Леди Изумрудного замка

Надежда Соколова

Леди Изумрудного замка

Глава 1

Лето выдалось на удивление добрым — не слишком жарким, но достаточно тёплым, с редкими, но своевременными дождями, которые не заливали поля, а питали их ровно настолько, чтобы всходы пошли в рост дружно и равномерно. Я часто выходила на край поля, смотрела, как колосья наливаются тяжестью, и чувствовала, как внутри поднимается спокойная гордость. То, что ещё год назад казалось невозможным — засеять землю, вырастить урожай, увидеть, как зелень покрывает склоны, — теперь было реальностью.

Однажды утром я сидела на крыльце, наслаждаясь прохладой перед наступающим зноем, когда ко мне подошёл Томас. Он был в лёгкой рубахе, закатав рукава, и в руках держал шапку, которую обычно снимал при разговоре со мной. Он остановился, чуть наклонил голову и заговорил:

— Госпожа, доброе утро. Я хотел бы сказать вам о посевах. Я обошел все поля и огороды, и могу сказать точно — урожай будет хорошим. Озимые пережили зиму без потерь, яровые взошли почти все, даже на тех участках, где мы сомневались. Если погода не подведёт, к осени мы соберём больше, чем в прошлом году. Намного больше.

Я улыбнулась, чувствуя, как от его слов становится теплее на душе.

— Это хорошая новость, Томас. Значит, мы сможем не только прокормить себя, но и что-то отложить на зиму?

— Да, госпожа. Я прикинул в уме — даже если часть урожая уйдёт на оброк и на семена для следующего года, у нас останется достаточно, чтобы пережить зиму без голода. Конечно, до полного изобилия нам ещё далеко, но этот год будет не таким голодным, как предыдущий. Крестьяне тоже будут сыты, если не случится чего-то непредвиденного.

Он помолчал, и я заметила, как он перевел взгляд на лес, темнеющий вдалеке. Я знала, что он думает о том же, о чём и я.

— Томас, — сказала я, — даже если урожай будет хорошим, я всё равно хочу, чтобы крестьяне знали: осенью они смогут бить дичь в лесах и ловить рыбу в озёрах. Пусть пользуются этим, как и в прошлом году. Но с тем же условием — часть они приносят в замок. Это будет наша подушка безопасности на зиму. Никогда не знаешь, что случится, и лучше иметь запас.

Томас кивнул, и на его лице появилось то выражение облегчения, которое я видела уже не раз.

— Я скажу им, госпожа. Они будут рады. Многие уже начали поговаривать о том, что дичи в лесах в этом году много, а рыба в озёрах хорошо ловится. Но они ждут вашего разрешения, потому что боятся, что без него даже не возьмут удочку.

— Скажи им, что я разрешаю, — ответила я. — Пусть охотятся и ловят, но с умом. Пусть не выбивают всё подчистую, оставляют зверя на развод. И пусть приносят долю на кухню — Грета уже знает, как принимать и как сохранять.

Томас чуть улыбнулся — снова та редкая, сдержанная улыбка, которую я успела полюбить.

— Я всё передам, госпожа. Они будут благодарны. Многие уже начали переживать, что запасов может не хватить, но если мы дадим им возможность добыть мясо и рыбу, они переживут зиму спокойнее. А для нас это будет дополнительный запас, который пригодится в любом случае.

Он задержался на мгновение, словно хотел добавить что-то ещё, и тихо сказал:

— Госпожа, я хочу сказать вам, что за этот год вы сделали больше, чем Артур Горский за десять лет. Он редко думал о людях, а вы — думаете. И они это видят. Поэтому они работают лучше, и поэтому они остаются. Вы создали место, где люди могут жить.

Я почувствовала, как к горлу подступил тёплый ком. Я не ждала от него таких слов, и они были для меня дороже любых похвал.

— Спасибо, Томас, — сказала я тихо.

Мы немного помолчали.

— Госпожа, у меня есть одна мысль, — начал Томас, переминаясь с ноги на ногу. — Я давно хотел её высказать, но всё ждал подходящего момента. Осень уже близко, и я думаю, что нам стоит попробовать пригласить купцов на ярмарку прямо сюда, на земли замка.

Я посмотрела на него с интересом. Ярмарка в округе замка — это звучало неожиданно, но разумно.

— Расскажи подробнее, — сказала я, жестом предлагая ему сесть на ступеньку крыльца.

Томас сел, положив шапку на колени.

