Цветы Звёзды Смерть

— Нет нужды.

Я присела, оглядывая скважину, и, вытащив отмычку из кармана комбинезона, завозилась с замком.

— И всегда ты носишь с собой воровские инструменты?

Я кивнула и сосредоточилась на ритме выемок внутри замка.

Щелчок.

Дверь заскрипела, и я, довольная, подскочила, ожидая похвалы от Кадериана, но он лишь запрокинул голову, оценивающе глядя на меня.

Ну же! Смотри, какая я полезная!

— Откуда такие навыки?

— Меня часто наказывали и запирали где попало.

— Не удивительно, — Кадериан первым вошёл внутрь.

В сенях висели несколько плащей, изъеденных молью, и пара сапог, покрытых слоем пыли настолько плотным, что казались вылепленными из серого войлока.

В центре большой комнаты — длинный дубовый стол стоял посреди помещения, застеленный истлевшей скатертью, а на нём — оплывшие свечи в потускневших серебряных шандалах.

Кадериан присвистнул.

— А хорошо он жил для упыря.

По стенам — трофеи: щиты с гербами, скрещённые клинки, потемневшие от старой, давно засохшей крови.

— Хм, я считала, что упыри вроде как безмозглые.

— Это правда лишь отчасти. Они сохраняют бытовые привычки. Многие зомби, кстати, тоже не лишены этой глупой человеческой рутинности.

— Он коллекционировал оружие при жизни?

Кадериан прошёл вглубь и заглянул в соседнюю комнату. Я прошла следом. В ней было несколько столов: часть завалена бумагами, часть — металлическими брошками. Вампир взял одну из них и покрутил в руках.

— Судя по орденам и наградам, владелец дома не меньше чем военачальник. Теперь я жалею, что не принял твоё подношение, дорогуша, — он откинул перстень в сторону. — Вряд ли в нём было то, что мне нужно, но, может быть, в нём была душа воина?

— А что тебе нужно?

Кадериан оставил мой вопрос без ответа.

В соседней комнате, в спальне, на стойке стоял парадный мундир полководца: некогда алый, с золотым шитьём, теперь выцветший, с проеденными молью прорехами на плечах. Ткань казалась хрупкой, как пергамент.

— Думаешь, он участвовал в Алчной войне?

— Нет, от тех упырей остались только кости… Может, это был его правнук? Или просто какой-то несносный упырь занял чужой дом? Мы этого никогда не узнаем.

Кадериан указал на потолок, и я невольно открыла рот.

Прямо над кроватью раскинулась карта.

На пожелтевшем пергаменте, потемневшем по краям, раскинулся суровый материк, окружённый холодным, чёрным морем. Его береговая линия не знала плавных изгибов: зубчатые утёсы, разбитые волнами скалы, узкие бухты. На карте казалось, что материк находится под наклоном, и действительно, пока мы шли, казалось, что поднимаемся всё выше. Материк был буквально объят горами с запада.

На северо-западе море разбивалось на крошечные острова.

Южнее начинался западный полуостров материка. На самом мысу возвышался величественный маяк. Его яркий золотой огонь — единственное тёплое пятно на всей карте. Он освещал широкий пролив между полуостровом, главным материком и цепью крошечных островов.

Ниже стояла крепость «Шпиль». Замок словно вырастал прямо из прибрежной скалы. Его тонкие башни были настолько высоки, что получили собственное имя, а стены почти сливались с тёмным камнем берега.

Между полуостровом и материком море глубоко врезалось в сушу, образуя огромный залив.

— Мир такой огромный, — с восхищением сказала я.

— Это не весь мир. За морем есть и другие земли, но там никто не живёт. Мы вот тут, — Кадериан указал на порт по другую сторону залива, но город на карте совершенно не был похож на тот ужасный купол, который представляет собой это место сейчас. Словно прочитав по моему лицу эти мысли, Кадериан добавил: — Раньше Улей был обычным портово-рыбацким городом, с рынками и сельским хозяйством. Теперь он занимается поставкой еды на фермы. Уж не знаю, вдохновило ли местных бездарных архитекторов название или просто так совпало.

Вампир посмотрел в окно на колодец.

— Я принесу воды, — он качнул головой в сторону старого умывальника. — Не сбегай в этот раз.

От стали в его голосе я довольно ухмыльнулась. Он явно торопился, но в то же время тянул время, и хотелось верить в то, что это происходит из-за меня.

