На былинном берегу. Гора черепов

Варяги подошли и принялись с любопытством рассматривать искусно вырезанное из дуба, вкопанное в землю массивное изваяние, изображавшее неведомое им божество. Мужественное лицо его под нахлобученным на голову шлемом грозно хмурилось, на теле красовалась великолепная кованая кольчуга. В ногах у кряжистого небожителя, придерживаемые могучими руками, стояли боевой топор и каплеобразный, сужающийся книзу щит.

– Я встречал уже такие изображения лет десять назад. Вышиты они были в районе сердца на рубахах плечистых русоволосых воинов, прибывших со своим купцом на остров Гузро, на местный базар. Это Перун-Громовержец, – раздался скрипучий неприязненный голос колдуна Хемминга. – Бог русичей. Следовательно, можно предположить, что мы заявились на их племенные земли. Честно говоря, не уверен, что это хорошо: те могутные витязи, сопровождавшие тамошнего барышника, показались мне суровыми мужами, с которыми лучше не ссориться. Я тогда так думал совершенно искренне и даже не предполагал, что в скором времени столкнусь с русами снова, но уже в качестве заклятого врага. Но всё же данная оказия приключилась: нынче мы только-только соприкоснулись с их миром, и, как мне представляется, явно не с того началось наше с ними знакомство. Но что тут поделаешь, воротить взад уже свершившееся не выйдет, как ни пыжься. Посему быть вражде…

– Ты хочешь сказать, что Запретные земли – родина русичей, легендарного народа воинов? Я краем уха слышал об этой далёкой и таинственной стране, наши собратья из племени свеев величают её Гардарикой и в одну голосину крайне уважительно верещат, что русов лучше не злить, уж больно они сердючие, злопамятные да колючие, – Бодвар беспечно хмыкнул и скептически вскинул брови. – Но древние сказания и пьяные свеи явно приврали об их удали, ибо эти двое, – Таран небрежно кивнул в сторону убитых Любодара с Белославом, – меня совсем не впечатлили!

– Ты судишь о воинах русичей по безусому мальцу и седовласому старцу, к коим мы нежданно-негаданно нагрянули целым хирдом? – Хемминг удивлённо покосился на слегка смутившегося Бодвара, после чего продолжил: – Обожди немного, могучий ярл. Полагаю, скоро мы познакомимся поближе как с их витязями, так и с их чародеями, – черноволосый маг пристально уставился на восток, словно пытаясь взглядом пронзить непролазные дебри, раскинувшиеся на много вёрст вокруг.

– Ха! Громовержец? – между тем уничижительно воскликнул Янтарный. – Бог грома и молний лишь один есть, и звать его Тором, сыном Одноглазого Повелителя Воронов!

С этими словами вожак северян выхватил из-за пояса одноручный чекан и ловко бросил его в застывшее напротив славянское божество. С расстояния в десяток шагов промахнуться было невозможно, и топор смачно впился в грозную физиономию Перуна. Примеру своего конунга, под одобрительную ухмылку Хемминга, тут же последовали остальные викинги, принявшись с азартом и презрительным гоготом метать в бога русичей ножи и колуны, скоро не оставив живого места на фигуре Громовержца.

Наконец Сигурд, всласть накуражившись, с хищным оскалом ещё раз огляделся и принял решение, которое тут же и озвучил:

– Луговина-то недурственная! Пожалуй, здесь и встанем военным лагерем! Расширить бы только надобно… Эй, Вигге, – велел он одному из своих ватажников. – А ну, дуй на побережье и покажи оставшимся, куда топать! Тутова будет наше первое селение в моих новых владениях. И назову я наш новый дом – Логигард!

– Огненный город? – ярл Бодвар вопросительно покосился на Сигурда.

– Ну да! – конунг раскатисто рассмеялся, а затем несильно подёргал себя за рыжие космы. – В честь моей пламенной шевелюры и наречём!

«Главное, чтобы это название не оказалось пророческим. Ведь известно даже младенцу: как ладью назовёшь, так она и поплывёт», – хмуро подумал про себя Бодвар, в груди которого молнией вспыхнула некая тревожная искорка. Впрочем, дурное предчувствие столь же стремительно рассосалось, как и возникло.

