Леди Изумрудного замка

Каждое утро Томас приезжал на место стройки верхом или пешком, проверял работу, обсуждал с мастерами детали, заказывал недостающие материалы. Я видела, как он относится к этому делу с той же основательностью, что и ко всем остальным, и это внушало мне спокойствие.

Параллельно с мельницей крестьяне заканчивали сбор урожая. Поля опустели, и теперь на них остались только стерня и редкие стога сена, которые крестьяне сложили для зимнего корма скоту. На огородах уже выкопали картофель и репу, собрали капусту и морковь, и в подвалах деревень появились новые запасы. Я слышала от Томаса, что урожай в этом году был хорошим — не таким, как в самые богатые годы, но достаточным, чтобы люди не голодали зимой.

Однако крестьяне не забывали и о старом разрешении на охоту и рыболовство. Осенью дичь в лесах была жирной и вкусной, и я знала, что многие семьи уже начали заготавливать мясо на зиму. Однажды утром, когда я проходила мимо кухни, я увидела, как Грета принимает от двух крестьян связку зайцев и несколько куропаток. Они поклонились, Грета кивнула и велела отнести тушки в кладовую, где их уже ждали крюки и соль.

— Грета, — сказала я, подходя к ней, — много приносят?

— В последние дни — много, госпожа, — ответила она, вытирая руки о передник. — Крестьяне знают, что мы принимаем мясо в любое время. Я уже засолила несколько туш кабанятины, и зайцев мы завялим. К зиме у нас будет и мясо, и рыба, и соленья. Не пропадём.

Я улыбнулась, чувствуя, как тихая радость оседает в груди. Всё шло по плану. Мельница строилась, урожай был собран, кладовые замка и крестьянские погреба наполнялись припасами. В воздухе уже чувствовалось дыхание зимы, но мы были готовы встретить её с тем, что у нас есть.

Вечером я снова вышла к реке. Мельница уже поднялась выше человеческого роста, и в закатном свете она казалась почти красивой — грубой, но прочной, как сама земля, на которой стояла. Мастера уже уехали в город, и стройка затихла до утра. Я постояла немного, глядя на воду, которая бежала по камням, и подумала о том, что через месяц здесь будет стоять готовая мельница, готовая перемалывать зерно в муку, чтобы наши люди могли печь хлеб. И это было самым важным — хлеб, мясо, рыба, кров над головой. Всё то, что делало жизнь продолжением, а не выживанием.

Глава 5

Осень стремительно набирала силу. Дни становились короче, по утрам ложился густой туман, а по вечерам ветер срывал с деревьев последние листья, устилая двор золотисто-багряным ковром. Мельница была почти готова — мастера заканчивали устанавливать механизмы, и вскоре можно будет пробовать молоть зерно. Но перед тем как ударят морозы, нужно было пополнить запасы того, чего в замке не хватало: посуды, ниток, пуговиц, специй и прочей мелочи, которая становилась необходимой в долгие зимние месяцы.

Я составила список и передала его Томасу. В нём было всё, что мы обсуждали с Гретой: новые глиняные миски и кувшины, которые за зиму разбились; несколько мотков прочных ниток для шитья; пуговицы — деревянные и костяные, для починки одежды; перец, гвоздика и корица, которые в прошлом году мы не могли купить из-за нехватки денег; и ещё пара кованых крюков для кухни, потому что старые погнулись.

— Справишься за день? — спросила я, протягивая ему кошель с монетами.

— Должен успеть, госпожа, — ответил Томас, пряча деньги в карман. — Если не будет задержек, к вечеру вернусь.

Он уехал на рассвете, когда туман ещё висел над полями, и я видела, как его телега медленно скрывается в серой утренней дымке. День прошёл спокойно — я проверяла кладовые с Гретой, помогала Лине перебирать сушёные травы, несколько раз выходила к мельнице, чтобы посмотреть, как идёт работа. К вечеру небо начало темнеть, и я уже начала волноваться, когда у ворот раздался знакомый скрип колёс.

Томас вернулся, когда на небе зажглись первые звёзды. Он был уставшим, но в его глазах я заметила странное выражение — не тревогу, но настороженность, смешанную с недоумением. Он молча разгрузил покупки: аккуратно перевязанные свёртки, мешочки с пряностями, пару новых глиняных кувшинов. Мы занесли всё в дом, и я спросила:

— Всё в порядке? Ты выглядишь так, будто случилось что-то необычное.

