Королева бандитов

Сердечко мое колотится, как у мышонка. Руки подрагивают, мы остаемся с Вячеславом Андреевичем за одним столом.

Смотрю на Барина, у него есть эта карта... есть или нет? Он собран и спокоен, вообще не поймешь, о чем думает, тогда как у меня, кажется, все давно на лбу написано.

— Ты проиграла, — говорит Вячеслав Андреевич и кладет карты на стол, вскрывая их.

— Ого! Я такого ни разу не видела! — вскрикивает Вера, и все смотрят на карты Барина. Там четыре туза, боже.

Поглядываю на свои карты: валет, шестерка и дама.

— Ой, я проиграла, как же так…— заключаю с грустью, на что Вячеслав Андреевич строго смотрит на меня.

— Как долг возвращать будешь, Сойка?

Поджимаю губы, вот же, попала с начальником играть.

— Артем…

Умоляюще смотрю на Рыся, но Барин меня перебивает, прет как танк:

— А что Артем? Ты мне проиграла, а не Артему.

— У меня нет с собой денег. Я завтра принесу, — лепечу, на что Вячеслав Андреевич лишь коротко усмехается:

— А ты не на деньги играла, Таисия, — басит и, щелкнув ключами, уходит в кабинет.

Становится тихо, я вижу, как потупила взгляд Вера, как Артем взял сигареты и смылся курить.

Я же остаюсь одна и не знаю, что делать. Я проиграла поцелуй Вячеславу Андреевичу, и я... я ведь сама на это пошла.

И все бы ничего, правда, есть одна маленькая проблема: я еще ни разу в жизни не целовалась, и от волнения у меня аж рябит в глазах. Особенно от того, что я Барину этот поцелуй проиграла.

Глава 15

Я ему проиграла. Наивно и очень по-глупому, так просто. Не деньги даже — поцелуй, вот только что делать, не знаю. Артем курить вышел, Вера тут же создала видимость работы, а я теряюсь.

Вижу только, как Валентин возвращается с папкой документов в руках.

— Что, уже доиграли?

— Да.

— И кто победил?

— Вячеслав Андреевич, — отвечаю тихо, сгорая просто со стыда. На это Валентин усмехается только:

— Ну и в чем проблема? Иди, возвращай долг. Вячеслав Андреевич у нас должников не жалует, а то гляди, еще на счетчик поставит.

Ему смешно, а мне что-то не очень. Волнуюсь, и страшно как-то стало. Я, может, просто Вячеслава Андреевича в щеку поцелую, это прокатит? Ну, или руки там пожмем. Мне так неловко. Это же мне надо подойти к нему первой! Мама дорогая, спасите.

А с другой стороны, вдруг и правда, сделает что-то мне. Он может. Это поначалу я только думала, что Вячеслав Андреевич такой добрый со всеми, но на самом деле это не так.

Вера недавно мне проболталась, что видела, как Барин с Артемом у кого-то долг забирали. Ногами об ребра, вот как.

Нет, я конечно, могу сделать и все такое, но он знает, где я работаю, и тогда я точно лишусь этой должности курьера.

А у меня только все начало получаться, и даже более чем. Артем вообще сказал, что с такими темпами я одна буду конверты собирать, а он перейдет в офис заниматься «более серьезными вещами».

И вот, я на распутье. Повести себя как испуганная девчонка или гордо признать проигрыш? Пожалуй, я выберу второе, и это всего лишь поцелуй, правда, мой первый в жизни.

Стучу пару раз в его кабинет, ноги становятся ватными. Ну, не съест он меня, наверное, да и вообще. Может, ему уже не до этого поцелуя.

— Да!

— Можно?

Заглядываю, Вячеслав Андреевич уже за столом и, судя по всему, он занят.

— Чего тебе?

— Я по делу. Важному.

Он поджимает губы, а после коротко кивает.

— Ну, раз по-важному. Входи.

Облизываю сухие губы, делаю шаг в его кабинет. Сердечко ускоряет ритм и, наверное, надо было сбежать, но уже поздно.

— Ну, говори, что там? По поездкам проблемы?

— Нет, там все нормально. Артем даже сказал, что я скоро сама смогу ездить. Надо мне только на права сдать.

— Посмотрим. Вера, кофе принеси, — басит Вячеслав Андреевич в телефон, а я замечаю, что он ту пуговку свою так и не пришил. Вот же она, на столе его валяется.

— Я могу сделать тут.

Киваю на его пиджак, а он брови почему-то сводит.

— Что ты там лепечешь?

