На былинном берегу. Гора черепов

В сердце Усвара же и вовсе всё замерло; ледяной ужас сковал его нутро. Саблезуб только сейчас понял, что же он натворил. И вот над поляной раздался тоскливый рык; сигнал об отступлении, пусть и запоздало, но всё-таки прозвучал. Оставшиеся в живых звери тут же развернулись и в панике сиганули кто куда, пытаясь при этом петлять да изворачиваться, дабы увернуться от летящих следом копий, стрел и грозовых молний.

Надо отдать должное Усвару: он ушёл с поля боя последним. Не преминув вместе с тем словить в правую заднюю лапу вострый гостинец; лучники у норегов были меткие. Но не стрела в лапе снедала спешно улепётывающего саблезубого кошака, а то, что кроме парочки сильно израненных львиц, кое-как упёхавших восвояси, никого более из своих клыкастых собратьев он не видел. В живых. Зато их мёртвые окровавленные тушки разглядел превосходно. Сквозь боль и обиду к Усвару пришла в голову потрясшая его мысль, что, похоже, гегемония львов в этих краях закончилась. Столь печальные думы, ещё утром просто невозможные по определению, нынче стали пугающей реальностью.

И лишь грустное уханье неясыти раздалось вослед скрывшемуся в чаще Саблезубу; горький смех Майлы ещё долго отдавался в черепушке Усвара гулким набатом.

Тем часом пришлые люди вскинули мечи с топорами и восторженно заорали; феерическая победа, которую они только что одержали над сколь странным, столь и страшным врагом, вызвала у них просто невероятный шквал эмоций.

– Во славу Одина! – наконец разрозненные крики слились в единый стройный вопль. – Во славу Всеотца нашего!

***

– Раздери меня во́роны Одноглазого, что это было?! – в изумлении воскликнул Бодвар, неторопливо ходя с окровавленным топором между мохнатыми багровыми тушами и добивая ещё дышащих зверей. Многие из викингов занимались тем же, попутно с любопытством рассматривая павших хищников. Особо норманнов заинтересовали львы. – Сколько битв я пережил, но с таким жутким противником лбами ещё не сталкивался!

– Согласен… – задумчиво проронил идущий рядом Сигурд. – Легенды-то у нас имеются как о саблезубых кошках-чудищах, так и о здоровенных пещерных медведях, да только и те, и те давно вымерли… По крайней мере, я так считал до сегодняшнего дня!

– Они и вымерли, – к конунгу и ярлу присоединился Хемминг, определённо слышавший последние слова огнегривого главаря. – Только вымерли у нас, на Севере, да ещё на Западе. Но «вымерли», не совсем подходящее слово. Наши предки их всех уничтожили. Борьба за выживание длилась много веков, и в конце концов человек взял верх. Здесь же, в дремучих чащобах Запретной земли, богатых дарами леса, дичью и родниками, как видим, ещё остались немногочисленные представители львов и громадных топтыгиных. Впрочем, после сегодняшней битвы их количество явно сократилось ещё больше… А возможно, нынче мы и вовсе убили последних из них.

– Это я могу понять, – согласно кивнул Бодвар. – Чу́дные угодья, по которым бродят доселе невиданные, диковинные звери. – Но вот чего мне не ясно, так это то, как они объединились в стаю! Вы когда-нибудь слыхивали о подобном?! Животи́нки разных пород безусловно действовали сообща! Будто у них есть разум!

– У них он и есть, не сомневайся, – снисходительно буркнул в ответ Хемминг. – Как и общий язык. Или язык леса, если хотите. Люди раньше тоже его понимали, пока не возвысились и не решили стать единовластными хозяевами всех земель, рек и морей до самого горизонта. Я слышал об этом от своего наставника по чародейству. А он – от своего. Раньше звери могли действовать сообща. Причём не только меж собой, но ещё и с человеком заодно…

– Если призадуматься, мы все об этом слыхивали. Например, в наших легендах, кои я, признаюсь честно, в основной своей массе почитал за глупые побасёнки поехавших черепичкой старцев! – слегка смущённо проворчал Сигурд. – Но выходит, древние сказания не врали! И здесь, на первобытных просторах, всё ещё сохранилось подобное удивительное единение природы! Мне вот только интересно: с людьми оно или без, то единство? Если верить глазам, на нас сигало одно лишь зверьё; русичей в их рядах не было.

– Возможно, они, так же как и мы, утратили способность понимать язык зверей и птиц?.. – Бодвар занёс двуручный топор и тут же с силой опустил его на морду всё ещё слабо дышащего льва, мощным ударом раскроив тому череп пополам. Кровь брызнула во все стороны, окропляя в первую очередь бородатую физиономию Тарана, и без того добро заляпанную липким багрянцем.