Я откинула покрывало и забралась в кровать. На удивление, она выглядела нетронутой. Наверняка упырям, как и зомби, не требовались сон и отдых.

Но, кажется, судя по карте над кроватью, хозяин этого места и при жизни покоя не знал.

Замки не повторяли друг друга: где-то они напоминали огромные соборы, где-то — неприступные крепости, а где-то — древние родовые поместья. Между ними извивались дороги, среди холмов были разбросаны деревни, часовни, руины, мельницы, посёлки и одинокие сторожевые башни. Тёмные хвойные леса чередовались с каменистыми грядами.

Восточная часть материка постепенно менялась. Леса становились реже, земля темнее, деревни исчезали, и наконец появлялась необычайно огромная белая стена.

Она начиналась примерно в центральной части восточного побережья и, извиваясь среди холмов, спускалась к югу, не доходя до северных земель. Это была настоящая граница между жизнью и смертью.

За стеной начиналась территория, обозначенная как Земли мертвецов.

Мой взгляд опустился на стопки писем под столом — прогнивших и превратившихся в один смятый комок бумаги.

Упырь был не первой моей жертвой и теперь я была уверена, что не последней. Может, мне стоило показать раскаяние за убийство? Всё же он не совсем труп, но… игры утомляли, холод покалывал кожу, и я свернулась калачиком, с брезгливостью откинув в сторону пыльное, грязное одеяло.

Усталость стекала по коже волнами, и я совершенно не заметила, как меня унесло в сон.

Когда я очнулась, я больше не дрожала. Кадериан лежал рядом, его лицо было близко к моему и совершенно очаровательно. Хотелось его укусить и поцеловать одновременно.

В камине горел огонь, заливая комнату теплом, а меня укрывал его плащ. В кармане штанов торчал край листа, который казался мне безумно любопытным.

Во сне Кадериан практически не дышал, хотя вампиры обычно прогоняли воздух, чтобы чувствовать запахи.

Медленно я протянула руку к бумаге и выудила её из кармана, стараясь не двигаться и не дышать.

Белый лист развернулся перед моими глазами поверх карты на потолке, и наконец я смогла разглядеть его внимательно.

В тот самый момент, когда я очнулась посреди леса, я поняла, что хочу стать не просто свидетельницей, а участницей тех разрушений, что ему предстоят.

Слабый свет едва освещал список: в нём было зачёркнуто несколько известных мне имён — сутенёрша, пропавшая пару лет назад, разыскиваемый вор, подружка Крокуса, что исчезла ещё до нашего с ним знакомства.

Кадериан в тот момент свернул список и спрятал его сразу же, как только понял, что я проснулась.

Ещё раз убедившись, что он дремлет, я решила изучить его план повнимательнее.

«Семья портного. Местоположение: прибрежная часть Праховодья» (вычеркнуто).

«Дворцовый могильщик» (вычеркнуто).

«Серийный вор по прозвищу Тень. Местоположение: ?» (вычеркнуто).

Далее тянулись многочисленные зачёркнутые имена или придуманные самим Кадерианом прозвища…

За последние пять лет в знатных кругах погибло много вампиров. Лира и Крокус обсуждали это не с подозрением, а со злорадной радостью.

Загадка десятков громких убийств и исчезновений лежала сейчас со мной в одной кровати.

Его лицо казалось почти ангельским, с этой россыпью светлых ресниц и неожиданно контрастных бровей, но таким, словно жизнь выкачала из него все краски. Даже на фоне этого мрачного мира Кадериан казался очень однотонным.

И этот обаятельный идиот методично идёт по головам самых известных кровопийц.

Я с интересом перешла к именам, которые ещё были свежими, не тронутыми, но уже запланированными.

«Эсторн. Местоположение: Улей».

Так мы тут не просто так…

«Траппист. Местоположение: земли Венеры. Замок Шпиль».

«Творец Вирго. Местоположение: неизвестно».

«Графиня Венера + три графа пса. Поместье Венеры».

На карте эти места пятнами лежали у маяка на северо-западе. Имена звучали знакомо, но я ничего не могла вспомнить о них. Однако неожиданно карта со скучными названиями превратилась в путь крови и убийств.

«Справа пометка: заглянуть в банк крови на юге».

Я подняла глаза и проследила маршрут. Казалось, это было совершенно не по пути, но во всём этом, начиная с простых слуг и заканчивая графами, прослеживалась явная иерархия, так что, скорее всего, без предыдущей жертвы нельзя было получить следующую.

