Любовь всей моей смерти. Том 2

Даже после того, как она высказала все, что хотела, ее сердце продолжало сжиматься, и она несколько раз с трудом сглотнула, смачивая пересохшее горло. Надеясь, что она правильно донесла до него свои чувства, Шихён не могла перестать смотреть на Чжиху. Она верила, что теперь между ними больше не будет никаких размолвок.

Его лицо то становилось мрачнее, то прояснялось – и так снова и снова. Казалось, будто сердце Чжиху сейчас совершает невероятные сальто. Увидев, как он одну за другой выражает все свои эмоции, Шихён поняла, что он находится в том же положении, что и она.

Заметив, что он не может так просто ей ответить, она забеспокоилась. И тем не менее она его не торопила. Если он решит быть с ней, Шихён была готова ждать сотню, а то и тысячу лет.

Спустя долгое время Чжиху наконец нарушил затянувшееся молчание. Шихён сосредоточила все свое внимание на его медленно двигающихся губах.

– У тебя просто талант всегда оставлять меня без дара речи. – Чжиху покачал головой с таким видом, будто ее уже не исправить. – Я благодарен тебе за твою искренность, но, к сожалению, тебе нужно вернуться обратно в мир живых. Там тебе будет гораздо безопаснее.

– Я же тебе только что сказала. Если я буду рядом с тобой, я готова пойти на риск, невзирая на собственную безопасность, – не отступая, ответила Шихён.

– Тогда на этот раз я попробую сказать по-другому.

Он на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание. Выровняв его, он выложил то, что было у него на душе:

– Что, если я скажу, что мое последнее желание – это чтобы ты вернулась в мир живых и продолжила существовать там, как обычный человек?

На этот раз уже Шихён была ранена в самое уязвимое место. Она искала слова, которые могла бы промямлить ему в ответ, но так и не смогла найти их. Наконец Чжиху смог донести свои мысли до нее, превратившие девушку в одно мгновение в кроткую овечку.

– Если я действительно так сильно тебе нравлюсь, разве ты не сможешь исполнить мое последнее желание?

Шихён пыталась найти слова, которые смогли бы все перевернуть, но ее разум был чист, как белый лист. Даже если бы она собиралась горячо и пылко упрекнуть Чжиху, разве могла она возразить этим его словам?.. Девушка не находила себе места, всем видом показывая мучительную печаль, не в силах ни действовать, ни отступить. В этот момент он быстро сменил тему:

– Взамен я тоже дам тебе одно обещание.

– Обещание… Какое?

Его слова были словно свет маяка, внезапно выглянувший в то время, пока она бродила по неизвестным тропам, потерявшись. В ее глазах, полных надежды, блеснуло любопытство, и Чжиху нашел вид такой Шихён весьма милым.

Он и сам не заметил, как на его губах расцвела радостная улыбка. Наконец он собирался передать ей свои истинные чувства, без единой доли лжи.

– Когда я со всем разберусь и здесь станет спокойно, я непременно…

Именно в этот момент их оглушил грохот, сотрясший небо и землю. Чжиху остановился на полуслове и огляделся по сторонам.

Им с Шихён даже не нужно было лично видеть всю картину, они и так понимали, что происходит. Чжиху инстинктивно схватил девушку за руку и без единого колебания потянул ее за собой.

– Пошли.

Он побежал в сторону дома Хасона, который находился прямо перед ними. Чжиху ускорился, постоянно оглядываясь на Шихён, беспокоясь, что она может за ним не поспеть. Увидев его потемневшее лицо, девушка тоже осознала всю серьезность ситуации.

На этот раз она послушно последовала за Чжиху. Они бежали, словно сумасшедшие, глядя только перед собой, и дом Хасона стремительно приближался. Ни секунды не раздумывая, Чжиху открыл входную дверь и втолкнул в дом сначала Шихён.

Затем он сам зашел внутрь и поспешно запер дверь на замок. Они двигались настолько быстро, что их груди активно вздымались и опускались от тяжелого дыхания.

Не останавливаясь, они мигом двинулись дальше. Даже не тратя время на объяснения, Чжиху внезапно указал пальцем в воздух. Шихён, как и он, запыхавшись, переместила взгляд в направлении, указанном им. В том месте была раскрыта вертикальная черная дыра, точно такая же, которую она видела несколько дней тому назад. Испугавшись, Шихён быстро метнула взгляд обратно к нему.