— В прошлые годы купцы неохотно ездили к нам, потому что дороги были разбитые, и добираться было трудно. Но теперь, когда мы привели дорогу в порядок, это стало возможным. Я мог бы разослать вести в город и в соседние поместья, чтобы купцы знали, что в начале осени мы ждём их здесь. Приехали бы с товарами, припасами. А наши крестьяне могли бы продать излишки — рыбу, дичь, может быть, шкуры и шерсть.

Я задумалась, прикидывая в уме. Это действительно могло стать выгодным для всех. Крестьяне получили бы возможность заработать или обменять свои товары, замок — пополнить запасы на зиму. А купцы, в свою очередь, привезли бы то, чего у нас нет: ткани, инструменты, соль, специи, возможно, даже книги или свечи.

— Но для этого надо подготовить место, — сказала я. — Где будем проводить ярмарку? На площади перед замком? Или ближе к деревне?

— Я думал о поле за конюшней, госпожа, — ответил Томас. — Там ровная земля, и она достаточно большая, чтобы разместить несколько телег и прилавков. Слуги помогут нам поставить столы, натянуть навесы на случай дождя. Если приедет много народа, можно разбить палатки для тех, кто захочет переночевать.

Я кивнула, чувствуя, как идея начинает обретать форму.

— Хорошо. Тогда организуй это. Пригласи купцов из города и из соседних земель. Пусть приезжают с товарами — мы купим у них всё, что нам понадобится к зиме. Муку, крупу, соль, мёд, масло, ткани, свечи, посуду, инструменты. Если у них будет хорошая цена — будем брать с запасом.

Томас одобрительно кивнул.

— Я знаю нескольких купцов, которые уже интересовались, нельзя ли будет приехать с товарами в ваши земли. Они слышали о том, что замок оживает, и им интересно. Я напишу им письма, а заодно разошлю вести по деревням, чтобы и крестьяне готовили свои товары к продаже.

Я улыбнулась. Ещё один шаг к тому, чтобы замок стал центром жизни, а не просто изолированным старым строением на холме. Ярмарка могла не только принести пользу, но и укрепить связи с соседями и торговцами.

— Сделай это, Томас. Мы проведём ярмарку в начале осени, сразу после сбора урожая, пока ещё тепло и дороги сухие. Я выделю тебе деньги на организацию — на столы, навесы, на еду для купцов, если кто-то захочет остаться на ночлег.

Томас поднялся, снова надел шапку и слегка поклонился.

— Всё сделаю, госпожа. Не беспокойтесь. Я подготовлю всё, как надо. И купцы приедут, и крестьяне придут. Будет у нас своя ярмарка.

Он ушёл, а я осталась сидеть на крыльце, глядя на летний вечер, который медленно переходил в сумерки.

Ярмарка. Ещё одно дело, которое я не планировала год назад, но которое теперь казалось естественным и правильным. Замок начинал жить полной жизнью, и я с нетерпением ждала осени — времени сбора урожая и первых торговых встреч.

Глава 2

Как только Томас получил моё согласие, он взялся за дело с той основательной неторопливостью, которая отличала все его начинания. В течение нескольких дней он разослал письма в город и в соседние поместья, написал купцам, с которыми мы уже имели дело, и даже отправил весточку в столицу — через торговца, который иногда заезжал к нам за рыбой. Ответы пришли быстро: большинство купцов выразили готовность приехать, некоторые просили уточнить дату и место, другие сразу спрашивали, можно ли будет оставить товары на ночь.

Пока шла переписка, Томас занялся подготовкой места. Он выбрал ровное поле за конюшней — оно было достаточно большим, чтобы разместить до десяти телег и несколько прилавков. Слуги помогли ему скосить высокую траву, убрать камни и выровнять землю. По краям поля Томас велел вбить деревянные колья и натянуть верёвки, чтобы обозначить границы ярмарочной площади. В центре он поставил несколько длинных столов из грубо сколоченных досок — на них должны были раскладывать товары приехавшие купцы.

Грета, узнав о ярмарке, тоже включилась в подготовку. Она запаслась мукой и маслом, чтобы печь хлеб и пироги для продажи на месте. Она договорилась с несколькими крестьянками, чтобы те сварили мёд, засолили рыбу и завялили мясо — всё это можно будет продать или обменять на нужные вещи. Я видела, как она хлопочет у печи, и её спокойная деловитость передавалась всем остальным.

