Писательский дзен. Организация быта и творчества

Платон Тишин

Писательский дзен. Организация быта и творчества

Введение

Я пишу это введение в третий раз.

Первый раз я написал его в ванной. Сидел в горячей воде по самую шею, держал телефон над головой и тыкал большим пальцем в экран. Моя двухлетняя дочь пыталась залезть ко мне в ванну с игрушечным паровозиком. Моя жена заглянула, посмотрела на меня с выражением, которое я видел уже тысячу раз – смесь умиления, раздражения и полного непонимания, – и спросила: «Ты серьезно? Ты не можешь подождать десять минут?».

Я не мог. Потому что если бы я подождал, я бы не написал ничего. Я откладывал это введение уже две недели. Две недели я сидел за столом, открывал документ, смотрел на мигающий курсор, и он смотрел на меня. Мы играли в гляделки. Я проигрывал. Я закрывал документ, открывал YouTube, смотрел, как какой-то парень строгает деревянную ложку в лесу, и чувствовал себя ничтожеством. Потом я открывал документ снова. Курсор все так же насмешливо мигал. Я закрывал снова. Я пил кофе. Я ел печенье. Я проверял почту, хотя там никогда ничего не было. Я переставлял иконки на рабочем столе. Я даже разобрал ящик с носками. И только когда я оказался в ванной, когда у меня не было доступа к ноутбуку, когда я был заперт в комнате с влажным паром и игрушечным паровозиком, я наконец начал писать.

Этот абзац, который вы только что прочитали, был написан в воде. Он стал началом этой книги. Он оказался самым честным, самым живым, самым настоящим из всего, что я писал за последний месяц. Потому что у меня не было выбора. Не было возможности отложить. Не было «правильного» места, «правильного» времени, «правильного» настроения. Была только вода, телефон и необходимость сделать это.

Второй раз я переписал введение, когда уже начал работать над книгой серьезно. Я сел за свой новый письменный стол (да, я купил новый стол, потому что думал, что старый недостаточно вдохновляющий). Я заварил зеленый чай, зажег свечу с запахом «Кедровый лес», надел наушники с инструментальной музыкой, закрыл дверь, повесил табличку «Не беспокоить» и приготовился писать. Через два часа у меня было пять абзацев. Они были правильными, грамотными, структурированными. И абсолютно мертвыми. Я прочитал их и понял, что они звучат как инструкция к стиральной машине. В них не было меня. Не было того парня из ванной, который отчаянно тыкал пальцем в экран, пока его дочь пыталась утопить паровозик.

Третий раз я пишу сейчас. За столом, но без свечей и без кедрового леса. С чашкой остывшего кофе, с собакой, которая спит под столом, с женой, которая смотрит сериал в соседней комнате, и с мыслью, что на этой неделе я уже трижды опаздывал сдать главу редактору. И знаете? Это лучшее введение из всех. Потому что оно настоящее. Потому что оно честное. И потому что я наконец понял главную вещь, которую хочу сказать вам в этой книге.

Писательский дзен – это не когда у вас все идеально. Это когда вы можете творить в любых условиях. Когда быт не враг, а союзник. Когда хаос становится топливом. Когда вы перестаете ждать идеального момента и начинаете писать прямо сейчас, в этом дерьмовом «сейчас», со своим дерьмовым настроением, дерьмовой работой, дерьмовыми счетами, дерьмовыми соседями и дерьмовой погодой за окном.

Я писатель. Отец двоих детей. Мужчина, который работает на обычной работе с девяти до шести, платит ипотеку, выгуливает собаку, меняет лампочки, чинит кран, ссорится с женой, мирится с женой, смотрит с детьми «Тома и Джерри» и мечтает, что однажды его книги будут стоять на полках в магазинах. Я – один из вас. Я не гуру, не маг, не йог, достигший просветления. Я – такой же, как вы. Уставший, злой, иногда вдохновленный, иногда опустошенный. Но я нашел способ.

И я хочу поделиться им с вами.

