Её властная пара. Книга 2

– Сынок, – Оуэн глубоко вздохнул, затем сел рядом со мной на кровать, крепко сжимая мои руки.

Его поведение заставило меня напрячься. – В чём дело? Где мама и папа?

– Зейн, послушай, – хватка Оуэна была такой сильной, что почти причиняла боль, но я не отстранился, ожидая его слов.

– Мне очень жаль сообщать тебе это… но твои родители погибли в автокатастрофе.

– …Что?

Я замер, не в силах осознать то, что только что услышал. Всего несколько часов назад мама уложила меня спать, а отец обещал утром взять меня в лес. А теперь их… нет?

– Ты врёшь. Сегодня же Первое апреля, верно?

Оуэн опустил голову. Когда он снова поднял взгляд, его глаза были налиты кровью, а в уголках скопились слёзы.

– Мне так жаль, Зейн. Мне так жаль, что именно я должен тебе это говорить, но твои родители… они действительно… – его голос сорвался, но я всё ещё не мог поверить.

Нет. Этого не может быть.

Я оттолкнул Оуэна и, спотыкаясь, спустился вниз. Обычно в этот час патрулировали лишь несколько воинов, но сейчас все взрослые члены стаи собрались в большом зале. Толпа была плотной, голоса гудели, но я не мог разобрать ни единого слова.

– Зейн!

Кто-то позвал меня по имени. Я обернулся и увидел, что за мной спешит Оуэн.

Ошеломлённый, я поднял взгляд на лица вокруг. Их выражения варьировались от жалости и скорби до сомнения.

– Боже, какой ужас. Его родители просто так погибли…

– Что теперь будет со Стаей Ночной Тени? Наш Альфа погиб, а он всего лишь ребёнок…

– Может, нам стоит избрать нового Альфу?..

Время не дало мне пощады. В тот момент у меня не было даже роскоши поплакать. Моё тело неконтролируемо дрожало, холодный ужас проникал в самые кости. Что со мной будет? Меня изгонят из Стаи Ночной Тени? Как я выживу один?

Как раз в тот момент, когда я был на грани срыва, рука Оуэна уверенно легла мне на плечо. В зале воцарилась тишина, все взгляды обратились к нему.

– Твои родители оставили последнее желание – чтобы до твоего двадцатилетия я помогал тебе управлять Стаей Ночной Тени. После этого ты станешь её единственным Альфой.

В тот же миг, как эти слова сорвались с его губ, зал взорвался.

– Это неприемлемо!

– Надо просто выбрать нового Альфу сейчас!

– Он не годится для этого!

Протесты не утихали. Лицо Оуэна помрачнело. Он поднял руку, и его голос прозвучал резко.

– Вы смеете перечить последнему желанию вашего Альфы?!

Тишина наступила мгновенно.

Оуэн наклонился и мягко взял меня за руку. – Пойдём. Я отведу тебя, чтобы ты увидел их в последний раз.

Я шёл за ним шаг за шагом, но чувствовал, что ноги вот-вот подкосятся. Споткнувшись, я почти рухнул на пол, инстинктивно зажмурив глаза – пока кто-то не поймал меня с испуганным криком.

– Зейн!

Ожидаемая боль так и не пришла. Когда я открыл глаза, мой взор заполнило лицо Сильви.

Она нахмурилась, глядя на меня. – Чёрт возьми, почему ты так вспотел? Ты спал целую вечность – я уж подумала, ты в обморок упал! Вставай! Ты что, забыл? Сегодня наша помолвка!

55 Блэк-тай

Нася ПОВ

– Мисс Вудс, не желаете примерить серебряное платье? – продавец-консультант вилась неподалёку, держа в руках мерцающее серебряное платье, в котором отражался свет люстры бутика.

Я изучала отражение платья в зеркале, и его металлический блеск вдруг вызвал в памяти образ прямых, как водопад, серебряных волос Сильви. Из горла вырвался неожиданный смешок – резкий и безрадостный.

