Слабейший укротитель получает всех ССС драконов

Уже не такое уж и проклятие.

– Ты, – прошептал он споре, всё ещё слитый с ней, – по-прежнему самый слабый зверь из всех. Но… спасибо. Наверное.

Отдалённый хруст напомнил ему, что сейчас не время праздновать. Где-то под ногами Ночной Раскопщик только что насладился неожиданным ужином из Лунных Жаб.

И Рен не хотел становиться десертом.

Мёртвое дерево. Он должен найти мёртвое дерево, пока…

Низкий рёв заставил землю под его ногами задрожать.

«Это всего лишь Раскопщик, – успокаивал он себя, – они не вылезут наружу…»

Но шум привлёк кое-кого ещё.

Новый звук заставил кровь застыть в жилах Рена – металлическое шипение, будто лезвия скребли по камню.

Подземный рёв стих, словно пытаясь остаться незамеченным.

Новый звук доносился из глубины леса, со стороны Бронзового Кольца, где тьма была гуще всего.

Рен спрятался за деревом.

Из-за деревьев показался Зеркальный Богомол, его тело было покрыто отражающими пластинами, которые дробили лунный свет.

Он был огромен, два метра в высоту, но с ним что-то было не так.

Его пластины, которые должны были образовывать идеальный узор, были потрескавшимися и смещёнными. Глубокие шрамы бороздили экзоскелет, а одно из главных лезвий-кос было сломано у самого кончика.

Сердце Рена замерло.

Такого существа не должно было быть в радиусе двадцати километров.

Зеркальные Богомолы были обитателями глубин Бронзового леса, зверями Бронзового Ранга, которые в обычных условиях никогда бы не приблизились к зоне, столь бедной маной.

Их тела были приспособлены поглощать и отражать плотную магическую энергию своей территории, а с помощью отражающих пластин они дезориентировали добычу иллюзиями света и маны.

Этого, скорее всего, изгнали с его территории, вероятно, после проигранной битвы за неё. Раны ослабили его настолько, что он не мог даже оставаться в своей естественной среде обитания.

А раненый, голодный зверь, вынужденный охотиться в бедных маной землях…

Был в тысячу раз опаснее любого местного хищника.

Богомол повернул к нему свою треугольную голову. Одна из фасеток его глаза, обычно переливавшаяся всеми цветами радуги, теперь была разбита и тускла, а тело – изувечено и истощено голодом.

Пластины на его теле пытались отражать лунный свет, но узор получался беспорядочным, болезненным. Вместо привычных гипнотических иллюзий он создавал лишь отчаянные вспышки.

«Не смотри на меня, не смотри на меня», – мысленно молил Рен, вспоминая простейшие уроки о том, как прятаться от зверей, которые усваивал каждый ребёнок.

Обычно Зеркальные Богомолы охотились, создавая иллюзии своей жертвы, сбивая её с толку, пока та не спотыкалась о собственные отражения. Но этот, в своём изголодавшемся состоянии…

Создавал жуткие и дефектные отражения, словно в бешено вращающейся зеркальной комнате.

Случайная вспышка от его искажённого навыка осветила две неудачные точки за деревом, за которым он прятался, и создала маленькое отражение Рена.

Существо двинулось.

Несмотря на раны, его скорость была ужасающей. Лезвия-косы, даже сломанное, со смертоносным свистом рассекали воздух. Никаких игр, никаких иллюзий. Лишь чистый, отчаянный голод.

Рен побежал.

Мёртвое дерево должно быть близко.

Отец упоминал, что его искривлённые корни указывают на север, а кора, отмеченная древней молнией, образует узор, похожий на стрелу…

Позади него металлическое шипение становилось всё ближе.

Зверь не мог долго поддерживать такую скорость в зоне, столь бедной маной, но ему и не нужно было.

Ему нужно было попасть лишь раз.

Лезвие-коса вонзилось в землю рядом с ним, так близко, что он почувствовал, как смещённый воздух резанул по щеке. Разбитые пластины монстра звенели, как сломанные колокольчики, а его дыхание было мучительной какофонией голода и отчаяния.

И тут Рен его увидел…

Мёртвое дерево.

Его искривлённый силуэт вырисовывался на фоне ночного неба.