Лина тоже помогала: она переписывала списки товаров, которые мы собирались предложить на ярмарке, и составляла перечень того, что нужно было купить. Я иногда заходила в её комнату и видела, как она сидит с пером в руках, склонившись над бумагами, и аккуратно выводит столбики цифр.

— Госпожа, — сказала она однажды, поднимая на меня глаза, — я посчитала, что нам нужно закупить к зиме. Мука, крупы, соль, масло, свечи, мыло, ткани на одежду для челяди, немного гвоздей и верёвок, и ещё одна кузнечная сталь для Томаса. Я записала всё в три столбца: обязательно, желательно и если останутся деньги.

Я заглянула в её записи и с удивлением увидела, как чётко она всё организовала. В ней просыпался настоящий управляющий — я была права, что взяла её к себе.

За неделю до назначенного дня Томас объехал соседние деревни и лично поговорил с крестьянами. Он сказал им, чтобы они приносили на ярмарку всё, что у них есть лишнего: вяленую рыбу, сушёные грибы, шкуры, шерсть, яйца, мёд, молодую птицу. Крестьяне охотно кивали — многие уже знали о ярмарке от соседей и готовили свои товары.

В день перед ярмаркой на поле уже стояли навесы из грубой ткани — Томас и двое помощников натянули их на жердях, чтобы защитить прилавки от дождя или палящего солнца. Я вышла посмотреть на подготовку и почувствовала, как волнение поднимается в груди. Завтра здесь будут люди, торговля, жизнь. Ещё год назад это поле было пустым, покрытым бурьяном, а теперь оно готовилось стать центром оживления.

Я вернулась в замок и написала короткое письмо Томасу, которое передала через Грету: "Завтра с утра пусть слуги вынесут столы и прилавки. Грета пусть приготовит угощение для гостей. Я буду на месте к полудню. Ты справился отлично, Томас. Спасибо тебе".

Ночь прошла спокойно, но я не спала долго, глядя в тёмное окно. Завтрашний день должен был стать важной вехой в жизни замка.

На рассвете, когда солнце только начало золотить верхушки деревьев, вдали послышался стук колёс. Я стояла у окна в кабинете и видела, как по дороге, уже сухой и ровной после весеннего ремонта, движутся телеги и кареты. Первые купцы прибывали, и воздух вокруг замка начинал наполняться оживлением.

Томас был уже на месте. Он встречал въезжающих, указывал им места для стоянки, помогал распрягать лошадей. Вскоре поле за конюшней стало напоминать разноцветный лагерь: парусиновые навесы разного цвета, деревянные столы, раскладные стулья. Купцы выгружали свои товары, раскладывали их на прилавках, и вскочивший ярмарочный шум — голоса, смех, звон металла, перекличка — поплыл над полем.

Я спустилась вниз и вышла на ярмарку, когда первые товары уже были разложены. У самого входа, под большим полотняным навесом, стояла телега торговца тканями. Он, пожилой мужчина с усталым, но добрым лицом, развернул передо мной рулоны грубого сукна, тонкого льна и шерсти, переливающейся в утреннем солнце.

— Ваше сиятельство! — приветствовал он меня. — Для вас я припас особый отрез — тёмно-синий бархат. Таких цветов больше ни у кого нет. Прошу, посмотрите.

Я провела рукой по ткани — она была мягкой и приятной на ощупь. Я покачала головой с улыбкой:

— Бархат я пока не могу себе позволить, но вот это серое сукно — для челяди и для рабочих — возьму. И немного льна для скатертей и полотенец. Сколько за рулон?

Мы быстро сошлись в цене, и я передала деньги Томасу, чтобы он заплатил и убрал покупку в повозку, которую мы специально оставили у края поля.

Рядом с тканями расстелил свой товар торговец солью и пряностями. Стояли плетёные корзины с кристаллами соли, кувшины с маслом, мешочки с перцем, шафраном и сушёными травами. Запах разносился на несколько шагов — пряный, тёплый, напоминающий о дальних странах. Я купила у него три мешка соли, немного перца и пучок сушёного тимьяна, о котором просила Грета.

Дальше расположился оружейник — небогатый, но с виду мастеровой. Он привёз несколько готовых топоров, охотничьи ножи и даже пару старых, но исправных пистолетов. У его прилавка уже толпились крестьяне, рассматривая инструменты, и я слышала, как он нахваливал свои товары и договаривался о цене.