— Могу прямо тут. Это быстро.

На миг Барин удивленно смотрит на меня, как будто я что-то не то ляпнула.

— Не понял.

— Эм... пуговка. Могу пришить. У меня все с собой есть. С ателье не выложила.

— А-а! Господи. Ну давай.

— Снимите пиджак, пожалуйста.

— Ты не заметила, Сойка, что в твоем присутствии мне всегда надо снять пиджак?

— Заметила.

Усмехаюсь, и так неловко. Быстренько перешиваю пуговку, подхожу к нему вплотную.

— Готово.

— Сколько я тебе должен?

— Нисколько, что вы. Это же я должна.

Мы стоим у его стола. Вячеслав Андреевич в брюках и рубашке, расстегнутой на две пуговицы на груди. Опасный, высокий, красивый, но очень по-мужски. Мне нравится, он как огонь — хочется смотреть на него снова и снова, хоть и может сделать больно в любой момент.

Грубая, немного жесткая внешность у него. Но мне нравится и даже очень.

Он откладывает пиджак и смотрит на меня, как сканер. Впервые оказываюсь так близко к нему, он на голову выше меня, крепкий, широкоплечий. И взгляд у него и правда волчий, и от него так пахнет. Даже передать не могу, просто мне хочется вдыхать этот запах, боже. У меня в животе тогда бабочки танцуют.

— Что ты мне должна?

— Я вам проиграла.

— Не любишь в должниках ходить?

— Не люблю.

Кусаю губы, и стыдно мне до ужаса, и страшно тоже.

— И что же ты проиграла мне?

— Поцелуй, — говорю смущенно, а Барин почему-то серьезным очень становится, сердитым даже. Вижу, как желваки на скулах заходили. Волнуюсь, мнусь, не знаю что делать. Я красивая для него или нет? Он хочет этот поцелуй или нет? Может, я ему вообще противна.

Боже, как бы этот долг ему вернуть… поцеловать его. Как можно.

Тело подрагивает, а после Вячеслав Андреевич сам берет меня за талию и, поддев мой подбородок пальцем, наклоняется и целует меня в губы.

И нос при этом не мешает, мне тепло и холодно одновременно, не больно и очень сладко, а сердце прыгает так, словно я бегу.

Его губы умелые, и даже слегка колючая щетина меня не смущает.

На миг прикрываю глаза, я это чувствую, а после быстро распахиваю их, когда Барин отстраняется.

У меня же внутри бабочки запорхали, и все… все стало на оголенном нерве без брони. Боже, Вячеслав Андреевич сделал это сам. Сам!

— Вы меня поцеловали…— говорю ошарашенно, одними губами, они горят огнем. В животе что-то приятное потянуло, разлилось тепло.

— Ну ты же всем поцелуи раздаешь. Или не только.

И все, я поплыла, а мираж рассыпался. Это прозвучало больно и обидно до слез.

— Я ничего такого никому не раздаю! Меня бабушка не так воспитывала.

— Парень у тебя есть?

— Нет.

— Был? — словно с какой-то надеждой спрашивает Барин, но я лишь пожимаю плечами:

— Не было.

— Так ты нецелованная даже.

— Целованная. Уже. Вы меня поцеловали.

Пытаюсь оправдаться, но, кажется, это только сильнее злит его.

— Дурочка!

— Почему?

— Потому что! Ты могла проиграть мне ночь, девочка. И что бы тогда: пришла, чтобы я тебя трахнул? Этого хотела? Раздавать себя за карты?

— Нет!

Его слова такие грубые и жесткие, наотмашь просто бьют. Я же едва стою на ногах. Почему-то глаза наполнились слезами, и я быстро вытираю их. Еще и платье это голубое с воланами напялила. Зачем, вот дурочка.

Так и стоим. Барин мрачный, как грозовая туча, а я соплю, стараясь успокоиться.

— Господи, кого я нанял на работу!

Руки дрожат, я вся перепугалась. Вот что он думает обо мне, боже.

— Извините.

— Блять, да не реви!

— Я больше никогда не буду играть в карты на это! — всхлипываю и, резко развернувшись, позорно сбегаю.

— Что случилось, Тая? Он что, тебя ударил?

Налетаю на несущую кофе Веру, но даже слова проронить не могу. Горько и обидно, это ведь правда был мой первый поцелуй. Я рада, что его забрал Вячеслав Андреевич, но я просто думала, что после… после будет все не так паршиво.

— Нет. Не ударил.

— А что тогда — вы целовались?!

Вера не сводит с меня взгляда.

