Корпоратив со вкусом мести

– Извини, – сказал он. – Я перегнул.

– Перегнул, – согласилась она.

– Останься. Пожалуйста.

Это «пожалуйста» прозвучало так неожиданно, что Марина замерла.

– Диван всё ещё свободен? – спросила она.

– Свободен.

– Тогда останусь.

Она вернулась к окну. Они стояли рядом, глядя на огни города.

– Знаешь, – сказала она. – Ты не обязан мне доверять. Я не обязана тебе верить. Но мы можем просто… помолчать. Ты же любишь молчать.

Он посмотрел на неё. Долго. Потом кивнул.

– Могу.

– Вот и хорошо.

Они молчали. И в этом молчании было что-то правильное.

Часть 5. Искры

Тишина затягивалась, но не была неловкой. Скорее – уютной. Как будто они знали друг друга давно и могли позволить себе просто быть рядом, не заполняя пустоту словами.

Марина смотрела на огни города и думала о том, что всего сутки назад она сидела в автобусе, уезжая из Москвы, и понятия не имела, что окажется здесь. В квартире с видом на Волгу. Рядом с незнакомцем, который…

– О чём думаешь? – спросил он тихо.

– О том, что кот бы сейчас надо мной посмеялся, – честно ответила Марина.

– Кот?

– Философ. Остался в гостинице. Думает, наверное, что я окончательно сошла с ума.

– А ты сошла?

– Наверное. – Она повернулась к нему. – Но знаешь… мне почему-то не страшно.

Он смотрел на неё долгим взглядом. В полумраке комнаты его глаза казались почти чёрными, но в глубине горел тот самый огонь, который она заметила ещё в клубе.

– А мне страшно, – вдруг сказал он.

– Ты? – удивилась Марина. – Ты похож на человека, который вообще ничего не боится.

– Это маска, – усмехнулся он. – Под ней – обычный трус, который боится доверять, боится привязываться, боится, что его снова предадут.

– И зачем ты это говоришь мне?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Может, потому что ты первая за пять лет, кому я вообще что-то о себе рассказываю.

Марина молчала. Она чувствовала, как между ними исчезает последнее расстояние.

– Александр… – начала она.

– Воронцов, – перебил он, но без прежней жёсткости. – Просто Воронцов. Так меня никто не называл, кроме отца. А после его смерти… это имя стало напоминанием.

– О чём?

– О том, что я должен сделать. – Он отвернулся к окну. – Но это уже мои проблемы. Не твои.

– А если я хочу, тебе помочь?

Он резко повернулся.

– Зачем?

– Не знаю. – Марина пожала плечами. – Может, потому что ты первый человек за три года, с которым мне не нужно притворяться. Ты уже знаешь обо мне всё самое позорное. Дальше хуже не будет.

Он смотрел на неё так, будто видел впервые.

Воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. Марина чувствовала, как сердце начинает биться быстрее – не от страха, а от предвкушения. Она смотрела на него и видела, как меняется его лицо – уходит ирония, уходит защита, остаётся только…

Он шагнул ближе.

Она не отступила.

Ещё шаг. Теперь между ними не было расстояния – только дыхание, только тепло, только этот момент, который мог изменить всё.

– Марина, – сказал он тихо. Голос его звучал хрипло, почти просяще. – Если ты сейчас уйдёшь, я пойму. Если останешься – я не обещаю, что всё будет просто.

– А кто обещал, что будет просто? – прошептала она.

Он усмехнулся – но в этой усмешке не было прежней насмешки. Только… нежность? Удивление? Что-то, чему она ещё не знала названия.

Он поднял руку и коснулся её лица. Медленно, почти благоговейно, будто боялся, что она исчезнет.

– Ты действительно не такая, как все, – прошептал он.

– Это комплимент?

– Это факт.

И он поцеловал её.

Часть 6. Страсть

Этот поцелуй не был похож ни на что, что Марина испытывала раньше. Максим целовал её всегда как-то… торопливо, будто крал поцелуй, боясь, что кто-то застанет. Аккуратно, чтобы не оставить следов. С оглядкой.

Воронцов целовал иначе. Собрано, властно, полностью, без остатка. Его губы были твёрдыми, но не жёсткими. Его руки легли ей на талию и притянули к себе так, что между ними не осталось воздуха.

Марина задохнулась. И нырнула в этот поцелуй с головой.

– Ты дрожишь, – прошептал он, отрываясь на секунду.

– Холодно, – соврала она.