Судя по всему, настало время неизбежного. Верно. Это была та же самая дыра, которую она видела в тот день, когда отправлялась с Чжиху в мир живых, дверь, ведущая непосредственно туда. Даже без четких объяснений Шихён поняла, что это значит.

Девушка с сожалением прикусила губу, думая: «Неужели все так и закончится?» Лицо Чжиху тоже сильно потемнело. Затем, следуя своему твердому решению, он отпустил руку Шихён.

– Я попросил Хасона, чтобы он открыл проход заранее. Тебе просто нужно идти прямо. Ты уже делала это раньше, так что помнишь, как это работает, верно? – произнес Чжиху, на шаг отступая от Шихён.

Ей было печально смотреть на то, как он намеренно пытается отстраниться. Теперь и вправду никто из них не мог упрямиться или колебаться. Не тратя понапрасну время на бессмысленные вопросы, Шихён перешла к тому, что интересовало ее больше всего.

– А что насчет тебя, Чжиху?

Услышав вопрос Шихён, он лишь блекло улыбнулся. Затем вместо ответа покачал головой из стороны в сторону.

– Если я останусь здесь еще хоть на секунду, то только стану для тебя обузой, верно? Я призналась тебе в своих бессмысленных чувствах, чем только привела тебя в замешательство. Я толком ничего не умею и только создаю тебе проблемы, – произнесла Шихён, практически сдавшись.

Услышав ее безжизненный голос, Чжиху, который до этого постепенно от нее отдалялся, вновь подошел к ней. Как только он взял ее за руку, Шихён подняла свою поникшую голову.

Одним этим небольшим действием он принес ей утешение. Казалось, теперь ее чувства к Чжиху действительно стали неизменным фактом, непреложной истиной. Шихён старалась даже не моргать, лишь бы не упустить ни единого его движения, ни единого жеста.

– Я правда безмерно счастлив, что ты есть.

Голос Чжиху сладостно донесся до ушей Шихён. Она хотела сказать ему, что разделяет его чувства, но в горле у девушки появился ком, и голос никак не хотел ее слушаться. Чжиху нежно пригладил растрепанные волосы Шихён. Хоть у них осталось не так много времени, он попытался выдавить из себя слова, которые хранил в глубине души:

– Прости меня. За то, что обманул, за то, что похитил, и за то, что втянул тебя во все это. Я знал, что у нас ничего не выйдет, но хотел помочь тебе и быть с тобой.

Почему-то казалось, что из ее глаз в любой момент могут хлынуть слезы. Судя по всему, и Чжиху тоже наконец перестал упрямиться. Почему они открыли друг другу свои чувства только сейчас? Было безгранично обидно, что у них осталось не так много времени.

– В отличие от прошлого раза, этот мост соединяет Перепутье с Чхончхукдо, так что как только ты откроешь глаза, то окажешься в своем собственном человеческом теле. Чхончхукдо очистит тебя от энергии мира мертвых, поэтому тебе больше не придется беспокоиться о ёкаях в мире живых.

– …

– Впредь тебя ждет совершенно другая жизнь. Ты будешь только счастливее и сможешь добиться всего, чего захочешь.

– Все, чего я хочу…

Шихён попыталась перебить Чжиху, но он не оставил ей ни малейшего шанса это сделать. Притворившись, что не слышит ее, он продолжил свою мысль:

– И я тебе обещаю…

Чжиху приблизился к уху девушки и тихо что-то ей прошептал. Опьяненная сладкими речами, которые она услышала, Шихён на мгновение лишилась разума. Чтобы поселить веру в ее душе, он несколько раз повторил свои обещания, окончательно ее убеждая.

Вскоре Шихён, словно завороженная, рассеянно кивнула. Даже услышав его слова собственными ушами, она все равно не могла поверить, все казалось далеким сном. Затем Чжиху ненадолго отстранился от Шихён. Чтобы поддержать ее, он положил руку ей на плечо, пару раз похлопал и спокойно улыбнулся. Нежность его улыбки нельзя было сравнить ни с чем в мире.