Но Зеркальный Богомол подбирался всё ближе, и звук его разбитых пластин был погребальным звоном приближающейся смерти.

Дерево было меньше чем в пятидесяти метрах – искривлённый маяк надежды…

Но стоило Рену сделать следующий шаг, как земля ушла у него из-под ног.

Глава 8: Укрощение туннелей (5-е изд.)

Надежда на спасение отвлекла Рена.

На одно ужасное мгновение он завис в темноте, и его желудок ухнул вниз, когда гравитация забрала свою добычу.

Его спина ударилась о крутой склон. Несколько предметов вылетело из его сумки, пока он скользил.

Мальчик завертелся, вцепляясь в землю, но тщетно.

Пока нарастала паника, а его пальцы, сумев вонзиться в землю чуть глубже, лишь незначительно замедляли падение, он увидел это…

Маленький кухонный нож отца и кремень пронеслись прямо перед ним. Поддавшись чистому инстинкту, Рен схватил нож. Лезвие вонзилось в стену туннеля, наконец замедлив его падение с неведомой ему самому силой.

Земля и камни посыпались на него дождём, ударяя по лицу, попадая в глаза… но наконец он остановился.

Наверху, у края дыры, остановился Зеркальный Богомол. Его сломанные пластины создавали болезненный калейдоскоп из осколков лун.

Существо наклонило свою треугольную голову, оценивая… слегка озадаченное, но в основном голодное.

«Нет, нет, нет…» – Рен зашарил ногой по стене в поисках опоры.

Нож выскальзывал.

Удача была не на его стороне… Земля осыпалась, и Рен снова сорвался вниз.

Богомол прыгнул следом буквально через несколько секунд.

Его косы блеснули в темноте во время падения. Вся жизнь пронеслась перед глазами Рена – десять коротких лет, которые закончатся во тьме, вдали от родителей, без малейшего шанса…

Оглушительный рёв сотряс туннель.

Представив, как его хватает экскаватор, он снова вонзил нож в стену. В отчаянии он заметил сбоку небольшой туннель.

Параллельный туннель был узким, едва хватало ширины, чтобы Рен мог проползти. Не раздумывая, Рен протиснулся в него.

Но Богомол его настиг.

Однако, как раз в тот момент, когда он уже готов был схватить Рена, заползавшего в туннель…

Стена под богомолом разверзлась, явив чудовищную голову Ночного Раскопщика.

Зверь находился в спячке, накапливая ту малость маны, что была доступна, когда обвал разбудил его.

И теперь он был голоден.

Ослабленный Зеркальный Богомол извернулся в воздухе, и его косы впились в плоть экскаватора, а не в изначальную добычу. Экскаватор взревел от боли, а затем использовал свои огромные когти, чтобы схватить нападавшего.

Рен застыл от ужаса.

Менее чем в двух метрах от него два кошмарных зверя сошлись в смертельном танце. Сломанные пластины Богомола создавали хаотичные вспышки в темноте, пока Экскаватор пытался утащить свою жертву в глубину.

Он пополз, но туннель оказался слишком коротким. Он вёл в более просторную пещеру с несколькими звериными лазами.

Справа от себя, почти невидимый в темноте, Рен различил проход. Другой туннель, со странно гладкими стенами. Словно рукотворный.

У него не было выбора. Это казалось лучшим вариантом, и… Победитель скоро определится.

Он выполз из маленького туннеля, пока в трёх метрах позади него битва достигала своей кульминации.

Металлический визг Богомола смешался с рёвом Экскаватора. Раздался ужасный хруст, а затем…

Тишина.

Рен отполз от края. Он дышал так громко, что боялся, как бы победивший зверь его не услышал.

«Я жив», – недоверчиво подумал он.

Грибы в его волосах были единственным источником света в абсолютной тьме туннеля, их слабого свечения едва хватало, чтобы разглядеть собственные дрожащие руки.

«Хоть бы победил Экскаватор, хоть бы победил Экскаватор», – бормотал Рен, уползая так быстро, как только мог.

Ночные Экскаваторы были территориальными и медлительными. Если он победил, то не спеша будет пожирать свою добычу, прежде чем подумать о погоне за ним.

Но если победил Богомол…

Победный визг заставил его кровь застыть в жилах. Это был не тот низкий рёв, который он надеялся услышать.

