Её властная пара

ШЛЁП!

Я отшвырнула его руку и рванула, проскользнув между ними, словно кролик, уворачивающийся от волков.

Беги. Быстрее.

“Хватай эту суку!”

Их шаги загремели позади. Я рывком распахнула дверь в следующий вагон. Пусто.

И тут – катастрофа. Лямка рюкзака зацепилась за подлокотник сиденья. Внезапный рывок – и я растянулась лицом вниз на грязном полу.

Чёрт побери! Почему я всегда такая неуклюжая?!

Не было времени проклинать свою глупость. Кое-как вскочив, я бросила сумку и побежала.

Они загнали меня в угол в самом хвосте поезда. Меня дёрнули назад за волосы.

“А-А-А!” Мой крик пронзил дребезжащий вагон.

“Смерти захотела, сука?!” Ладонь блондина с треском ударила меня по лицу – раз, другой. Перед глазами взорвались звёзды.

“Держите её”, – прорычал татуированный. – “Научим её манерам”.

Когда пальцы полезли к поясу моих джинсов, я со всей силы впилась зубами в запястье блондина. Рот наполнился металлическим привкусом крови.

“СУКИН СЫ—!” Он взвыл и отпрянул.

Я сплюнула на пол багровой слюной. “Сгний в аду”.

Его глаза озверели. “Ты покойница”.

Они двинулись на меня. Я отступала, пока спиной не упёрлась в холодный металл. А потом – окно. Распахнутое настежь. В него со свистом врывался ночной воздух.

Они поняли всё на секунду позже, чем нужно.

Когда они бросились ко мне, я вскочила на сиденье и прыгнула, погружаясь во тьму.

Два года спустя…

“Знаешь, говорят, что волшебство дома в том, что из него приятно уезжать, и ещё приятнее возвращаться…”

“Что ты там делаешь? Выключи радио”. Эльда распахнула дверь ногой и, сделав всего пару шагов, лениво рухнула на диван.

Густая волна алкоголя, словно цунами, пронеслась по крошечной комнате площадью 210 квадратных футов, яростно ударяя мне в ноздри. Я тут же выключила радио и встала. “Ты опять пила?”

“Ага, если не можешь принести мне „мечтателя“, то просто, блядь, заткнись”.

Я нахмурилась. “Если будешь и дальше так принимать морфий, ты умрёшь”.

„Мечтатель“, о котором говорила Эльда, на самом деле был морфием. Да, Эльда была морфиновой наркоманкой.

“Да кому, блядь, не насрать?!” – внезапно дико закричала Эльда и швырнула в меня подушку. – “Хватит нести херню, или проваливай!”

Я поймала „снаряд“ в воздухе и, разъярённая, подлетела к ней. “А мне не насрать!”

Веки Эльды опустились наполовину, а затем она сонно и туманно улыбнулась мне. “Поняла, зануда”.

Гнев в моей груди мгновенно растворился при виде её ухмылки. Каждая черта лица Эльды была безупречно, невероятно идеальной. Если бы не тёмные круги под глазами и одутловатый, бледный цвет лица из-за чрезмерного пьянства, она бы выглядела как красавица, сгенерированная ИИ. Но даже так от неё всё равно захватывало дух – настолько, что, как бы я ни злилась, одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы успокоиться.

“Какого хрена ты стоишь там как идиотка?” – раздражённо проворчала Эльда.

Я вздохнула. “Завтра вечером одна некоммерческая организация проводит бесплатный приём. Я слышала, там будет психолог. Тебе нужно сходить”.

“Отвали!” – тут же воспротивилась Эльда.

“Эльда, Эльда, послушай меня”. Я присела на корточки и убрала спутанные волосы с её лица. “Ты – единственная, кто у меня остался в этом мире”.

…

После долгого молчания Эльда вдруг отвернулась. Её приглушённый голос донёсся из-под одеяла: “Ладно”.

Я знала, что это означало её согласие. Эльда была морфиновой наркоманкой – судя по всему, это началось после автомобильной аварии в детстве. Был период, когда ей удалось бросить, но два года назад, после смерти её девушки, у неё случился рецидив. У Эльды не было ни постоянного дома, ни долгосрочных обязательств, но она ни разу не нарушила обещания, данного мне, каким бы незначительным оно ни было.

