Её властная пара. Книга 2

Зейн вытер кровь с разбитой губы, рана уже заживала. «Она моя пара». Слова прозвучали сдавленно, но непоколебимо.

– Уже нет! – Остин схватил Зейна за разорванный воротник и впечатал его в каменную колонну. – Ты сам разорвал эту связь, когда унизил её перед всеми стаями. Или твою избирательную память нужно освежить?

Тень неподдельной муки промелькнула на лице Зейна, прежде чем его маска высокомерия вернулась на место. Он схватил Остина за запястье с силой, способной сломать человеческие кости.

– Ты влюблён в неё. И не как брат. – Хоть это и прозвучало как предположение, его тон не оставлял сомнений.

ХРУСТ.

Следующий удар Остина снова разбил Зейну губу, хотя рана зажила почти мгновенно. Зейн лишь рассмеялся, и в его смехе сквозило снисхождение.

– Я так и знал. Ты хочешь заполучить её себе.

Эта насмешка лишила Остина остатков разума. Он рывком поднял Зейна за разорванную рубашку.

– И что, если так? По крайней мере, не я выбросил её, как мусор!

Когда они снова приготовились к бою, сцена в моём сознании наложилась на ту ужасную ночь в отеле – я, забившаяся в угол, пока эти двое пытались убить друг друга из-за меня. Тогда вмешалась Харпер. Тогда я была слишком ослеплена любовью, чтобы увидеть правду о любом из них.

– СТОЙТЕ!

Мой крик прогремел по священному месту, заставив обоих альф замереть. Я втиснулась между ними, с неожиданной силой отталкивая их в грудь.

Впервые за четыре года встретившись с Зейном взглядом, я медленно и отчётливо произнесла: «Сегодня мы хороним моего племянника. Если ты пришёл отдать дань уважения, сделай это молча. Если нет – уходи».

Что-то в выражении лица Зейна надломилось. Он инстинктивно потянулся ко мне, но тут же одёрнул руку. «Разве ты не хочешь знать, почему я согласился жениться на Сильви? Или почему расторг помолвку?»

Вопросы повисли между нами, полные скрытого смысла. Теории Матильды о политических союзах и скрытых мотивах внезапно показались куда более правдоподобными. Но это не имело значения. Связь между нами обратилась в пепел. Даже если у него были причины, даже если он обо всём жалел – как могло моё мёртвое сердце снова забиться для него?

А Остин… Несмотря на все его прошлые ошибки, он провёл четыре года, искупая вину. Уважая мои границы. Сдерживая обещания. Защищая Джоанну и меня, ничего не ожидая взамен.

Вот что действительно имело значение сейчас.

Никакой грандиозный романтический жест не мог исправить прошлое. Мне не нужен был сказочный принц, которому я бы слепо поклонялась – мне нужен был равный, который видел во мне нечто большее, чем просто пару или собственность. Это выстраданное понимание потребовало двадцати шести мучительных лет, чтобы его усвоить.

– Нет, – твёрдо сказала я, переплетая свои пальцы с пальцами Остина. Его рука в моей слегка дрожала. – Меня не волнуют твои причины.

Когда я отвернулась, то заметила боковым зрением движение – Харпер застыла в дверях исповедальни, её лицо было бледным от шока. Как много она видела? Слышала? Букет белых лилий, который она держала, выскользнул из её рук, и лепестки разлетелись по каменному полу, словно упавший снег.

62 Жестокая хватка

ПОВ Наси

Тук-тук… тук-тук…

Моё сердце бешено колотилось о рёбра, словно перепуганный оленёнок, вслепую убегающий от охотников. Впервые за многие годы я тонула в панике, смешанной с чувством вины: Харпер, которая не проявляла ко мне ничего, кроме доброты, когда весь остальной мир отвернулся, теперь стояла передо мной, и по её лицу ручьями текли слёзы, а виновата в этом была я.