Я перепробовал всё. Абсолютно всё. Я вставал в пять утра, как советовал Бенджамин Франклин. Я ложился в два часа ночи, как советовал Бальзак. Я пробовал писать в кафе, в парках, в метро, в перерывах между встречами, в очередях, даже на свадьбе друга (да, я писал на свадьбе, сидел в углу, пока все танцевали, и чувствовал себя социопатом). Я пробовал методику «Помидора», методику «Страница в день», методику «Написать 2000 слов до завтрака», методику «Не писать три дня, чтобы накопить напряжение», методику «Писать только когда придет муза» (это была самая провальная). Я пробовал блокировать соцсети, выключать интернет, прятать телефон, запираться в чулане. Я пробовал писать в дорогих блокнотах с кожаной обложкой и в дешевых тетрадях в клеточку. Я пробовал писать от руки, печатать на механической машинке, диктовать голосом в диктофон. Я пробовал медитировать перед письмом, делать зарядку, принимать холодный душ. Я пробовал пить зеленый чай, черный чай, мате, эспрессо, американо, какао, глинтвейн (это было ошибкой). Я пробовал слушать классику, джаз, рок, электронную музыку, тишину, белый шум, звуки дождя.

Я пробовал всё, что написано в ста книгах по тайм-менеджменту для творческих людей.

И знаете, что я понял? Почти всё это фигня.

Нет, правда. Не потому что эти методы плохие. Они хорошие. Они работают. Для кого-то. Для того, у кого есть дисциплина, привычка, железная воля, поддержка близких, финансовые возможности. Но для обычного человека, который не живет в идеальном мире, большинство советов – как совет безногому бежать марафон. «Вставай в пять утра!» – а я сова, я не могу заснуть до часу ночи, и если я встану в пять, я буду похож на зомби, и все, что я напишу, будет бредом сумасшедшего. «Выключи интернет!» – а мне нужно проверять рабочие письма, потому что если я не отвечу на письмо начальника, меня уволят, и тогда я не смогу платить за интернет, чтобы выключить его. «Уйди в уединение!» – а у меня двое детей, я не могу просто уйти в уединение, я должен их кормить, купать, укладывать спать, водить в школу, забирать из садика, слушать их бесконечные истории про динозавров и драконов.

Я понял одну простую вещь: универсальных рецептов не существует. Но есть подход. Есть философия. Есть система мышления, которая позволяет вам адаптировать любые советы под свою жизнь, под свои условия, под свой хаос.

Я назвал этот подход «Писательский дзен».

Дзен – это не религия. Это не про то, чтобы сидеть в позе лотоса и повторять «ом». Дзен – это про принятие. Это про то, чтобы не бороться с реальностью, а использовать её. Не ждать идеальных условий, а создавать внутри себя устойчивость к любым условиям. Это как в боевых искусствах: вы не пытаетесь остановить удар противника силой, вы используете его энергию, уклоняетесь и наносите ответный удар. Так и в писательстве: вы не пытаетесь остановить хаос жизни, вы используете его, вы танцуете с ним, вы делаете его частью своего творческого процесса.

Это книга не про магию. Это книга про осознанность. Про организацию. Про тайм-менеджмент, который не похож на заводской конвейер, а похож на джазовую импровизацию. У вас есть структура – но вы можете отклоняться от неё. У вас есть ритм – но вы можете синкопировать. У вас есть план – но вы можете его менять.

И, самое главное, это книга про юмор. Потому что без юмора мы сойдем с ума. Писательство – это тяжелый труд. Это эмоциональные качели. Это бесконечная битва с внутренним критиком, с внешними обстоятельствами, с чувством вины. Если вы не научитесь смеяться над собой, над своими провалами, над своим перфекционизмом, над тем, как выглядят ваши первые черновики, вы просто сломаетесь. Юмор – это не украшение. Это инструмент выживания.

Исследования показывают, что юмор снижает уровень кортизола (гормона стресса) на 30-40%. Он улучшает креативность, потому что снижает тревожность и позволяет мозгу свободно ассоциировать. Смех увеличивает приток кислорода к мозгу, улучшает когнитивные функции и даже повышает болевой порог. Это научно доказано. Поэтому я буду шутить. Буду вставлять анекдоты. Буду стебаться над собой, над вами, над всем писательским сообществом. Без пошлости, без грязных шуток, но с доброй иронией.

Вот, например, анекдот:

– Писатель сидит за столом третий час, смотрит в потолок. Жена спрашивает: «Ты пишешь?». Писатель: «Нет, я жду вдохновения». Жена: «А что, оно приходит через потолок?». Писатель: «Нет, через задницу. Поэтому я и сижу».