Тем временем никто из веселящихся норегов не обратил внимание на крупную сову, недвижно сидящую на ветке одной из раскидистых елей на окраине поляны. Потревоженная неожиданным нашествием дружины норманнов, а точнее, производимым ими шумом, серого окраса неясыть, изредка мигая жёлтыми глазами, с крайним неодобрением и вместе с тем внимательно рассматривала прибывших чужаков. Но вот сова, решившая, что видела достаточно, плавно взмахнула крыльями и бесшумно полетела в восточном направлении. Определённо, ей было что рассказать тем, кто умел и слушать, и слышать. А точнее, понимать язык зверей да птиц и даже говорить на нём.

Глава 3. Дурные вести

Спустя минут двадцать. В семи верстах от хутора Любодара

– Это мой олень, Бархаз! – глухо прорычал здоровенный саблезубый черногривый лев весом под четыреста килограмм. – Отдай мне его, и я тебя более не побеспокою!

– С чего бы он твой, Усвар? – недоумённо фыркнул в ответ огромный пещерный медведь, бывший как минимум вдвое тяжелее клыкастой кошки. – Видишь вот этот ручеёк? По нему проходит граница между нашими охотничьими угодьями! И я словил добычу на своей территории! Посему она моя! По праву!

– Я терпеливо поджидал этого осторожного рогача на тропе, ведущей к водопою, затем сиганул на него из кустов и лишь чуть-чуть промазал, но всё же знатно распорол ему левое бедро! – упрямо произнёс могучий, песочно-дымчатого окраса хищник из семейства кошачьих, по вполне понятной причине, помимо имени, ещё известный среди лесных обитателей под прозвищем Саблезуб. – Посмотри внимательно: у него на ляжке следы моих когтей! И с такой страшной раной он далеко бы не ушёл! Ну а то, что олень изыскал в себе силы и перепрыгнул через ручей, как оказалось, прямо тебе в лапы, так ента наверняка была его последняя в жизни отчаянная натуга; более он не промчал бы и десятка шагов, как я бы его нагнал и сцапал! Так что, потапыч, верни мне – моё! Я сделал основную работу, потому это не твой обед! Отдай мне рогатого!

– И не подумаю! – возмущённо пророкотал Бархаз, явно не собираясь убирать мощную лапу с окровавленного тулова распростёртого перед ним крупного марала. – Разве это моя проблема, что ты упустил подранка и он успел прибежать на нашу территорию?

– Эта проблема станет твоей, не сомневайся! – саблезубый лев недобро оскалился. – И очень скоро!

– Да неужели? Угрожаешь? – бурый топтыгин отступать не намеревался. – Гляжу, ты совсем обнаглел, Усвар!

Сей весьма занимательный диалог между двумя могутными хищниками, как уже упоминалось, проходил на стыке их ареалов обитания, разделённых небольшим лесным ручьём. На левом берегу данного ручейка стоял пещерный медведь над задранным им с минуту назад благородным оленем, на правом же – вострозубый кошак, незнамо каким чудом позволивший рогачу выскользнуть из своих цепких когтей. Два передних, двадцатисантиметровых саблевидных клыка золотисто-серого льва же лишь впустую клацнули по воздуху, так и не успев впиться в горячую плоть столь вожделенного травоядного животного. В момент прыжка из засады Усвар в сладких грёзах уже видел добычу своей, потому ему было упускать её очень обидно; причём обида та была двойная, ведь ранее царь зверей из такой выгодной позиции никогда не промахивался. Но он бы всё равно догнал серьёзно захромавшего от удара когтистой лапой по крупу марала даже на земле потапычей, если бы на том берегу, как назло, не вышел из чащи к ручейку Бархаз, так не вовремя изъявивший желание напиться живительной водицы. Пещерный медведь, знамо дело, мимо летящего прямо ему в пасть доброго куска мяса пройти ну никак не мог, тут же на месте прикончив рогача. И вот теперь между двумя грозными хищниками возник нешуточный спор: каждый из них считал оленя своей законной добычей, и каждый из них был по-своему прав.

Оттого перед начавшимся выяснением отношений что медведь, что лев громогласно рыкнули на всю округу; первым кликнул на помощь свой прайд саблезубый кошак. Бархаз же очень не хотел уступать столь редкую для него, лакомую добычу в виде благородного рогача, посему также не преминул следом призвать к месту событий своих лохматых сородичей. Но помимо банального нежелания расставаться с сытным обедом, могучий топтыгин руководствовался и другими соображениями: ведь если сейчас уступить, то нахальные кошки ещё, чего доброго, вообще на охотничьи территории косолапых попробуют замахнуться! А этого допустить нельзя было ни в коем случае, потому и решил Бархаз слабину не давать и стоять на своём до конца. Очень бы хотелось ему верить, что до победного. Для него победного, естественно.

