и я буду твоим наставником. С этого момента ты принадлежишь мне.

— П-приятно познакомиться, — запинаясь, проговорил Такахаси, неловко поцеловал протянутую руку и тут же отпрянул.

— Неплохо! Но ещё есть над чем поработать, — расхохоталась наставница.

— Вивьен? Позвольте представиться! Меня зовут Мик, — музыкант подскочил к дьяволице, приобнял за талию, взял за руку и томно её поцеловал.

— Ты мне неинтересен. По крайней мере сейчас, — Вив высвободила свою кисть, сделала смахивающие движение, отбросившее Мика в сторону, и обратила взор на ангела. — А вот ты хорош. Как на счёт поделиться со мной генетическим материалом?

— Спасибо за предложение, но я откажусь.

— Ну почему же? — сладострастно протянула дьяволица, подплыла к ангелу и начала его рассматривать и ощупывать. — Ах, какие скулы! И подбородок… Плечи, торс, бёдра… м-м-м… идеальные пропорции! Чистокровный ангел… Уф-ф! Заканчивай свои дела и приходи ко мне в любое время. Обещаю выделить тебе лучших суккубов. Ну чего ты кривишься? Ладно! Поработаю с тобой лично. Всё что угодно для такого ценного клиента!

Вивьен расхохоталась, видя, как ангел смущённо отводит глаза и краснеет, лукаво улыбнулась Харону и вернулась к Киоши. Жестом позвала его за собой, махнула паромщику и пошла прочь. Такахаси попрощался со спутниками, поблагодарил распорядителя душ и поспешил за своей наставницей.

Не успели они покинуть пляж, как навстречу вышел здоровый мужик в кожаной жилетке на голое тело и джинсах. Он нахально подмигнул Вивьен, а когда они поравнялись, с разворота хлёстко шлёпнул её по заду, за что сразу же получил не менее хлёсткий подзатыльник. На том и разошлись. Здоровяк развязанной походкой подошёл к паромщику, схватил своей огромной лапой его костлявую руку и энергично затряс в приветствии.

— Здоро́во, дед! Сто лет тебя не видел! Как ты? Как служба?

— О! Спасибо, дорогой, всё хорошо. А с каких пор ты новобранцев встречаешь?

— Да это разовая акция, я надеюсь. Ну? Кто тут мой?

— Выбирай любого! — отшутился Харон и указал на рокера: — Вот этот.

— Ты? Это же… ты?! — Мик заикался и не мог выразить свою мысль.

— Да, я.

— Ты же!

— Да-да…

Малосодержательный диалог прервал лёгкий шелест по песку. Из небольшого песчаного вихря выступила высокая фигура в длинном чёрном балахоне, расшитом причудливыми узорами и драгоценными камнями. Из-под капюшона не было видно лица, зато из рукавов свисали кисти антропоморфных рук. Фигура плавно подошла к бледной девушке, протянула к ней четырёхпалую конечность с длинными узловатыми пальцами, в которых фаланг было явно больше, чем нужно, и проговорила тихим шелестящим голосом: «Кристина, мы рады видеть тебя. Теперь ты дома и можешь не скрываться». Девушка скинула свой белый лабораторный халат на песок и вложила руку в протянутую ей длань.

Оставшиеся на пляже смотрели за этим действием как заворожённые, кроме здоровяка в жилетке. Стоило гостю в капюшоне материализоваться, он схватил Мика за руку и потащил с пляжа, шепнув: «Это легионер Чумы, ну его на хер».

Под халатом Кристины скрывалось измождённое девичье тело, покрытое воспалёнными язвами. Позвонки и суставы выпирали неестественно угловато, как гребни крокодила, обтянутые кожей. Едва руки девушки и проводника соприкоснулись, по её телу ударила энергетическая волна, костяные наросты прорвали кожу вдоль позвоночника. На плечах, локтях и коленях вылезли острые шипы. Пальцы вытянулись, ногти превратились в крючковатые когти. Легионер одобрительно хмыкнул, свободной рукой распахнул балахон и прикрыл им девушку. Та прижалась к проводнику, и оба растворились в новом пылевом вихре.