– Вполне вероятно, вполне, – с лёгким скепсисом произнёс Хемминг, затем принявшийся рассеянно размышлять вслух. – Но если вспомнить убитых нами ранее тут старика с мальчишкой, то представляется удивительным, как они в таком случае смогли выжить в окружении столь грозной оравы хищников? При этом, заметьте, тут ни ограды, ни тем более каких-либо укреплений или массивных срубов со рвом и кольями по периметру не было; двое русов вели себя очень беспечно и, по всей видимости, никого не боялись! В том числе и диких зверей.

– Верно! А ещё не стоит забывать о горе черепов на берегу, – мрачно прошелестел Бодвар. – Ведь при ближайшем, более тщательном осмотре выяснилось, что на многих черепушках имеются следы от стрел, топоров и мечей. Некоторые явно расколоты одним могучим ударом доброй стали. Сами разумеете, сотворили сие душегубство отнюдь не звери!

– Угу, верно говоришь, – согласился с Тараном конунг. – Потому нам необходимо в кратчайшие сроки построить тут крепость! Ибо интуиция подсказывает мне, что о русичах мы ещё услышим!.. И весьма скоро!

Глава 6. Под кроной тысячелетнего дуба

Спустя четыре дня после блестящей победы варягов над Лесным Братством

Вторая неделя октября выдалась на удивление тёплой; нежданно-негаданно нагрянуло припозднившееся бабье лето, безжалостно разогнав на небесах сизые тучи и обласкав тёплыми лучиками уж было настроившуюся на ненастную погоду Русь.

Стремительно вечерело. На стыке леса и необъятных равнин, под кроной тысячелетнего дуба, пожелтевшие листья которого немного скукожились, но облетать и не думали, собрался Совет зверей. Впервые после сражения под Логигардом. Или бойни, как с горечью называли безрассудную атаку выжившие в сече хищники да сторонние наблюдатели вроде обожающих посплетничать белок, ворон, зайцев и прочих обитателей леса. Ведь битва с чужеземцами очень походила на учиняемый людьми домашний забой скота. С той лишь разницей, что Лесное Братство напросилось на убой само, отправившись на верную смерть по собственной воле. И оттого на поляне царило тревожное уныние, ибо даже недалёкие пичужки пусть и смутно, но осознавали: под Логигардом случилось непоправимое; потери атаковавших хищников оказались настолько велики, что это в корне меняло соотношение сил как в лесу, так и, соответственно, в Совете зверей; назрела явная необходимость обновить его состав. Причём кардинально.

С этой повестки Майла, первой почуявшая ветер перемен, и решила начать. Привычно сидевшая на своём излюбленном месте, то есть на нижней ветви тысячелетнего дуба, мудрая сова оглядела приглашённых на лесное вече и ухнула:

– Итак, начнём, пожалуй. Состав Совета нынче ужался аж до троих участников. Перечислю их для порядка: из старой гвардии ещё живы лишь я да ставший одноухим Усвар, крайние несколько годков неизменный властитель у львов, – Майла постаралась произнести последнюю фразу ровно, без намёка на издёвку или сочувствие, но песочный кошак, угрюмо зыркавший прямо перед собой, всё равно вздрогнул, как от удара хлыстом по хребту.

Серая неясыть же взъерошила пёрышки и, понимая, что сегодня будет сказано ещё много чего неприятного, на секунду виновато потупилась, а затем твёрдо продолжила:

– Ну а теперь позвольте представить младшего брата павшего Хрума, а именно Токмаша, нового предводителя волков. Он является самым сильным из оставшихся… – на последнем слове Майла на мгновение неловко запнулась, но тут же принялась вещать далее, – собратьев и теперь будет представлять в Совете волчье племя.

Токмаш, крупный чёрный волк, так похожий внешне на своего старшего брата, лишь безрадостно кивнул в ответ, после чего выжидательно уставился в сторону Великих равнин. Оттуда к дубу неторопливо приближалась огромная тень, бывшая уже всего шагах в пятнадцати от поляны.

Смурной Усвар поднял морду и также воззрился на не спеша топающую к ним вразвалочку громадную тушу, под тяжёлой поступью которой, казалось, дрожала земля; в глазах льва сверкнуло мимолётное неодобрение, но высказать его вслух он не решился. Многое поменялось с последнего заседания Совета, и сейчас царь зверей предпочитал по большей части отмалчиваться; чувство вины за поражение в сече с викингами беспрестанно жгло его нутро, буквально сжирая Саблезуба изнутри.

– Как вы знаете, – Майла мимолётно, со скрытыми теплотой, надеждой и облегчением посмотрела на приближающегося, приглашённого ею лично старого друга, – Бархаз после боя сумел доползти до своей берлоги, где через пару дней от полученных ранений и умер. Также не выжил в битве ни один из его топтыжек, а значит, род пещерных медведей прервался и место в Совете освободилось. Предлагаю отдать сию сидушку Ярму; мне кажется, он её достоин, как никто другой!