События между тем разворачивались стремительно; вот позади Усвара показался его прайд: два взрослых самца чуть поменьше размерами, чем вожак стаи, а также с дюжину львиц. Серьёзная сила по любым меркам, у которой что в лесном буреломе, что на бескрайних луговых равнинах мало кто отваживался вставать на пути.

Но Бархаз тоже не остался без поддержки, за его спиной из чащи вразвалочку вышли четыре крупных пещерных медведя. Хоть обычно они не очень ладили между собой, но сейчас был особый случай: косолапые увальни отлично понимали, что лишь сообща смогут сдержать прайд львов, ибо поодиночке те вырежут их, аки зайцев.

В воздухе тягучей пеленой повисло прекрасно осязаемое всеми фибрами души напряжение: две противоборствующие стороны, грозно рыча, буравили друг дружку ненавидящими взорами; что пещерный медведь, что саблезубый лев были старыми соперниками, испокон веков конкурирующими за добычу. Стоит ли говорить, что друг друга они, мягко говоря, недолюбливали. Впрочем, как и, без сомнения, уважали. Ибо не было у них противника опаснее. Не считая, пожалуй, здоровенной своры волков. Ну и, конечно, человека.

И вот две хищные стаи уж собрались было схлестнуться в смертельном противостоянии, как с ближайшей берёзы послышалось ехидное уханье, весьма нехарактерное для середины дня, ведь совы, как правило, активны только ночью. И медведи, и львы практически синхронно задрали вздыбившиеся загривки и удивлённо уставились на крупную неясыть, насмешливо взирающую на них с верхотуры.

– Ой, я что, вам помешала, мои хорошие? – едко раздалось с дерева. – Виновата, не отвлекайтесь… и не обращайте на меня внимания! Я ведь всё понимаю: дел же у вас больше никаких нет, кроме как промеж собой из-за ерунды грызню устраивать! Тем более сейчас, когда страшная гроза из-за Солёной Воды пожаловала в наши, и так не самые спокойные края!

Наступила минутная тишина. И косолапые, и песочно-серые кошки усиленно ворочали мозговыми извилинами, пытаясь сообразить, о чём идёт речь.

Наконец Усвар, никогда не любивший как загадок, так и вообще подолгу размышлять над чем-либо, не выдержал и первым недоумённо проурчал:

– О чём ты там лопочешь, Майла?

– Да о том, мой любимый котейка, что сегодня с другого конца света на наше морское побережье приплыли вооружённые до зубов двуногие чужаки! Их очень много, и они явно здесь не проездом! Наверняка собрались тут поселиться! Что это значит для всех нас и чем грозит, полагаю, разжёвывать никому не нужно?! Меж двух огней мы долго не выстоим!

– Очень много, это сколько? – тут же не преминул хмуро поинтересоваться саблезубый лев.

– Точно не скажу, ибо сбилась со счёта, – с готовностью прощебетала Майла, определённо предвидевшая такой важный вопрос. – Если же приблизительно, то чуть меньше тысячи рях.

– С запада чужаки, с востока русы, – угрюмо проворчал Бархаз. – Действительно, словно между двух пожарищ… Этого нам только не хватало!

– Ента точно, – согласно фыркнул Усвар, после чего спросил у серой неясыти: – Ты поэтому так взбудоражилась нынче? Обычно ведь днём ты спишь крепким сном неоперившегося птенца.

– Именно поэтому! – утвердительно ухнула сова. – К русичам лечу, а точнее, к Радимиру в Медвежий Угол, да вот заметила вас и не могла не поздороваться…

– Зачем тебе к ним? – шерсть на косматом загривке Усвара снова встала дыбом.

– Затем, что пришлые гости прям на моих глазах убили жившего недалеко от Солёной Воды старого отшельника и его внука, – охотно объяснила Майла. – А те были из русичей! Правда, ежели память не подводит, из Нижнего Брода, а не Медвежьего Угла. Но, как известно даже глупым белкам, вот уж почти три сотни лет главный над всеми русами – почтенный старец Радимир, за ним последнее слово. И с такими пакостными вестями только к нему и нужно стучаться! Потому я и решила…

– Ты неправильно решила, старая!.. – недовольно перебил её саблезубый лев.