Мой взгляд перехватил торговец свечами и хозяйственной утварью: восковые и сальные свечи, глиняные горшки, железные сковороды, крюки для мяса и подвесные светильники. Он был спокоен и деловит, и я купила у него несколько десятков свечей — понадобятся для долгих зимних вечеров.

Ярмарка ширилась с каждым часом. На поле прибывали всё новые повозки. Некоторые купцы приехали издалека и собирались остаться на все три дня — они ставили палатки рядом со своими телегами, разводили небольшие костры, готовили еду. Другие, из ближних деревень, приезжали налегке, с одним-двумя товарами, и собирались уехать к вечеру.

Крестьяне потянулись к прилавкам, принося с собой вяленую рыбу, шкуры, мёд, яйца, корзины с ягодами. Я видела, как они менялись и торговались, и слышала смех и оживлённые голоса. Некоторые женщины принесли домотканое полотно и домотканые коврики, и я заметила, что они быстро нашли покупателей.

Я подошла к одному из краёв ярмарки, где обосновался купец, торговавший книгами. У него было всего несколько десятков томов — в основном старые издания, но один из них привлёк моё внимание: книга о травах и лекарственных растениях, с потёртым переплётом и множеством рисунков. Я взяла её в руки, перелистала и заплатила, не торгуясь. Это будет подарок для Юлиуса и для Лины, которая всё чаще заглядывала в его записи.

К полудню ярмарка загудела по-настоящему. Местные и приезжие крестьяне толпились у прилавков, купцы звонко пересчитывали монеты, в воздухе витал запах жареного мяса и свежего хлеба — Грета и её помощницы поставили в стороне походную печь и торговали горячими пирожками.

Я села на траву у края поля, глядя на это пестрое зрелище. Ещё год назад здесь была пустота — сломанные телеги, заросшие бурьяном лошадиные стойла. А теперь это поле жило своей полной, шумной жизнью. И я чувствовала, что эта ярмарка — не просто базар, а что-то большее: знак того, что замок снова стал частью мира, что он не изолирован, а открыт.

К вечеру большинство местных разъехались по домам. Купцы, приехавшие издалека, остались ночевать в своих палатках. Томас организовал стражу — несколько крепких мужчин из деревни дежурили у товаров всю ночь. Я зашла на кухню, где Грета усталая, но довольная, наливала мне горячего чая.

— Госпожа, — сказала она, — сегодня продали почти всё, что я испекла. И крестьяне довольны, и купцы тоже. Это хорошая ярмарка.

— Да, Грета, — ответила я, отпивая глоток, — это только начало.

Я стояла у окна, глядя на огоньки костров, мерцающие на ночном поле. Ярмарка будет длиться ещё два дня, и я была уверена, что она принесёт нашему замку не только товары, но и новые знакомства, и уверенность в том, что мы движемся в правильном направлении.

Глава 3

Ярмарка длилась три дня. Три дня поле за конюшней гудело, как пчелиный улей: звон монет, скрип телег, голоса торгующихся крестьян, смех детей, запах жареного мяса и свежего хлеба. К концу третьего дня, когда солнце начало клониться к закату, ярмарочная площадь стала потихоньку пустеть. Купцы сворачивали свои навесы, укладывали оставшиеся товары в телеги, пересчитывали выручку. Крестьяне, нагруженные покупками, разъезжались по домам, оставляя после себя примятую траву и лёгкий запах дыма от костров.

Я стояла у ворот замка и смотрела, как последняя телега медленно выезжает на дорогу, увозя купца с его товарами. На поле остались только Томас, несколько слуг и Грета, которая подходила к столам, собирая остатки угощений. В воздухе чувствовалась усталость, но та особая, приятная усталость, которая бывает после хорошо выполненной работы.

Я подошла к Томасу, который стоял у одного из столов с тетрадью в руках, что-то подсчитывая.

— Ну что, Томас? — спросила я. — Как прошла ярмарка?

Он поднял на меня глаза, и я увидела в них ту самую довольную искорку, которая появлялась, когда он был уверен в успехе.

— Отлично, госпожа. Лучше, чем я ожидал. Купцы распродали почти всё, что привезли. Торговец тканями уехал с пустыми телегами, даже тот дорогой бархат, который он показывал вам в первый день, — купили его соседи из соседнего поместья. Оружейник продал все свои топоры и ножи, осталась пара пистолетов, но и на них уже есть покупатель. Торговец солью и пряностями тоже доволен — говорят, у него почти ничего не осталось, а он привозил с запасом.