Томас помедлил, словно собираясь с мыслями, затем снял шапку и сказал:

— Госпожа, в городе у меня произошла странная встреча. Когда я ехал по главной улице, меня остановил мэр. Молодой человек, аристократ, говорят, его прислал император. Он подошёл ко мне, представился и начал расспрашивать о вас.

Я удивлённо подняла бровь.

— Обо мне? Что именно он спрашивал?

Томас провёл рукой по лицу, словно пытаясь воспроизвести разговор точно.

— Сначала он спросил, кто я и откуда еду. Я сказал, что я управляющий замка Горских. Тогда он оживился и начал задавать вопросы: давно ли вы здесь, как вы управляете хозяйством, правда ли, что вы приехали издалека и что о вас говорят. Он спрашивал, чем вы занимаетесь, как относитесь к крестьянам, есть ли у вас связи с соседями. Я отвечал коротко, но он не отставал — казалось, он хотел знать обо всём.

Я нахмурилась. Мэр города, присланный императором, вдруг проявляет интерес к молодой герцогине, которая управляет небольшим замком на окраине. Это было странно.

— Он назвал своё имя? — спросила я.

— Да, госпожа. Он сказал, что его зовут граф Леопольд фон Арнштайн. Молодой, может быть, лет тридцати, хорошо одет, говорит вежливо, но настойчиво. Я не понял, зачем ему это, но у меня было чувство, что он заранее знал, кто я и откуда. Словно его кто-то предупредил, что я буду в городе.

Я молча обдумывала услышанное. Мэр города — это важная фигура, и если он заинтересовался мной, значит, на то есть причина. Возможно, это связано с моими делами, возможно — с тем, что я герцогиня и владею землями. А может быть, это как-то связано с императорским двором, о котором я знала так мало.

— Он ничего не сказал о том, зачем ему эти сведения? — спросила я.

— Нет, госпожа. Только спросил, не планируете ли вы поездку в город в ближайшее время, и сказал, что был бы рад познакомиться с вами лично. Я ответил, что не знаю ваших планов, и он на этом оставил меня в покое. Но я чувствовал, что он следил за мной до самой городской заставы.

Я поблагодарила Томаса и отпустила его отдыхать. Когда он ушёл, я осталась сидеть у окна, глядя в ночное небо. Мэр города, присланный императором, расспрашивает обо мне. Это могло быть просто любопытством, а могло быть чем-то более серьёзным. Я не знала, чего ожидать, но чувствовала, что мой мир становится больше, и в нём появляются новые люди, которых я ещё не знала. Я решила пока не волноваться — возможно, граф Леопольд просто хотел познакомиться с новой соседкой. Но на всякий случай я запомнила его имя и решила быть готовой к тому, что эта встреча может ещё состояться.

Глава 6

Последний месяц осени выдался на удивление тихим. Небо над замком стало низким и серым, по утрам траву покрывал иней, а лужи у дороги затягивались тонким ледком. Воздух сделался прозрачным и колким, и даже в полдень солнце уже не грело по-настоящему. Замок готовился к зиме — последние приготовления подходили к концу, и я чувствовала, что мы почти готовы.

Мельница была завершена ровно в срок. Я сама ходила смотреть, как мастера устанавливают последние детали: огромное деревянное колесо, которое теперь вращалось в потоке речной воды, и внутренний механизм, который приводил в движение жернова. Всё работало без скрипа и задержек. Мы уже перемололи первую пробную партию зерна — мука получилась мелкой, чистой, и Грета испекла из неё хлеб, который оказался мягче и вкуснее того, что мы пекли раньше. Я стояла у мельницы, слушая мерный гул жерновов, и чувствовала, как внутри разливается тихая гордость. Ещё один год назад здесь ничего не было, а теперь стояло строение, которое будет служить нам долгие годы.

Однажды, за несколько дней до того, как ударили первые настоящие морозы, я собрала всех троих — Томаса, Грету и Юлиуса — в малой гостиной. Мы сидели за столом, на котором горела свеча, и я попросила каждого рассказать, что сделано и где остались проблемы.

Первым заговорил Томас. Он сидел прямо, положив руки на стол, и в голосе его слышалась та уверенность, которая появилась у него за этот год.

