Слабейший укротитель получает всех ССС драконов

Хотя сначала ему предстояло найти выход из этой пещеры.

♢♢♢♢

Плотность маны в этой пещере была безумной; Рен отравился бы, если бы не выбрался отсюда в ближайшее время.

Как в месте, расположенном в Железном Кольце, могло быть столько маны, оставалось для него загадкой даже с его расширившимися знаниями.

Он взглянул на кристаллические образования. Огромные, прекрасные и полностью сплавленные воедино. Это была странная объединённая структура маны, возможно, выкованная… чья-то работа из прошлого.

«Мне ни за что это не сломать», – пробормотал он. – «Может быть, в будущем…»

Чем больше кристаллы, тем они экспоненциально твёрже. Даже существо Бронзового Ранга, такое как богомол, не смогло бы их и поцарапать.

Рен осмотрел туннель, через который он пришёл, и решил отступить.

Древние Споры всё ещё были там, танцуя в темноте в своём золотом сиянии.

Но теперь он видел их иначе, с большой ясностью понимая их природу.

«Они не агрессивны по своей природе, – пробормотал он. – Они нападают, потому что голодны после веков спячки, но их истинный способ поиска добычи – это…»

Он остановился. В его голове зародилась идея.

Древние Споры, как и все грибы, следовали основным моделям поведения. Да, они искали питательные вещества, но, что более важно, они реагировали на определённые биохимические сигналы.

Рен набрал немного грязи.

«И если я смешаю это с…»

Там, где упали Древние Споры, образовалась желтоватая плесень. Рен закрыл глаза, концентрируясь, анализируя её состав…

Грибы в его волосах запульсировали, выпуская серые споры, которые смешивались с его потом.

Он размазал получившуюся смесь из грязи по своей покрытой спорами коже.

Мерзко… но теперь споры его зверя подавали сигналы, которые сообщали колонии Древних Спор, что он один из них.

«Теперь они должны принять меня за другую грибную колонию, – пробормотал он. – Это должно удержать их на достаточном расстоянии, чтобы…»

Он проскользнул обратно в туннель. Золотые споры кружились вокруг него, но не нападали. Для них он теперь был лишь ещё одним грибным организмом того же вида, а не добычей.

«Работает», – ошеломлённо прошептал он. – «Действительно работает».

Рен опустился на колени рядом с останками Зеркального Богомола. Под сломанными пластинами и желтоватой плесенью он увидел то, что искал: золотой гриб и кристаллическое ядро – структуру зверей, которая служила их центром силы.

Это была сфера диаметром в пятнадцать сантиметров. Теперь, после смерти своего владельца, она была лишена маны.

«Ядра зверей, – прошептал он, и знание раскрывалось в его сознании, – подобны прото-яйцам. Они содержат схему строения тела существа, информацию, его узоры маны, его сущность… И есть способ их „оживить“».

Он взял несколько несломанных пластин богомола, которые мог унести в рюкзаке, а также ядро и золотой гриб, что образовался из Древних Спор, поглощавших богомола.

Осторожно продвигаясь по туннелю, Рен не мог сдержать улыбки.

Всего несколько часов назад он был убеждён, что его спора бесполезна. Теперь же этот самый «слабейший монстр» дал ему знание, чтобы выжить там, где погиб зверь Бронзового Ранга.

А ядро в его руках… любой другой счёл бы его лишь бесполезным трофеем. Но Рен видел его истинную ценность: возможность заполучить Зеркального Богомола.

Существо, которое однажды может ему понадобиться.

♢♢♢♢

Туннель с Древними Спорами в итоге оказался самым лёгким участком обратного пути.

Рен выбрался наружу, покрытый грязью и смесью из серых и нескольких блуждающих золотых спор, но живой и с ценным сокровищем в рюкзаке.

Он осторожно счистил с себя грязь и золотые споры.

Теперь, глядя на обратный путь, всё выглядело иначе. Там, где раньше были ужас и неуверенность, теперь было понимание.

Туннели Ночных Раскопщиков не были случайным лабиринтом, как он думал…

«Они всегда копают по спирали, – пробормотал он про себя, распознавая узоры на потолке логова. – И помечают свои активные территории более глубокими царапинами на восточных стенах».

Благодаря этому он мог избегать зон, где могли быть активны другие раскопщики, и одновременно искать менее крутую яму-ловушку, чтобы выбраться через неё.

Выйдя на территорию Лунных Жаб, он остановился, чтобы прислушаться. Издалека доносилось мелодичное кваканье, но теперь он понимал его значение.

«Три восходящих тона – они охотятся. Четыре нисходящих означали бы спаривание», – прошептал он. – «И они всегда оставляют одну жабу охранять пути отхода, пока остальные преследуют добычу».