«Нет, нет, нет…»

Грибы в его волосах едва освещали путь, когда перед ним возникла развилка. Правый туннель был неровным, явно работа какого-то зверя. Но левый…

Рен остановился, тяжело дыша.

Стены снова были слишком гладкими, слишком идеальными. В точности как описывал его отец в своих рассказах:

«Словно кто-то расплавил сам камень, сынок. Туннель древних, с тех времён, когда здесь жили люди и придавали форму скале с помощью прекрасной геометрической магии».

Позади него влажный звук разрываемой плоти вызвал тошноту. Богомол кормился. Но одного приёма пищи было достаточно, чтобы он восстановил силы и продолжил охоту.

Рен вошёл в новый древний туннель.

Теперь он был в куда более просторном месте… Грибы в его волосах высветили на стенах знаки – символы, которые он не мог понять, но которые определённо не были природными.

Это, должно быть, туннель его отца. Казалось, он бесконечно уходит во тьму, пока Рен продвигался всё глубже.

♢♢♢♢

Рен поддерживал быстрый темп, казалось, уже несколько часов, подгоняемый страхом и адреналином.

Теперь его ноги дрожали от напряжения, а дыхание было тяжёлым.

Он остановился, прислонившись к стене туннеля.

Измождённый.

Вспомнив, что отец говорил о ягодах, которые помогают восстановить энергию и обостряют ум…

Он достал горсть из своей сумки и медленно разжевал их.

Пока Рен смаковал ягоды, он понял, что ему не нужны ни дрова, ни кремень, ни даже попытки зажечь факел. Рен проклинал их с тех пор, как призвал, но теперь…

Они спасли его, дали ему слабый, но сносный свет, и ему даже не нужно было беспокоиться об «огне в пещере», как говорил его отец.

«Хоть на что-то ты годишься», – пробормотал он споре, всё ещё сросшейся с ним. «Пусть даже в качестве лампы».

Теперь, с ясной головой, он начал анализировать своё положение.

Судя по карте отца, он уже должен был найти выход. Он что, не туда свернул? Выбрал не тот туннель?

Он позволил себе опуститься на землю; его ноги были благодарны за отдых. Вода из фляги была тёплой, но никогда не казалась вкуснее.

Переводя дух, он изучал таинственные символы на стенах. Некоторые, казалось, слабо реагировали на свет его грибов, словно узнавали что-то в их тусклом сиянии.

«Полагаю, мне стоит поблагодарить тебя и за ту историю с жабами», – продолжил он, удивляясь тому, что разговаривает с самым слабым существом в мире. «Хотя это была чистая случайность. Ты, наверное, даже не понимала, что дела…»

Далёкое эхо прервало его слова. Безошибочный звук металла о камень, а за ним – тот леденящий кровь голодный визг.

Богомол закончил трапезу.

И на этот раз не будет никаких Экскаваторов, чтобы его отвлечь.

На этот раз он будет один.

И теперь он шёл за ним.

Глава 9: Укрощение Богомола (5-й E)

«Нет, нет, нет…» – Рен вскочил, когда металлическое шипение эхом разнеслось вдали, но уже ближе.

Грибы в его волосах запульсировали странным желтоватым свечением, но у него едва хватило времени, чтобы задуматься почему.

Туннель простирался перед ним, словно чёрная глотка.

Не было ни боковых выходов, ни мест, где можно было бы спрятаться. Лишь гладкий, древний камень и эти таинственные символы…

Те самые символы, что, казалось, светились всё ярче под более ярким, желтеющим светом его грибов.

«Давай, давай», – подгонял себя Рен.

Снова шипение, ближе.

Плоть Экскаватора дала ему новых сил. Богомол ускорился.

Рен побежал.

Его ноги гулко ударялись о древний пол, пока он спускался вглубь туннеля. Воздух становился холоднее и плотнее. Его собственное дыхание отдавалось эхом в ушах, смешиваясь со всё более близким звуком скрежета кос о камень.

Скриииж. Скриииж. Скриииж.

Богомолу даже не нужно было бежать. Его размеренного, неумолимого шага было достаточно. Он знал, что рано или поздно, как и любая другая нора, туннель закончится.

Рано или поздно у Рена не останется места для бегства.

Вспышка света, отразившись от тела богомола, осветила туннель позади него.