Шихён тоже мягко улыбнулась ему в ответ. Она не могла отвести от него взгляда, желая остаться так навечно. В тот момент, когда они стояли, наконец-то прямо глядя друг другу в глаза, рука Чжиху, лежавшая до сих пор на плече девушки, напряглась, и ее тело пошатнулось, падая назад.

В мгновение ока Чжиху толкнул Шихён в дыру. Она почувствовала, как ее тело засасывает в кромешную бездонную тьму. Вскоре фигура Чжиху исчезла из ее поля зрения.

Ей казалось, что она не сможет забыть его взгляд, которым он смотрел на нее в последний раз. Его четкий образ продолжал мелькать перед взором Шихён.

У нее началось головокружение, которое способно было вызвать рвоту, но она никак не могла заставить себя закрыть глаза. Она еще несколько раз взглянула на то место, где ранее находился Чжиху, но было сложно и дальше все это терпеть, и она на мгновение потеряла сознание.

«Вот бы это все оказалось просто сном…»

Шихён надеялась, что, открыв глаза, окажется в своей постели во дворце.

Пусть Чжиху и дальше будет холоден к ней, она все равно надеялась, что окажется рядом с ним.

Она надеялась, что все это было лишь в ее воображении, а не реальностью.

Шихён поклялась, что если вдруг когда-нибудь вновь увидит Чжиху, то не будет снова понапрасну тратить время на бесполезную гордость.

Даже в ее угасающем сознании Шихён по-прежнему прокручивала в голове обещание, данное Чжиху. Она собирала крупицы слепой веры в то, что все обязательно будет именно так. И когда этот день настанет, она не будет повторять то, о чем будет жалеть.

Часть VII. Вновь в мир живых

Глава 44. Тот самый момент

Уже давно настало время обеда, но у нее совсем не было аппетита. Воллён, для которой даже накрыть себе на стол было утомительно, сварила кофе и плюхнулась на диван в гостиной.

Настал тот момент, когда работа над текстом, которая долгое время шла хорошо и была в самом разгаре, застопорилась, и на душе стало тоскливо.

«Сейчас тот этап, когда мне нужно сосредоточиться и хоть что-то написать…» – пробурчала она и взяла в руку пульт от телевизора, намереваясь остудить голову. Бессмысленно переключая каналы, Воллён случайно наткнулась на новости и, увидев происходящее на экране, остановилась.

В новостях обсуждался хорошо известный ей человек. Внезапно наткнувшись на совершенно неожиданную новость, она на мгновение осталась неподвижна. Воллён смотрела на бесстрастную фигуру диктора, который без единой запинки докладывал об инциденте, и мысли ее на короткое время унеслись в прошлое.

Несмотря на то что прошло уже очень много времени с того случая, воспоминания об этом были такими четкими, словно это было вчера. В тот день Чжиху, которого обычно редко когда можно было увидеть, даже если настоятельно просить его о встрече, первым пришел к ней.

И в тот момент, когда она подумала о том, что, должно быть, теперь солнце восходит на западе, он произнес:

– Держи.

– Что это?

Из-за внезапной мысли, промелькнувшей у нее в голове, она не могла стереть со своего лица улыбку, но Воллён все равно ответила так, будто не понимает, что он ей дает. Глядя на лицо великого До Чжиху, где-то в глубине души она уже начала напевать от радости. Похоже, наконец-то эта сорока, нет, этот змей, наконец отплатит ей сполна[1].

Судя по слухам, которые ходили последнее время, он либо собирается вновь вернуться в царство Ямы, либо изгнанный паренек вновь возвращается на родину – одно из двух. И тогда либо приведут в исполнение вынесенный ему приговор, либо…

– Это ведь не прощальный подарок. Может, это заявление на регистрацию брака? – проговорила она, намеренно растягивая конец фразы.

Тогда Чжиху, чтобы она не поняла его неправильно, даже не смотрел ей в глаза. Ну разумеется, чего еще можно было ожидать от мужчины, на которого она так долго пыталась наброситься, но который вел себя, словно непроницаемая железная стена. Воллён спокойно отринула свои смелые мечты и развернула конверт, который он ей протянул.

Как и ожидалось, как только она его открыла, оттуда начали выпадать пачки, состоящие из десятков банковских чеков.

«Ну, как говорится, если нет фазана, можно взять и курицу. Хотя, с другой стороны, для меня деньги даже лучше, чем Чжиху, чтобы называть их курицей. Так что правильнее будет сказать: если нет курицы, можно взять и фазана», – поправила себя Воллён.