Он терпеливо ждал, пока узор кваканья не изменился, указывая на то, что жабы ушли, преследуя след какой-то добычи.

Только тогда он двинулся с места, придерживаясь участков, где земля была утрамбованной и сухой.

«Лунные Жабы ненавидят твёрдую, сухую землю, – знание теперь текло естественно. – Их лапы предназначены для мягкой почвы, в которую они могут быстро зарыться. На твёрдой земле их тела теряют влагу».

Даже естественные зоны-ловушки теперь были очевидны.

Раскопщики всегда оставляли небольшие знаки: странно расположенные камни, узоры эрозии почвы, впадины от давления.

Для нетренированного глаза они выглядели бы как совпадения, но для Рена теперь они были словно предупреждающие знаки, светящиеся в ночи.

Грибы в его волосах, всё ещё сияющие более интенсивным желтоватым оттенком, освещали ему путь, пока он продвигался вперёд с обретённой уверенностью. Они постоянно воспроизводили узор глаз жаб; Рен больше не боялся попасть в ловушку их света – теперь они даже служили ему маскировкой.

Каждый шаг был просчитан, каждое решение основано на знании, о существовании которого всего несколько часов назад он и не подозревал.

«Словно я всю жизнь был слеп», – подумал он, искусно обходя зону с явными признаками активности жаб.

«А теперь я наконец-то прозрел».

Ночь, начавшаяся как отчаянная борьба за выживание, превратилась в практический урок об истинной природе зверей. Его мнимое «проклятие», слабейшая спора, оказалась ключом к пониманию всех этих тайн.

Наконец перед ним показался край магического леса, и последние «магические деревья», светящиеся от того, что на самом деле было жабьей мочой, выделялись на фоне ночного неба.

Рен на мгновение остановился, неосознанно коснувшись Ядра богомола в своей сумке. Он отправился на поиски второго зверя, чуда, что изменит его судьбу.

То, что он нашёл, было чем-то гораздо более ценным…

Пониманием.

Глава 12: Укрощение благодарности (5-е изд.)

Опушка немагического леса была уже близко.

Рен видел первые дома на городской черте, на окраинах, примерно в пяти километрах впереди; их маленькие огоньки плясали во тьме.

Скоро ему придётся столкнуться с последствиями своих действий.

Он на мгновение остановился, поправляя рюкзак со своими с трудом добытыми сокровищами.

Как он мог всё это объяснить?

Грязь, золотой гриб, пластины, ядро? Может, ему удастся проскользнуть через окно и…

Движение во тьме заставило его замереть.

На мгновение он подумал, что это лягушки, изгнанные со своей территории. Опасные, ведь, будучи голодными и лишёнными маны, они вели бы себя не так, как обычно. Он не раздумывал и секунды, как огоньки на его голове погасли.

Но…

У самой опушки леса двигались два силуэта, один из них нёс тусклую лампу. Даже на таком расстоянии он узнал их походку – это были не монстры, а его родители.

Отец Рена шёл впереди с мотыгой в одной руке. Его взрослое растение прорастало из плеч, покрывая его ставшие «больше» руки и образуя шипы вокруг импровизированного оружия.

Мать следовала за ним, её собственные лозы спускались из волос на землю, защищая их периметр.

Конечно, это, очевидно, выдало бы его след и точно указало, куда он ушёл…

Карта.

Как только они поняли, что Рена нет в комнате…

Отец наверняка сразу заметил отсутствие карты.

Сколько раз он видел, как Рен изучает её, расспрашивая о деталях того отчаянного приключения в поисках лекарства?

Было очевидно, где ребёнок, только что получивший слабейшую спору, будет искать надежду.

Рен наблюдал, как они движутся во тьме.

Несмотря на своих зверей Железного Ранга, они двигались с поразительной координацией, отточенной десятилетиями совместной жизни и слаженной работы.

Он уже видел их такими – на кухне.

Но теперь его новые знания позволяли ему видеть глубже.

Как растения его родителей использовали их тела в качестве опоры, особым образом вытягиваясь для обнаружения движения, и как их лозы создавали точные защитные узоры с окружающими корнями.

Даже имея лишь неразвитые саженцы, они разработали эффективные техники.

Рен устал, был покрыт грязью и серыми спорами, но жив. И теперь ему предстояло встретиться с грядущим.

С последствиями.

Он собрался с духом и сделал шаг к свету.

Всего один…

Нервозность ударила по нему, и желтоватое свечение грибов вспыхнуло, выдавая его.

– Вон там! – прошептал его отец. – Лягушка так близко к лугам, она могла напасть на Рена!