Большинство имён были скорее набором букв, но я внимательно проследила весь путь на карте.

«Княжна Морова. Местоположение: Вельскар».

Этот город лежал почти посередине материка, с небольшим смещением к востоку. Его огромный кафедральный собор с зеленоватыми медными крышами господствовал над окрестностями, а дороги от него раскинулись рукавами по всему материку.

Вельскар выглядел самым живым и самым цивилизованным местом карты.

«Люцис. Северный замок».

«Королева».

«Король?»

Я нашла глазами северные земли, чтобы представить, насколько я далеко от дома, и я была далеко. Это приносило чувство странного успокоения.

Северный замок — величайшая крепость королевства. Позади него скрывалось огромное озеро правильной формы, полностью окружённое высокой каменной стеной.

Последнее имя в списке было:

«Каллисто».

И что-то в этом звучании вызывало комок в груди. То ли то, что под звуки песни о нём Крокус едва не расправился со мной, то ли детские страшилки…

Для фляжки не было ничего страшнее, чем оказаться во служении первого вампира, и, хоть нянечки и успокаивали нас, что Каллисто никогда не брал фляжек, страх всё равно оставался.

Замок Каллисто был на самом юге. Это была мощная цитадель из тёмного камня, построенная на прибрежных утёсах. Её стены были массивнее остальных крепостей, башни шире, а архитектура казалась более военной, чем дворцовой.

Несколько дорог расходились отсюда по всему материку, словно артерии.

Справа, в конце списка, была пометка:

«Выяснить, говорил ли могильщик правду о Красном острове».

Кровать чуть прогнулась, и я быстро спрятала лист под плащ и тут же провела рукой по бедру Кадериана, пытаясь замаскировать объятиями возвращение списка.

Его мышцы напряглись под моими руками. Я прижалась щекой к его вздымающейся груди, и он медленно опустил глаза. Казалось, это внезапное проявление нежности буквально выбило почву у него из-под ног.

Он осторожно опустил ладонь на затылок, и я почти замурлыкала.

— Дорогая, я не твоя плюшевая игрушка, не нужно так цепляться за меня, — предостерёг он.

— М? — я прикрыла глаза, изображая сонливость, и потянулась, едва ли не зарядив рукой по его высокомерному носу. Он ловко уклонился, подняв бровь.

— Осторожнее, милочка, это лицо — единственное, чем стоит любоваться в этом доме.

Кадериан поднялся, и я выдохнула, что мои пальцы были достаточно ловкими, чтобы вернуть список на место.

— Приведи себя в порядок, а я поищу что-то съестное.

Я подошла к ведру с тёплой водой и поёжилась. Живя затворницей в замке, забываешь, как такие простые вещи могут стать роскошью.

Но я не должна допускать, чтобы мой прекрасный серебровласый вампир смотрел на меня в таком виде.

Может, поэтому он всё ещё хочет продать меня?

К вечеру мы наконец зашли под купол.

«Добро пожаловать в Улей».

Глава 5. Объятья монстра. Лисса

Передо мной раскинулся город, какой я раньше видела только во снах — мрачный и величественный, словно выросший из самой тьмы. На Севере, в столице Мортианны, где я жила с Крокусом, было множество замков, соединённых между собой подземными переходами; здесь же проблему солнца решили иначе.

Узкие улицы вились между высокими зданиями с заострёнными башнями и арками, упирающимися в деревянное небо, каменные фасады которых почти полностью скрывались в тенях. Сквозь густой навес сводов и навесных деревянных мостов, связывающих дома, пробивались лишь редкие лучи, дрожа на влажных булыжниках. В воздухе висел запах древнего дерева, камня и дыма. Фонари с чёрными решётками горели тусклым золотым светом, бросая длинные тени на старые двери и резные ворота.

Я шла за Кадерианом по булыжной мостовой, и мои пальцы касались холодного камня стен. Всё было одновременно чужим и невероятно притягательным.

И вот наконец мы прибыли к шумной таверне. Пьяные тела, громкая музыка, звуки веселья — но в противовес этому во мне закралась грусть. Я свернула плащ и осторожно вернула его Кадериану, ощущая, как в ладони остаётся тяжесть. Наши пальцы соприкоснулись — его руки были холодными, но крепкими. Он сжал сильнее, чем требовалось.

— Не время прощаться, — его голос был спокоен, но отстранён и холоден. — Мне ещё нужно найти дурака, что тебя возьмёт.