– Врёшь, – он усмехнулся. – Но мне нравится, как ты это делаешь.Он подхватил её на руки – легко, будто она ничего не весила. Марина обхватила его за шею, чувствуя под пальцами тепло его кожи, биение пульса – такое же частое, как у неё самой.

– Куда? – спросила она.

– Туда, где ты не замёрзнешь.

Он нёс её через комнату, и Марина смотрела на него снизу вверх. Жёсткая линия челюсти, тёмные глаза, которые в полумраке казались почти чёрными, чуть заметная улыбка. Опасный. Красивый. Чужой.

И почему-то родной.

Спальня оказалась такой же огромной, как гостиная. Минимум мебели, огромная кровать, панорамное окно во всю стену. За ним – огни ночного города, отражающиеся в воде.

Воронцов опустил её на кровать и навис сверху, опираясь на локти.

– Скажи, если захочешь остановиться, – сказал он. – В любой момент.

– А ты сможешь остановиться?

– Смогу, – ответил он. – Но не обещаю, что мне понравится.

– Мне тоже не понравится, – выдохнула Марина.

Он усмехнулся.

– Тогда договорились.

Он целовал её долго. Медленно. Губы, шея, ключица. Каждое прикосновение – как удар тока. Марина выгибалась под ним, царапала его спину, шептала что-то бессвязное.

Платье исчезло – она даже не заметила, когда он успел расстегнуть молнию. Его руки скользили по её телу, изучая, запоминая, даря наслаждение.

– Какая ты… – прошептал он, отрываясь. – Ты вообще знаешь, какая ты?

– Какая?

– Живая. Настоящая. Тёплая. – Он целовал её плечо, ямочку за ухом, от которой по телу бежали мурашки. – Не как эти…

Он не договорил. Она и не просила.

Когда он вошёл в неё, Марина закричала. Не от боли – от нахлынувшего чувства. От того, что внутри разорвалась какая-то плотина, которую она строила много лет. От того, что впервые за долгое время она чувствовала себя не игрушкой, не тайной, не воскресным вариантом – а желанной. Нужной. Живой.

Он двигался медленно, потом быстрее, потом снова медленно. Смотрел ей в глаза, не отрываясь. И в этом взгляде было столько всего, что у Марины перехватывало дыхание.

– Воронцов… – прошептала она.

– Просто Воронцов, – усмехнулся он, не останавливаясь.

– Воронцов, – повторила она. – Ты… ты невероятный.

– Я знаю.

Она рассмеялась сквозь стон. И в этот момент всё исчезло – остались только он, она и этот ритм, который они задавали вместе. Мир за окном перестал существовать. Огни города, Волга, прошлое, будущее – всё растворилось в темноте спальни.

Оргазм накрыл её волной, неожиданно мощной, смывающей всё на своём пути. Марина выгнулась, вцепившись в его спину, чувствуя, как он напрягается следом.

А потом была тишина. Только их дыхание, гулкое, частое, и стук сердца, который, казалось, слышен на всю квартиру.

Он не убрал руки. Не отодвинулся. Просто лежал рядом, прижимая её к себе, и гладил по волосам.

– Ты удивительная, – сказал он тихо.

– Я пьяная, – ответила Марина.

– И это тоже. Но не только.

– Ты тоже удивительный.

– Я знаю. – Он усмехнулся. – Спокойной ночи, Марина.

– Спокойной ночи, Воронцов.

Она закрыла глаза и провалилась в сон, тёплый и глубокий, как Волга за окном.

Часть 7. Ночь. Глазами Воронцова

Она спала.

Воронцов лежал рядом и смотрел на неё. В темноте её лицо казалось беззащитным, почти детским. Ресницы дрожали, губы чуть приоткрыты, волосы разметались по подушке.

«Что ты со мной делаешь?» – подумал он.

Он не должен был к ней прикасаться. Не должен был привозить её сюда. Не должен был целовать, раздевать, сходить с ума. Она была просто случайной знакомой, пьяной девушкой в красном платье, которую он подобрал в клубе из чистого любопытства.

А теперь она лежала в его постели, и он не хотел, чтобы она уходила.

Он осторожно коснулся её щеки. Она вздохнула во сне и прижалась к нему теснее.

– Кто ты такая? – прошептал он.

Она не ответила. Спала.

А он всё смотрел и смотрел, чувствуя, как внутри тает то, что он так долго выстраивал вокруг себя – стена, броня, защита от всего живого.