— Госпожа, всё, что мы планировали на осень, сделано. Мельница готова и работает. Я проверил все механизмы — они выдержат зиму, если мы будем периодически смазывать их и следить, чтобы вода не замёрзла в канале. Дрова мы заготовили с запасом: три поленницы у стены конюшни и ещё одна у кухни. Этого хватит до весны, если топить экономно. Крестьянские дома, которые требовали ремонта, починены — крыши перекрыты, стены укреплены, двери и окна заменены там, где было нужно. Никто из людей не останется без крова.

Он на мгновение замолчал, затем добавил:

— Единственная проблема, которую я вижу, — это дорога в низине у старого моста. Если зима будет снежной, её может замести, и нам придётся часто чистить. Я уже договорился с крестьянами, что они будут по очереди выходить на расчистку, если будет нужно. За это я обещал им немного муки из нового помола.

Я кивнула и поблагодарила его. Затем взяла слово Грета. Она сидела с тетрадью в руках и время от времени заглядывала в неё, сверяясь со списками.

— Госпожа, в кладовых у нас порядок. Мука свежая — я уже пересыпала её в сухие мешки и убрала в погреб. Крупы тоже хватит до весны, если не раздавать лишнего. Соли — три больших мешка, этого нам с головой. Масла я закупила немного, но его хватит для готовки. Мяса у нас достаточно — зайцы, кабанятина, пара гусей и куры. Всё засолено и завялено, часть лежит в леднике. Рыбы тоже много — крестьяне в этом году хорошо ловили, и мы успели засолить и закоптить.

Она перевернула страницу и продолжила:

— Из проблем — свечи. Сальных у нас много, но восковых осталось всего с десяток. Я бы хотела докупить немного, если представится случай. И ещё — на кухне у нас протекает кран в бочке с водой. Я попросила Томаса посмотреть, но он пока не успел.

Я перевела взгляд на Томаса, и он коротко кивнул:

— На этой неделе починю.

Наконец, я повернулась к Юлиусу. Он сидел скромно, но в его руках я заметила аккуратный список, исписанный мелким почерком.

— Госпожа, — начал он, — я проверил свои запасы. Трав у меня достаточно — я сушил их всё лето и осень. Есть зверобой, ромашка, мята, липовый цвет и ещё несколько сборов от кашля и простуды. Масла для растираний я приготовил три небольших кувшина. Бинтов и повязок у меня немного, но я могу сделать новые из старого льна, если понадобится. Из проблем — у меня почти закончился спирт для настоек, и я не успел заготовить достаточно коры ивы для отваров от лихорадки. Если зима будет суровой и болезни пойдут, мне может не хватить.

— Что нам нужно сделать, чтобы пополнить запасы? — спросила я.

— Можно купить спирт в городе, — ответил он. — И я бы попросил разрешения сходить в лес до первого снега и наломать коры. Это займёт один день.

— Тогда сделай это на этой неделе, — сказала я. — А если нужно что-то ещё — скажи Томасу, он поможет с доставкой.

Юлиус благодарно кивнул, и я почувствовала, как от его слов становится легче. Мы обсудили ещё несколько мелочей: что делать с конюшней на случай сильных морозов, как распределить обязанности по уборке снега, кто будет следить за тем, чтобы в кладовых не завелись мыши. Когда разговор подошёл к концу, я оглядела всех троих — они сидели передо мной, уставшие, но довольные, и я знала, что каждый из них вложил свою частичку в то, чтобы этот год стал успешным.

— Вы все сделали больше, чем я могла ожидать, — сказала я тихо. — Мы встретим зиму готовыми. Спасибо вам.

Они поднялись, поклонились и разошлись по своим делам. Я осталась сидеть у стола, глядя на угасающую свечу. За окном уже темнело, и в воздухе чувствовался запах первого снега.

Глава 7

Осень уже почти перешла в зиму, когда я отправила Томаса в город с последним поручением. Запасы спирта для настоек у Юлиуса почти закончились, восковых свечей оставалось всего десяток, а я хотела, чтобы к началу холодов у нас было всё необходимое. Томас собрался рано утром, запряг лошадь, взял с собой небольшой список и кошель с деньгами. Я проводила его у ворот, как делала уже много раз.

— Возвращайся к вечеру, — сказала я. — Если что-то пойдёт не так, ночуй в городе, но лучше постарайся успеть сегодня.