— Даже не попрощались! — возмутилась госпожа Редер.

— А чего ждать от чумных? — беззаботно ответил Харон. — Они и так слишком оторваны от всех и вся, да ещё другие стараются их избегать. Вот и теряют социальные навыки.

— Долго нам здесь ещё торчать? — капризничал Зик.

— А это, кажется, за мной! — ведьма привстала на цыпочки, рассматривая нового гостя, спускающегося к воде.

К лодке приближался мужчина в сопровождении двух демонов-стражников в чёрных доспехах. Он был среднего роста, широкоплечий, тёмные волосы и аккуратная бородка выглядели так, словно господин только что вышел из парикмахерской. Красивое лицо с правильными чертами выдавало ангельское происхождение. Одет архидемон был в чёрную атласную мантию нараспашку, расшитую серебром, красную шёлковую рубашку, чёрные штаны из тончайшей кожи и высокие сапоги с широким голенищем. Уверенно и быстро он подошёл к паромщику и протянул руку для приветствия.

— Здравствуй! Надеюсь, я не заставил долго ждать?

— Если ты скажешь, что заберёшь всех троих, то я тебя прощу, — Харон пожал протянутую руку.

— Ну, почти так и есть, — улыбаясь ответил демон. — Шамана конвоируют стражи до легиона. Послание для Люцифера передам я, и я же провожу мою несравненную Герту в её новый дом.

Гвардейцы подхватили Зика под локти и повели прочь. Брюнет подошёл к госпоже Редер и поцеловал её руку, та смотрела на него восторженным взглядом и чуть не таяла от такого внимания. Демон обратился к ангелу, отцепив от себя ведьму:

— Я — Бафомет. Отдай мне послание и можешь возвращаться с Хароном.

— Прости, темнейший, но я не могу. Мне было велено передать лично в руки.

— Ты… не усложняй. Просто отдай мне письмо. Ответ направим сразу, ты не успеешь и вернуться. Я обещаю.

— Прости, но нет. Я должен.

— Так! Милая, ступай туда, — Бафомет указал ведьме на выход с пляжа, — там стоит моя карета, подожди меня в ней. А с тобой… ладно, сейчас решим.

Демон отошёл в сторону, повернулся спиной к спутникам, призвал магическую сферу и заговорил с ней. Иезекииль растерянно посмотрел на Харона, но тот лишь пожал плечами.

— Слушай, если меня всё же пустят во дворец, может, на обратном пути я смогу принести тебе новое одеяние? — предложил ангел.

— О, это было бы замечательно! На площади, она сразу за воротами Хеллграда, есть лавка «Весёлый монах», её хозяин — старик Хью знает, что мне нужно. Просто скажи, что для меня.

— Договорились! Если всё получится, то обязательно зайду.

— Ох! Я буду тебе очень признателен! — воодушевился Харон.

— Хватит болтать! Пошли уже, — Бафомет был явно недоволен. — Спасибо за службу, Харон. Прости, что задержали тебя.

— Всегда пожалуйста, Баф. Присмотри за мальцом, — паромщик многозначительно глянул на демона, тот понимающе кивнул и пошёл к выходу с пляжа, увлекая за собой ангела.

Наверху взгорка Иезекииль увидел утоптанную площадку, где стояла роскошная карета Бафомета, запряжённая двумя чёрными адскими конями. Те кони хоть походили на обычных, но всё же отличались. Тела их будто сотканы из бархатной тьмы, хвост и грива клубились как дым, глаза горели огнём, копыта были из обсидиана.

Ангел с восторгом смотрел на грациозных существ. Они завораживали, и ему захотелось прикоснуться к удивительной шкуре. Иезекииль уже протянул руку, но Бафомет с силой ударил по ней. И вовремя: там, где только что была ладонь, клацнули острые клыки.