Я несколько дней пыталась дозвониться до Зейна. Тот единственный звонок, на который ответил приторно-сладкий голос Сильви, оказался последним удачным. Каждая последующая попытка заканчивалась либо бесконечными гудками, либо, что ещё хуже, автоматическим приветствием голосовой почты, записанным его баритоном. И вот я здесь – подтверждаю своё присутствие в личном аду, садясь на самолёт, чтобы явиться на его помолвку, словно какая-то мазохистка, врывающаяся на чужую свадьбу.

– Что смешного? – голос Матильды прорвался сквозь мои мысли. Она смотрела на меня так, словно я сошла с ума. – Ты же клялась, что не поедешь. Что изменилось? И даже не заикайся о том, почему ты улыбаешься, когда мужчина, которого ты любишь, вот-вот поклянётся в верности другой.

– Сердце разбито вдребезги, – заявила я с преувеличенной бодростью, выдавливая из себя улыбку, не дошедшую до глаз. Выражение лица тут же исчезло, стоило мне опустить взгляд на руки, где ногти впились в ладони, оставив гневные красные полумесяцы.

В прошлый раз, когда я так делала – стояла в примерочной, мучаясь с выбором наряда для Зейна, – жизнь была проще. У меня были свои, честно заработанные сбережения. Рядом была Миа, которая говорила, что мятно-зелёный подчёркивает мои глаза. А теперь? А теперь я, как какой-то жалкий благотворительный случай, выпрашивала у Харпер деньги на билет.

– Это мазохизм, – пробормотала Матильда, пока я выскальзывала из нежно-розового тюлевого недоразумения. – Он подписывает контракт с этой наследницей Ротшильд на глазах у половины элиты Восточного побережья. Какой в этом смысл?

– Мне нужно услышать, как он это скажет.

Серебряное платье скользнуло по моим бёдрам. За последние три года моё отражение изменилось: изгибы стали более полными, ключицы – острее, а кожа приобрела желтоватый оттенок, несмотря на месяцы, проведённые на свежем воздухе. – Мне нужно видеть, как он выберет её, глядя мне в глаза.

Я отказывалась верить, что Зейн любит ту женщину. Последние два дня мой разум был затоплен воспоминаниями о его руках, обвивших меня, – об отчаянной силе его хватки, лихорадочном жаре его объятий, о том, как его губы касались моего уха, когда он шептал слова, что врезались в самые кости. Если те мгновения были ложью, мне нужно было, чтобы он сказал это мне в лицо.

Матильда выдохнула через нос. – Господи, какая же ты упрямая.

Повернувшись к консультанту, я изобразила женщину, которая только что не собиралась поджечь вешалку с платьями. – Знаете, я, пожалуй, всё-таки возьму то розовое.

– Изысканный выбор, мисс Вудс. – Её отработанная улыбка не дрогнула. – Организовать доставку на ваш основной адрес?

– Я в нём и пойду.

– Очень хорошо. Позвольте мне пригласить нашего лучшего стилиста для вашей подготовки. – Едва заметная пауза. – Счёт… останется на домашнем аккаунте мистера Остина Вудса?

Я кивнула, ощущая на языке горький вкус заёмной привилегии. Как только за дверью щёлкнул замок, у меня подкосились колени.

– Нася. – Матильда возникла рядом, когда я рухнула на парчовую кушетку, которая, вероятно, стоила дороже моей аренды за последние полгода во Флориде. – Мы ещё можем уйти с достоинством. Мария и Орион, скорее всего, уже переставили наши вещи в домике. Они…

– Я в порядке. – Я сосредоточилась на дыхании – вдох через нос, выдох через рот, – пока дрожь не прекратилась.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина, выглядевшая так, словно сошла со страниц «Вог». Мелированное русое каре. Кашемировое платье, облегающее фигуру топ-модели. Ни следа макияжа на веснушчатом лице, потому что, когда гены так благосклонны, зачем утруждаться?