В этом анекдоте – вся наша жизнь. Мы ждем, когда вдохновение упадет нам на голову, а оно не падает. Оно не падает, потому что мы не работаем. Оно приходит в процессе работы, как утренняя пробка приходит к тем, кто выехал рано. Мы думаем, что вдохновение – это метеорит. А это – ручей, который течет только тогда, когда вы копаете канал.

В этой книге я расскажу вам, как копать этот канал. Как организовать свой день, свой быт, свою работу так, чтобы писать было легко. Или хотя бы не мучительно. Как находить время, когда его, казалось бы, нет. Как восстанавливать энергию, когда вы выжаты как лимон. Как работать с текстом так, чтобы не умереть от тоски на этапе редактирования.

Мы разберемся с главным врагом – собой. С теми голосами в голове, которые говорят: «Не пиши, получится плохо», «Отдохни, ты заслужил», «Начни завтра, сегодня не день». Я покажу вам, что прокрастинация – это не лень, это защитный механизм, и что его можно обойти. Мы изучим ваши отговорки, разберем их по косточкам и найдем противоядие.

Мы поговорим о реальности. О том, что ваше рабочее место может быть на кухне, в коридоре, в машине, в подвале – и это нормально. О том, как объяснить семье, что вы работаете, когда сидите с ноутбуком. О том, как писать, когда вокруг шум, дети, ремонт и конец света. О том, как сделать быт союзником, а не врагом.

Мы разберем самые эффективные системы тайм-менеджмента для творческих людей. Вы узнаете, как найти свои «золотые часы», как использовать технику «Помидора», как строить график, когда у вас нет графика, как не сгореть от перегрузок и как прощать себе нулевые дни. Мы поговорим о чувстве вины – главном убийце творчества.

Отдельный блок о том, как использовать юмор в книге и в жизни. Как не скатиться в сарказм, как создавать смешных персонажей, как смеяться над своей редактурой и над своими провалами. Я приведу примеры из собственного опыта, из книг великих юмористов и даже из исследований, как юмор увеличивает продажи и лояльность читателей.

Наконец, про само письмо. Как составить план, который не будет душить творчество. Как писать быстро и не бояться черновиков. Как редактировать без боли и без потери качества. Как закончить книгу, когда вы уже устали и хотите всё бросить.

И еще одна важная вещь. Я – мужчина. И пишу я с мужской точки зрения. Но это не значит, что книга только для мужчин. Женщины-писательницы сталкиваются с теми же проблемами: нехватка времени, прокрастинация, чувство вины, семейные обязательства. Просто у меня другие примеры, другие анекдоты, другой юмор. Но суть одна. Поэтому я буду обращаться к вам в мужском роде («писатель», «читатель»), но знайте: это условность. Я пишу для всех.

Теперь о том, как читать эту книгу. Вы можете читать её последовательно, главу за главой. А можете прыгать, выбирать то, что вам нужно сейчас. Но я рекомендую последовательно, потому что структура логична: сначала мы разбираем внутренние барьеры, потом внешние, потом переходим к практике.

В каждой главе будут задания. Я знаю, вы их ненавидите. Я тоже ненавижу, когда в книге дают задания. Вы чувствуете себя учеником, которого заставляют делать уроки. Но поверьте: без заданий эта книга – просто развлечение. С заданиями – инструмент. Вы можете прочитать все главы, кивать головой, соглашаться, но ничего не изменить. Или вы можете делать упражнения и реально увидеть прогресс. Выбор за вами. Я только обещаю, что задания будут короткими, простыми и не займут больше пяти минут.

И последнее. Я хочу, чтобы вы знали: я пишу эту книгу не для того, чтобы заработать денег или славы. (Хотя и от них не откажусь.) Я пишу её, потому что я сам прошел через всё это. Через чувство вины, через отчаяние, через ненависть к себе, через мысли «я никчемный», «я никогда не напишу книгу», «все писатели лучше меня». Я лежал ночью, смотрел в потолок и думал: «Вот уже год я не написал ни строчки. Я – не писатель. Я – никто». И я знаю, что вы тоже через это проходили. Или проходите сейчас.

Я хочу, чтобы вы знали: это нормально. Это часть процесса. Это не вы такие плохие. Это писательская жизнь такая. И я хочу помочь вам выйти из этого ада в более светлое место. Не в рай, не в эдем. Просто в место, где вы пишете. Каждый день. По чуть-чуть. Без ненависти к себе. Без чувства вины. С улыбкой, с иронией, с принятием.