— Постараюсь, госпожа, — ответил он и тронул поводья.

День выдался серым, но сухим. Ветер стих, и наступила та особенная тишина, которая бывает перед первым снегом. Я провела день в замке: перебирала записи вместе с Линой, проверяла, как Грета раскладывает по полкам новые кувшины, и несколько раз выходила к мельнице, чтобы убедиться, что она готова к зиме. К вечеру начало смеркаться, и я уже начала поглядывать на дорогу, когда услышала знакомый стук колёс.

Томас въехал во двор, когда на небе зажглись первые звёзды. Он был продрогшим, но, как всегда, усталость не мешала ему быть внимательным. Он разгрузил телегу вместе с конюхом, и мы перенесли покупки в дом: два глиняных кувшина со спиртом, несколько свёртков с восковыми свечами, а также небольшой мешочек с сушёной мятой, которую он прихватил по просьбе Греты. Я поблагодарила его и уже хотела отпустить отдыхать, но он задержался у двери и сказал:

— Госпожа, я должен сказать вам кое-что. Это не срочное, но я подумал, что вы должны знать.

Я жестом пригласила его в кабинет, и он сел напротив меня, сжимая шапку в руках.

— В городе я снова слышал о мэре, — начал он. — Я не встречался с ним лично, но когда я заходил в лавку к торговцу свечами, он спросил меня, не от герцогини ли я. Я сказал, что да, и тогда он сообщил мне, что граф Леопольд уже несколько раз заходил к нему и расспрашивал о вас. Он спрашивал, что вы покупаете, как часто вы посылаете людей в город, много ли вы тратите, как ведёте себя с купцами. Похоже, он пытается составить о вас какое-то представление.

Я нахмурилась, но промолчала. Томас продолжил:

— Я зашёл к тому купцу, у которого мы всегда берём пряности. Он тоже сказал, что мэр заходил к нему и расспрашивал, откуда вы родом, как давно вы здесь, знают ли в городе что-то о вашем прошлом. Купец сказал, что он почти ничего не знает, и мэр, видимо, остался недоволен. Он ушёл и сказал, что «будет искать другие источники».

Томас помолчал и добавил, чуть понизив голос:

— Ещё мне сказали, что граф Леопольд заходил к старьёвщику, у которого мы когда-то продавали старые вещи. Он интересовался, не продавала ли я что-то из оружия или других ценных вещей. Старьёвщик, к счастью, ответил, что вы имели с ним дело всего один раз и больше не появлялись. Но сам факт... мне это кажется странным, госпожа.

Я молча обдумывала услышанное. Мэр города, присланный императором, расспрашивает обо мне по всем лавкам и у всех, кто мог иметь со мной дело. Это уже не было простым любопытством. Это походило на целенаправленный сбор сведений. Я не знала, что он ищет и зачем, но чувствовала, что это может иметь последствия.

— Спасибо, Томас, — сказала я наконец. — Ты правильно сделал, что сообщил мне. Это важно.

— Что вы думаете, госпожа? — спросил он. — Стоит ли нам что-то предпринять? Может быть, написать ему письмо или самому съездить в город, чтобы прояснить ситуацию?

— Пока нет, — ответила я. — Мы не знаем, что ему нужно. Возможно, он просто исполняет какое-то поручение императора или проявляет излишнюю служебную ревность. Если бы он хотел бы встретиться со мной, он мог бы прислать официальное приглашение. Будем ждать.

Томас кивнул, и я увидела в его глазах понимание. Он поднялся, и я отпустила его отдыхать. Я осталась одна в кабинете, глядя на тёмное небо за окном. Граф Леопольд фон Арнштайн, новый мэр города, охотится за сведениями обо мне. Что ему нужно? Не знаю. Но я понимала, что теперь эта тень будет висеть надо мной всё ближайшее время. Я решила пока ничего не предпринимать, но внимательно следить за тем, что происходит вокруг замка.

Глава 8

Первый снег выпал ночью, незаметно, как и год назад. Я проснулась утром, подошла к окну и увидела, что мир снова стал белым. Снег лежал ровным, пушистым покрывалом на крышах, на ветках деревьев, на дороге, ведущей к воротам. Небо было серым, но свет от снега делал утро мягче и светлее. В воздухе чувствовался лёгкий морозец — тот самый, который щиплет щёки и делает дыхание видимым. Замок стоял тихий и спокойный, как будто тоже готовился к долгому зимнему сну.