— У тебя губы красные…

Быстро прикладываю ладонь к пульсирующим губам, они и правда горят огнем.

— Я просто отдала долг, — произношу тихо и ухожу из офиса.

Настолько глупой я еще себя в жизни не ощущала. И да, я совру если скажу, что поцелуй мне не понравился. Понравился и даже очень, просто Вячеслав Андреевич после сказал, а что я кто: гулящая девка? Заядлая любительница карточных игр или что…

И так мне обидно, я даже не сказала ему толком ничего. И что хуже — я ведь продолжаю работать на Барина и завтра снова увижу его после такого позора.

— Случилось чего?

ртем тоже замечает, что что-то произошло, когда я сижу в машине весь следующий час надутая, как индюшка.

— Нет!

— Я так понимаю, проигрыш Барину ты вернула.

— Вернула.

— Прости, это была плохая идея. Надо было уйти, когда Валик это предложил.

— Я знаю. Поздно уже.

— Слушай, ты это, так на Вячеслава не смотри.

— Как «так»?

— Как на мечту. Он тебе не по зубам. Я один раз скажу, просто услышь меня: хоть тебе и восемнадцать, Барин взрослый для тебя мужик. Ты еще совсем неопытная девчонка. Лучше не надо, для твоей же безопасности. И он не дружок тебе, и не просто начальник. Это авторитет. Очень серьезный и влиятельный человек.

— Спасибо, мамочка. Сама разберусь.

— Как знаешь. Я предупредил.

Я вся горела и пыхтела, мне было стыдно, немного больно, но все же я отлично помнила поцелуй. И он мне понравился, правда, я не ожидала, что Вячеслав Андреевич так меня отчитывать после этого будет. Он как узнал, что парня у меня еще не было, так вообще злющим почему-то стал.

И что хуже — я понятия не имею, как приду завтра в офис и буду смотреть на Вячеслава Андреевича после такого позора.

Глава 16

Крутой

— Гафар, только не грузи, и без тебя тошно.

— Савва, мне звонил знакомый следователь. Под тебя роют. Под нас всех и, думаю, пора паковать чемоданы. Надо уехать, Испания или Германия подойдет. Пусть родственники Брандо нас приютят.

— Нет, исключено, я не брошу город, и никто со стороны Брандо помогать мне не будет. Мы и так у них на карандаше, я обещал порядок.

— Это самоубийство. Ты это понимаешь?! За тобой придут, это вопрос времени!

— Я всех куплю, ничего не будет.

— Сам-то хоть веришь в это? Все, золотые времена закончились, мы больше не у власти и ничего не решаем. Салахов сам уже всех купил, все кормятся с его руки, а не с нашей. Давай тогда к нам, мы встретим вас, тут все равно спокойнее, чем в столице.

Сжимаю с силой зажигалку, та аж трещит в руке. И часы ползут медленно, хромая на обе левые.

Как-то тихо стало, настолько, что я слышу стук собственного сердца в этой тишине. Ощущение загнанного зверя, беспомощного и слабого, да, пожалуй, это именно оно.

— Я уже говорил с Дашей. Она не поедет без меня. Детей мы от себя не оторвем. Алиса тоже с сестрой будет. Мы все здесь, Гафар, это наш город.

— Это опасно, сам хотя бы нигде не светись.

— Да блядь… я уже почти не выхожу из офиса! Охрана есть, мы готовы.

— Самое время просить о помощи.

— Было бы кого.

— Так есть, кого. Брандо сказал, там Барин очень хорошо вперед пошел. Надо пробовать с ним сработаться.

— Нет, с этим работать не буду!

— Савелий, выбирать не время.

— Я сказал уже: с этим бараном мы не сработаемся. Он ни хрена налог не платит, упрямый, пошел к чертям!

— Что-то мне это напоминает. Ой, так это же ты десять лет назад!

— Очень смешно, нет, давай другого партнера.

— Еще есть Байсаров, но он не такой стабильный, может кинуть, но денег там тоже хватает. Поддержал бы нас, если бы обратились, за свою цену, конечно.

— Что он может попросить?

— Казино. Это все, что у тебя осталось, кроме клуба.

— Да вы заебали! Никакое казино не продается!

— Ну, тогда у тебя нет вариантов. Тебя прижали, Савва, и это очень серьезно. Ты либо идешь на контакт и делишься, либо и дальше сидишь один, надеясь, что все само собой рассосется. Тайник вскрыли, тут уже без вариантов, иначе не было бы таких подвижек в твою сторону. Салахов готовит дело против тебя.