Лозы метнулись с удивительной скоростью, и Рен почувствовал знакомую хватку растений матери, обвившихся вокруг него. На мгновение он подумал, не объяснить ли, что у зрелых лоз Железного Ранга есть модель роста, которая…

– РЕН!

Крик матери прервал его мысли. Лозы тут же ослабли.

Рен приготовился к худшему. Теперь он знал биологию десятков зверей, понимал сложнейшие поведенческие модели, но понятия не имел, как справиться с тем, что его ждало.

Наказание будет суровым, он это знал.

Он украл драгоценную карту отца, сбежал посреди ночи, он…

Мать подбежала к нему первой и практически сбила его с ног силой своих объятий. Отец подоспел секундой позже, заключая их обоих в свои руки.

Они…

«Плачут?»

– Моё дитя, – рыдала его мать, сжимая его так крепко, что он едва мог дышать. – Мой малыш…

– Мы думали… – не смог закончить отец, его голос сорвался.

Рен стоял, оцепенев, и ждал.

В любой момент могли начаться крики, ругань, наказание, которое он заслужил за своё безрассудство.

Он знал, что заслужил это.

Он действовал не подумав, он…

– Мне так жаль, – прошептала мать сквозь слёзы.

– Если бы мы решили купить тебе яйцо получше вместо лучшей школы, даже если бы ты не смог его как следует развить…

– Мы не должны были так рисковать твоим будущим, – добавил отец дрожащим голосом. – Не должны были с такой уверенностью верить, что ты получишь такие же растения, как у нас. Когда я заболел, мы должны были…

Рен моргнул в замешательстве. «Они винят себя?»

Он мог бы просто принять это, но теперь он был другим, его разум стал шире, яснее.

– Но я… – попытался объяснить он. – Это я сбежал. Я украл карту. Я…

Отец обнял его крепче.

– Мы не хотели, но так вышло… Мы слишком сильно на тебя давили, со всеми нашими надеждами. С нашими ожиданиями, с нашими…

– Нет! – Рен отстранился, чтобы посмотреть на них.

«Всё не так, всё неправильно… Теперь я понимаю».

Его рассудок, обострённый новой силой, наконец позволил ему осознать, что они вовсе не злились. Они тонули в беспокойстве.

– Вы всё продали ради меня, даже дом. Так усердно трудились, чтобы устроить меня в лучшую школу, чтобы достать мне яйцо, любое яйцо, а я…

По его щекам покатились слёзы, смешиваясь с грязью и остатками серых спор.

– Я просто хотел… – его голос сорвался, – хотел, чтобы вы гордились…

– Мы всегда гордились, – прошептала мать, нежно вытирая его грязное лицо. – Всегда.

В ту ночь не было криков.

Ни наказаний, ни суровой ругани.

Лишь три человека обнимались под светом уже двенадцати лун, вместе плача, пока грибы в волосах Рена мягко светились.

И впервые с церемонии призыва Рен понял то, чему не могло научить никакое знание о зверях: любовь его родителей была сильнее любого разочарования, глубже любой неудачи.

Она была безусловной.

♢♢♢♢

Путь обратно через луга был тихим, прерываемым лишь редкими, сдерживаемыми всхлипами матери, которая держала его за руку.

Словно боясь, что он исчезнет, если она хоть на миг отпустит.

Дома пир, который они приготовили, чтобы отпраздновать его призыв, всё ещё стоял на столе, но уже остывший.

Мать тут же принялась его разогревать.

– В этом нет нужды, – начал Рен, но она уже была на кухне.

– Ты, должно быть, голоден, – настаивала она, утирая слёзы во время работы. – Ты так долго был на улице, ночью…

К его собственному удивлению, когда аромат разогретого рагу наполнил комнату, его желудок яростно заурчал.

Он ел так, словно не пробовал еды уже несколько дней, и каждый кусок пробуждал в нём ещё больший голод. Его тело, казалось, взывало к энергии, будто трансформация пробудила в нём ненасытный аппетит.

– Мне так жаль, сынок, – нарушил тишину отец, его голос срывался. – Если бы мы не были так бедны, если бы мы усерднее работали, если бы смогли достать тебе яйцо получше…

– Мы не должны были так давить на тебя своим беспокойством, – добавила мать, накладывая ещё одну тарелку рагу, на которую Рен тут же набросился. – Ты, должно быть, чувствовал себя так…

– Если бы с тобой что-то случилось, – перебил отец, – мы бы… не смогли… горе бы…

– Не дави на него эмоциональным шантажом! – отругала мать отца. – Разве ты не видишь, что он и так настрадался? Так долго один в лесу, прячась от этих лягушек в грязи…

Она подошла к Рену, нежно поглаживая его грязные волосы. – Хочешь горячую ванну, милый?