Я спустилась в малую гостиную, где уже горел камин. Грета, как всегда, успела разжечь огонь, и в комнате было тепло и уютно. Я села в своё любимое кресло, поджала ноги и протянула руки к огню. Пламя мягко потрескивало, отбрасывая тёплые блики на стены. За окном медленно кружились снежинки, и тишина была такой плотной, что можно было услышать, как они касаются стекла.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В голове всплывали картины прошедшего года, одна за другой, как страницы старого альбома. Первый день, когда я вошла в замок — холодный, сырой, с запахом плесени и запустения. Крыша, протекающая в трёх местах. Пустые кладовые, где ветер гулял между голых полок. Томас, который смотрел на меня с недоверием, и Грета, которая едва скрывала своё отчаяние. А теперь...

Я открыла глаза и оглядела комнату. Стены были сухие, на окнах висели плотные шторы, которые Грета сшила из купленного на ярмарке сукна. На подоконнике стояла керамическая ваза с сухими травами — они пахли мятой и липой, напоминая о лете. В углу комнаты стоял новый сундук, который Томас привёз из города, и в нём лежали тёплые вещи — платья, шали, варежки, всё, что шили женщины в замке минувшей зимой.

Я перевела взгляд на окно. Снег продолжал падать, но в сознании уже рисовалась картина весны: зелёные поля, молодые деревья вокруг замка, и дорога, по которой снова поедут телеги с товарами, одна за одной. Всё это было сделано руками людей, которые стали моей семьёй. И я чувствовала, что этот год, полный тревог и трудов, был не просто годом выживания, нет, он был годом строительства. Я строила не просто стены и крышу, а жизнь, в которой есть место и для работы, и для покоя.

В дверь тихо постучали. Я подняла голову и увидела Лину. Она стояла на пороге, прижимая к груди книгу.

— Госпожа, вы позволите посидеть с вами? На улице так холодно, а здесь так уютно.

Я улыбнулась и кивнула, подвинувшись, чтобы освободить для неё место у камина. Лина села на пол, положила книгу на колени и протянула руки к огню. Мы сидели молча, слушая, как дрова потрескивают и как за окном тихо падает снег.

Через некоторое время в дверь заглянул Юлиус. Он увидел нас, улыбнулся и тихо спросил, можно ли ему тоже присоединиться. Я кивнула, и он сел на стул рядом, с книгой о травах, которую принёс с собой. Так мы сидели втроём у камина, пока за окнами медленно опускался зимний вечер.

Глава 9

Снег продолжал падать уже четвёртый день, мягко и ровно, укрывая землю толстым пушистым одеялом. Замок затих — даже ветер, казалось, притих, и только дым из труб поднимался к серому небу. Мы уже привыкли к зимней тишине, и каждый день в замке шёл своей размеренной чередой: утром — завтрак у камина, затем — дела по хозяйству, к вечеру — общий сбор в малой гостиной, где мы читали, шили или просто разговаривали.

В тот день я сидела в кабинете, разбирая бумаги, когда снизу послышался стук. Я подошла к окну и увидела у ворот сани, запряжённые парой вороных лошадей. Сани были богатыми, с резными полозьями и тёплым пологом, а на облучке сидел кучер в тёмной ливрее. Из саней вышел высокий мужчина в длинной шубе, откинул капюшон и направился к крыльцу.

Я сразу поняла, кто это. Граф Леопольд фон Арнштайн, мэр города. Я не видела его раньше, но его осанка, уверенность и тёплая, но дорогая одежда выдавали аристократа. Он был молод, примерно моих лет, с тёмными, аккуратно уложенными волосами и внимательными серыми глазами, которые, казалось, видели больше, чем он показывал. Черты его лица были правильными, чуть резковатыми, но не грубыми. Он двигался легко, с той спокойной грацией, которая бывает у людей, привыкших к власти и вниманию.

Я вышла в холл, чтобы встретить его, и он вошёл в дом, сняв шубу и передав её лакею. При виде меня он слегка наклонил голову:

— Ваше сиятельство, простите за внезапный визит. Я граф Леопольд фон Арнштайн, мэр города. Я давно хотел познакомиться с вами лично и, узнав, что дороги уже проходимы, решил воспользоваться первым погожим днём.