Я посмотрела на него, пытаясь сохранить в памяти его холодную внешность. Высокий, худой до нездоровья, но рельефный — словно живёт не на еде и крови, а на цинизме и шутливых угрозах. Кожа обманчиво белая… будто не видела солнца годами. Глаза серые. Серебро в кольцах кудрей… В груди защемило. Он не позволял себе слабость, не показывал привязанности. И это делало его ещё более непостижимым.

— Полгода, — отрезала я, отдав половину своей жизни за разрешение провести её с ним.— Что? — Он недоверчиво свёл брови, будто не расслышал.— Оставь меня на полгода, — повторила я чётко.

Он отрицательно качнул головой, и его рука отпустила плащ. Я почувствовала лёгкое облегчение и одновременно пустоту. Пол года мне бы с лихвой хватило, чтобы запустить корни в его органы, оплести корнями его сердце и стать драгоценной, но…— Идём, — Кадериан открыл передо мной дверь шумной таверны.

Бар был полутёмным. Запах старого дуба, табака и пряного алкоголя смешивался в густую, почти осязаемую атмосферу. Я села на стул, свесив ноги. Кадериан кинул на бар несколько серебряных монет и выбрал три бутылки дорогого вина. Красная жидкость разлилась в бокале передо мной. Ранее я пробовала алкоголь только маленькими глотками; впрочем, Крокус всегда говорил мне, что я неспособна оценить вкус по достоинству, так что нет смысла переводить это на меня.

Кадериан сел рядом, плечо касалось моего, и по спине прошла дрожь.— Видишь их? — Он кивнул на пару человек у дальнего столика. — Первый — самодовольный, такие, как он, никогда не признают, что не правы; у них весь мир виноват. А его друг, кажется, вспыльчивый, — и будто в подтверждение этого бородатый вампир ударил по столу.

Я допила содержимое бокала, и бармен тут же долил мне ещё. Он странно прищурился, но быстро отвёл взгляд, когда я им заинтересовалась. Мой спутник качал вино по стенкам, рассматривая гостей, и под такт музыки качал ногой.

— Смотри на этого. Любит командовать. Для тебя — катастрофа. А эта, — Кадериан понизил голос до шепота, увёл из-под руки вампирши по соседству бокал, выпил одним глотком и поставил на место, — слабовольная. Даже количество выпитого алкоголя контролировать не может, тебя выпьет за несколько минут. — Опустив глаза на пустующий бокал, она не удивилась и прокатила его по стойке к бармену.

Меня раздражало, что он смотрит на других, но льстило то, что его взгляд всегда возвращался ко мне.— Этот? — я кивнула на высокую фигуру в расстёгнутой рубашке, направлявшуюся к фляжкам, прижатым к бару. Они еле стояли на ногах, но всё равно игриво смотрели в сторону Кадериана.— Бессердечный. Любит власть, но не заботится о последствиях. А твой хозяин… Он не должен быть просто сильным. Он должен понимать, что с ним — не игрушка. Ни один из них не подходит.

И всё же он ищет для меня хорошие руки, а не просто стремится втюхать подороже, да побыстрее, а может, и вовсе не отдаст? Надежда забилась в груди.

Рядом со мной, едва не промазав мимо стула, плюхнулось полное тело. Я бы даже не подумала, что он вампир, если бы не его широкая добродушная улыбка с длинными клыками.— Приветствую, — сказал он. — Можно присоединиться?— Прошу, — коротко кивнул Кадериан, внимательно прищурившись, но тон был нейтральным.— Сириус, — он протянул руку сначала мне и пожал, поцеловав пальцы, а затем крепко пожал руку Кадериану.

Мы быстро начали распивать тёмное, почти густое вино, которое давало лёгкое тепло и расслабление. Сириус говорил легко и без напыщенности, смешно рассказывая истории о знакомых и знакомых знакомых. Затем он пролил бутылку вина, чем вызвал раздражение Кадериана, но, поскользнувшись в той же лужице и прокатившись на заднице под барной стойкой, сменил его гнев на смех. Он начал вставать, подняв руки, демонстрируя, что с ним всё в порядке, и ударился об столешницу, едва не разбив ещё несколько бутылок.

— У тебя такие маленькие клычки! — сказал он, умиленно глядя на меня, поднимаясь с пола.— Хочешь поговорить о размерах? — огрызнулась я, осушая четвёртый бокал.— Оу, нет, я не хотел вас обидеть, я люблю, когда у женщин маленькие… — он осекся и закрыл лицо руками, понимая, что лишь глубже зарывается.