– Зара Лоран, – представилась она, протягивая руку с ногтями, отполированными до естественного блеска. – Сегодня я буду вашим архитектором эстетики.

Я последовала за ней к туалетному столику, где Зара выбрала три тональных крема из дюжины флаконов.

– Какой образ вы хотите создать?

Ошеломлённая выбором, я пробормотала: – Какой, по-вашему, мне подойдёт.

Зара кивнула и принялась за работу.

«Преображение» заняло три часа безмолвной концентрации. Зара работала как хирург – растушёвывала, контурировала, один раз даже приподняла мой подбородок двумя пальцами, чтобы поймать свет. Когда она наконец отступила назад, её отражение появилось в зеркале за моим.

– Ну как?

Я едва узнала себя. Тёмные круги под глазами исчезли. Губы выглядели свеже-укушенными, а не обветренными. Но настоящим волшебством были мои глаза – Зара подвела их каким-то секретным способом, отчего радужка засияла, словно янтарь, поднесённый к огню.

Она вложила мне в ладонь квадратик семидесятипроцентного тёмного шоколада. – Для нервов. А теперь иди и верни его.

– Откуда вы…

Зара понимающе улыбнулась. – Я делала макияж бесчисленному множеству знаменитостей. Я видела все виды разбитых сердец. Ваш – не новый. – Её голос смягчился, пока она собирала вещи. – У вас всё получится.

Я с благодарностью кивнула. После её ухода я поймала такси до отеля.

По дороге Матильда замялась. – Вот-вот начнётся. Ты уверена? Мы ещё можем повернуть назад.

Я едва заметно покачала головой.

Несмотря на зимнюю прохладу, солнечный свет заливал Нью-Йорк золотом. Пока такси катилось мимо сверкающих небоскрёбов, я смотрела, как мимо проносятся, смазываясь, рождественские украшения Пятой авеню. Двадцать лет я была девушкой, которая вечно сомневается. Омегой, которая извиняется за своё существование. Не сегодня. Не в этот раз. Зейн – моя пара. Он должен быть моим.

Впереди высился «Сент-Реджис», его фасад в стиле ар-деко был увешан таким количеством белых роз, что хватило бы разорить небольшую страну. Красная ковровая дорожка пересекала припорошённую снегом площадь, на которой, словно вороны, сгрудились папарацци.

Я вышла из такси и направилась прямо к дверям отеля.

Шаг, второй, третий…

Наконец я вошла. Внутри бальный зал мог бы сойти за лихорадочный сон о Версале. Хрустальные люстры. Ледяные скульптуры, «потеющие» на серебряные подносы с шампанским. А в центре всего этого —

Зейн.

Чёрный галстук-бабочка. Волосы безжалостно зачёсаны назад. Острые черты его лица словно высечены из того же мрамора, что и статуи по бокам от него. Наши взгляды встретились поверх сотен гостей в жемчугах и смокингах, и на одно застывшее мгновение комната перестала существовать.

Точно как в тот день, когда мы узнали друг в друге свою пару.

56 Отказ

Нася ПОВ

Но на этот раз всё было совсем не так.

Зейн был не один – рядом с ним стояла Сильви, её серебряные волосы блестели под люстрами, словно полированный металл. Изящное серебряное платье, в которое она была одета, подчёркивало её неземную красоту, а безупречный макияж и царственная осанка делали её во всём похожей на королеву, которой она и была. Суровое напоминание о том, кто должен был стать настоящей звездой сегодняшнего вечера.

Они ещё не могли официально обручиться – я заметила отсутствие кольца на пальце Сильви.

Моё внезапное появление всё нарушило. Несостоявшаяся помолвленная пара замерла, их внимание теперь было полностью приковано ко мне.

– Разве это не пропавшая омега из Стаи Тёмного Леса?