Зверь подобрался так близко, что свет грибов выхватывал из тьмы болезненный блеск неровного узора его сломанных пластин.

Не имело значения, что он был ранен.

Не имело значения, что его изгнали с его территории. Он по-прежнему был существом Бронзового Ранга, а Рен… он был всего лишь ребёнком с самым слабым зверем в мире.

Туннель начал сужаться.

Жёлтый свет отбрасывал на стены причудливые тени, и оттого древние символы, казалось, плясали.

Скриииж. Скриииж. Большое, стройное тело богомола с трудом протискивалось вперёд, всё сильнее скребя о стены туннеля… СКРИИИЖ.

Ближе. Всё ближе.

Рен споткнулся и ударился коленом о камень. Ногу пронзила острая боль, но ужас заставлял его двигаться. Он поднялся и побежал дальше, хромая, почти ползком пробираясь вперёд.

Богомол зашипел, и звук был уже так близко, что Рен почувствовал вибрацию в собственных костях. Его сломанные пластины создавали на стенах туннеля кошмарное зрелище, отражая жёлтый свет грибов фрактальными узорами.

А затем туннель закончился.

Перед ним выросла гладкая, сплошная стена, покрытая древними символами, которые, казалось, насмехались над его судьбой.

Выхода нет.

Металлическое шипение прекратилось.

В наступившей короткой тишине оно замешкалось, не уверенное, сможет ли протиснуться в тесное пространство… Но неутолимый голод по мане заставил его начать вгрызаться и проталкиваться вперёд.

Рен слышал, как косы скребут по камню: богомол медленно приближался, словно смакуя момент.

Ему больше не нужно было бежать. Больше не нужно было торопиться.

Его добыча была загнана в угол, оставалось всего несколько метров…

Жёлтый свет грибов усилился, словно в ответ на ужас Рена. Почти в то же мгновение символы на стене тоже начали светиться тем же оттенком, отслаиваясь маленькими облачками и создавая узоры, которые напомнили ему о…

«Споры?»

Зеркальный Богомол замер.

В фасетках его глаз отражался жёлтый свет. Существо подняло косы, готовясь нанести удар.

Но что-то было не так. Зверь растерянно склонил свою треугольную голову. Его сломанные пластины зазвенели в новом ритме – более хаотичном, более… испуганном?

Воздух стал плотным, тяжёлым от запаха, которого Рен никогда прежде не чувствовал.

Запах сырой земли и ржавого металла, гниющих листьев и чего-то более древнего, более глубинного.

Облачка, отделившиеся от символов на стене, пришли в движение.

Нет, не просто пришли в движение.

Они выслеживали.

«Это никогда не было символами, – прошептал Рен, и ужас осознания ударил его, словно ледяной кулак. – Это были спящие споры».

Богомол попытался отползти, и его металлическое шипение сменилось чем-то, больше похожим на панический визг.

В его пластинах теперь отражались тысячи жёлтых крупиц света, отслаивающихся от стен, потолка и пола – спор, что веками ждали своего часа, пробуждаясь в резонансе с грибами в волосах Рена.

Весь туннель был живым.

И он был голоден.

Древние споры закружились в воздухе золотой бурей, окутывая богомола. Зверь взвизгнул – Рен и представить не мог, что такое грозное существо способно издать подобный звук.

Его сломанные пластины превратились в кошмарное зрелище, когда споры забились в каждую трещину, каждую щель его экзоскелета.

Рен вжался в наклонную заднюю стену, а его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

Богомол корчился, его косы бесполезно рассекали воздух, пока золотое облако поглощало его. Металлический визг затих, сменившись влажным, глухим, ужасающим хрипом.

А затем – тишина.

Там, где только что стоял могучий Бронзовый зверь, теперь осталась лишь груда сломанных пластин, покрытая желтоватой плесенью.

Споры повернулись к Рену.

Золотое облако взметнулось, словно волна древнего голода.

Грибы в его волосах отчаянно запульсировали, но на этот раз в их свечении не было ни замешательства, ни спасения.

Предвечные споры не были обычными хищниками, они были пережитками забытой эпохи, и всё живое было для них добычей.

Первое касание – словно ледяной огонь на коже.