Когда я собирала свои вещи, чтобы уйти, Эльда снова заговорила: “В шкафчике лежит 1600 долларов. Отнеси их на ресепшен”.

Я открыла шкафчик и, конечно же, нашла небольшую стопку разных купюр – несколько сотенных, несколько по пятьдесят и по двадцать.

Странно. Вчера этих денег там не было. Когда Эльда их туда положила?

Я отнесла деньги на ресепшен мотеля, где сидела полная темноволосая женщина. Её звали Хайди, она была владелицей этой придорожной гостиницы и сама работала за стойкой. Она взглянула на меня и усмехнулась. “Опять платишь за аренду раньше срока? Прошло уже полтора года, а ты ни разу не опоздала. Это редкость!”

Я молча протянула ей деньги. Это был мотель на окраине, где в основном жили бедняки. Просрочка арендной платы была нормой.

Хайди сунула мне шоколадку, а затем заговорщицки наклонилась. “Нася, я слышала, что возле Леса Джимми творится что-то неладное. Несколько человек погибли, а копы в растерянности. Будь осторожна, когда гуляешь по ночам”.

“Дикие животные?” – спросила я.

Хайди покачала головой. “Сложно сказать. Джимми говорил, что раны похожи на звериные, но некоторые жертвы, похоже, были отравлены”.

“Отравлены?”

“Ага”. Затем она резко сменила тему. “Есть успехи со вспоминанием прошлого?”

Я покачала головой.

По словам Эльды, два года назад я упала со скалы, и она нашла меня едва живой. В тот момент она была пьяна и из прихоти притащила меня домой. Вопреки всему, я поправилась без медицинской помощи, вот только очнулась без воспоминаний. Поэтому Эльда назвала меня Насей, что означает „возрождение“ и „чудо“. Позже мы переехали во Флориду и с тех пор живём здесь, в Мотеле „Калифорния“.

“Моя двоюродная сестра работает в Чикаго горничной в богатой семье. Несколько дней назад они устраивали вечеринку, и она прислала мне несколько фотографий. На одной из них была женщина, очень похожая на тебя. Я хотела сказать тебе раньше, но всё никак не могла тебя застать. Хочешь посмотреть?” – Хайди взяла телефон и начала листать. – “Так, где же это было?..”

“А! Нашла!” – она протянула мне телефон. На фотографии была группа людей, которые выглядели так, будто сошли с экрана сериала о высшем обществе: в дорогих платьях и костюмах они стояли под огромной люстрой и показывали в камеру знаки мира.

Хайди указала на женщину в углу с бокалом шампанского. “Видишь? Разве она не похожа на тебя?”

Я проследила за её пальцем и увидела женщину, чьё лицо было немного размыто, хотя её ярко-светлые волосы выделялись. Она даже не смотрела в камеру, словно случайно попала в кадр.

“Снимок не самый чёткий, но, как только я её увидела, сразу подумала о тебе”, – сказала Хайди.

“Правда?” – я склонила голову, изучая фото.

“Абсолютно!” – настаивала Хайди. – “Смотри, общие очертания прямо как у тебя. Если прикрыть её светлые волосы, она будет ещё больше на тебя похожа!”

Я инстинктивно нахмурилась, но внутри ничего не почувствовала.

Даже если эта женщина и была на меня похожа, мир на той фотографии был мне совершенно чужд. Если бы это была моя жизнь, разве кто-нибудь не стал бы меня искать? Но прошло два года, а никто так и не появился.

“Эх”, – выдохнула Хайди. – “Но я сомневаюсь, что она с тобой связана. Моя сестра сказала, что эта женщина была просто гостьей. Её семья из четырёх человек раньше жила в Сиэтле, а потом переехала в Чикаго. А Эльда ведь говорила, что нашла тебя в Лос-Анджелесе?”

“Да”. Я кивнула.

По правде говоря, мои воспоминания двухлетней давности были туманны. Я помнила только, как очнулась в том, что Эльда называла своим „временным домом“, – в подвале. Полгода я провела как в тумане, не понимая, как вообще выжила. Эльда везла нас на восток на своём потрёпанном Вольво, пока мы не добрались до Флориды, где моё состояние наконец стабилизировалось, и она решила осесть.

Попрощавшись с Хайди, я села в старый Вольво. Затхлый запах алкоголя ещё не до конца выветрился, поэтому я опустила окно, впуская едва прохладный вечерний ветерок. Лето подходило к концу, и смертельная жара наконец-то спадала.

Я вбила название отеля в GPS-навигатор на телефоне и поехала. Я была там уже много раз, но, несмотря на год визитов, из-за моего ужасного топографического кретинизма мне всё ещё был нужен навигатор.

Но я ехала туда не для того, чтобы остановиться.

Настоящей целью было казино внутри.

Даже если Эльда каким-то образом и наскребла денег на аренду, я была полна решимости выиграть сегодня достаточно – достаточно, чтобы оплатить её терапию.

12 Казино

Пенелопа ПОВ

Улицы были усеяны бесчисленными наркоманами в разной степени деградации: одни лежали неподвижно, словно выброшенный мусор, другие стояли, покачиваясь в гротескных, зомбиподобных позах, от которых у меня по коже бегали мурашки. Мне пришлось снизить скорость до абсолютного минимума, чтобы не сбить одну из этих непредсказуемых душ, которые могли в любой момент шатнуться на дорогу. Сцена напоминала антиутопический кошмар, но это был просто очередной обычный вечер в этой части Флориды.

Флорида – штат, где приезжие либо находили свой личный ад, либо переживали чудесное перерождение. Я не была уверена, к какой категории отношусь, но эта жизнь от заработка до заработка с Эльдой была не совсем уж неприятной. Я перестала стремиться в будущее или искать ответы о своем прошлом. Какой-то глубокий, первобытный инстинкт предостерегал меня от того, чтобы ворошить погребенные воспоминания, словно мое подсознание знало, что неведение – моя лучшая защита. Жизнь настоящим моментом, какой бы трудной она порой ни была, стала моей стратегией выживания.

Припарковав потрепанный Вольво, я направилась прямиком ко входу в казино отеля, и моя цель была ясна – заработать достаточно денег на лечение Эльды. Возможно, это была некая божественная компенсация за мои страдания, но после моей загадочной травмы я постепенно обнаружила в себе необычную способность – голос в голове, который время от времени говорил со мной. Она называла себя Матильдой. Было ли это симптомом психического заболевания или чем-то сверхъестественным, я не могла сказать, да и не особо волновалась по этому поводу. Каждый раз, когда она проявлялась, ее указания оказывались до странности точными. Именно из-за этого сверхъестественного преимущества я и выбрала казино для заработка.

Обменяв свои тщательно сбереженные наличные на фишки, я подошла к столам для блэкджека и заняла свободное место за одним из не слишком людных. Блэкджек, также известный как «Двадцать один», был единственной карточной игрой, правила которой я удосужилась выучить за год во Флориде. Правила были достаточно просты: каждый игрок пытается обыграть дилера, получив сумму очков как можно ближе к 21, не превышая ее. Простота мне импонировала, как и тот факт, что при идеальной стратегии преимущество казино можно было свести к минимуму.

– А, это снова ты, – раздался знакомый голос. Я подняла глаза и увидела, что дилер бросил на меня понимающий взгляд. – Ты произвела сильное впечатление на прошлой неделе.

Я ответила молчаливым кивком, сохраняя нейтральное выражение лица. Излишние разговоры в казино были не нужны и потенциально опасны. Я пришла сюда не для общения – моей единственной целью было выиграть достаточно денег на лечение Эльды, избегая при этом нежелательного внимания, которое могло привести к запрету на посещение казино или чему похуже.

Глаза дилера слегка сузились, когда он раздавал карты. – Как тебе удается выигрывать почти каждую сессию? Статистически это маловероятно без… посторонней помощи.