Пять лет. Пять лет он никого не подпускал близко. После того, что сделала Кристина, он поклялся себе, что больше никогда не позволит ни одной женщине разрушить его. Контроль. Только контроль. Никаких чувств, никакой привязанности, никаких «я не могу без тебя».

И вот – она. Пьяная, нелепая, с колготками на люстре и болью в глазах, которой хватило бы на целый город. Она ворвалась в его жизнь, даже не пытаясь понравиться, не пытаясь впечатлить. Она просто была собой – уставшей, сломленной, но не сдавшейся.

И это было страшнее всего.

Потому что с ней не работала защита. С ней хотелось не контролировать, а… заботиться? Смеяться? Молчать рядом?

«Чёрт, – подумал он. – Кажется, я пропал».

Он вспомнил, как она рассказывала про своего Максима. Как в её глазах плескалась боль, смешанная с ненавистью и чем-то ещё – то ли любовью, то ли привычкой. Она была похожа на него самого пять лет назад. Только она не ожесточилась. Не закрылась. Ушла, но не сломалась.

– Ты сильнее, чем думаешь, – прошептал он. – Сильнее, чем я.

Она пошевелилась во сне, что-то пробормотала и уткнулась носом ему в плечо.

Воронцов закрыл глаза.

Утром она уйдёт. И, наверное, это к лучшему. Ему нельзя привязываться. Ему нельзя доверять. Ему нельзя…

Он не договорил даже мысленно. Потому что знал – уже можно. Уже поздно. Уже всё.

– Чёрт, – выдохнул он ещё раз. – Чёрт, чёрт, чёрт.

Часть 8. Утро и побег

А потом наступило утро. С дрелью в голове, колготками на люстре и греческим богом в кровати.

– Так, – сказала Марина, сидя на полу и глядя на него снизу вверх. – Давай проясним ситуацию.

– Давай, – Александр даже не думал вставать. Лежал на подушке, заложив руки за голову, и смотрел на неё с ленивым интересом. – Я слушаю.

– Я вчера… мы…

– Да, – кивнул он. – Всё именно так, как ты думаешь.

– Я была пьяна.

– Была.

– Я ничего не помню.

– Это неправда, – спокойно сказал он. – Ты помнишь всё. Просто тебе страшно.

Марина замерла. – Откуда ты…

– Я же говорю, – перебил он. – Я наблюдательный. Ты помнишь, как мы встретились, как говорили, как ты плакала, как смеялась. И ночь ты помнишь. Потому что она была… хорошей.

Марина покраснела. Потому что он был прав. Она помнила. Всё. Каждое прикосновение, каждое слово, каждый взгляд.

– Это ничего не меняет, – упрямо сказала она.

– Конечно, не меняет. – Он сел на кровати. – Но и не делает тебя плохой. Ты взрослая женщина. Провела ночь с мужчиной. Это нормально.

– Я не сплю с незнакомцами!

– А сегодня переспала. – Он усмехнулся. – Поздравляю с расширением кругозора.

Марина смотрела на него и не знала, что думать. С одной стороны, хотелось провалиться сквозь землю. С другой – внутри разливалось тепло от воспоминаний.

– Мне пора, – сказала она, поднимаясь с пола. – Правда. Спасибо за… ну, за всё.

– Подожди. – Он встал, натянул джинсы и подошёл к ней. Близко. Слишком близко. – Дай хотя бы кофе тебе сделать.

– Не надо. Я не хочу.

– Марина.

Она остановилась, уже схватив платье.

– Что?

– Ты ничего не хочешь спросить? Номер телефона, например? Или кто я такой? Или где мы?

– Я… – она замялась. – А надо?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Решать тебе. Я не настаиваю. Просто обычно люди, которые проводят ночь вместе, обмениваются контактами. На всякий случай.

– На какой случай?

– Ну, вдруг ты захочешь повторить.

Марина почувствовала, как краснеет снова. – Я подумаю, – буркнула она, натягивая платье.

Она метнулась к двери, на ходу застёгивая молнию. В прихожей надела туфли (одну нашла под стулом, вторую – у входа), схватила сумку, плащ и вылетела в коридор.

– Эй! – крикнул он вдогонку.

Марина обернулась. Он стоял в дверях квартиры – босиком, в одних джинсах, с взъерошенными волосами и той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени.

– С днём рождения, – сказал он. – Пусть этот год будет лучше предыдущего.

Марина хотела ответить, но не смогла. Просто кивнула и побежала к лифту.