Желтоватые грибы прорастали на его руках, ногах, шее, и каждый пульсировал в болезненном ритме, высасывая его силы. Боль была неописуемой, словно каждую пору его тела пожирали изнутри.

«Нет… прошу…» – выдохнул он, падая на колени.

Но тут он увидел: там, где споры отделились от потолка, пробивался луч света, подобный обещанию спасения.

Выход, в который едва мог бы протиснуться ребёнок.

Рен поднялся на ноги, дрожащие от напряжения. Агрессивные грибы продолжали расползаться по его телу, но что-то было иначе.

Там, где богомол пал за считаные секунды, Рен всё ещё оставался в сознании. Его собственная спора, «самый слабый зверь в мире», пульсировала своим светом, словно… боролась.

Каждое усилие было агонией.

Он подтянулся вверх, пальцы нащупали край отверстия как раз в тот миг, когда колени готовы были подогнуться. Свет на мгновение ослепил его, когда он выполз из туннеля.

Это была не поверхность…

Глава 10: Укрощение судьбы (5-я Э)

Рен оказался в небольшой пещере, стены которой были сплошь покрыты люминесцентными кристаллами, заливавшими всё неземным, призрачно-голубым светом.

Но он едва ли мог оценить красоту этого места.

Прародительский грибок продолжал распространяться, и каждый импульс заразы сдирал с него частицы плоти и души.

– Пожалуйста… – прошептал он, и взгляд его затуманился. – Я не хочу здесь умирать… они никогда не…

Его спора отважно сражалась, её собственные грибы создавали барьеры против жёлтой заразы, но она проигрывала.

Рен чувствовал, как угасает его сознание, а тело с каждой секундой становилось всё холоднее.

Но воспоминание о рагу из сладкого корня, которое он обещал съесть, заставило его сделать последнее усилие…

И тогда он увидел его.

В центре пещеры, залитое кристальным светом, стояло растение, которое казалось…

Оно напомнило ему то самое из рассказов отца.

– Растение… – пробормотал он, подползая ближе, пока жёлтый грибок продолжал распространяться. – То, что помогло матери…

Его пальцы коснулись светящегося стебля, и в тот же миг тьма снова начала застилать его взор по краям, на этот раз быстрее.

Дрожащими руками Рен вырвал светящееся растение. Жёлтый грибок продолжал распространяться, но что-то на уровне подсознания подсказывало, что именно оно может его спасти.

«Это растение может…»

Хотя он и не до конца понимал.

Его отец нашёл похожее почти двенадцать лет назад в другом туннеле. «Чудодейственное лекарство», позволившее его матери зачать.

Но это отличалось: если растение его отца было твёрдым и сильным, то это – хрупким и неземным.

Это была «тычинка», а его отец нашёл «пестик».

Когда последние силы иссякли, Рен поднёс растение к губам. На вкус оно было как жидкий свет, как воспоминание о сне.

И тут он это почувствовал.

Глубокий резонанс с чем-то, что уже было в его теле: дремлющая сила и изменённые гены, унаследованные от матери, – отголосок первой половины лекарства, сделавшего возможным само его существование.

Две половины древнего лекарства, разделённые сотнями лет и потайными туннелями, наконец воссоединились в его крови.

Эффект был мгновенным.

Из его кожи хлынул чистый белый свет, настолько интенсивный, что жёлтый грибок съёжился и осыпался пеплом.

Его спора, это якобы бесполезное существо, начала пульсировать в новом ритме, идеально синхронизировавшись с энергией, что теперь текла по его жилам маны.

Со стороны спора казалась всё той же: маленькой и, по-видимому, слабой. Но Рен чувствовал, что внутри неё что-то коренным образом изменилось.

Словно она эволюционировала в совершенно новый вариант, которого ещё никто никогда не видел.

Чего Рен не знал, да и не мог знать, так это того, что он только что завершил древний рецепт – трагически незаконченное лекарство, для которого требовались три особых ингредиента: мужское растение, женское растение и нечто уникальное – носитель, рождённый с генами, изменёнными одной половиной формулы.

Он был недостающим ключом.

Рен потерял сознание. Грибы в его волосах вновь обрели свой обычный цвет, словно ничего и не изменилось. Но в глубинах его существа только что пробудилась дремлющая сила.

Сила, которая изменит всё.