– О Боже, она жива? Где она была все эти годы?

– Я слышала, их альфа пострадал, когда искал её…

– Почему она здесь?

– Надо признать, она красива. Но у неё даже нет волчицы – как она выжила там одна? Если только не сбежала с изгоями…

Шёпот, подобно змеям, пополз по толпе, но я игнорировала его, собрав все остатки мужества, чтобы подойти к Зейну.

– Пенелопа! – Харпер вскочила со своего места, элегантная в сером платье до колен. – Ты же сказала, что не придёшь! Что изменилось?

– Ты сегодня выглядишь сногсшибательно, – продолжила она, её голос был тёплым, но с нотками замешательства. – Остин сказал, что не сможет прийти, и я боялась, что придётся сидеть здесь в одиночестве. Теперь, когда ты здесь, почему бы тебе не присоединиться ко мне?

Я покачала головой, выдавив из себя слабую улыбку. – Нет, Харпер. Я здесь кое к кому.

– К кому?

Мой взгляд снова метнулся к Зейну. Глаза Харпер забегали между нами, и на её лице отразилось озарение.

– Погоди, не говори мне, что вы двое…?!

Я мягко высвободила свою руку из её и продолжила идти, пока не остановилась прямо перед Зейном и Сильви.

Идеальные брови Сильви сошлись на переносице, а губы скривились от раздражения. – Что ты здесь делаешь? Места для гостей внизу. – Она метнула гневный взгляд на ближайшего сотрудника. – Выполняйте свою работу и проводите её…

– Не утруждайтесь, – прервала я её, не сводя глаз с Зейна. – Я здесь ненадолго.

Зейн просто смотрел на меня с непроницаемым выражением лица. Эта пустота пронзила меня страхом – я могла вынести осуждение толпы, но его безразличие? Оно могло меня уничтожить. Сработает ли это? Любит ли он меня до сих пор?

Его холодная отстранённость пошатнула мою уверенность. Мужество, которое я собрала, уже ускользало сквозь пальцы.

– Что ты здесь делаешь? – наконец заговорил Зейн. Его тихий голос кипел сдерживаемым гневом.

– Я… мне нужно было поговорить с тобой. Я хотела… – Слова застряли у меня в горле, но он не дал мне закончить.

– Нельзя было просто позвонить? – Обвинение в его тоне было едва уловимым, но я его поймала.

Я хотела сказать: я звонила. В первый раз ответил не ты. А потом мой номер заблокировали. Но я чувствовала, что терпение Зейна уже на исходе, поэтому сглотнула и выдавила из себя слова, которые репетировала тысячу раз.

– Обещание, которое ты дал на выпускном балу, всё ещё в силе?

В ту ночь он попросил меня стать его Луной, пусть даже всего лишь игрушкой.

Глаза Зейна на миг дрогнули, но сомнение исчезло так же быстро, как и появилось. Его губы скривились в насмешливой улыбке. – Какое обещание? Я не помню. – Он повернулся к персоналу, его голос стал резким. – Выведите её.

Как только он отдал приказ, охрана в чёрных костюмах двинулась ко мне. В панике я схватила Зейна за запястье. – Ты сказал, что сделаешь меня своей Луной! Мы ведь пара, разве не так?!

Зал взорвался.

Вздохи и восклицания обрушились на нас, словно волна.

– Она только что сказала, что она пара Зейна Кинга?

– Но я слышала, что его пара умерла три года назад… Постойте, она ведь исчезла примерно в то же время…

– Как она может быть его парой? У неё даже нет волчицы!

– Тогда кто же Сильви?

Шёпот становился всё громче, мои ладони вспотели. Но прежде чем Зейн успел ответить, рука Сильви метнулась вперёд.

ХЛЁСТ.

Пощёчина была совершенно неожиданной, от её силы у меня зазвенело в ушах.