— Гафар, не грузи, никто меня не тронет! Это все пустая болтовня, у них духу не хватит прийти сюда! Я же сказал: кто грохнет Салахова, тот и будет моим партнером, что непонятного!

— Понятно все, вот только смотри, чтобы сам Салахов твою цель не опередил. Или ты думаешь, он не понимает, что ты хочешь вернуть свое и готов его вальнуть в любой момент? Он не дурак, раз в этом бизнесе столько лет и выжил. Многие уже без вести пропали, и ты ему как кость в горле вместе со всем своим Прайдом. Я тут нарыл, как его в тюрьме называли, если тебе, конечно, интересно.

— Ну и как?

— «Чума». Он конкурентов топил. Савва, это уже не шутки.

— Вот только пугать меня не надо, пуганные, блядь.

— Я тебя не пугаю, а показываю перспективы. Мы слишком слабы, у нас нет денег, нет власти и влиятельных друзей. Салахов перекрыл связи, а вы еще к родственникам Брандо не обращаетесь за помощью принципиально, это глупо.

— Потому что они ни хрена не помогут! Это Сани родственники, а не мои, тем более у них самих там переворот, и нашими делами никто заниматься не будет! Максимум, что они смогут, — приютить Алису с дочерью и Саню, но они тут с нами, так что этот вариант вообще можешь забыть.

— Ладно, пусть так, тогда будем как-то сами выгребать. Я подумаю, что можно сделать. Звони мне каждый день, хочу быть в курсе, что там у вас происходит.

— Хорошо, да, до связи.

Набираю Гансу, но он не берет, в бумажках своих совсем закопался. Старая школа, Гоша в Прайде с самого начала. И столько лет прошло, мы всегда как-то выруливали, но только не в этот раз.

Теперь мне сложно, у меня нет рычагов давления и я, блядь, потерял власть. То, ради чего работал двадцать лет, все пошло прахом. Одна ночь — и кресло отобрали, офисы, людей. И словно нет выхода, по крайней мере, я пока его не вижу. Все как-то хреново, без просвета, и правда словно чума.

Набираю Брандо. Вне зоны доступа, как обычно. Как кот без поводка, непунктуальный, но хотя бы обязательный. Этот может где-то в лесу пропадать, и хоть он уже серьезнее стал, все равно становится мэром Брандо еще рано.

Для этого хотя бы, блядь, трубку надо вовремя брать!

Перебираю бумаги, и хоть какие-то бы зацепки, улики, но на Салахова нет ничего. По крайней мере, официального. Мы не сможем доказать, что он тогда работал с Чехом.

Он ничего не делает своими руками, и точно клещ, паразитирует в городе. И я вижу пока лишь один вариант: выследить его, посадить в кольцо как клеща, и залить бензином. Одна спичка, и пусть, сука, пылает. По крайней мере, с настоящими клещами эта фишка прекрасно работает.

Полдень уже, никаких подвижек, и я уже заебался все тащить один. Домой хочу, Даша должна была детей в садик отвести и вернуться. Одна у меня отрада — семья, жена, дети. Все изменилось за последние годы, и когда происходили всякие кризисы, и даже этот — Даша рядом всегда.

Не знаю, в какой момент она стала не просто воробушком, а моей опорой и поддержкой. Моей спокойной гаванью и островом, где я могу не строить всех вокруг, а просто приходить домой и быть с ней. Не сильным лидером, а просто обычным мужиком, отцом, мужем.

Звонок. Глухой и громкий, бьющий по нервам, точно отбойный молоток. Фарах. Ну, хотя бы кто-то проявил инициативу, хотя не могу не похвалить его. После того эпизода с его воспитанием и женой Фарах проснулся и хорошо себя показывает. Конечно, он ни разу не управленец, но помощник все же неплохой, не зря получает зарплату.

— Да, Фарах.

— Савелий Романович, Даша с вами?

— Интересный вопрос про мою жену, Фарах. В чем дело?

— Я… не знаю, как сказать даже. Беда. Час назад Адиль разбился на машине.

— Что?! Ты что такое говоришь, Фарах…

— Он ехал на третьем кольце, в туннеле в него втаранился грузовик, и я не знаю, была ли с ним Даша и ваши дети. Они с вами или нет! Они с вами?!

Я как сидел, так и онемел, в глазах потемнело. Тут же схватил телефон и сорвался из кабинета.

— Боже, пожалуйста, только не это.

Самое ценное, что у меня есть. Они отняли уже почти все, осталось только самое дорогое.