То ли он был уже порядком пьян, то ли впрямь дурачок.

— Этот, — отрезал Кадериан.

Я вопросительно оглянулась и возмущенно поджала губы.

Он встал и приобнял Сириуса, как старого приятеля.

— Лисса — настоящая жемчужина. Она не вампир, мой пьяный друг, она — фляжка! Одна из самых ценных во всём королевстве: миролюбивая, дружелюбная, выносливая, надёжная, никогда не возьмёт чужого, верная, не оставит тебя даже если вы будете посреди бури, а ты едва живой — пожертвует последней каплей крови! — Я отвела глаза в сторону, чувствуя в его словах слишком много иронии. — А её кровь, ммм… каждый глоток опьяняет!

Сириус понимающе кивал головой и улыбался, то ли обнимая Кадериана, то ли держась за него. Мой спутник усадил потенциального покупателя обратно на стул и встал перед ним, чтобы показать весь свой актёрский спектр.

— Но… к сожалению… — Он сделал несколько глотков из бокала, будто заглушая внутреннюю боль. — Наши пути расходятся… Моя дальнейшая дорога слишком опасна. И я боюсь… боюсь, что не смогу уберечь мою прекрасную Лиссу, мой драгоценный сосуд!

— Ох, мне так жаль, — Сириус положил руку на его плечо и понимающе закивал, хотя явно не понимал, к чему всё ведёт, а затем жестами показал бармену налить чего покрепче Кадериану за свой счёт.

Как только у бара появился гранёный стакан, серебряная голова поднялась, он стер несуществующие слёзы со своих глаз и вцепился в выпивку.

— Но, к твоей удаче, мой драгоценный, сегодня ты в правильное время, в правильном месте, можешь получить Лиссу в своё служение.— Ох, право, я не заслуживаю такой принцессы. Хотя, по правде сказать, мне бы пригодилась фляжка, — он вытер капли виски со своей щетины.— Сто золотых, — произнёс Кадериан спокойно, но твёрдо.

Сириус слегка покраснел и почесал затылок.— Но у меня есть только пятьдесят… и немного мелочи.

Кадериан не спешил отвечать. Он сделал лёгкий жест рукой, будто осматривая меня с головы до ног, оценивая.

— Хорошо, — наконец сказал он с лёгкой улыбкой, — пятьдесят, выпивка и ночлег за твой счёт.

— Но это все мои деньги! — взмолился толстяк.— Зачем деньги, когда есть кровь!

Вампиры пожали руки.

Я смотрела на это, на играющие тени от света факелов, на которых вампиры танцевали какой-то невиданный дьявольский танец, и злость подступала к горлу вместе с тем, как алкоголь бил в голову. Я достала из кармана охотничьего костюма серебряный крестик, который на подступах к городу выкрала из кармана Кадериана.

Я знала, кому он принадлежал. С тех пор как Овс стал любимчиком Лиры, она задаривала его разными безделушками, и это был её первый подарок.

Сердце защемило — не от того, что я была слишком привязана к Овсу, но ему едва исполнилось восемнадцать, и он явно не заслуживал такой смерти. Кадериан наверняка просто разорвал его, как и всех прочих участников охоты… В чём тогда вообще смысл? Рождаться? Жить? Мучиться пятнадцать лет на ферме, а затем терпеть дуру вроде Лиры?

На сцене бард пел незнакомую мне историю, а вампиры вокруг кучно подпевали.

«До алчной войны, до тумана,Где вода холодна словно лёд,Без тени греха и обманаПрекрасная дева живёт.

Её называли Венерой тогда,Сияньем, дарующим свет.За сердце её, за улыбку, годаПадали рыцари в бред».

Музыка стелилась по комнате, пьяные гости качались в такт. Кадериан и Сириус весело болтали о каком-то крабовом пойле, особом алкоголе для вампиров, что сбивает с ног, совершенно не обращая внимания на меня. Я встала и протиснулась в толпу.

«Один засеял под башней цветы —Лилии, белый снег.Другой подарил ей маки мечты,Что жгут, как запретный грех.

А третий — синий, как небеса,Васильковый ковер стелил.И каждый, склоняясь, шептал слова:«Я за тебя бы убил».

Но сердце молчало, как замок без ключа,А время стекало, как воск.Когда изувечила кожу свеча,Любовь их сменилась на злость.