– Бесстыжая сука! – прорычала Сильви, её самообладание было разбито вдребезги. – Я терпела тебя из-за Стаи Тёмного Леса, но теперь ты смеешь приходить сюда и пытаться украсть моего жениха? – Она резко повернулась к персоналу. – Чего вы ждёте? Вышвырните её!

Чьи-то руки сжали мои плечи, дёргая меня назад. В отчаянии я вцепилась в рукав Зейна, слёзы хлынули по моим щекам.

– Я никогда в жизни ни за что не боролась. Я всегда наблюдала за тобой из тени. С того дня, как ты спас меня, когда мне было восемь, я люблю тебя. Может, я всегда была слабой, трусливой, бесполезной, но сегодня я использовала всё мужество, что у меня было, только чтобы встать рядом с тобой. Я твоя пара, ведь так? Ты сказал, что сделаешь меня своей Луной…

Чем больше я говорила, тем сильнее плакала. И тут до меня дошло – я впервые так рыдала со смерти Эльды.

– Ты… совсем ничего ко мне не чувствуешь?

Если бы он чувствовал хотя бы малую толику того, что чувствовала я, то каждый миг любви, каждая секунда тоски были бы не напрасны. Но лицо Зейна оставалось ледяным. В тех зелёных глазах – тех, в которые я влюбилась с первого взгляда – не было ничего, кроме холодной отстранённости.

– Мы были парой, – сказал Зейн, высвобождая руку. Его голос был таким пустым, что казался чужим. – Но это было три года назад. В тот момент, когда ты исчезла, моя пара умерла. Теперь единственный человек, которого я люблю, стоит рядом со мной.

Затем с нарочитой медлительностью он поднял руку Сильви и прижался губами к её костяшкам.

– Сильви Ротшильд – мой единственный выбор.

Каждое слово было как нож в грудь. Я забилась в руках, державших меня, снова рванувшись к Зейну, но он оттолкнул меня, а его голос с окончательной резкостью хлестнул, как кнут. – Когда ты перестанешь унижаться? Кто-нибудь…

– Я не верю тебе! – Мой крик был срывающимся и надрывным. Голос Матильды жужжал у меня в ухе, но я не слышала его из-за рёва в своей голове. Я звучала как обезумевшая, отчаявшаяся, как сумасшедшая, отказывающаяся принять реальность. – Я не верю в это!

С Зейна было достаточно. – Хорошо, – рявкнул он. – Тогда позволь мне прояснить. Я, Зейн Кинг, отвергаю тебя, Пенелопа Вудс, как свою пару.

57 Последний удар

ПОВ Наси

Роскошный бальный зал наполнило механическое жужжание бесшумных камер и внезапные вспышки фотоаппаратов.

«Я, Зейн Кинг, отвергаю тебя, Пенелопа Вудс, как свою пару!»

Его слова обрушились на меня, как физический удар. Слёзы, струившиеся по моему лицу, мгновенно преобразились – это были уже не слёзы горя, а чистая физиологическая реакция на жгучую боль, которая взорвалась в каждом нервном окончании. Казалось, будто невидимые когти разрывают мне грудь, с методичной жестокостью кромсая мышцы и сухожилия. Моё сердцебиение стало прерывистым, и каждый срывающийся удар отдавался новыми волнами агонии в моём истерзанном теле.

Я умирала в безмолвном крике.

Так вот каково это.

Даже без метки пары разрыв мог так меня опустошить.

Мальчик, который когда-то прыгнул в тёмные воды, чтобы спасти меня; юноша, который тенью преследовал меня в юности; альфа, который заставил меня бороться за что-то, после того как я всё потеряла, – он разлетелся на моих глазах, как фарфор династии Мин о мрамор, расколовшись на миллион невосстановимых осколков.