– Да неужели? – удивлённо прогудела серая сова.

– Именно, – сумрачно прорычал Усвар. – Если не запамятовала, мы сами исключили Радимира из Лесного Совета, после чего заявили русичам, что они нам более не друзья, не союзники и уж тем паче не братья! И после такого ты собираешься унижаться и просить их о подмоге?!

– Ежели что, я до сих пор считаю то решение большой ошибкой. Потому и голосовала тогдась против, – невозмутимо промолвила Майла.

– Зато я, Бархаз и Хрум – голосовали за! – гневно выдохнул Усвар. – Три голоса против одного, всё по Закону! А значит, русичи более не принадлежат к Лесному Братству! И ты не можешь просить их о помощи без разрешения Совета, этот вопрос сначала необходимо вынести на голосование! Если же ты по собственной инициативе, без нашего одобрения призовёшь русов, то подставишь как их, так и себя в первую очередь! По крайней мере, места в Совете ты точно лишишься! А вполне возможно, и сама станешь вне Закона как ослушница! Ибо уверен, твоё самоуправство мы единогласно осудим, а опосля примем соответствующее суждение насчёт тебя! Тяжёлое и крайне жёсткое, если что! Но, без сомнения, справедливое. Ты этого хочешь, пернатая?

– Усвар, твоя, скажем так, стойкая неприязнь к русичам мне ясна, но ты не можешь не разуметь, что сейчас мы очень уязвимы: пришлые люди давно забыли лесной язык и одичали, они нас не понимают. Потому и договориться с ними не выйдет…

– Никто не собирается с ними договариваться! – резко прервав Майлу, зло рыкнул саблезубый лев. – Мы их всех убьём, после чего будем питаться останками чужаков не одну седмицу! Нам их нежного мяса надолго хватит! Брюхи набьём до отвала не раз!

– И то верно, – согласно поддакнул до сих пор безмолвный Кусмак, один из двух золотисто-дымчатых самцов, маячивших за своим вожаком. Львицы же встревать в разговор Усвара и Майлы и вовсе не смели, лишь тихим одобрительным рычанием также поддержали своего главаря Саблезуба.

– Думаешь, справимся с пришлыми двуногими без русов? – оранжевые глазищи многое повидавшей на своём веку неясыти скептически блеснули.

– Совместными силами? Да легко! – самоуверенно гыркнул Усвар. – Вон один Бархаз десятка три людей порвёт с закрытыми очами! А то и полсотни! А уж сообща со своим косматым племенем… Ха! Да нам остаётся только надеяться, что львам, волкам и парящим в небесах сизокрылым воякам тоже что-нибудь перепадёт! Не так ли? – саблезубый котяра вопросительно уставился на пещерного медведя.

– Это да, – Бархаз был явно польщён тем, как высоко вожак противоборствующей стороны оценил его могучесть и свирепость. – Только прежде чем объединяться нам против заявившихся на нашу землю голозадых чужестранцев, не помешало бы решить первостепенный вопрос, а именно: чья же всё-таки енто добыча?! – потапыч ткнул мокрым носом в распростёртую перед ним тушу марала.

– Предлагаю Майле рассудить нас, – тут же примиряюще промурлыкал Усвар, здраво решивший, что пред лицом новой, куда более страшной угрозы негоже ссориться с медвежьим народом. – Надеюсь, в её мудрости и непредвзятости у тебя, косолапый, сомнений нет?

– Никаких, – опытный Бархаз, также не горевший желанием ввязываться в кровавую драку с львиным прайдом, выжидающе воззрился на старую неясыть. – Я приму любое её решение!

– Как и я, – согласно проурчал саблезубый лев и снова задрал густую, но довольно короткую гриву к облакам. – Итак, уважаемая, будь добра, рассуди нас: суть спора в том…

– В чём суть спора, я прекрасно знаю, ибо достаточно посидела тут да послушала, прежде чем подать голос, – нетерпеливо перебила Усвара сова. – Так вот что я вам скажу, твердолобики: каждый из вас по-своему прав! Посему моё решение таково: добыча принадлежит… вам обоим! А значит, вам надлежит сообща полакомиться убитым рогачом, и нет больше никаких проблем! – серая неясыть забавно взъерошила пёрышки и озабоченно покрутила головой туда-сюда, а затем не терпящим возражений тоном прострекотала: – Ну а завтра вечером прошу всех на Лесной Совет, его созываю я! Будем обмозговывать насущные вопросы, не терпящие даже малейших отлагательств.