Быстро пересчитав количество чеков, она мигом сунула их себе под одежду, словно опасалась, что их могут отобрать. Для дружеской услуги это было более чем щедро. И хоть обычно Чжиху не вел себя как скряга, он все же никогда не разбрасывался деньгами. Поэтому Воллён никак не могла избавиться от подозрений, забравшихся к ней в душу.

– Ого, похоже, слухи правдивы.

– Какие слухи?

Она намеренно повысила голос и попыталась начать разговор с сарказма, но он либо действительно не знал, какие слухи его окружают, либо специально прикидывался… Чжиху ответил ей четко, без единого изменения в лице:

– Что значит «какие слухи»? Говорят, ты собираешься вновь вернуться в царство Ямы.

– Действительно так говорят?

– Ага, а еще все вокруг говорят о том, что по возвращении ты собираешься унаследовать царский престол. Уже даже целая очередь выстроилась из тех, кто хочет тебя поддержать.

Несмотря на то что они так непринужденно об этом говорили, это были довольно обнадеживающие слухи, и она втайне надеялась на то, что следующим шагом Чжиху станет наследование престола царства Ямы. Более того, его поспешное желание уладить все свои дела только подливало масла в огонь.

Не он ли поблагодарил ее за все и вручил пачку денег? Не он ли в последнее время отказывался от всех предложенных ролей в последующих проектах? И кроме того, не он ли сдал дом, в котором все это время жил? Как ни посмотри, а все выглядело так, будто дата его ухода с каждым днем становилась все ближе. Насколько ей самой было известно, у Чжиху остался только один незавершенный проект. Кроме того, хоть это и была главная роль, но она была не сильно значима.

– Как там… называется тот проект? Тот фильм режиссера Кан Доха, в котором ты будешь сниматься? – вдруг спросила Воллён, которая перебирала у себя в голове разные запутанные мысли и так и не смогла вспомнить название фильма, который скоро должен был выйти в производство.

– «Морская пена», – коротко ответил он.

– Точно, точно. «Морская пена». Он вечно придумывает своим фильмам странные названия. Но стиль фильмов Кан Доха совсем не сочетается с твоим. Я видела слитый сценарий, и, судя по всему, центральной фигурой в нем будет главная героиня, так есть ли необходимость тебе сниматься в нем при твоей-то успешной карьере?

Несмотря на то что она не могла пробраться в его темные мысли, Воллён могла примерно догадаться о его мотивах. Она намеренно продолжала закидывать его вопросами, желая выпытать таким образом у него ответы:

– Да и, говорят, главной героиней будет Чон Мира? Этот фильм профинансировало ее агентство, так что всеобщее внимание будет приковано именно к ней, так зачем тебе там сниматься?

– …

– Да и сюжет там скучноват. Еще и роль тебе совсем не подходит, так что, очевидно, на экране ты будешь не вписываться. Или, может, у тебя есть какая-то особая причина?

– …

– Например, среди участников проекта есть кто-то, с кем бы ты хотел поработать…

При этих словах бровь Чжиху, все время выражавшая безразличие, на мгновение дернулась. «Наконец-то нашла», – подумала Воллён. Едва обнаружив зацепку, она тут же начала его провоцировать, не собираясь упускать это из виду.

– Давай-ка посмотрим, кто еще, помимо Чон Миры, должен стать партнером До Чжиху в сценах этой картины?

Нарочито резкими движениями Воллён подошла к ноутбуку, оставленному на столе. Сильно постучав по клавишам клавиатуры, намеренно издавая громкие звуки, она принялась вслух читать статью, которая могла дать ответ на ее вопрос:

– Самым большим изменением в новом фильме режиссера Кан Доха стал кастинг неизвестной актрисы. В отличие от уже имеющихся талантливых актеров, после дебюта она не смогла показать достойного изменения своей актерской игры…

– Хватит, на этом остановимся.

Чжиху поднял обе руки, чтобы прервать ее речь, словно больше не мог вынести ни слова. В тот момент он подумал о том, что проще было обмануть самого черта, чем ее. Объяснять что-то ей, когда она и сама все поняла, ему сильно не хотелось. Он перестал прикидываться равнодушным и принялся по очереди во всем признаваться:

– Ко мне пришел Кёнхван. Он просил меня вернуться в царство Ямы, так как престол пустовал.