«Что ты хочешь этим сказать?» Бледность кожи Харпер делала её почти прозрачной в тусклом свете свечей, а её обычно румяные губы теперь были бескровными и дрожали. «Ты… ты любишь её? Не как члена семьи, а как свою пару?»

«Харпер, это не то, что ты думаешь. Дай мне объяснить…» – я отпустила руку Остина и шагнула к ней, протягивая свою, но она оттолкнула меня.

«Не трогай меня!»

Неуверенными шагами Харпер подошла к Остину. Она выглядела такой хрупкой, словно один порыв ветра мог сбить её с ног, но держалась прямо, высоко вскинув подбородок, несмотря на опустошение во взгляде. Даже в своей панике я невольно видела разницу между нами: Харпер никогда не отступала, даже в самые тяжёлые моменты. Она всегда боролась. А я тем временем годами уходила в себя.

«Ответь мне честно, – потребовала она. – Та драка с Зейном шесть лет назад в „Сент-Риджис“ – она была из-за Пенелопы, ведь так?»

Желваки на скулах Остина беззвучно заходили, а кадык дёрнулся, когда он с трудом сглотнул. Но он не произнёс ни слова. Тишина между ними затянулась, плотная и удушающая, пока Харпер не устремила на меня свой разбитый голубой взгляд.

«Тогда скажи ты, – произнесла она, и её голос треснул, как тонкий лёд. – Он влюблён в тебя, да? Все эти годы?»

Кап… кап… кап…

Как только эти убийственные слова сорвались с её губ, слёзы, которые она сдерживала, хлынули наружу, прочертив блестящие дорожки на её бледных щеках. Каждая капля, падавшая на полированный мраморный пол, казалось, взрывалась, словно выстрел в гулком пространстве, и этот звук тысячекратно отдавался в моей терзаемой виной совести.

Соври! – кричал мой разум. – Скажи ей, что это неправда!

Я пыталась выдавить из себя слова, но горло свело спазмом. Вместо этого я могла лишь стоять, сжав кулаки так сильно, что ногти до крови впились в ладони, и крепко зажмурившись.

«Ха… ха-ха-ха…» – Харпер издала пустой, надрывный смешок, и на её лице отразилось горькое осознание. – «Тогда позволь спросить вот о чём: после того, как я вышла за него, вы двое хоть раз предали меня?»

От ужаса я широко распахнула глаза.

Я хотела возразить, настоять, что чувства Остина ничего не значат, но правда была в том, что мы перешли черту. Как бы я этому ни противилась, я всё же находила удовольствие в его прикосновениях. Я не была невинна.

«Я должна была догадаться, – выплюнула Харпер, её голос дрожал от ярости. – Ты звал её имя во сне. Любая весточка о ней приводила тебя в неистовство. Я думала, это просто братская преданность, но за этим всегда скрывалось что-то грязное, да?»

«Какой же я была дурой, – продолжала она, и её голос сочился ненавистью к себе. – Узы пары ослепили меня. Заставили поверить в эту счастливую сказочку».

«А я ведь тебе доверяла, – сказала она, устремив на меня полный слёз взгляд. – Впустила тебя в свой дом. Относилась к тебе как к сестре».

«О чём вы двое только думали? Смеялись у меня за спиной?»

«Харпер, Пенелопа не виновата. Это всё моя вина…» – Остин шагнул вперёд, но, не успел он договорить, как рука Харпер метнулась к нему.

ШЛЁП!

Звук пощёчины эхом разнёсся по церкви. Голова Остина мотнулась в сторону, но он не произнёс ни слова в свою защиту.

«Ты отвратителен, – выплюнула Харпер, яростным жестом вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Ваша извращённая интрижка воняет, как помои. Убирайтесь. Сегодня похороны моего сына, и вам здесь не рады». Она указала на меня, а затем на Остина, её голос стал стальным. «Лишь потому, что ты отец Тео, я позволю тебе остаться на погребение. Но не принимай это за прощение. Как только всё закончится, мы разводимся».