С этими словами Майла, очень недовольная тем, что её визит к русичам сегодня не состоится, неслышно взмахнула крыльями и с явной неохотой улетела с поляны в обратном направлении, то есть в сторону побережья Ледяного моря.

– Да… – глядя ей вослед, восхищённо протянул Бархаз. – Всё-таки наша пернатая старушка мудра…

– И не говори, – согласился с ним Усвар. – Котелок у неё, как ни крути, варит… Поделить добычу, чтобы обоим досталось и никому не было обидно… Простое, но какое верное решение! И как мы сами до этого не додумались!

– Потому что мы не совы. И никогда ими не будем, уж не ведаю, хорошо ента или плохо, – лишь пробурчал в ответ пещерный медведь.

– Конечно, первое! – Усвар негромко фыркнул, так, чтобы его слова ненароком не донеслись до умчавшейся прочь Майлы. – По мне, так всё птичье племя от курей произошло, и совы не исключение! А теперь посуди, топтыга: что хорошего в том, чтобы быть пусть и умной, но курицей?

– Ента точно!.. Правильно подмечено! – согласно гыркнул Бархаз и понимающе переглянулся с ехидно осклабившимся Саблезубом.

Тем временем прибывшая с обеих сторон подмога, осознав, что дело разрешилось мирно, без драки, тихо рассосалась в лесной чащобе. Усвар же грандиозным прыжком перемахнул через ручей, после чего на пару с Бархазом они принялись споро уминать нежнейшую оленину. Немыслимое доселе зрелище, от которого у любого лесного обитателя глаза на лоб полезли бы, ибо совместно трапезничающих саблезубого льва и пещерного медведя свет ещё не видывал.

Глава 4. Лесной Совет

На следующий день

До полуночи оставалось всего несколько часов, когда на стыке непролазной чащи и бескрайних луговых просторов, под сенью огромного тысячелетнего дуба, росшего на самой окраине леса, собрался очередной Совет зверей, именуемый также Лесным Советом. Мест в нём, испокон веков, было пять, и на протяжении многих лет право голоса в том Совете имели львы, медведи, волки, птичий народ да племя людей. Но вот уже более полугода сидушка последних пустовала; причиной же случившейся неприятности стал нешуточный конфликт между саблезубыми кошками и русичами. Львы сумели склонить на свою сторону топтыгиных и серых разбойников, в результате чего большинством голосов человек был лишён места в Лесном Совете. А затем, опять же большинством голосов, и вообще исключён из числа жителей леса.

Русичи недоумённо, с печальным удивлением восприняли подобную слаженную враждебность против них, но решению Совета повиновались беспрекословно, молча покинув как само заседание, так и дремучую чащу. Место же их так до сих пор и осталось незанятым. Вожди звериных народностей, чуть остыв, пусть с явной неохотой, но признавали: более достойных претендентов, чем русы, на седалище под кроной старого дуба попросту нет. Потому и пустовал нынче древний дубовый корешок, на котором обычно восседал представитель людей; замену человеческому роду, единственному оставшемуся на Земле из ныне существующих, до сих пор не утратившему способность общения на языке зверей да птиц, лесные обитатели и не искали.

Таким образом, Лесной Совет опять собрался в урезанном формате: вместо пяти, всего четверо вожаков прибыли на сонм. Что характерно, все они, как и человек, были по сути природы своей хищниками. Ну а травоядные животные, то есть добыча, считались слабыми и недалёкими, потому права голоса на Совете не имели. «Какие вообще могут быть права́ у еды? Помимо, естественно, пра́ва насытить наши утробы?!» – так рассуждали сильные мира сего. Ибо во все времена на Земле властвовал тот, за кем мощь и ум; хилый же, а уж тем паче глупый повелитель никогда не засиживался на троне, вдобавок, по обыкновению, плохо кончая свой жизненный путь. Ибо руководство целыми народностями отнюдь не для слабаков и дураков; чем больше орда, которую необходимо держать в ежовых рукавицах, тем, как правило, сильнее и мудрее у неё вождь. По крайней мере, так повелось с начала бытия: естественный отбор как есть, во всей своей красе.