Мои колени подогнулись. Я неуклюже рухнула на пол, а мои предательские руки всё ещё цеплялись за сшитые на заказ брюки Зейна, словно утопающая, хватающаяся за обломок дерева. «Пожалуйста…» – это слово вырвалось из моего горла, хриплое и надломленное. «Я умоляю тебя…»

Не делай этого со мной. Не уничтожай меня так.

По резкому жесту Зейна охрана тут же шагнула вперёд. «Уведите её». В его голосе было не больше эмоций, чем если бы он приказывал выбросить мусор. Алые губы Сильви скривились в торжествующей ухмылке, пока грубые руки хватали меня под локти и тащили по отполированному полу. Шёпот толпы захлестнул меня: одни были в шоке, многие – позабавлены, но все относились к моему горю как к неожиданному вечернему развлечению.

И тут – голос, подобный грому, расколовшему грозовые тучи.

«Отпустите её».

Весь бальный зал замер. Даже охранники, державшие меня, застыли на месте.

Остин стоял в проёме парадных дверей. Его золотистые волосы были слегка растрёпаны, а манжеты белой рубашки расстёгнуты, словно он одевался в дикой спешке. И всё же, несмотря на видимую торопливость, он нёс себя с той же внушительностью, что и его отец. Он пересёк зал со смертоносной грацией хищника. Толпа расступалась перед ним, как Красное море перед Моисеем.

Мой ангел-хранитель.

Воспоминания нахлынули вновь – об издевательствах Скотта, о том, как Остин, словно буря, появлялся, чтобы защитить меня. Его шаги были торопливыми, но выверенными, пока он сокращал расстояние между нами. Увидев его сейчас, в разгар моего крушения, я почувствовала, как что-то внутри меня треснуло. Из горла вырвалось рыдание.

Он не заговорил с Зейном. Не удостоил Сильви и взгляда. Всё его внимание было приковано к охранникам, грубо тащившим меня. «Эта женщина – моя сестра. Член Стаи Тёмного Леса. Если через три секунды ваши руки всё ещё будут на ней, я отрублю их по запястья».

Охранники отпрянули так быстро, что едва не споткнулись друг о друга.

Остин скинул пиджак и накинул его на мои дрожащие плечи, заслоняя моё заплаканное лицо от глазеющей толпы. Когда он заговорил снова, его голос разнёсся по каждому уголку зала. «Позвольте мне кое-что прояснить. Если хоть одна фотография с сегодняшнего… представления… где-либо появится, вам придётся иметь дело не только со мной. Вам придётся отвечать перед юридическим отделом „Вудс Энтерпрайзес“».

В его голосе звучала сталь. Рука на моём плече сжалась почти до боли, но я не отстранилась. Иначе ноги бы снова подкосились.

Затем Остин обратил свои льдисто-голубые глаза на Зейна. «Думаешь, это ты отверг её сегодня? Ты ошибаешься. Вот это…» – он указал на мою сломленную фигуру, а затем на идеальное, невозмутимое самообладание Зейна. – «Это она отвергает тебя. И я обещаю – ты будешь жалеть о сегодняшнем выборе до конца своей жалкой жизни».

Не успел никто и слова сказать, как Остин с лёгкостью подхватил меня на руки, будто я ничего не весила. Я уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая его запах – солёные брызги и прогретый солнцем песок с едва уловимой ноткой оружейного масла. Если Зейн был дремучими, таинственными лесами моего детства, то Остин – безжалостным, всеобъемлющим морем. Его присутствие было настолько мощным и постоянным, что до этого момента я почему-то никогда не ценила этого в полной мере.

«Ты была храброй, Пенелопа. Очень храброй», – его голос, низкий и успокаивающий, рокотал у меня в груди.

Я крепче сжала его пиджак, сглатывая горечь, подступившую к горлу.

«Спасибо, Остин».

«Не бойся. Я всегда буду тебя защищать».