Категоричность в её тоне не оставляла места для возражений. Мой взгляд лихорадочно метался между Остином и Харпер, мысли путались – как всё могло так быстро рухнуть? Эта тайна должна была остаться похороненной навсегда. Харпер только что потеряла ребёнка, а теперь я отняла у неё и мужа. Тяжесть моего предательства грозила раздавить меня.

Прежде чем я успела что-либо сообразить, железная хватка сомкнулась на моём запястье и потащила меня к выходу. Я осознала присутствие Зейна, лишь когда холодный вечерний воздух ударил мне в лицо, возвращая в реальность.

«Отпусти!» – Я забилась в его хватке, но Зейн лишь сильнее сжал руку, практически дотащив меня до ожидавшего седана. Он с поразительной силой затолкал меня на заднее сиденье, а затем залез следом и зажал меня между своих рук, не давая сбежать.

«Что между вами произошло?» – его голос был низким и опасным, а горячее дыхание опаляло моё лицо. Когда я не ответила сразу, его рука метнулась вперёд и схватила меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – «Ты. С ним. Спала?»

Ярость в этих изумрудных глазах была вулканической, её жар почти обжигал кожу. На одно безумное мгновение я подумала, а не обратится ли он прямо здесь, в машине, и не вырвется ли его волк на свободу, чтобы перегрызть мне глотку.

Затем реальность обрушилась на меня. «Он не имеет права злиться», – напомнила я себе. Это он отверг меня на глазах у сотен людей. Сказал, что ничего ко мне не чувствует. Разорвал узы пары без малейших колебаний.

С намеренной медлительностью я отвернулась, высвобождаясь из его хватки, и когда наконец заговорила, мой голос был ледяным: «Это не твоё дело».

Едва эти слова сорвались с моих губ, как рука Зейна сомкнулась на моём горле – не настолько сильно, чтобы перекрыть воздух, но достаточно, чтобы предельно ясно донести свою мысль. Его зрачки полностью расширились, а клыки начали удлиняться, пока он терял контроль. «Ты ответишь мне, Пенелопа».

63 Она убила нашу Луну

ПОВ Наси

– Это не твоё дело!

– Что ты сказала? – Угроза в его голосе была безошибочной, он вибрировал от едва сдерживаемой ярости, отчего воздух между нами, казалось, был заряжен электричеством.

Щёки залил жар, а по венам хлынул адреналин. Я отказалась отступать, встретив его хищный взгляд с такой же свирепостью. Ногти впились в ладони, оставляя на них полумесяцы.

– Я сказала, это не твоё дело! – мой крик эхом разнёсся по тесному салону автомобиля.

Прежде чем я успела среагировать, Зейн обрушился на меня, как удар грома. Его рот впился в мой в том, что едва ли можно было назвать поцелуем – это было клеймо, наказание, замаскированное под страсть. Его зубы впились в мою нижнюю губу с достаточной силой, чтобы пошла кровь, и медный привкус заполнил мой рот, когда я ахнула от его натиска.

– Ты с ума сошёл? Отстань от меня! – изо всех сил я заколотила кулаками по его гранитной груди, но он с тем же успехом мог быть высечен из мрамора – эффекта не было никакого. Вынужденная терпеть это жестокое присвоение, я почувствовала, как по моим венам, словно лесной пожар, вспыхнула испепеляющая ярость.

Как он смеет? Этот мужчина, который обращался со мной как с одноразовой вещью, который унизил меня на глазах у сотен свидетелей, который годами эксплуатировал мою преданность – что дало ему право прикасаться ко мне сейчас? Это осознание придало мне сил, чтобы крепко укусить его вторгшийся в мой рот язык.

Между нами расцвела кровь, металлическая и острая на вкус. Зейн отшатнулся с прошипенным проклятием, поднеся руку ко рту. Хотя рана зажила почти мгновенно – эта проклятая регенерация оборотня – на его лице отразилось чистое недоверие, словно в этом сценарии сумасшедшей была я.