— Ты совсем, что ли?! Это тебе не милые пони. Они вдвоём вепря за пять минут обгладывают до костей, твоя рука ему как зубочистка.

— Я не знал, прости.

— Садись уже! И запомни: прежде чем что-то трогать, хотя бы меня спроси. А, прежде чем что-то сказать, очень хорошо подумай. Мы в Аду, а ты ангел. Здесь для тебя опасно всё и все.

Иезекииль понимающе кивнул и залез в карету. Бафомет возвёл очи к небу, прошептал: «За что мне всё это?», крикнул с подножки кучеру: «Сначала в усадьбу, потом во дворец!» — и уселся рядом с ведьмой напротив ангела.

Несмотря на ухабистую дорогу и резвость коней, карета ехала плавно, будто скользила по воде, и Иезекииль с любопытством и интересом смотрел в окно на быстро сменяющийся пейзаж. Грунтовка от пляжа вильнула пару раз между большими деревьями и превратилась в брусчатку, идущую ровно к городским воротам прямо через поле.

С первого взгляда всё было, как обычно: сочная зелёная трава, примерно по колено мужчине среднего роста, кое-где небольшие кусты, странного вида цветы, над которыми кружили бабочки с причудливыми крыльями. Ни тебе котлов, ни раскалённой лавы, ни чертей с вилами. Думалось Иезекиилю, что пройтись бы сейчас по этому лугу, понюхать цветы, понаблюдать за кружением бабочек, а не трястись в катафалке с ведьмой и архидемоном.

Стоило ему об этом подумать, как послышалось ржание коней, похожее скорее на рык, карета дёрнулась и остановилась. Бафомет высунулся в окно и спросил у возницы, в чём дело, тот отвечал: «Чёртова лоза буянит, повелитель!» Демон выскочил из кареты, и ангел последовал за ним.

По дороге клубились толстые упругие лианы тёмно-зелёного цвета с коричневыми шипами и чёрно-красными листьями. Они извивались, сворачивались кольцами и пытались атаковать лошадей, но те не давали себя в обиду. Кони яростно топтали растения, впивались в них острыми зубами, разгрызали и откидывали в сторону куски.

Кучер уже подоспел с коротким мечом на изготовку и стал бить лозу. Баф велением руки отбрасывал обрубки подальше в поле. Иезекииль решил тоже принять участие. Достал свой клинок, рубанул по ближайшей лозе, но от удара она лишь взвилась сильнее. Шипы вздыбились и словно дротики полетели в ангела. Иезекииль успел только вскрикнуть и заслонить лицо руками. Но ожидаемого удара не последовало. Открыв глаза, он увидел, как Бафомет левой дланью удерживает над ним магический щит, а правой продолжает раскидывать распоясавшееся растение. «Назад! Быстро! Оно тебя чует!» — рявкнул демон. Ангел подчинился, под прикрытием щита вернулся в карету, но продолжил смотреть в окно, пытаясь разобрать, как там проходит схватка с флорой.

Когда стало понятно, что отсюда ничего не понятно, гонец начал вглядываться в местный пейзаж. Как раз неподалёку виднелся куст тех самых цветов с бабочками. Присмотревшись, Иезекииля передёрнуло.

Куст представлял собой уродливый нарост, из которого торчали стебли, как волосы из бородавки. Они походили на тощие руки. Из ладоней, словно лепестки, свисали человеческие языки вокруг открытого глаза. Редкие ресницы этого глаза были тычинками с зубами на концах.

Одна из «бабочек» резко спикировала к цветку, вырвала большой коренной зуб и с писклявым безумным смехом помчала прочь. Пролетая мимо кареты, она дала возможность себя рассмотреть. Это было мелкое существо с тёмной морщинистой кожей, уродливой мордой и изодранными крыльями. «Что это?» — выдохнул Иезекииль. Ведьма прильнула к окну вместе с ним: «А! Это зубные феи». Ангел припомнил, что когда-то читал про них. Но в писании сказано, что Небесное воинство уничтожило это языческое отродье в человеческом мире, а они вот здесь живёхонькие, пасутся.