Это место называется «Писательский дзен».

Добро пожаловать.

А теперь – переверните страницу. Или нажмите кнопку «Далее». Мы начинаем наше путешествие. Я – ваш проводник. И я не брошу вас на полпути.

Обнаженный писатель. В поисках волшебного пенделя

Знаете, в чем главная разница между профессиональным писателем и любителем? Профессионал пишет даже тогда, когда ему не хочется. Любитель – только когда хочется. Но вот незадача: «когда хочется» наступает примерно раз в полгода, обычно в три часа ночи, когда завтра на работу, а у вас нет сил даже зубы почистить. И вы лежите, смотрите в потолок, чувствуете, как в груди зарождается гениальная идея, как она пульсирует, как она просится наружу – и вы говорите себе: «Завтра. Завтра я обязательно сяду и напишу это». А завтра вы просыпаетесь, идея тускнеет, растворяется в утреннем кофе, в новостях, в пробках, в рабочих задачах, и к вечеру вы даже не помните, что хотели написать. Вы помните только чувство: «Мне надо что-то сделать, но я не помню что». И это чувство гложет вас изнутри, как маленький паразит, который питается вашей энергией и вашим временем.

Я долго считал себя профессиональным писателем. У меня была дорогая клавиатура с механическими переключателями – я купил её за триста долларов, потому что прочитал в блоге одного известного автора, что «настоящий писатель должен печатать с тактильным удовольствием». У меня была программа Scrivener – я потратил два вечера, изучая её интерфейс, настраивая шаблоны, создавая папки для персонажей, локаций и сюжетных арок. У меня была куча блокнотов с кожаными обложками, купленных в командировках в разных странах – в Японии, в Италии, в Исландии. Я покупал эти блокноты и думал: «Вот здесь я напишу свой следующий роман». Я гладил их обложки, нюхал бумагу, проводил пальцем по шероховатой текстуре и чувствовал себя настоящим литератором. Я даже купил авторучку с золотым пером за двести евро. Она лежала в специальном футляре, я доставал её по праздникам, писал ей пару слов в блокноте, любовался на чернильные завитки, потом вытирал, убирал обратно и чувствовал себя очень важным. Я выглядел как профессионал. Я пах как профессионал. Я даже пах дорогим одеколоном, который мне подарила жена на день рождения, потому что «писатели должны хорошо пахнуть, это улучшает творческий процесс» (она действительно так сказала, я не выдумываю). Но я не писал.

Я был профессиональным имитатором. Я был актером, который играет роль «Писатель», но забывает самое главное – сам акт письма. Это как купить спортивный зал, абонемент, форму, кроссовки, гантели, штангу, спортивное питание, трекер активности, а потом сидеть дома и смотреть на всё это. Вы не становитесь атлетом от того, что у вас есть форма. Вы становитесь атлетом, когда начинаете потеть. Когда вы поднимаете тяжести и вам больно, когда ваши мышцы горят, когда вы хотите всё бросить, но продолжаете. То же самое с писательством. Вы не становитесь писателем, когда покупаете дорогую клавиатуру. Вы становитесь писателем, когда садитесь и печатаете. Когда вы мучаетесь, когда вы ненавидите каждое слово, когда вы удаляете написанное и пишете снова, когда вы плачете от бессилия, но продолжаете. Вот тогда вы – писатель. А пока вы только покупаете атрибуты, вы – потребитель.

И вот однажды я понял: всё это – декорации. Театр одного актера, где я играю роль, но забываю текст. И этот момент прозрения случился не в кабинете, не за рабочим столом, а в тот самый день, когда я сидел в ванной с телефоном и писал первое предложение этой книги. В тот момент у меня не было дорогой клавиатуры, не было Scrivener, не было блокнота с кожей. Был только телефон, вода и отчаянная необходимость написать хоть что-то. И я написал. Я написал этот абзац, который вы прочитали в начале. И он оказался живым. Он был настоящим. В нём не было позы, не было «писательского» снобизма, не было желания понравиться. В нём была только правда. И тогда я понял, что проблема не в инструментах, не в условиях, не во времени. Проблема во мне. Точнее, в моём отношении к процессу.