Часть 9. Послевкусие

На улице моросил дождь. Такой же, как вчера. Марина шла по незнакомым улицам, не разбирая дороги.

– Я переспала с незнакомцем, – бормотала она себе под нос. – В свой день рождения. В чужом городе. Я сошла с ума.

Но где-то глубоко внутри пел маленький голосок: «Зато это было круто».

И правда, было круто. Он был жёстким, но не грубым. Внимательным, но не навязчивым. Он слушал её, слышал, понимал. А потом чуть не разрушил всё своей резкостью. И это было… человечно. Он не идеальный. Он тоже сломанный.

«Кот бы сейчас надо мной посмеялся, – подумала Марина. – «Я же тебя предупреждал», – сказал бы он. И был бы прав».

– И что теперь? – спросила она себя. – Искать его? Звонить? А как звонить, если я даже номера не взяла?

Она остановилась посреди улицы и замерла.

– Я даже имени его толком не знаю! Александр… или Воронцов… или просто «мужчина из клуба». Гениально, Марина. Ты просто гений дедукции.

Она засмеялась. Прямо посреди улицы, под дождём, с больной головой и спутанными мыслями.

Потом достала телефон и набрала Катю.

– Алло? – сонный голос подруги. – Рина? Ты где? Ты чего в такую рань?

– Кать, – выдохнула Марина. – Я переспала с греческим богом.

– Чего-о-о?

– Я переспала с греческим богом! В свой день рождения! И сбежала утром, не спросив номера!

– Ты… ты пьяная? – осторожно спросила Катя.

– Была. Теперь уже нет. Теперь я просто сумасшедшая.

– Рина, ты меня пугаешь. Рассказывай по порядку.

И Марина рассказала. Всё. Про клуб, про розовые коктейли, про разговор, про ночь, про утро, про побег.

Катя молчала минуты две. Потом сказала:

– Ты идиотка.

– Знаю.

– Счастливая идиотка.

– Что?

– Рина, ты только что сделала то, о чём мечтают миллионы женщин. Ты переспала с красивым мужиком, получила удовольствие и сбежала. Это же мечта! Никаких обязательств, никаких ожиданий.

Марина задумалась.

– А ведь правда, – медленно сказала она. – Я не влюбилась.

– И слава богу! – воскликнула Катя. – Тебе сейчас влюбляться нельзя. Тебе надо жить. Работу искать. Себя искать.

– А если я его больше никогда не увижу?

– И что? – удивилась Катя. – У вас была одна ночь. Красивая, но одна. Это не повод строить планы.

– Ты права, – вздохнула Марина. – Ты, как всегда, права.

– Я всегда права, – согласилась Катя. – А теперь иди в гостиницу, прими душ, выпей рассола и ложись спать. А завтра начнём новую жизнь.

– Хорошо, – улыбнулась Марина. – Спасибо, Кать.

– Не за что. И, Рина?

– Да?

– С днём рождения. Пусть этот год будет самым офигенным в твоей жизни.

Марина убрала телефон и посмотрела на небо. Дождь почти перестал, сквозь тучи пробивалось солнце.

– С днём рождения меня, – сказала она вслух. – С новым годом жизни.

И пошла в гостиницу.

Часть 10. Возвращение

Она влетела в номер, мокрая, уставшая, но странно счастливая.

Кот сидел на подоконнике и смотрел на неё с выражением, которое она выучила за это время. Оно означало: «Ну и где тебя носило? И где моя рыба?»

– Кот, – выдохнула Марина, падая на кровать. – Ты не поверишь. Кот фыркнул. «Поверю. Я вообще много чему верю. Например, в то, что рыба должна появляться по расписанию».

– Я переспала с мужчиной.

Кот поднял бровь. «Наконец-то. А то я уж думал, ты только на подушке с запахом умеешь спать».

– Он красивый. Богатый. Загадочный.

Кот зевнул. «Богатые тоже какают».

– Кот! – возмутилась Марина. – Ты невыносим.

Кот усмехнулся и отвернулся к окну. «Я философ. Философам положено быть невыносимыми».

– Он сказал, что я сильная. Потому что ушла, а не осталась ждать.

Кот посмотрел на неё долгим взглядом. «А ты и правда сильная. Только почему-то об этом забываешь, когда дело касается мужиков».

– Я не забываю, – возразила Марина.

– Ага, – фыркнул кот. – Поэтому три года ждала этого козла?

– Кот!