Дверца машины открылась. Мгновение спустя рядом со мной проскользнула Харпер, её хватка на моей руке была почти такой же сильной, как у Остина. Когда машина тронулась, салон наполнила тихая музыка – слабая попытка заглушить агонию, всё ещё разрывавшую меня на части. Страдала даже Матильда: наша связь как Целителей объединяла нашу боль.

Мы могли исцелять сломанные кости и кровоточащие раны, но ничто не могло исцелить это.

Нет.

Зейн больше не моя пара.

Горький смешок вырвался у меня, но тут же перешёл в болезненное шипение.

Харпер тут же напряглась. «Ты в порядке?»

Взгляд Остина метнулся ко мне в зеркале заднего вида.

Я стиснула зубы, подавляя крик, и выдавила из себя ложь:

«Я в порядке».

Ложь горчила на языке. Все в машине знали правду. Для оборотней разрыв с парой был не просто эмоциональной травмой – это было физиологическое опустошение. Некоторым счастливчикам со временем удавалось оправиться настолько, чтобы снова создать связь. Они находили новую пару. Другие… другие так никогда полностью и не исцелялись. У них больше не будет пары.

ОДНА.

Слово, которое я ненавидела больше всего, теперь снова управляет моей жизнью.

«Не говори. Просто отдыхай. Мы возвращаемся в Чикаго…»

При упоминании Чикаго я слабо подняла руку.

Харпер нахмурилась. «Что такое?»

Я покачала головой. «Я не вернусь».

«Тогда куда?»

Глаза Остина снова встретились с моими в зеркале. На этот раз я выдержала его взгляд – непреклонный, несмотря на боль. Если я смогу убедить его, Харпер уступит.

Как и ожидалось, Остин уступил первым.

«Харпер, почему бы тебе не вернуться первой? Нам с Пенелопой нужно поговорить».

58 Джоанна

ПОВ Наси

«Почему ты не останешься?» – спросил Остин, как только Харпер вышла из машины. В его голосе прозвучало отчаяние, которого я никогда прежде от него не слышала. В его тоне был какой-то надрыв, словно он вот-вот потеряет нечто невероятно ценное, и, в каком-то смысле, возможно, так и было.

Лёгкий аромат сандаловых благовоний витал в воздухе, напомнив мне о дне, когда он подвозил меня домой после выпускного бала. В тот день мы ужасно поссорились – я вспомнила, как собрала всю свою смелость, чтобы потребовать ответа, почему он заставил меня отвергнуть Зейна. Эта сцена прокручивалась у меня в голове, как хорошо отрепетированный фильм: суровое выражение лица Остина и моя собственная возмущённая вспышка. Тогда я была так растеряна и обижена, не в силах понять его мотивы.

Оглядываясь назад, я жалела, что не послушала его. По крайней мере, тогда я бы не оказалась в таком плачевном состоянии.

«Как я могу остаться после всего, что произошло?»

«Пенелопа, если ты беспокоишься о сегодняшнем происшествии…»

«Я не о сегодня», – я избегала его взгляда, уставившись в окно. «Я о том, что случилось между нами. Как я могу продолжать жить рядом с Харпер, будто ничего не произошло?»

Тишина в машине сгустилась.

Чем добрее Харпер была ко мне в последние месяцы, тем сильнее росло моё чувство вины. Она не сделала ничего плохого – она была идеальной Луной, преданной своей паре и достаточно великодушной, чтобы принять даже такую изгнанницу, как я. Хоть я и не хотела, чтобы между нами с Остином что-то произошло, вред уже был причинён. Я не могла и дальше прятаться в тени Харпер, словно воровка, бесстыдно нежась в её тепле.

Тишина в машине сгустилась – неловкая и тяжёлая, она, казалось, длилась целую вечность. Единственными звуками были тихое гудение двигателя машины и редкий шум проезжающих мимо автомобилей. Я чувствовала на себе взгляд Остина, но отказывалась встретиться с ним глазами. Я боялась, что, если сделаю это, то окончательно сломаюсь.