Первое, что нам нужно сделать, – это найти волшебный пендель. Тот самый, который заставит вас сесть и начать. Но вот беда: волшебных пенделей не существует. Их никто не даст. Ни издатель, который ждет ваш роман, ни жена, которая говорит «ты же талантливый, напиши уже что-нибудь», ни друг, который читал ваш первый рассказ и сказал, что это «круто, чувак, просто круто», ни мама, которая хранит ваши школьные сочинения и перечитывает их каждую субботу. Все эти слова – не пендель. Это слова. Они давят. Они вызывают чувство вины. Они создают внутреннее напряжение. Но они не заставляют ваши пальцы двигаться по клавиатуре. Они не превращают идею в текст. Они не переводят воображение в реальность.

Волшебный пендель – это когда вы сами себя берете за шкирку и говорите: «Слушай, приятель. Давай-ка мы сейчас сядем и напишем хотя бы одно предложение. А если не напишем – то завтра утром ты будешь ненавидеть себя еще больше, чем сегодня. И это будет продолжаться до бесконечности, пока ты не умрешь с мыслью «я мог бы написать книгу, но не написал». И ты не хочешь умирать с этой мыслью, правда?». Это жестоко. Это страшно. Но это честно. Иногда нам нужна именно эта жесткость. Иногда нам нужно услышать правду, даже если она бьет по самолюбию.

Я знаю писателей, которые годами вынашивают идею. Они рассказывают о ней на вечеринках, в баре, за ужином с семьей. Они оживают, когда говорят о сюжете, о персонажах, о финальной развязке. В их глазах загорается огонь. Они жестикулируют, они вдохновляются своей же историей. Они обсуждают персонажей с друзьями – «Представляешь, он бывший полицейский, но теперь он печет пирожные и ведет расследования в своем булочной». Они рисуют карты вымышленных миров, придумывают генеалогические древа на пять поколений, разрабатывают магические системы с точностью до формулы заклинания. Они даже придумывают название и обложку. И всё. Дальше – тишина. Потому что идея в голове всегда идеальна. Она прекрасна, как первый снег, как закат на океане, как музыка Моцарта. Она чиста, безупречна, великолепна. А когда вы начинаете её записывать, она превращается в серую слякоть. Первая страница всегда дерьмо. Вторая – чуть лучше. Третья – может быть, нормальная. А вот десятая – уже что-то. Потому что она дышит. Потому что она пережила первые девять. Но чтобы добраться до десятой, нужно пережить первую. А первую никто не хочет переживать, потому что она страшная. Она как первое свидание: вы боитесь, что всё будет неловко, нелепо, что вы скажете не то, что вы не понравитесь. И вы откладываете свидание. И откладываете. И откладываете.

Я помню, как начинал свой первый роман. Я прочитал кучу книг о том, как писать. Я проштудировал «Как писать книги» Стивена Кинга, «Мастерство прозы» Солнцева, «Сюжет и структура» Воглера, «Сценарий» Макки. Я законспектировал их все в толстую тетрадь с цветными закладками. Я знал теорию лучше любого преподавателя литинститута. Я составил гениальный план на 30 страниц с поворотными точками, кризисами, кульминациями, развязками, арками персонажей, символическими параллелями. Я набросал характеры так детально, что знал, какую зубную пасту использует главный герой и какую музыку он слушает в машине. Я сел за стол, открыл ноутбук и... написал: «Это была темная и дождливая ночь». И всё. Я смотрел на эту строчку, и мне казалось, что это самая банальная, самая избитая, самая убогая строчка в истории литературы. Я удалил её. Написал: «Ночь была чернильно-черной, как душа главного героя». Удалил. Написал: «Он не знал, что эта ночь изменит всё». Удалил. Написал: «Его звали Сергей, и он не любил дождь». Удалил. Через два часа у меня была одна строчка: «Дождь». Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разрастается липкая, холодная ненависть к себе. «Ну что за бездарность, – думал я. – Ты не можешь написать даже первое предложение. Ты никчемный. Ты лжец. Ты называешь себя писателем? Ты даже не можешь нормально описать дождь».

Я закрыл ноутбук, пошел на кухню, съел полтора торта (я не шучу, полтора большого торта с клубникой и кремом), потом выпил чай, потом посмотрел три серии «Игры престолов», потом еще одну серию, потом залип в YouTube на час, потом сказал себе: «Я просто не создан для этого. Я не писатель. Я никто». И я искренне в это поверил. Я поверил, что моя мечта – это просто глупость, что я переоценил свои способности, что я должен заниматься чем-то другим, что у меня нет таланта, что я просто смешной в своих претензиях.