Он сделал паузу и перевернул страницу в своей тетради.

— Крестьяне тоже довольны. Многие продали то, что не могли использовать сами: вяленую рыбу, шкуры, шерсть, сушёные грибы. Я видел, как одна семья выручила целых два серебряных за прошлогоднюю шерсть — они собираются купить на эти деньги новую телегу. Другие обменяли мёд на соль и крупу. Все уезжали с полными корзинами и довольными лицами.

Я кивнула. Это было именно то, чего я хотела: чтобы люди не просто привозили товары, но и могли получать то, что им нужно.

— А что насчёт нашего замка? — спросила я. — Что мы прикупили?

Томас перевернул ещё одну страницу и начал зачитывать:

— Ткани: серое сукно для челяди — пять рулонов, лён для постельного белья и скатертей — три рулона, тонкая шерсть для тёплых вещей — два мотка. Соль — три мешка, это с запасом до следующего лета. Перец, шафран, сушёные травы — несколько пучков каждого. Свечи восковые — двадцать штук, сальные — целый ящик, должно хватить до весны. Глиняная посуда: горшки, миски, кувшины — около двадцати штук. И ещё, — он улыбнулся, — я купил те новые железные крюки для кухни, о которых просила Грета. Она уже весь вечер ходит счастливая.

Я улыбнулась в ответ.

— А книги? Я видела, что торговец книгами к концу дня почти всё распродал. Что-то осталось?

— Я взял для вас одну, госпожа, — сказал Томас, и в голосе его послышалась лёгкая лукавство. — Она лежит в вашем кабинете, на столе. Это книга о садоводстве, с рисунками и советами по посадкам. Я подумал, что она вам пригодится, раз уж мы начали высаживать деревья вокруг замка.

Я почувствовала, как тёплый ком поднимается к горлу. Я не ждала от Томаса такой заботы.

— Спасибо, Томас. Это очень приятный сюрприз.

Он слегка поклонился и добавил, возвращаясь к делу:

— Всего мы потратили на закупки для замка около пяти золотых. Это меньше, чем я предполагал. Мы купили с запасом почти всё, что нужно, но осталась небольшая сумма — я её сохранил для непредвиденных расходов. А крестьяне продали своих товаров примерно на три золотых. И большинство из них теперь при деньгах — они смогут купить зимнюю одежду и подлатать свои дома, если это нужно.

— И купцы довольны? — переспросила я.

— Очень, госпожа. Торговец тканями сказал, что в следующем году приедет ещё с большим запасом. Оружейник спросил, не будет ли у нас на продажу старого оружия — он слышал о вашей коллекции и надеется, что вы когда-нибудь решите продать что-то из неё. А торговец книгами уже пообещал привезти больше изданий, потому что увидел, что у вас есть интерес к чтению. Похоже, они все хотят вернуться на следующую ярмарку.

Я посмотрела на поле, где уже никого не было, и подумала о том, как изменилась жизнь за этот год. Год назад здесь были только грязь и запустение. А теперь — первый торговый день, который принёс выгоду всем.

— Мы сделали это, Томас, — сказала я тихо. — Мы провели первую ярмарку. И, судя по всему, она станет доброй традицией.

Он кивнул, и я увидела, как на его обычно сдержанном лице мелькнула гордость.

— Да, госпожа. Это хорошее начало. И я думаю, что через год у нас будет ещё больше гостей и ещё больше товаров.

Мы постояли ещё немного, глядя на пустеющее поле, а затем я пошла в замок. Вечер был тихим, и в комнатах пахло свечами и сушёными травами. Я зашла в кабинет и нашла на столе ту книгу, о которой говорил Томас. Она была в простом, но прочном переплёте, и на обложке был нарисован дуб с распростёртыми ветвями. Я открыла её и начала перелистывать страницы, довольная покупкой.

Глава 4

Осень вступала в свои права, и вместе с ней приходили новые заботы. Урожай был собран, и зерно, которое мы с таким трудом вырастили, лежало в мешках в кладовых. Но молоть его было негде — старая мельница, которая стояла у реки на краю наших земель, почти развалилась. Я помнила, как Томас говорил о ней ещё весной, но тогда было не до неё — посевная, дороги, ремонт домов. Теперь же вопрос стал острым: если мы не сможем перемолоть зерно, то муки на зиму не будет.