Она написала три письма —Просила не приходить.Лишь псов им отправила — верных сама,Чтоб память её сохранить».

Вампиры в баре весело гудели, подпевая старинную историю, а в моих глазах пылала злость, пока я пробивалась к барду.

«Но рыцари псов убили в ночи,Чтоб нести не могли проказ.А ветер по полю тихо кричит,Что верность — не вечный сказ.

Венера пошла к воде босиком,Страданья в ней утопить.Праховодье взяло под венок,Вернуло, чтоб отомстить.

В тот миг потухло солнце,Графы исчезли — без следа.Лишь цепи звенят в её дворце,И лай до рассвета слышен всегда».

Я достала смятый клочок бумаги и вышла на сцену.

«Так выпьем за тех, кто любил красотуИ сгинул в её руках.Так выпьем за тех, кто пал в пустоту,И ветер развеял их прах».

Бард сделал паузу перед следующим куплетом, продолжая перебирать струны лютни. Он обернулся ко мне и прошипел:

— Шоу фляжек уже закончилось!

И тут же получил пинок в спину. Бард упал со сцены прямо в руки пышной вампирше, и та громко загоготала. Музыке пришел конец.

В бар ворвался ветер, развеяв мои волосы, огонь задрожал. Пьяные взгляды начали липнуть ко мне, разговоры и звон бокалов постепенно стихли. Я развернула лист, который вырвала из церковной книги, подняла крест и громко зачитала:

«Да восстанет Свет над мраком,И кровь святая затмит жажду нечистую!Да падут тени, и да обратится прах в прах,А души проклятых обретут суд свой!Сила креста да изгонит пиявицу ночи,И имя Господа да станет клинком в сердце тьмы!»

Мои глаза горели пламенем. Я оторвала взгляд от листа, представляя, как все они вспыхнут, оставив после себя лишь горстки пепла.

— Аминь!

После секундной паузы бар взорвался смехом. Вампиры покатились по столам и упали на залитый алкоголем пол. Я ненавистно прищурилась; чьи-то руки обхватили меня за плечи и повели к лестнице. Там меня поджидал Сириус.

— Да с ней не соскучишься!— Не то слово! — сказал Кадериан, впервые не солгав о моих талантах.— Что ж… Я обещаю быть заботливым хозяином и не переходить черту. Спасибо, что показала, что с тобой шутки плохи, Лисса, — пожурил пальцем Сириус и протянул мне руку.— Завтра, — отрезал Кадериан.— Ох, конечно, я понимаю, — Сириус сочувственно закивал, и эта его привычка начинала порядком раздражать. — Вам нужно попрощаться.— До завтра, мой драгоценный друг!

Едва Кадериан развернулся, он подкинул мешок с деньгами и, продолжая держать меня за плечи, поднялся со мной по лестнице. Нас встретил длинный коридор с кучей спален для ночлега.

— Крест украла?— Краденое не считается краденым, — я покрепче сжала цепочку в руках и кинула злой взгляд на Кадериана.

Он внимательно осмотрел моё лицо.

— Я забрал только крест, но оставил ему жизнь.— Правда? — сначала во мне разлилась радость, а затем тревожные мысли.— Совсем не обязательно, что он выжил, может его сожрали зомби...

Мы дошли до нужной двери в самом конце, куда почти не доходили звуки пьяного веселья с первого этажа, и он кинул мне ключ.

— Можешь оставить крест себе. Кто знает, может, он и впрямь убережёт тебя от чего-то. Я отпускаю тебя — больше я не твой хозяин, женщина, — сказал он твёрдо, отсекая меня, и с горькой усмешкой добавил: — Побудь хоть одну ночь свободной.

— Кадериан?— Да, дорогуша?— Я хочу поблагодарить тебя за помощь и за то, что за всё это время ты так и не коснулся моей шеи.— Не коснулся? Так значит, те зверства с твоей шеей сделал не я? — сказал он тихо, будто обращаясь не ко мне.— Всё в порядке, если я не в твоём вкусе… — я облокотилась на стену и опустила взгляд, стыдясь. — Мне просто больше нечего тебе дать.

Он резко обернулся ко мне, его глаза вспыхнули — не голодом, а чем-то острым, почти болезненным. Голос дрогнул:

— Не в моём вкусе? Ты? Да ты… вся как отравленный эликсир — сладкая снаружи и ядовитая внутри.