В настоящий же момент, в разгар осени, под густой золотистой шевелюрой тысячелетнего дуба прямо на земле разлёгся могучий красавец Усвар, вот уж как шесть лет бессменный вожак саблезубых кошек. Недалеко от него перекатывался жирным мясистым задом на корнях древнего дерева огромный Бархаз, лидер пещерных медведей. Напротив молчаливо сидел здоровенный чёрный волк Хрум, который хоть и уступал по габаритам и силе что льву, что потапычу, но уважением среди лесной братии пользовался уж точно не меньшим, ибо большущая стая свирепых волчар, кою он возглавлял, насчитывала не одну сотню поджарых четвероногих бойцов, и даже прайд львов предпочитал не вставать у них на пути, когда сумеречные разбойники собирались все вместе.

Четвёртым же представителем была сама виновница внепланового совещания, то бишь серая сова Майла. В отличие от коллег по Совету она не являлась сильнейшей среди Союза Птичьих Племён: те же орлы, беркуты или коршуны были куда как более грозными хищниками. Но пернатый народ выбрал именно Майлу своей царицей, в первую очередь, конечно, за её честность, порядочность, справедливость и мудрость. И по этим редким качествам старая сова превосходила, пожалуй, всех своих нынешних соратников по Лесному Совету, вместе взятых.

– Ну излагай уже, Майла, не томи! – с нескрываемым интересом взвыл сгорающий от нетерпения Хрум, прибывший на место схода первым. Глава волков явно весь извёлся в ожидании. – Что там с пришлыми двухлапыми? В общих чертах я ведаю, что стряслось, но хотелось бы новых вестей!

– А что там? Там то, что и предвиделось, – серая сова, восседавшая на самой нижней ветке могучего дуба, протяжно ухнула. – Пришельцы перебрались всей гурьбой к дому старого отшельника и принялись валить в округе лес! Очевидно, собрались лужайку Любодара расширить да своё гнездовье там основать! Ещё один тревожный момент: знатная часть чужаков отправилась на охоту, спустя какое-то время воротившись с доброй добычей; и если так пойдёт и дальше, то через месячишко-другой на день полёта по всем направлениям не то что вепря, куропатку аль лань, даже белок и мышей будет не сыскать! Ненасытных ртов прибыло очень много, и все они, знаете ли, отнюдь не желудями, еловыми шишками да пожухлой листвой питаются; им мяса подавай!

– Нашего мяса! – недовольно проворчал Бархаз. – Как бы так не вышло, что нам самим не пришлось на шишаки да жёлуди переходить!

– Не придётся, – уверенно прорычал Усвар. – Ибо мы такого нахальства однозначно не потерпим!

– Что ты предлагаешь? – Хрум в предвкушении кровавой драки порывисто вильнул хвостом туда-сюда. Вечно голодные волки всегда были ещё теми задирами. – Нападём на них?

– Непременно! – согласно рыкнул черногривый лев. – Енто наша земля! И наши охотничьи угодья! И мы не позволим каким-то пришлым двуногим голозадикам просто так заявиться и отобрать то, что принадлежит нам по праву!..

– Ента по какому же? Никак, по праву сильного? – ехидно прогудела Майла.

– Именно! – раздражённо рявкнул Усвар. – Даже без русичей мы всё ещё сильнейшие на этом клочке суши! Если, конечно, будем действовать сообща!

– Сильнейшие ли? Ох, мне бы твою уверенность, – с сомнением протянула серая неясыть.

– Что за упаднические мыслишки? Старая, не хорони нас раньше времени!.. – клыкастый кошак насмешливо фыркнул. – Мы их всех слопаем и не подавимся!

– А с ними догутариться по-хорошему никак не выйдет? – Бархаз высунул шершавый язык, тяжело задышал и уставился на мудрую сову. – Точно чужаки по-нашему совсем не лопочут?

– Точнее не бывает, – печально ухнула Майла. – Несколько раз я пыталась с ними заговорить – безрезультатно, не разумеют ни слова. Бросила попытки после того, как чуть стрелу под хвост не словила. Да и о чём они меж собой беседуют, для нас чистая тарабарщина. Понятно лишь то, что ничего не понятно.