«Я так и знала!»

Наконец Чжиху начал открывать ей правду. Благодаря этому Воллён охватило какое-то странное удовлетворение от достижения цели, и она полностью сосредоточила свое внимание на нем.

– Как и говорится в тех слухах, которые ты мне сообщила, я возвращаюсь туда, чтобы унаследовать трон. Я насладился миром живых настолько, насколько смог, а быть звездой шоу-бизнеса сильно начало надоедать, и мне стало скучно. И как раз вовремя я стал нужен царству Ямы, так что у меня нет причин отказываться.

– Ты говоришь мне, что согласился, потому что на данный момент это выгодно и царству, и тебе? Да я скорее поверю, если ты скажешь, что возвращаешься, потому что хочешь отомстить всем тем, кто принес тебе столько мук и страданий в прошлом.

Речи Воллён были до краев полны сарказма. И, прекрасно зная, что он совершенно не такой человек, она высказалась еще более откровенно:

– Или, может, раз уж на то пошло, тебе просто захотелось примерить на себя царскую корону? В тебе проснулась запоздалая жажда власти?

– Несмотря на то что бремя, которое мне придется взвалить на свои плечи, будет довольно тяжелым, гораздо лучше иметь власть, чем быть обычным и ничем не примечательным. Ведь так я смогу защитить своих людей.

Похоже, в этом и была суть его решения. Услышав слова, неосознанно слетевшие с его языка, Воллён с интересом потерла подбородок. Ее взгляд скользил туда-сюда по лицу мужчины, внимательно изучая. Вскоре кусочки пазла в ее голове сложились, и уголки губ начали медленно ползти вверх.

Воллён вновь вернулась к статье, отображенной на экране, и принялась тщательно вчитываться в нее, опускаясь глазами вниз по странице. Краем глаза она неотрывно следила за изменениями в лице Чжиху.

– Одной из актрис, которая рассматривается на эту роль второго плана, стала Рю Шихён, лучшая выпускница факультета театра и кино университета искусств, однако ее актерское мастерство еще не получило весомого подтверждения. Из-за этого общество сильно беспокоится о том, не совершает ли Кан Доха опрометчивую ошибку.

В тот момент, когда было упомянуто имя девушки, на лицо Чжиху легла огромная тень. Воллён было довольно интересно наблюдать за тем, как этот непроницаемый, словно скала, мужчина волнуется. Было очевидно, что еще немного – и с ее губ тут же слетит веселый смех. Воллён прикусила губу, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех.

– Ого, это же она. Та самая человеческая девушка, которая, несмотря на все препятствия, до сих пор не желает покидать шоу-бизнес. У нее действительно огромная сила воли, нужно отдать ей должное.

– Это уже выходит за все рамки глупости.

Было заметно, что Чжиху намеренно добавил эту резкую фразу. Не в силах больше сдерживаться, в конце концов Воллён позволила небольшой усмешке слететь с губ.

– И ты повелся на эту безрассудную силу воли? Ты был словно непробиваемая стена со мной, а в итоге вот какие девушки в твоем вкусе? Ах, мне правда обидно.

Хоть она так сказала, у нее не было даже малейшего признака обиды. Переполненная азартом, Воллён усердно ломала голову над тем, как можно воспользоваться впервые за долгое время предоставленной возможностью и еще сильнее раздразнить До Чжиху.

Как она уже говорила, в словаре Чжиху не существовало словосочетания «просто так». Он твердо решил вернуться в царство Ямы и даже готовится унаследовать трон, взвалив на себя такую головную боль, и даже в такой ситуации он непременно хочет перед уходом сняться в фильме? Зачем ему понадобилось тратить время и силы на жанр, который ему даже не подходит?

Воллён хотелось ему сказать, чтобы он немедленно прекращал уже нести всякую чушь. Она сильно вытянула шею, словно жираф, и приблизилась к его лицу. Она даже ни разу не моргнула, заставляя собеседника чувствовать неловкость. Не давая ему ни секунды передышки, она упорно смотрела на него, и даже Чжиху, до этого молча противостоявший ей, наконец поднял белый флаг. С шумным вздохом он взглянул на Воллён, всем своим видом показывая, что ему это осточертело. Затем в какой-то момент нерешительным движением руки он снова потянулся к ней. После чего у нее на ладони оказался другой белый конверт.