Следующей фее не повезло — она дёрнула зуб, но тот не оторвался. Тогда глаз моргнул, все языки разом сомкнулись, заперев существо в склизкой ловушке, и начали его обсасывать и переваривать. Другие феи не кинулись спасать сородича, а наоборот кружили вокруг «цветка» с диким хохотом и тыкали в него тонкими кривыми пальцами.

Ангел вопросительно посмотрел на ведьму, та лишь развела руками и сказала: «Выживает сильнейший, всё как у людей». Через несколько минут в карету вернулся Бафомет, и они продолжили поездку. Хотя до ворот оставалось подать рукой, мыслей о пешей прогулке больше не возникало.

— Прости, я… — начал было Иезекииль.

— Молчи. Просто молчи, — раздражённо прервал демон.

— … Я думал, помочь.

— Плохо ты подумал. Давай вместе. Зачем перед городской стеной открытое поле?

— Чтобы враг не подошёл незамеченным.

— Рва нет, а значит…

— Значит, есть другая преграда — хищные растения.

— Преграда реагирует…

— На врага — ангелов.

— Следовательно…

— Устойчива к его оружию.

— А из этого следует что…

— Что нужно было спросить тебя, прежде чем лезть на рожон.

— Вот! Можешь когда хочешь. Поверь моему опыту, если ты здесь сгинешь, никто хлопотать за тебя не будет. Спишут на сопутствующие потери, присвоят «героя» посмертно и забудут на следующий день. А мне перед Хароном будет стыдно, что не уследил.

— Прости меня, Бафомет. Я, конечно, оплошал с Чёртовой лозой, но я не беспомощный! Я ангел Господень, шестой когорты, двадцать третьего гарнизона. Я признателен за твою помощь в новом для меня деле, но прошу тебя не относиться ко мне с таким пренебрежением. Я быстро адаптируюсь и учусь. Вместо порицания лучше расскажи, чего конкретно мне ещё опасаться и к чему готовиться.

— Ладно. Прости, я погорячился. Каждый раз, когда ангел прибывает в Ад, происходит какая-то чертовщина, и каждый раз разгребать приходится мне.

— Приехали, повелитель! — крикнул возница.

Карета вкатилась на территорию большой усадьбы, обнесённой высоким забором. Трёхэтажное кирпичное здание окружал раскидистый сад. Дорожка от ворот и площадка перед домом были засыпаны мелкими разноцветными камешками, тихо шелестящими под колёсами. На высоком крыльце стояла красивая худощавая женщина неопределённого возраста. Её рыжевато-каштановые волосы вились буйными кудрями, а руки были сложены на груди. Как только карета остановилась, Бафомет вышел и протянул руку Герте. Вместе они поднялись по ступеням к рассерженной женщине.

— Почему так долго? Я уже заждалась?

— Дорогая, тут образовалось ещё одно дело, — Бафомет кивнул в сторону кареты.

— Это ангел? В Аду?! — всплеснула руками встречающая, выглядывая из-за плеча демона.

— Да. Поэтому мне нужно ехать. Кайли, знакомься — это Герта. Герта, это Кайли. Она Верховная ведьма в нашем ковене. Кайли, посвяти сестру в дела, а я свожу ангела на аудиенцию к Лучезарному и вернусь. Не скучайте, девчонки! — Баф страстно обнял Кайли, поцеловал её в щёку, сел в карету и крикнул кучеру: — Трогай!

Адская колесница выскочила на мостовую и покатилась в сторону замка, возвышающегося над городом. Иезекииль с интересом рассматривал улицы Хеллграда, а Бафомет о чём-то думал. Когда замок был уже совсем близко, демон заговорил: