Её властная пара

Её властная пара

1 Лучшая подруга Миа

Пенелопа ПОВ

«Твой минет позапрошлой ночью был отвратителен. Ты что, забыла всё, чему я тебя учил? Тупая шлюха, неудивительно, что тебя даже собственная семья не любит». Высокая мускулистая фигура Скотта загородила единственный выход из туалета. Его маленькие глазки уставились на меня, словно бледный монстр из «Лабиринта Фавна», готовый сожрать меня заживо.

«Язык проглотила? Раз уж ты не запомнила, давай повторим». Увидев, что я молчу, Скотт сделал два тяжёлых шага ко мне, и его внушительная фигура заставила меня отшатнуться на три шага назад.

«Э-это школа… с-сюда могут войти…» – нервно пробормотала я, дрожа, как ягнёнок, запертый в этом грязном мужском туалете в ожидании бойни.

Скотт пренебрежительно хмыкнул. «И что? Ты уже должна была к этому привыкнуть, мелкая сучка Вудса».

«Я не шлюха и не сучка…»

Он подходил всё ближе, и мой голос становился всё тише, пока не превратился в едва слышный шёпот. Скотт загнал меня в угол, не оставив пути к отступлению. Его потная, липкая ладонь надавила мне на голову, и по коже побежали мурашки.

Опять начинается… К горлу подступила тошнота. Это был не первый раз, но сколько бы я ни умоляла о помощи родителей или учителей, ничего не менялось. С тех пор как мне исполнилось четырнадцать и все узнали, что я безволчья, моя семья вела себя так, будто меня не существует. А учителя? Они просто хотели, чтобы Скотт, этот ублюдок, в этом году выпустился и убрался из школы к чёртовой матери. Конечно, они не стали бы поднимать шум из-за меня…

«Какого хрена ты зависла?» – Скотт внезапно сильно дёрнул меня за волосы. – «Нужен ещё один урок, да?»

Его дыхание, воняющее сигаретами, ударило мне в лицо. Я инстинктивно отвернулась, царапая его кулак в тщетной попытке освободиться. «О-отпусти меня!»

Но сила Скотта была подавляющей. Его хватка была каменной – сколько бы я ни вырывалась, всё было бесполезно.

В панике моя рука случайно ударила его по лицу.

ШЛЁП—

Резкий звук эхом разнёсся по туалету. Скотт на секунду замер, а у меня пропустило удар сердце.

Дерьмо. ДЕРЬМО!! Мне конец!!

Так и есть…

«Ах ты, грёбаная сука! Как ты посмела меня ударить?! Такая никчёмная безволчья, как ты, СМЕЕТ поднимать на меня руку?!» В ярости Скотт размахнулся и со всей силы врезал мне кулаком в живот. Крик вырвался из моего горла, и я рухнула на колени, корчась от боли.

«Открой свой грёбаный рот!»

ШЛЁП!!

Его ладонь хлестнула меня по левой щеке, а затем пальцы сомкнулись на моей челюсти, силой разжимая её. Другой рукой он расстегнул штаны и вытащил свой отвратительный, уродливый член.

ЧЁРТ ВОЗЬМИ!!!

Знакомый ужас захлестнул меня. Я зажмурилась, готовясь к неизбежному.

Хоть кто-нибудь… Пожалуйста, кто-нибудь… Спасите меня…

«Скотт! Кристина ждёт тебя у себя в кабинете – немедленно!»

Внезапно снаружи раздался странно высокий женский голос, как будто кто-то намеренно изменил его тембр.

Скотт замер. Я приоткрыла глаза ровно настолько, чтобы увидеть, как в его бусинках-глазках промелькнуло сомнение.

«Скотт! Поторопись! Она сказала, что если тебя не будет в полчетвёртого, то останешься на второй год!»

Как только голос умолк, Скотт раздражённо сплюнул. «Чёрт! Эта старая карга никак не отвяжется!» Он отпустил меня, натягивая штаны обратно. Перед уходом он сильно толкнул меня на пол. «В следующий раз не уйдёшь, сука».

Хах… Спасена…

Дверь туалета со скрипом открылась, а затем захлопнулась. Как только тяжёлые шаги Скотта затихли в коридоре, я вскочила на нетвёрдые ноги и вылетела из этой тесной, вонючей тюрьмы.

Снаружи мир был ярким и просторным. Я жадно глотала свежий воздух, представляя себя Тимом Роббинсом, сбежавшим через туннель и тюремную канализацию.

«Пенелопа! Пенелопа!»

Я обернулась. Миа – моя единственная подруга-человек, та, кто не знала, что я оборотень – неслась ко мне.

«Быстрее, надо бежать! Если Скотт поймёт, что я его обманула, он нас обеих убьёт!» Она схватила меня за запястье и потащила к школьным воротам.

Значит, это Миа позвала Скотта. Осознание нахлынуло, и я уставилась на её удаляющуюся спину. Миа была крошечной – всего метр пятьдесят пять ростом, – но за эти годы она спасала меня бесчисленное количество раз, как и сегодня. Если бы существовала награда «Лучшая подруга», я бы без колебаний вручила её Миа.

Мы неслись как сумасшедшие, не останавливаясь, пока не добежали до автобусной остановки. Миа согнулась, задыхаясь, и её длинные вьющиеся рыжие волосы упали ей на лицо. «Дэвид сказал… Дэвид сказал… – прохрипела она, с трудом говоря. – Если мы сегодня опять опоздаем, он урежет нам зарплату. Слава Богу… мы успели».

Дэвид был владельцем и шеф-поваром закусочной, где мы с Миа подрабатывали уже два года. После того как мне исполнилось четырнадцать, моя семья обращалась со мной как с мусором. Им стало всё равно, жива я или мертва. Я стала паразитом в этом доме: просыпалась одна, сама покупала себе обеды в школе, и даже когда моя мать готовила ужин, она редко звала меня к столу. Мои сводные братья и сёстры? Они делали вид, что меня не существует.

В закусочной я бросилась на кухню, пока Миа переодевалась в форму официантки. Четыре изнурительных часа спустя наша смена наконец закончилась.

«Держи», – я протянула Миа сэндвич, пока мы, вымотанные, брели по улице.

Она откусила огромный кусок, а затем скривилась. «Фу, сэндвичи Дэвида по-прежнему отстой! Как можно так хорошо готовить стейки и так ужасно делать сэндвичи?!»

Её преувеличенное отвращение заставило меня фыркнуть. «Ну, потому они нам и достаются».

Миа, жуя, покачала головой, а затем указала на дом у дороги. Её глаза заблестели, когда она повернулась ко мне. «Пенелопа, если мы подкопим ещё немного, то сможем вместе снять жильё после этих каникул».

«Миа…»

«Я серьёзно. Переезжай ко мне. Твоя семья издевается над тобой. Тебе не следует там оставаться».

«Но ты не обязана делать это для меня…» Дом Миа был тёплым и любящим, полная противоположность моему. У неё не было причин уезжать, она просто знала, что мне нужно сбежать.

Она отмахнулась от меня и внезапно метнулась к автобусной остановке – приехал её автобус домой.

«До завтра, Пенелопа!»

«До завтра!»

Проводив её взглядом до автобуса, я пошла домой пешком. Закусочная была недалеко – обычно дорога занимала двадцать пять-тридцать минут. Конечно, будь у меня волк, я бы добралась за десять.

Но у меня его не было. Всё, что у меня было, – это Миа. И за неё я бы отдала свою жизнь.

Пока я шла, я проглотила последний кусок ужасного сэндвича, а мои мысли лихорадочно метались между завтрашним днём и будущим. Единственный способ покинуть мою стаю – найти свою пару. Если он заберёт меня в другую стаю, может, я смогу начать всё сначала…

Но что, если я его никогда не найду? Что, если следующая стая окажется такой же ужасной? Есть ли у меня вообще надежда?

Погружённая в свои мысли, я брела по знакомой тёмной тропинке. За последние два года я ходила этим маршрутом бесчисленное количество раз – я, наверное, могла бы пройти его с завязанными глазами. Но как только я шагнула глубже в тень, слабый, кислый запах пота щекотнул мои ноздри.

Стоп…

Я замерла, резко вдыхая. Мой пульс подскочил, а ужас поглотил меня целиком.

Этот отвратительный, знакомый запах…

Опасность.

Это Скотт.

2 Семья

Пенелопа ПОВ

Беги! Пенелопа, беги!

Кричал мой мозг.

Редкие уличные фонари криво стояли у кустов, их тусклый свет едва освещал несколько углов. Я мчалась по этой пустынной тропе, словно газель, на которую охотится гепард, вкладывая все до капли силы, чтобы избежать смертельного удара.

Черт! Если бы я только заметила раньше.

Мое обоняние острее, чем у большинства людей, но даже близко не такое острое, как у оборотня с волком. Если бы только у меня был волк – тогда я бы уловила этот запах намного раньше. Тогда я могла бы вообще избежать встречи со Скоттом…

Но у меня его нет. Так что теперь я вынуждена спасаться бегством, словно бродячая собака.

Мои ноги отчаянно двигались, легкие горели от недостатка кислорода, угрожая взорваться. Я хватала ртом воздух, отчаянно пытаясь вдохнуть побольше.

Так устала… Так устала…

Но я не могла остановиться.

Позади меня шорох в кустах не прекращался. Я знала, что там Скотт, меньше чем в ста метрах от меня. Если я сейчас остановлюсь, он сожрет меня заживо.

До дома оставалось еще двести метров.

Я завернула за угол и вдалеке увидела теплый свет огней виллы впереди. Мое сердце упало.

Это был мой дом. Кто-то был дома.

Они знали, что Скотт и я были рядом. И все же никто не пришел мне на помощь.

В носу горько защипало.

Я крепко прикусила нижнюю губу. Нет, Пенелопа. Сейчас не время плакать.

Звук позади становился все ближе, таким близким, что тяжелое дыхание Скотта, казалось, коснулось моего уха. Кожа на моей голове покрылась мурашками от ужаса, и я могла лишь слепо нестись вперед.

А потом – бух!

Камень на обочине подкосил меня, и я со всего размаху рухнула вперед.

Мне конец.

Прежде чем удариться о землю, я зажмурилась. Единственной мыслью в моей голове было не приготовиться к удару, а отчаянная надежда, что, может быть, я вырублюсь. Если Скотт собирался меня поймать, то потеря сознания была бы лучшим из возможных исходов.

«Ах!»

Острая боль пронзила мой лоб, когда я рухнула на землю. Болезненный стон вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать. Я медленно разлепила глаза, но Скотта нигде не было видно.

Как? Здесь никого не было. Неужели Скотт все-таки не пришел?

Я принюхалась. Кроме металлического привкуса собственной крови, в воздухе витал слабый запах пота.

Скотт был здесь. Но по какой-то причине теперь он ушел.

И все же я не собиралась рисковать. Вскочив на ноги, я, спотыкаясь и почти ползком, направилась к дому.

Обычно я избегала парадной двери, чтобы свести к минимуму контакты с семьей. Я всегда проскальзывала через заднюю дверь и шла прямо на чердак – в свою комнату. Но сегодня я почему-то передумала. Мне захотелось войти через парадную дверь.

Прежде чем я успела повернуть ручку, изнутри донесся смех. У меня перехватило дыхание, и то знакомое жжение вернулось в нос.

Хотя бы раз… Хотя бы раз, полюбите и меня.

Тяжело сглотнув, я повернула ручку и вошла внутрь. За обеденным столом собрались моя мать, София Вудс, и моя сводная сестра, Эмма Вуд, болтая и смеясь за ужином.

Как только они меня увидели, все замолчали. Затем, через три секунды, все отвернулись и возобновили разговор, как будто я и не появлялась.

Я застыла на месте, глядя на мать. Слезы мгновенно навернулись на глаза.

Нет, Пенелопа. Не плачь. Здесь никто не жалеет слабых. Но, несмотря на мой безмолвный приказ, слезы все равно хлынули.

Опустив голову, я бросилась в свою комнату и захлопнула дверь, заперевшись внутри, словно спасалась от зомби во время апокалипсиса. Моя «комната» была едва ли 50 квадратных футов – такая маленькая, что в нее не помещался даже нормальный шкаф.

По сравнению с моими сводными братом и сестрой, мать относилась к ним скорее как к своим родным детям.

Никто не знал, что у моей матери раньше были каштановые волосы, как у меня. Но после того, как она вошла в семью Вудс, она перекрасилась в блондинку – и больше никто не видел ее натурального цвета.

Никто не знал, как она раньше баюкала меня на руках, как нежно гладила мои волосы и называла меня своим маленьким сокровищем. Но после смерти моего отца все изменилось.

Если бы я никогда не знала тепла, может быть, я смогла бы вынести холод…

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, но тут же поморщилась, когда острая боль пронзила ее. Посмотрев вниз, я поняла, что мои ладони и колени содраны в кровь, в раны въелись крошечные камушки, а из них сочились струйки крови.

Должно быть, это случилось, когда я упала.

«Пенелопа».

Услышав свое имя, я поспешно утерла лицо и открыла дверь.

«Папа».

Высокая фигура снаружи принадлежала моему отчиму, Чарльзу Вудсу. Даже в среднем возрасте его золотистые волосы оставались густыми, а в его голубых, как океан, глазах таилась глубина, которую я никогда не могла разгадать. Он окинул взглядом мой растрепанный вид без удивления – в этом не было ничего необычного – но, как всегда, ничего не спросил.

«Я слышал, у вас в школе скоро выпускной». – Выпускной, о котором он говорил, был танцевальным вечером в честь окончания школы. – «Скажи им, что ты больна. Я тебя отпрошу».

«Да, папа». – Мой голос был тихим, голова опущена, я боролась с дрожью в голосе.

Никогда не посещать вечеринки. Никогда не привлекать к себе внимания. Это была его мантра с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Будучи единственной в семье Альфы без волка, мое существование было позором.

Он удовлетворенно кивнул и повернулся, чтобы уйти. Когда я подняла голову, я увидела Эмму, стоящую у лестницы и ухмыляющуюся мне – до тех пор, пока она не заметила взгляд папы. Ее выражение лица мгновенно сменилось на милое и послушное, какой она всегда притворялась.

«Папа». – Она взяла его под руку, ее голос был приторно-сладким. – «Раз уж скоро выпускной… я видела новое шикарное платье от Шанель. Можно мне его?»

«Конечно, милая. Все что угодно для моей маленькой девочки».

«Спасибо!» – Она поцеловала его в щеку. – «Ты самый лучший папа на свете!»

У меня все поплыло перед глазами. Прежде чем слезы снова успели хлынуть, я захлопнула дверь.

Все в порядке, Пенелопа. Ты к этому привыкла.

Дзинь-дзинь… Дзинь-дзинь…

Мой телефон завибрировал. Я грубо вытерла лицо, прежде чем ответить.

«Привет, Миа…»

«Пенелопа! Ты слышала?»

«Что слышала?»

«Это… Постой, почему у тебя такой странный голос? Ты плакала? Они снова тебя обидели?»

«Нет, просто… аллергия».

«А. Ну, знаешь что? Райан мне только что сказал – Зейн пойдет на выпускной перед отъездом!»

Что? Я не ослышалась? Зейн пойдет на выпускной?

«Ты имеешь в виду…» – Я запнулась.

«Да! Твоя любовь, Зейн, придет на выпускной! Видимо, его младшая кузина выпускается вместе с нами, так что он ее подвезет. Это может быть твой последний шанс с ним!»

Одно лишь упоминание имени Зейна Кинга заставляло бабочек в моем животе порхать. Это великолепное лицо – взъерошенные каштановые волосы, эти до глупости идеальные зеленые глаза – мгновенно возникло у меня в голове. Я прямо почувствовала, как запылали мои щеки, что было так неловко.

Зейн был на три года старше меня, учился в одном классе с моим сводным братом Остином. Когда они были в выпускном классе, они были, по сути, королями нашей школы. Каждая девчонка была влюблена в одного из них или в обоих сразу. Конечно, я была по уши влюблена, как и все остальные, но моя влюбленность была другой. Я знала его с детства, а это означало, что я была в него безнадежно влюблена, кажется, целую вечность.

Я почти сказала «да», пока острая пульсирующая боль в ладони не вернула меня к реальности. Мой отец. Моя семья. Они не хотели, чтобы меня видели на публике.

«Прости, Миа. Я не могу пойти».

«Пенелопа». – Ее голос понизился, как всегда бывало, когда она говорила совершенно серьезно. – «В ту ночь не просто выпускной. Это твой день рождения. Ты действительно хочешь провести свое восемнадцатилетие в одиночестве на этом чердаке? Пора жить своей собственной жизнью. Если ты боишься, что они узнают, мы будем осторожны. Хорошо?»

Я молчала. Она была права. Я действительно заслуживала своей собственной жизни. Если я смешаюсь с толпой, если я просто украдкой взгляну на Зейна издалека… может быть, никто и не заметит.

«Хорошо, Миа. Я пойду. Я пойду тайно».

Никто не узнает.

3 Опасность надвигалась

Пенелопа ПОВ

За окном тяжело нависли тёмные тучи, их пепельные громады давили на крышу школьного здания. Но, несмотря на гнетущий мрак, дождь всё никак не начинался, создавая особенно удушливую атмосферу. В классе учитель за кафедрой щёлкал слайдами презентации. Я делала вид, что слушаю, но все мои мысли были заняты подсчётом сбережений. Несмотря на то, что я экономила на всём и откладывала каждый день, моих средств было далеко не достаточно – по крайней мере, не хватало, чтобы позволить себе снимать квартиру в одиночку и при этом потратить сотни долларов на платье.

Сначала я думала не покупать платье. Но когда я стояла перед своим жалким, пустым гардеробом – который на самом деле был просто самодельной полкой – и бесплодно в нём рылась, не сумев найти ни одного приличного платья, я поняла, что этих трат не избежать.

Я не могла позволить себе транжирить, но, по крайней мере, в день, когда мне исполнится восемнадцать, я хотела выглядеть хоть немного красивее – даже если бы я была единственной, кто это увидит.

Мой взгляд соскользнул со слайдов презентации на пустующее место Мии, и меня пронзило чувство одиночества.

Миа всё ещё болела гриппом дома, а это означало, что мне придётся работать свою смену в ресторане в одиночку.

В одиночку.

Большую часть жизни я провела в одиночестве. Я была слишком одинока. Если бы только у меня был волк, если бы только у меня была пара – тогда у меня был бы хотя бы один спутник.

Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока. Когда я собирала сумку, чтобы отправиться в ресторан, ко мне подошла незнакомая черноволосая девушка.

– Ты Пенелопа Вудс?

– Да, – нерешительно ответила я. – Чем могу помочь?

– Зейн велел передать, чтобы ты встретилась с ним в садике после школы.

– Ч-что? – Зейн? Тот самый Зейн, которого я знала?

Но девушка не стала ничего объяснять. Не говоря ни слова, она развернулась и ушла.

Я застыла на месте, не зная, что делать. Зачем Зейну понадобилось со мной встречаться? Он никогда раньше не разговаривал со мной в школе. Он вообще помнил, кто я такая?

Никто, кроме Мии, не знал о моей влюблённости в Зейна, так что шансы, что это ловушка, были невелики. Я взглянула на часы на стене. Если я только одним глазком взгляну, у меня всё равно останется достаточно времени, чтобы успеть в ресторан.

Да, я просто загляну. Если там никого не будет, или если это какой-то другой Зейн, я сразу же уйду.

Против потока учеников я направилась к задним воротам школы. Садик возле ворот был уединённым, но живописным местом, с небольшим лабиринтом из живой изгороди. Раньше он был популярным местом для свиданий у парочек, но после серии ограблений и нападений люди перестали туда ходить.

Бум… По небу пронёсся низкий раскат грома, приглушённый, будто его завернули в ткань. Звук был тяжёлым, зловещим, но дождь по-прежнему не начинался. Мои пальцы крепче сжали лямку рюкзака, и в животе свернулась тревога.

Что, если это действительно Зейн? Что я вообще ему скажу?

Внезапно я остро ощутила собственное тело – слишком тощее, грудь слишком маленькая, бёдра недостаточно округлые, одежда безнадёжно устарела.

Может, мне и вправду стоит купить себе пару новых нарядов.

Погружённая в эти мысли, я подошла ко входу в сад и обнаружила, что там никого нет.

Ну конечно…

Как раз когда я не могла решить, что чувствую – разочарование или облегчение, – мой взгляд зацепился за нейлоновую сумку-слинг цвета хаки, видневшуюся из-за ворот.

Это была та самая сумка, которую всегда носил Зейн.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и осторожно шагнула к сумке.

– Зейн? Ты звал меня? – тихо позвала я.

Ответа не последовало.

Я попробовала снова, на этот раз немного громче.

– Зейн?

– Так это правда. Тебе и вправду нравится Зейн. Ха-ха-ха-ха-ха!

За моей спиной раздался грубый, скрипучий голос. Я резко обернулась, и пара злобных, прищуренных глаз впилась в меня.

Скотт…

– Выглядишь удивлённой. Что, в шоке, что я знаю о твоей маленькой влюблённости? – Ухмылка Скотта растянулась неестественно широко, его глаза выкатились от возбуждения, словно у демона. – Угадай, кто мне сказал?

Кто? Кто это мог быть? Миа? Нет, невозможно… я отказывалась в это верить…

Моё лицо побледнело, губы неудержимо дрожали.

– Похоже, малышка Вудс вот-вот заплачет и позовёт мамочку! – Скотт загоготал, вальяжно подходя, пока не оказался прямо передо мной. Он наклонился, и его горячее влажное дыхание коснулось моего уха. – Хочешь, я скажу тебе? Мм?

Его потная, липкая ладонь соскользнула с моего плеча на шею. Я стояла парализованная, словно заколдованное пугало, не в силах пошевелиться.

– О-о, как жалко. – Увидев слёзы, выступившие у меня на глазах, Скотт ухмыльнулся ещё шире. Без предупреждения он сжал мою шею, заставляя меня опуститься на колени. – Но знаешь что? От твоих слёз у меня только сильнее встаёт!

Одной рукой он расстегнул пуговицу на джинсах; другой схватил свой толстый, набухший член и прижал его к моим губам. Я инстинктивно дёрнулась назад, но рука дёрнула меня вперёд, пальцы впились мне в челюсть, заставляя открыть рот.

– Открывай пошире и делай свою работу!

Его член без предупреждения ворвался в мой рот, уперевшись в самое горло. Меня тут же охватил рвотный позыв, но не успела я прийти в себя, как он толкнулся снова, ещё сильнее.

– Соси нормально! Мне что, всему тебя учить?