– Что это? – снова спросила Воллён.

Чжиху ответил ей загадочным голосом:

– Не открывай его, пока не придет время. Хотя я все равно запечатал его при помощи своих способностей, так что ты и не сможешь его открыть.

Воллён, в которой проснулось упрямство после слов Чжиху, ухватилась руками за край конверта и дернула изо всех сил. Один раз, второй. Даже стиснув зубы, она продолжила пытаться разорвать конверт, но, как и сказал Чжиху, он никак не поддавался. Затем, словно желая успокоить сопевшую Воллён, он протянул ей свою банковскую карточку, чем снискал ее расположение. Приняв черный прямоугольный кусок пластика, она успокоилась, будто ничего не произошло.

– Это плата за хранение. Не спускай с него глаз, чтобы нигде не потерять.

– Ты просишь меня приглядеть за ним, пока не наступит твое «то самое время»?

Выражение его лица стало заметно более напряженным. Словно показывая ей, что даже если она будет дальше шутить, он на это не поведется, его и без того серьезный взгляд окружил ее крепкой колючей проволокой. Казалось, если она сейчас скажет что-то невпопад, то тут же лишится всей своей награды, выплаченной ей за ее усердия. В таких случаях самым подходящим выходом было не говорить ничего лишнего. Хоть она думала, что хорошо знает его, каждый раз, когда Воллён временами натыкалась на глухую стену, ей казалось, что они друг другу совсем чужие. Хоть порой это и вызывало в ней чувство досады…

– Хорошо. Нет ничего сложного в том, чтобы сберечь какой-то кусок бумаги. Но когда вообще наступит это «время»?

– Со временем ты сама это поймешь. Ведь у тебя, Шим Воллён, просто отменная интуиция, – сказал Чжиху неожиданно насмешливым тоном.

Он верил в то, что к тому моменту он смог донести до Воллён свое желание того, чтобы она больше не задавала вопросов и послушно следовала указаниям. Все же он немного переживал о том, откроет ли она конверт, который он ей вручил, в нужное время. С другой стороны, она ни разу не нарушала своих обещаний после получения денег, поэтому он ей глубоко доверял.

Знает ли она, что он сейчас пытается оправдать свои поступки, используя тысячи причин и отговорок? Нет, она никак не может этого знать. И даже если она и поймет, то точно не сейчас. Ему оставалось лишь надеяться, что, когда это случится позже, гораздо позже, когда она получит это письмо, она сможет хоть немного понять его и помочь. Кроме того, он осторожно надеялся на то, что это самое «позже» наступит в более далеком будущем, чем он предполагает.

Пока разум Чжиху был целиком и полностью захвачен образом одного человека, на лице Воллён, которая была с ним, внезапно проступило удивление. В тот же момент позади Чжиху послышались звуки чьего-то присутствия.

– Ты наконец пришел.

Взгляд Чжиху, которым он мельком окинул парня, в отличие от взгляда Воллён, был все тем же. Как только он поприветствовал его голосом, полным недовольства, его появившийся собеседник свел брови к переносице:

– Наконец пришел?.. Это ты сейчас сказал? Как, по-твоему, из-за кого я опоздал?

В его тоне недовольство смешалось с досадой. В низком голосе слышался густой гнев, а глаза были переполнены раздражением. Это был Кёнхван.

Воллён была крайне растеряна, ведь они, как ни странно, только что упоминали его в своем разговоре, и она и не думала, что встретится с ним снова вот так. Не в силах выдавить даже обычных слов приветствия, она лишь слегка шевельнула губами. Затем Кёнхван первый с ней заговорил:

– Кто это здесь? Никак наша жадная до денег лисица? Говорят, ты и в мире живых по-прежнему гребешь деньги лопатой и живешь на широкую ногу?

Услышав его тон, полный насмешек, Воллён почувствовала, что он остался таким, каким был прежде. Мимолетная неловкость прошла, и ее напряженное лицо расслабилось, возвращая ее в прежнее состояние.

– А вы, проводники душ, говорят, по-прежнему живете впроголодь? Сколько еще вы собираетесь так жить? И кто вообще ценит ваши старания?