Я решила, что пора заняться этим серьёзно. Однажды утром я позвала Томаса, и мы пошли к мельнице, чтобы оценить её состояние. Дорога вдоль реки была влажной, но твёрдой, и мы шли не спеша, обсуждая дела. Мельница стояла на холме, окружённая старыми ивами, с обвалившейся черепицей на крыше и покосившимся колесом, которое почти не касалось воды. Я обошла её вокруг, заглянула внутрь — там было темно и сыро, пахло гнилым деревом и застоявшейся водой. Жернова, главная часть мельницы, были целы, но деревянный механизм, приводящий их в движение, почти сгнил.

Мы вернулись в замок, и я пригласила Томаса в кабинет. Мы сели друг напротив друга, и я начала разговор.

— Томас, ты видел мельницу. Что скажешь? Можно ли её восстановить, или проще построить новую?

Томас задумался, почесал подбородок.

— Восстановить можно, госпожа. Но это будет почти как построить новую. Старый фундамент ещё крепкий — он каменный, ему лет сто, но он держится. Крышу надо перекрывать полностью, колесо менять, механизмы — тоже. Из того, что осталось, можно использовать только жернова и, возможно, некоторые железные детали, если они не проржавели.

— А если строить новую? — спросила я. — Где лучше поставить и сколько это будет стоить?

Томас на мгновение закрыл глаза, словно прикидывая в уме.

— Новая мельница будет дороже, но она прослужит дольше. Если поставить её выше по течению, там место ровное, и вода быстрее — мельница будет работать лучше даже в маловодные сезоны. Древесина — у нас есть своя, после вырубки мы немного оставили на хозяйственные нужды. Камень для фундамента можно привезти из карьера, что за городом. Я думаю, новая мельница обойдётся примерно в двадцать золотых. Восстановление старой — может быть, в пятнадцать, но тогда мы будем постоянно что-то чинить, и через пять лет она снова потребует больших вложений.

Я молчала, обдумывая его слова. Двадцать золотых — это было почти всё, что у меня оставалось после летних трат. Но новая мельница означала, что мы сможем молоть зерно не только для себя, но и для соседей, а это принесёт доход. К тому же, она будет надёжнее и прослужит долго.

— А сколько времени займёт постройка новой? — спросила я.

— Если начать сейчас, пока не ударили морозы, и если найти хороших мастеров — может, около трёх недель. Нужно будет заложить фундамент, потом возвести стены, установить колесо и механизмы. Это не быстро, но можно успеть до зимы, если не будет сильных дождей.

Я вздохнула, глядя в окно на желтеющие поля.

— Я думаю, Томас, что новая мельница — это правильный шаг. Мы вложим деньги сейчас, но они окупятся. И у нас будет уверенность, что мельница не развалится через пару лет.

Томас кивнул, и я заметила, как его лицо стало чуть спокойнее.

— Я согласен, госпожа. Новая мельница — это хорошее вложение. Я найду мастеров и закажу материалы. Если повезёт, через три недели у нас будет своя работающая мельница.

— Тогда действуй, — сказала я. — Я выделю тебе двадцать золотых. Пусть это будет наш главный осенний проект.

Он поднялся, взял деньги, которые я отсчитала, и уже у двери обернулся:

— Госпожа, я сделаю всё, чтобы она работала до зимы. Зерно не должно лежать без дела.

Он вышел, а я осталась сидеть у окна, глядя на реку, которая серебрилась в лучах осеннего солнца. Мельница. Ещё одна часть головоломки, которую мы собирали по кусочкам, чтобы сделать этот замок и эти земли по-настоящему живыми. Я улыбнулась своим мыслям и взяла книгу о садоводстве — ту, что Томас привёз с ярмарки.

Строительство новой мельницы стало главным делом последних недель. Томас нашёл мастеров в городе — троих плотников и одного каменщика, которые взялись за работу и обещали управиться до первого снега.

Я часто выходила на берег реки, где кипела работа. Мастера заложили фундамент из серого камня, который привезли из карьера за городом. Он был ровным и прочным — я видела, как каменщик тщательно подгонял каждый блок, проверяя уровень и плотность кладки. Стены поднимались медленно, но уверенно, и через неделю уже можно было угадать очертания будущей мельницы. Плотники тем временем пилили доски, строгали балки и собирали деревянный каркас для верхней части здания. Колесо, которое должно было вращаться от воды, лежало на берегу — огромное, с дубовыми лопастями, ещё не установленное, но уже готовое.