– Молчу-молчу. – Кот отвернулся к окну. – Но ты хотя бы начала что-то делать. Это прогресс.

Марина рассмеялась, подошла к нему и почесала за ухом.

– Я скучала, – сказала она. – Даже если ты меня бесишь.

Кот довольно зажмурился. «Скучала она. Рыбу принесла?»

– Нет, – честно призналась Марина. – Завтра куплю.

Кот вздохнул. «Ладно. Так и быть, прощаю. В конце концов, даже у философов бывают слабости. Например, к людям, которые чешут за ухом».

– И к рыбе, – добавила Марина.

– И к рыбе, – согласился кот.

Она забралась на кровать, кот устроился рядом. За окном шумел незнакомый город, а в груди разливалось странное, почти забытое чувство.

– Кот, – сказала Марина. – А вдруг я его больше никогда не увижу?

Кот посмотрел на неё с выражением, которое трудно было перепутать: «Если суждено – увидишь. Если нет – значит, не судьба. А пока – спи. Завтра новый день».

– Ты прав, – вздохнула Марина. – Как всегда.

Кот довольно замурчал.

Она не знала, что через несколько дней судьба снова сведёт её с этим мужчиной. И что их встреча перевернёт всё.

Но это уже совсем другая история.

P.S. Колготки так и остались висеть на люстре. Марина надеялась, что он оценит этот художественный беспорядок как сувенир на память. А если нет – ну что же, значит, не судьба.

Кот, узнав об этом, только покачал головой: «Колготки на люстре. Это сильно. Даже я до такого не додумался». И потребовал рыбу.

Глава 4. Сделка с дьяволом

Часть 1. Две недели спустя, или Как я училась жить заново

Две недели.

Четырнадцать дней.

Триста тридцать шесть часов, если считать с того утра, когда я сбежала из квартиры греческого бога, оставив ему на память на люстре свои колготки.

За это время я успела: а) снять крошечную квартирку на окраине Нижнего (спасибо матери, которая одолжила денег на первый взнос), б) разобрать сумку и разложить вещи (три свитера, двое джинсов, красное платье-провокатор и бельё, которое куда-то исчезает – надо пересчитать), в) обойти пятнадцать компаний с резюме и г) понять, что найти работу в чужом городе без связей и рекомендаций – это примерно как выиграть в лотерею, только лотерейный билет стоит твоих нервов и последних денег.

– Две недели, – сказала я своему отражению в зеркале дешёвого шкафа-купе. – Ты безработная уже две недели. Твой личный рекорд по безделью побит.

Отражение смотрело с сочувствием. Под глазами залегли тени, которых не было в Москве. Зато появилась новая морщинка на лбу – от постоянного хмурого выражения лица.

– Ты похудела, – сообщило отражение. – Или это свет так падает?

– Это я экономлю на еде, – огрызнулась я. – Денег нет. Работы нет. Перспектив нет. Зато есть долг маме, триста рублей на карте и воспоминания о греческом боге, которые никак не хотят уходить.

Вот это было самое обидное.

Я старалась забыть ту ночь. Честно старалась. Я заставляла себя думать о работе, о деньгах, о том, где брать еду. Я перебирала в голове все свои ошибки, все «надо было» и «могла бы». Я прокручивала на повторе сцену увольнения и слова Максима, чтобы злость и обида перекрыли всё остальное.

Но стоило мне закрыть глаза – и я снова видела эти серые глаза с тёмной каймой. Слышала низкий голос: «Ты удивительная». Чувствовала его руки, его губы, его дыхание…

– Прекрати! – рявкнула я на себя. – Он – случайность. Ошибка. Коктельный мираж. Его не существует. Даже если существует, ты никогда его больше не увидишь. Так что выкинь из головы и займись делом.

Отражение согласно кивнуло.

Я натянула единственный приличный костюм – тёмно-синий, купленный ещё в Москве для важных встреч, – и отправилась на очередное собеседование.

Часть 2. Охота на работу, или как я прошла 15 кругов ада

Креативное агентство "Полёт".

Офис находился в подвале бывшего хлебозавода. Вместо таблички – граффити с единорогом. Вместо секретаря – девушка в пижаме с чашкой матчи.

– Вы к нам? – спросила она, даже не поднимая головы от ноутбука. – Подождите, у нас сейчас дейли-митинг.

Я ждала 40 минут. Потом меня завели в комнату с разноцветными пуфами. За столом сидели трое: парень в шапке-ушанке (на улице был июль), девушка с розовыми волосами и мужчина в очках без стёкол.