Я ответила на его поклон реверансом и проводила графа в малую гостиную, и он с любопытством окинул взглядом комнату. На стенах висели старые гобелены, у камина стояло моё любимое кресло, а на столе, где мы обычно пили чай, лежала раскрытая книга о травах, которую я читала накануне. Он заметил её и чуть задержал взгляд.

— Вы интересуетесь лекарственными растениями, ваше сиятельство? — спросил он, садясь и поправляя полы сюртука.

— Скорее, я стараюсь быть полезной своим людям, — ответила я, садясь напротив. — Зима длинная, и болезни случаются. Лекарь, который живёт в замке, учит меня распознавать травы, чтобы я могла помочь, если понадобится.

— Лекарь? — переспросил он с лёгким интересом. — Вы наняли лекаря для замка? Это похвально. Многие аристократы пренебрегают этим, считая, что крестьяне могут лечиться сами.

Я заметила, как он слегка наклонил голову, рассматривая меня с чуть заметной улыбкой.

— Я считаю, что забота о людях — это не просто обязанность, а необходимость, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если люди здоровы, они лучше работают, и хозяйство идёт лучше.

Он кивнул, словно соглашаясь, но его взгляд на мгновение задержался на моих руках, потом на платье, которое я надела для встречи — простом, тёплом, но без лишних украшений.

— Вы практичны, ваше сиятельство, — сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая задумчивость. — Это редкое качество. Большинство дам вашего положения предпочли бы окружить себя роскошью и не заботиться о том, как выживают их крестьяне.

— Я не привыкла к роскоши, — ответила я. — И, честно говоря, мне кажется, что забота о людях приносит больше пользы, чем бархат и золото.

Граф усмехнулся — не насмешливо, а скорее с одобрением.

— Вы рассуждаете как человек, который многое видел. Я слышал, что вы приехали издалека. Это правда?

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вопрос был задан небрежно, но я знала, что за ним скрывается интерес, который граф пытается замаскировать.

— Да, я родом из другого края, — сказала я. — Там, где я жила, всё было иначе. Но здесь я нашла своё место.

— Другой край, — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Это звучит загадочно. Многие в городе гадают, откуда вы появились. Некоторые говорят, что вы — беглянка из столицы, другие — что вы дальняя родственница Артура Горского, о которой он забыл. Но я склоняюсь к тому, что правда гораздо интереснее.

Я не отвела взгляд.

— Правда может быть проще, чем вы думаете, ваша светлость. Я просто женщина, которая получила наследство и попыталась сделать из него нечто стоящее.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, затем перевёл его на огонь в камине.

— А вы знаете, что в городе ходят слухи о том, что вы имеете доступ к оружию, которое уже давно не производится? Что вы продали несколько редких экземпляров графу Аристарху?

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Он знал об этом. Значит, его интерес не случайный.

— У меня действительно было несколько старых вещей, которые я нашла в замке, — сказала я осторожно. — Я продала их, потому что нуждалась в средствах для ремонта. Это не было тайной.

— Конечно, не было, — мягко сказал он. — Я просто удивлён, что вы нашли их именно здесь. Артур Горский никогда не коллекционировал оружие. Он был человеком практичным и не любил вещей без пользы.

Я промолчала, чувствуя, как его слова повисают в воздухе. Граф явно давал мне понять, что знает больше, чем говорит. Но он не настаивал, не давил, а просто оставил это замечание висеть между нами.

— У вас уютно в замке, — сказал он, меняя тему. — Я замечал его с дороги несколько раз, но никогда не поднимался сюда. Теперь я понимаю, почему вы не спешите покидать эти земли. Здесь чувствуется спокойствие.

— Спокойствие, которое даётся трудом, — ответила я. — Мы многое сделали за этот год.

Он кивнул и на мгновение замолчал, глядя на огонь. Я видела, как отсвет пламени играет на его лице, и думала о том, что этот человек — не просто мэр. За ним стояло что-то большее, и я не знала, чего именно он ищет.

— Я задержусь ненадолго, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Но я хотел бы попросить вас об одном одолжении. Если у вас будет возможность приехать в город весной, я хотел бы продолжить наш разговор в более официальной обстановке. Мне кажется, что у нас с вами есть общие темы для обсуждения.