– Ты и вправду спятила, – прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Это тебе нужна психиатрическая экспертиза, – выпалила я в ответ, вытирая собственную кровоточащую губу. Жжение только подстегнуло мой гнев. – Четыре года стёрли твоё понимание элементарного согласия? Или тебе с самого начала было наплевать?

– Какого чёрта ты…

– Я больше не твоя пара! – слова вырвались из моего горла, грубые и гортанные. – Или ты забыл, как предельно ясно дал это понять на своей помолвке? Связь исчезла. Теперь мы чужие. Так что выпусти меня из этой грёбаной машины!

Чем больше я говорила, тем сильнее разгорался мой гнев. Я пожалела, что не взяла с собой Матильду – как приятно было бы смотреть, как она вцепится в это высокомерное лицо.

Зейн нахмурившись изучал меня, словно я была капризным ребёнком, устроившим истерику. – Ты всё ещё расстроена из-за этого, не так ли? Я же сказал, что могу всё объяснить. Помолвка с Сильви никогда не была…

Насмешливый смех прервал его. – Знаешь что? Твои причины не имеют значения. Мне всё равно, спасал ли ты мир или расширял свою корпоративную империю. Ничто не оправдывает того, что ты сделал со мной. – Я выдержала его непоколебимый взгляд, вкладывая каждую унцию своей убеждённости в следующие слова: – Самое главное, моё сердце больше не замирает от тебя.

Зейн совершенно замер. Эти завораживающие зелёные глаза потемнели, превратившись в бездонные омуты, в которых кружились эмоции, которые я не могла – или не хотела – расшифровать. Когда я двинулась к выходу, его рука метнулась вперёд и схватила меня за запястье как раз в тот момент, когда зазвонил мой телефон, упавший на сиденье.

Дзинь-дзинь… Дзинь-дзинь…

Экран телефона засветился, в центре высветилось слово «Малыш», а над ним – фотография Джоанны.

Я рванулась за ним, но Зейн оказался быстрее. Он выхватил телефон и ответил прежде, чем я успела среагировать.

– Что ты делаешь? – прорычала я, сделав ещё одну попытку выхватить телефон, от которой он легко увернулся, подняв его над моей головой.

В то же время из телефона донёсся милый голос Джоанны: «Мамочка, с кем ты разговариваешь? Когда ты вернёшься домой?»

– Верни! – прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Лицо Зейна заледенело. Не говоря ни слова, он завершил звонок.

– Ты в своём уме? – пощёчина прилетела прежде, чем я успела себя остановить.

Голова Зейна дёрнулась в сторону. Мой ноготь рассёк его идеальную нижнюю губу. Его язык метнулся, чтобы слизать алую каплю, а губы скривились в улыбке, не коснувшейся глаз. Когда он повернулся обратно, улыбка исчезла.

– Ей на вид года три или четыре. Так вот оно что. Ты пошла дальше. Нашла кого-то другого. Даже родила ребёнка. – Его голос сочился ядом. – Полагаю, вы с Остином наконец-то тоже потрахались.

Каждое слово было ножом в грудь, но под болью пришла поразительная ясность: это мой шанс от него избавиться.

Тишина.

В машине было душно, она была пропитана запахом Зейна. Хотя он больше не пробуждал прежней тоски, от него всё равно начинали пульсировать виски, предвещая головную боль. Даже сейчас он мог причинить мне боль, не прилагая усилий.

Оттолкнув его застывшую фигуру, я схватила телефон и рывком открыла дверь. Холодный ночной воздух ударил мне в лицо, вычищая остатки его присутствия из лёгких. Я не оглядывалась, уходя прочь и уже перезванивая дрожащими пальцами.

Обеспокоенный голос Матильды ответил немедленно:

– Нася, у тебя неприятности? Почему ты повесила трубку?

– Ничего. Я случайно нажала кнопку сброса. – Она всё равно позже почувствует на мне запах Зейна, но сейчас я не могла об этом говорить. – Где Орион и Джоанна?

– Я включила им фильм. Они уже начали нервничать в ожидании тебя.