– Расскажите о себе, – сказал "ушанка". – Только креативно. Без скуки.

– Ну… – начала я. – Я Марина. Люблю котов. Умею варить кофе.

– Скучно, – перебила розововолосая. – Вы можете спеть? Или станцевать? Мы ищем человека, который мыслит вне рамок.

– Я лучше cварю кофе, – честно ответила я.

– Жаль, – вздохнул "очки без стёкол".

Я вежливо улыбнулась и ушла. На выходе пижамная девушка крикнула: "Заявку рассмотрим!".

Кот вечером спросил: – Ну как?

– Они хотели, чтобы я пела.

– И что ты спела?

– Я ушла.

Кот одобрительно кивнул: "Правильно. Певцов много, а ты у нас одна". Следующее собеседование было в солидном месте. Высотка, охрана, пропуска, три лифта. Я надела единственный приличный костюм и туфли, в которых больно было даже стоять.

В холле меня встретила женщина-танк. Таких обычно рисуют в карикатурах на злых секретарш.

– Анкета, резюме, паспортные данные, СНИЛС, ИНН, справка от психиатра, – отчеканила она.

– Справка от психиатра? – переспросила я. – Я думала, это для работы с оружием.

– А у нас все с оружием, – мрачно пошутила женщина-танк. Или не пошутила. Я так и не поняла.

Через час меня позвали. В кабинете сидел мужчина с лицом, которое не выражало ничего. Вообще ничего. Как будто его эмоции ушли в отпуск и забыли вернуться.

– Садитесь, – сказал он. – Почему вы хотите у нас работать?

– Мне нужна стабильность, – начала я заученную речь. – Интересные задачи, профессиональный рост…

– Скучно, – перебил он. – Вы можете быть страстной?

– В смысле? – опешила я.

– Страстной. Гореть. Пылать. Жить работой. У нас так принято.

Я посмотрела на него. Он не горел. Он даже не тлел. Он выглядел как человек, который в последний раз испытывал страсть, когда выбирал обои в прихожую.

– Я… наверное, могу, – неуверенно сказала я. – Если работа интересная.

– Работа скучная, – честно признался он. – Бумажки. Отчёты. Но гореть надо. Это корпоративная культура.

Я представила, как горю над бумажками. Буквально. С факелом.

– Я подумаю, – сказала я и вышла.

На улице сняла туфли и пошла босиком.

Кот дома спросил: – Ну?

– Они хотели, чтобы я горела.

– В каком смысле?

В прямом. Страстью к бумажкам. Кот задумался. Потом сказал: "Я бы на твоём месте не горел. Квартира не наша, съемная

Новое собеседование я нашла на каком-то сомнительном сайте. "Набор в международную команду! Доход от 500 тысяч! Работа из дома!"

Я пришла по адресу. Обычная квартира в спальном районе. Дверь открыл улыбчивый парень в дешёвом костюме.

– Марина! Заходи! У нас тут всё по-семейному!

Внутри сидело человек двадцать. На стульях, табуретках, подоконниках. Все улыбались. Слишком широко. Как будто им только что сказали, что раздали бесплатное мороженое.

– Садись, не стесняйся! – парень пододвинул мне пластиковый стул. – Сейчас будет спикер. Он сделал первый миллион в 25 лет!

Вышел "спикер". Выглядел он на 40 с хвостиком, но улыбался так же широко.

– Друзья! – начал он. – Вы здесь, потому что хотите жить лучше! Я научу вас! Всего за 10 тысяч рублей вы получите доступ к закрытым знаниям!

Я оглянулась. Люди кивали. Кто-то уже доставал деньги.

– А что нужно делать? – спросила я.

– Продавать! – радостно ответил спикер. – Продавать наши продукты! Себе, маме, соседям! Каждый может!

– А продукты какие?

– Лучшие! – он не ответил на вопрос. – Кремы, биодобавки, чудо-бады! Всё натуральное!

Я представила, как продаю чудо-бады маме. Мама бы меня убила. Потом воскресила и убила снова.

– Мне надо подумать, – сказала я и пошла к выходу.

– Вернёшься! – крикнул вслед парень. – Все возвращаются!

Кот встретил меня вопросом: – Ну? 500 тысяч?

– Там надо было купить чудо-бады за 10 тысяч и продать их маме.

– И сколько мам нужно продать, чтобы заработать 500 тысяч?