Отчаянные

Я слез с подоконника и подсел к ней. Она не отрывала взгляда от букв. Я подождал, пока она обратит на меня внимание. Через пару минут книга закрылась.

— Можно посмотреть?

Сперва недоверчивый взгляд (без него не обходился ни один наш диалог), а затем тонкая рука протянула мне книгу. Я взял её.

Тоненькая книжечка в мягкой обложке, которая ещё немного и отвалится от страниц. Краски потерлись и рисунок различить было сложно. Я смог разглядеть только лицо женщины и черную машину. Красивым шрифтом напечатана надпись: «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы». Страницы пожелтевшие, шрифт ужасно мелкий.

— И, о чём она? — я вернул ей книгу.

— О смерти. О том, как человек пытается принять, что его конец неизбежен. О том, что нужно жить здесь и сейчас, пока у тебя есть такая возможность.

Она серьезно смотрела на меня, прижимая книгу к груди.

Судя по её словам — произведение было с глубоким смыслом и явно не для моего неразвитого мозга.

— Тебе нравится? — всё, что смог спросить я.

— Это моя любимая книга. — Она положила её на тумбочку — Впервые прочитала в четырнадцать лет и много раз перечитывала.

Я обнял её и притянул к себе. Её голова легла мне на плечо.

— Ни разу не видел, чтобы ты читала.

— Раньше я читала очень много. Гулянкам предпочитала спокойный вечер дома с книгой в руках. — Она бросила взгляд на книгу и вздохнула — Обидно только, что мне не с кем было поговорить обо всём прочитанном.

Я устыдился своей необразованности. Впервые она решила поделиться со мной чем-то личным, и я не мог поддержать диалог.

— А сейчас почему перестала? Если тебе так нравилось?

— Бывает, что мы вырастаем из всего. Из одежды, из увлечений, даже из дружбы. Вот и я видимо выросла. Хотя после школы на филолога учиться пошла. Хотелось знать больше… И ведь работала потом по специальности.

В её глазах стояла горечь. Слова так и хотели вырваться наружу, это видел даже я — слепой идиот.

— И ушла с работы. Опять же: почему?

— Ну, не все люди всю жизнь сидят на одной работе.

— Но ты сейчас не работаешь. Я удивляюсь: откуда ты брала деньги весь этот год?

— Зимой пришлось сесть и найти подработку. Но это всего лишь на зиму. А затем всё по новой.

— Ты же говорила, что не задерживаешь на одном месте дольше недели?

— Это как раз исключительный случай. Конечно, я могла жить на улице и просить милостыню, но не хотелось попасть в обезьянник или замерзнуть. Я предпочитаю другую смерть.