Его пронзительные голубые глаза пристально изучали меня, пока он продвигал мою первую карту по сукну. В этих глазах было что-то тревожно знакомое – бездонная океанская синева, которая вызвала мимолетное чувство дежавю, прежде чем это чувство исчезло так же быстро, как и появилось.

– Интуиция, – просто ответила я, сохраняя ровный голос, несмотря на внезапно пересохшее горло.

Дилер коротко, безрадостно усмехнулся. – Логично, – согласился он, хотя его тон говорил о том, что он мне ни капли не верит.

Пока игра продолжалась, мне пришли девятка и Кинг – в сумме девятнадцать. Большинство игроков на этом бы остановились, поскольку, взяв еще одну карту, можно было получить перебор. Но по едва уловимым знакам дилера и моим собственным расчетам я подозревала, что его закрытая карта – десятка, что давало ему вероятные двадцать очков.

Настал решающий момент – брать еще или остановиться?

«Матильда, ты здесь?» – мысленно позвала я, надеясь на подсказку.

После молчания длиной в два удара сердца тот самый отчетливый зрелый женский голос ответил, прозвучав в моем сознании ясно, как звон колокольчика: «Бери».

Медленно выдохнув, чтобы успокоить нервы, я постучала по столу. – Еще.

Третья карта скользнула ко мне с мучительной медлительностью. Отточенным движением я приподняла уголок ровно настолько, чтобы увидеть… двойку. Идеально. Ровно 21.

Перевернув свои карты лицом вверх, я увидела, как дилер вскрыл своего скрытого валета, подтверждая мое подозрение – у него было 20.

Еще одна победа. Я мысленно поблагодарила ту причуду химии мозга или сверхъестественную силу, что подарила мне Матильду. «Спасибо!» – горячо подумала я.

Как обычно, ответа не последовало. Матильда никогда не вступала в ненужные разговоры и появлялась не каждый раз, когда я ее звала. Когда она все же говорила, ее слова всегда были скупы, произносимые голосом, который звучал напряженно, словно каждый слог требовал огромных усилий. Иногда я представляла ее себе немощной больной, экономящей свои ограниченные силы только для самых важных указаний.

Методично, раздача за раздачей, моя стопка фишек выросла до внушительных размеров. Знать, когда уйти, было так же важно, как и знать, как выигрывать, поэтому, когда моя стопка достигла заранее определенной суммы, я подала знак, что заканчиваю.

– Обменять на крупные? – спросил дилер, уже потянувшись за фишками более крупного номинала.

Я кивнула, обменивая свою россыпь мелких фишек на меньшее количество крупных, которые будет легче обналичить. Все это время я чувствовала на себе оценивающий взгляд дилера, но тщательно сохраняла невозмутимое выражение лица.

Когда я собралась покинуть стол, леденящий душу крик разорвал фоновый гул казино, состоявший из шума игровых автоматов и приглушенных разговоров.

– ВЕРНИТЕ МОИ ПРОКЛЯТЫЕ ДЕНЬГИ!

Резко обернувшись, я увидела тучного лысого мужчину, дико размахивающего пистолетом, лицо которого исказилось от ярости. Служба безопасности немедленно пришла в боевую готовность, а посетители бросились врассыпную от источника беспорядка. Мужчина сделал два предупредительных выстрела в потолок, осыпав все гипсовой пылью.

– ВСЕМ СТОЯТЬ, БЛЯТЬ, НА МЕСТАХ! – проревел он, схватив женщину средних лет за волосы и приставив пистолет к ее виску. – ОНИ ВСЕ ЗАБРАЛИ! МОИ ПЕНСИОННЫЕ НАКОПЛЕНИЯ! ДОМ МОЕЙ МАТЕРИ!

Начальник охраны осторожно приблизился с поднятыми в умиротворяющем жесте руками. – Сэр, пожалуйста, успокойтесь. Давайте обсудим это рационально…

– РАЦИОНАЛЬНО? ВЫ ДУМАЕТЕ, ЭТО РАЦИОНАЛЬНО? – Голос стрелка срывался на истерику. – Я ВЫИГРЫВАЛ МИЛЛИОН! ОНИ ЗАСТАВЛЯЛИ МЕНЯ ИГРАТЬ! ЭТО БЫЛА ПОДСТАВА!