Скотт схватил мою голову обеими руками и, как животное, начал трахать мой рот. Его бёдра двигались всё быстрее, а член набухал ещё сильнее.

– А-ах… ах… – Он откинул голову назад, тяжело дыша, не сбавляя своего жестокого темпа. Предэякулят стекал мне в горло, а челюсть болела так, словно вот-вот её вывихнут.

Внезапно он выдернул член. Я закашлялась, давясь и жадно хватая воздух.

Но Скотт не стал ждать. Он схватил меня за волосы, потащил в укромный угол и начал срывать с меня одежду.

– Нет! Прекрати! Пожалуйста, отпусти меня!

Я кричала, билась под ним, но мои силы не шли ни в какое сравнение с его. Он без труда придавил меня к земле, его вес казался неподъёмным.

– Заткнись и раздевайся! Ты для этого и рождена! – Он сорвал с меня лифчик, кусая и посасывая мою грудь, пока я не взвизгнула от боли.

Его мокрый, слюнявый рот проложил дорожку к моему пупку. Я беспомощно смотрела в небо, а к горлу подкатывала тошнота.

Решив, что мои руки слишком ему мешают, Скотт схватил моё брошенное нижнее бельё и туго связал им мои запястья. Он ухмыльнулся, сжимая мою челюсть. – Веди себя хорошо, и я буду с тобой понежнее.

– Пожалуйста, не надо… – мой голос сорвался на рыдания.

Жестоко рассмеявшись, он стянул с меня штаны, полностью обнажив. Он силой раздвинул мне ноги и стал тереться о меня своим членом, и от этого скользкого трения по коже побежали мурашки отвращения.

Я крепко зажмурилась, пытаясь отгородиться от ужаса происходящего – этого изнасилования без всякой надежды на спасение.

Скотт мрачно хмыкнул и, наклонившись, прошептал мне на ухо:

– А вот и я, ха-ха-ха-ха-ха!

4 Кошмар

ПОВ Пенелопы

– А-а-а-а-а-а-а-ах!!!

– Пенелопа, какого черта с тобой не так?! Не хочешь спать – проваливай отсюда!

Я села на кровати, вся в поту, задыхаясь. – П-прости… Мне приснился кошмар.

За дверью Эмма что-то пробормотала себе под нос и ушла прочь тяжелыми шагами. Я так и осталась сидеть, все еще тяжело дыша, едва разбирая ее слова – потому что во сне я заново пережила тот момент, когда Скотт зажал меня в саду. С того дня у меня несколько суток держалась высокая температура. Даже сейчас, недели спустя, во сне я все еще слышала демонический шепот Скотта.

В тот день, когда Скотт заманил меня в ловушку в саду, в тот самый миг, когда я подумала, что мне конец, – давившая на меня тяжесть вдруг исчезла. Я услышала лишь полный боли вой Скотта.

– Агх!!! – закричал Скотт.

Я открыла глаза и увидела, как он, отброшенный на несколько метров, катится по земле, словно бочка. Передо мной стоял мой сводный брат, Остин Вудс.

Остин был одет в обычную домашнюю одежду, словно только что вышел из дома. Он посмотрел на меня сверху вниз – полуголую, свернувшуюся на земле, как беспомощная креветка, – с нескрываемым презрением. – Знаешь, почему ты – позор этой семьи, Пенелопа Фаннинг?

Как только эти слова слетели с его губ, на моих глазах навернулись слезы. Не от благодарности, а от горя. Пенелопа Фаннинг – это было мое настоящее имя. После того как мама снова вышла замуж, я стала Пенелопой Вудс. Уже много лет никто не называл меня «Фаннинг»… кроме Остина.

Этим он давал понять, что не считает меня частью этой семьи.

– Одно дело проиграть в драке, но ты не смогла даже убежать от волка низкого ранга. Пенелопа Фаннинг, какое право ты имеешь называть себя Вудс?