Моя по праву стали

Она зачерпнула ведро снега и вернулась в дом. Внутри пахло иначе. К привычной вони прелой соломы, кислого эля и сырой шерсти примешался резкий, металлический запах свежей смерти, который не могла перебить даже едкая копоть очага. Пол там, где лежали трупы, кто-то засыпал толстым слоем опилок, смешанных с солью, но доски навсегда впитали багровые пятна.

Торстейн сидел на высоком хозяйском кресле. Он не спал. Его единственный зрячий глаз был открыт и неподвижен, уставившись на лезвие боевого топора, которое он правил точильным камнем. Звук «вжик-вжик» действовал на нервы, как скрежет железа по стеклу. Движения его рук были механическими, выверенными, но плечи казались высеченными из гранита от напряжения. На скуле наливался тёмным цветом свежий кровоподтёк — память о том, что кто-то всё-таки попытался достать до него мечом.

Он поднял голову. Взгляд прошёл сквозь неё, затем вернулся, фокусируясь. Оценивающий. Хищный.

— Ты ещё жива, — констатировал он вместо приветствия. Это прозвучало почти удивлённо.

Астрид плотнее запахнула волчью шкуру на плечах.

— Котёл пустой, мой ярл. Если я умру от голода, твой наследник тоже будет слабым.

На губах Торстейна мелькнул короткий оскал. Он отложил камень.

— Подойди. Встань передо мной на колени.

Астрид молча шагнула вперёд. Холодные половицы обожгли босые ступни. Она опустилась на жёсткий пол прямо между его расставленных колен. Запах выделанной кожи, мужского пота и стали ударил в ноздри.

Он расшнуровал штаны. Не давая времени на раздумья, схватил её за волосы у затылка, наматывая жёсткие пряди на кулак, и поднёс член к её губам. Она инстинктивно дёрнулась назад, пытаясь сжать челюсти, но рывок за волосы лишил её выбора. Он вошёл глубоко, без прелюдий, сразу перекрывая дыхание. Тяжёлый, пульсирующий жар заполнил рот, упираясь в горло.

Астрид вцепилась пальцами в дубовые ножки кресла, царапая дерево. Слёзы мгновенно выступили на глазах, прокладывая горячие дорожки по щекам. Желудок сводило спазмами нехватки воздуха, а она давилась его соками и собственной вязкой слюной. Мир сузился до этого ритма — рваных вдохов носом и глухих, животных толчков. Темп резко увеличился. Торстейн зарычал низко, утробно, вбивая член до самого основания так, что перед глазами поплыли чёрные круги. Горло рефлекторно сжалось, принимая горячую, густую сперму, ударившую ей в самое нёбо.

Он удерживал её голову ещё несколько секунд, пока последние судороги не прошли по его телу, заставляя её глотать снова и снова. Затем оттолкнул.

— Глотай, — прорычал он, глядя, как она судорожно сглатывает ком, обжёгший гортань.

Астрид тяжело выдохнула, сгибаясь пополам и кашляя. Во рту стоял вкус соли, железа и горького миндаля.

— Старик сварит тебе похлёбку из лебеды, если ты будешь дерзить, — пророкотал он сверху, приводя одежду в порядок. Но бить не стал. Вместо этого его огромная ладонь легла ей на затылок, жёстко фиксируя голову. Он наклонился, втягивая носом запах её волос.

— От тебя пахнет дымом. И мной. Хорошо.

Раздался скрип двери. В зал вошёл Хальвдан, стряхивая щепу с колен. За собой старик волок тяжёлый мешок из грубой дерюги. С глухим стуком мешок упал на стол перед Торстейном.