А потом я прочитал интервью с писателем. Я даже не помню, с кем именно, с одним из классиков фантастики. И он сказал фразу, которая изменила всё: «Я каждое утро сажусь и пишу дерьмо. Три страницы дерьма. А потом в этом дерьме появляется одна строчка, которая не дерьмо. И я её оставляю. А остальное выкидываю. Но чтобы найти эту строчку, я должен сначала написать три страницы дерьма».

Тут-то до меня и дошло. Я ждал, что у меня сразу получится шедевр. Я требовал от себя совершенства, хотя не написал еще ни одной страницы. Я сравнивал свой черновик с готовыми книгами, которые прошли через редакторов, корректоров, три-четыре переписывания, пиар-кампании, дизайн обложек. Я сравнивал сырое тесто, которое я только что замесил, с выпеченным хлебом с хрустящей корочкой, который лежит на прилавке в дорогой булочной. Это глупо. Это нечестно по отношению к себе. Это как сравнивать эмбрион со взрослым человеком. Конечно, эмбрион не красив. Конечно, он не умеет говорить и ходить. Но это этап. Это необходимый этап. Без него ничего не вырастет.

Исследования подтверждают эту простую истину. Нейробиологи из Калифорнийского университета провели эксперимент: они измеряли активность мозга у писателей, когда те начинали работать над новым проектом. Оказалось, что в первые 15-20 минут творческого процесса в мозге доминирует префронтальная кора – зона, отвечающая за самоконтроль, анализ, критику. Она работает как строгий редактор, который говорит: «Это плохо, это неинтересно, это банально, удали всё». Но если писатель продолжает писать, префронтальная кора постепенно «выключается», и в работу включаются другие зоны – те, что отвечают за воображение, ассоциации, свободный поток мыслей. Это состояние называется «поток», его описывал психолог Михай Чиксентмихайи. В потоке вы не оцениваете, вы просто пишете. Слова текут сами собой. Время исчезает. Вы чувствуете, что делаете что-то правильное, естественное. Но чтобы войти в поток, нужно пережить первые 20 минут боли. Нужно сидеть и писать, даже когда внутренний критик орёт на ухо: «Ты бездарь!». Нужно писать через сопротивление, через боль, через желание встать и уйти. И, самое важное, нужно писать без остановки. Не исправлять. Не перечитывать. Не редактировать. Просто писать.

Я, как и многие, не верил в этот метод до тех пор, пока не попробовал. Я решил: «Окей, я буду писать каждый день по 20 минут, не оценивая, не перечитывая, не удаляя. Я буду просто печатать, что придет в голову, даже если это бред». Первые пять сессий были пыткой. Мои тексты были ужасны. Сплошные клише, бессмысленные диалоги, герои, которые говорили одними и теми же фразами. Но на шестой день случилось чудо. Я сел, начал печатать – и на десятом абзаце вдруг выскочила фраза, которая была действительно хорошей. Она была неожиданной. Она была смешной. Она была живой. Я смотрел на неё и думал: «Я это написал? Это я?». И я понял: эта фраза не появилась бы, если бы я не написал предыдущие девять абзацев дерьма. Она выросла из дерьма, как цветок вырастает из навоза. И это стало моим откровением.

Вот вам анекдот, который я люблю пересказывать начинающим писателям:

– Писатель сидит за столом, мучается, не может ничего написать. Жена заходит и говорит: «Дорогой, ты обещал сдать роман издателю, а у тебя только три страницы за месяц». Писатель отвечает: «Я ищу совершенство, дорогая. Я хочу, чтобы каждое слово было безупречным». Жена смотрит на него и говорит: «Если бы ты искал совершенство в сексе, мы бы до сих пор были девственниками». Писатель задумался. И начал писать.

В этой шутке – глубокая правда. Перфекционизм – это маскировка страха. Мы делаем вид, что ищем совершенство, а на самом деле мы боимся несовершенства. Мы боимся выглядеть глупо. Мы боимся, что нас осудят. Мы боимся, что мы не оправдаем ожиданий – своих и чужих. И мы прячемся за фразой «Я должен сделать это идеально». Но идеально не бывает. Бывает только «сделано». И «сделано» всегда лучше, чем «идеально, но не начато».