Пригнувшись вместе с другими перепуганными посетителями, моим первым инстинктивным действием было обезопасить свой выигрыш, глубже засовывая фишки в карман. К несчастью, это легкое движение привлекло внимание стрелка.

– НЕ ДВИГАТЬСЯ, БЛЯТЬ! – заорал он, направляя оружие в мою сторону.

В это застывшее от ужаса мгновение слева от меня метнулась какая-то фигура, сбив вооруженного мужчину с ног. Пистолет выстрелил с оглушительным ГРОХОТОМ, и оба мужчины рухнули на стол для блэкджека, рассыпая во все стороны фишки и карты.

В течение нескольких ударов сердца я не могла осознать, что произошло. Боли не было – в меня попали? Я уже мертва? В ушах звенело от выстрела, а зрение расплывалось по краям. Оцепенев, я посмотрела на себя, ожидая увидеть кровь, но мое тело казалось невредимым.

Затем сильные руки обхватили меня, прижимая к крепкой груди. Я почувствовала запах дорогого одеколона, смешанного с запахом пороха. Голос, который я не узнала – и все же каким-то образом знала, – произнес у самого моего уха, срываясь от эмоций: – Пенелопа… Боже мой, ты не ранена?

Я подняла глаза, и мой мир сузился до пары глаз цвета океанской синевы – точно такого же оттенка, как у дилера, но бесконечно более знакомых. В этих глазах читались узнавание, беспокойство и что-то еще, чего я не могла определить. У меня перехватило дыхание, когда меня захлестнул поток необъяснимых эмоций, хотя я, хоть убей, не могла понять почему.

Хаос вокруг, казалось, превратился в фоновый шум, пока я смотрела в эту невероятную голубую бездну, чувствуя, что вот-вот вспомню что-то жизненно важное… прежде чем оно снова ускользнуло.

13 Невыразимая любовь

Остин ПОВ

В тот миг, когда я впервые увидел Пенелопу, какой-то первобытный инстинкт предупредил меня, что моя жизнь никогда не будет прежней. В тот день, когда София притащила ко мне эту истощенную, тонкую как тростинка девчонку и, впиваясь ногтями в руку ребенка, заставила ее назвать меня «братом», я, помню, едва сдержал презрительный смешок. Эта охотница за положением в обществе так отчаянно пыталась укрепить свои позиции, что заставила собственную дочь пресмыкаться передо мной. Жалкое зрелище.

Тогда я поклялся, что никогда их не приму. Никогда не полюблю. Никогда не признаю своей семьей.

Но дни сменялись неделями, и я начал замечать странные различия между матерью и ее чудной, молчаливой дочерью. В отличие от постоянного заискивания и расчетливой лести Софии, девочка, которую я про себя прозвал «стручком», ни разу не попыталась снискать мое расположение. Она не устраивала драматических сцен, как Эмма. Она просто… существовала. Тихая тень в углах нашего дома, ее мысли были заперты за этими тревожно-глубокими глазами, которые, казалось, видели слишком много, но ничего не выдавали.

Хоть и недалекая умом, она оказалась послушной до безобразия. После тщательного обдумав, я великодушно решил позволить ей существовать в моем мире – как сестре, не более.

Но когда именно все изменилось? Когда я начал избегать ее взгляда, словно суеверный крестьянин, боящийся сглаза?

Возможно, все началось с первых едва заметных изгибов полового созревания. Может быть, тем невинным днем, когда ее маленькая ручка скользнула в мою во время грозы. Или, возможно, той проклятой ночью, когда я проснулся в поту и с болью во всем теле от снов, которые не должны сниться брату о сестре.

Что бы ни стало катализатором, я больше не мог притворяться, что она просто часть семьи.

Ни один здравомыслящий мужчина не фантазирует о поцелуях с сестрой. Ни один порядочный человек не видит влажных снов о том, как трахает сестру. И уж точно никто, кроме самого порочного ублюдка, не будет лежать без сна, представляя, как туго ее девственная пизда обхватит его член.