♢♢♢♢

Первым его разбудил голод – ненасытная пустота, заставившая его руки дрожать, когда он доставал из рюкзака хлеб с рагу.

Он ел жадно, смакуя каждый кусок, словно это была первая еда в его жизни.

Грибы в его волосах сияли намного ярче, чем прежде, отбрасывая тени, что плясали в отсветах кристаллов.

Рен заметил это, но за эту ночь он пережил слишком много ужасов, чтобы беспокоиться о такой мелочи.

Дожёвывая последний кусок хлеба, он начал осознавать, что натворил.

Он был в шаге от смерти, причём неоднократно.

Если бы его поймали Лунные Жабы…

Если бы его нашёл Экскаватор…

Если бы Богомол… если бы Древние Споры…

Родители. Что бы с ними стало, если бы он?..

– Мне нужно вернуться, – пробормотал он, и чувство вины давило сильнее усталости. – Это было безумие. Я…

«Вернись».

Голос поначалу был таким тихим, что он принял его за свой собственный. Но в нём было нечто иное, нечто древнее и мудрое, что отзывалось глубоко в его душе.

И тогда началось.

Словно кто-то открыл шлюзы в его разуме, и в него хлынул поток знаний.

Он увидел свою спору не как то слабое существо, которое все высмеивали, а как нечто с огромным потенциалом. Он с кристальной ясностью понял каждый шаг, необходимый для её культивации.

Точный способ кормления различными видами грибов. Правильная культивация для укрепления связи. Верная последовательность эволюций. Разветвления на её пути к силе.

Но на этом всё не закончилось.

Зеркальный Богомол – он видел, как формируются его пластины, как он направляет свет и ману, слабые места в его экзоскелете, где всегда появляются трещины.

Его жизненный цикл…

Ночные Раскопщики – то, как они строили свои туннели, схемы, которым они следовали, как они сберегали энергию в голодные времена…

Лунные Жабы – механизм действия их гипнотических глаз, точный состав их кислоты, брачные ритуалы, определявшие их охотничьи повадки…

Экология и биология существ, с которыми он столкнулся, теперь были ему ясны.

Он словно мог видеть невидимые нити, связывающие всех существ, понимать их сокровенную природу, их сильные и слабые стороны, их тайны.

– Что… что это такое? – прошептал он, ошеломлённый лавиной информации.

Грибы в его волосах мягко пульсировали, и впервые с тех пор, как он получил свою спору, Рен почувствовал, что видит путь перед собой.

И не только свой.

Пути всех существ.

Глава 11: Укрощение пути домой (5-й Э)

Информация в сознании Рена была ясной, но ограниченной, словно карта, на которой отмечено лишь начало куда более долгого пути.

Он совершенно отчётливо видел первые шаги культивации своей споры: какие именно виды грибов требуются, точные условия для их роста, укрепляющие ритуалы.

И в этом туннеле было нечто, что он мог использовать для завершающего этапа своей культивации до ранга Бронза 1.

«Плодовое тело должно быть готово… тела богомола должно было хватить на одно».

Но остальные необходимые части? Ничего из этого не было и близко.

«Первые грибы, которые мне нужны, не Железного, а Бронзового Ранга… – пробормотал он, осмысливая новые знания, – и растут они в болотистых зонах к северу от Йино, города-соперника. Не в этом лесу».

Это осознание поразило его, вызвав одновременно и разочарование, и облегчение.

Однако на грани этого нового знания таилось нечто ещё – обещание.

Когда его спора достигнет Бронзового ранга, откроется возможность, от которой его сердце забилось чаще.

Второй контракт. Второй зверь.

Всё остальное было расплывчатым, словно смотришь сквозь мутную воду.

Но уверенность была: каждая эволюция его споры будет не только усиливать её, но и расширять его понимание зверей и их путей.

Впрочем, это была задача на будущее.

«Я должен вернуться», – сказал он вслух, на этот раз с решимостью, а не со страхом или сожалением. – «Мне нужно много материалов, чтобы начать культивацию».

Грибы в его волосах мягко запульсировали, словно кивая.

Пора было возвращаться домой.

Родители будут умирать от беспокойства, если он вернётся слишком поздно, а теперь… теперь у него был настоящий план. Не отчаянные поиски, а ясный путь.