Полная версия
Корпоратив со вкусом мести
И, может быть, в этом новом дне она наконец перестанет ждать.
Но это будет завтра.
А сегодня она ещё любила.
И это было больно.
Часть 9. Предчувствие
Четверг тянулся бесконечно. Марина сидела за столом, смотрела в монитор, но цифры плясали.
«Просто устала».
Но внутри зудел звоночек. Максим сегодня не написал ни разу. Обычно он находил минуту – утром, в обед. Короткое «скучаю», «думаю о тебе». Сегодня тишина.
«Занят», – успокаивала она себя. – «У него же совещание за совещанием. И потом, нельзя же быть такими собственницами, в конце концов. У людей работа».
Но звоночек зудел.
В 18:45 Марина собрала вещи. Осталось занести документы в кабинет Максиму и можно домой.
Она подошла к его кабинету. Дверь приоткрыта. Изнутри доносился голос Максима.
Марина подняла руку постучать и замерла. – …дурочка ты моя, – говорил Максим. Мягко, ласково, с придыханием. Таким тоном, каким никогда не говорил с ней. – Конечно, соскучился. Я всегда по тебе скучаю.
Марина замерла.
– Да нет, ничего не случилось… Ты как? Доехала? Пауза. Потом рассмеялся – тем смехом, который Марина считала предназначенным только для неё.
– Слушай, я билеты купил. На пятницу. Сюрприз хотел сделать, но не утерпел. В Париж, моя королева, в Париж. На выходные.
Марина прижалась лбом к стеклянной стене. Холодное стекло обожгло кожу.
– Для моей королевы лучший подарок – Париж. – Он мурлыкал в трубку. – Да, помню, у тебя встреча в субботу, но вечером мы свободны. Эйфелева башня, ужин при свечах, и ты в том красном платье…
Красное платье.
Марина посмотрела на себя. На ней сиреневое, которое он похвалил.
«Я все твои платья помню», – сказал он тогда.
Она смотрела сквозь стекло. Максим сидел в кресле, развернувшись к окну, и улыбался в телефон. Улыбался так, как она мечтала, чтобы он улыбался ей.
– Я тебя люблю, – сказал он в трубку. – Больше жизни. Целую. До завтра.
Нажал отбой.
Марина стояла по ту сторону стекла. Её мир рушился с тихим хрустом.
«В Париж. На выходные. На её день рождения. Моя королева».
Она вспомнила, как в то время, когда всё только начиналось, он сказал: «Я никогда не был в Париже. Мечтаю поехать с той, кого по-настоящему полюблю».
Она ждала все это время. А он поедет с женой.
С той, кого называл «монстром» и «эгоисткой».
Марина развернулась и пошла в туалет. Спокойно, ровно, ничем не выдавая себя. Закрылась в кабинке, села на крышку унитаза и заплакала.
Беззвучно, как училась за эти три года. Потому что в офисе нельзя плакать громко – услышат, поймут, начнут жалеть. А жалость хуже ненависти.
Марина не помнила, как доехала до дома. Город за окном такси плыл, размазываясь в мокрые огни. Водитель ныл про погоду, пробки и баб за рулём. Марина кивала. Ей казалось, что мир за окном плавится и стекает в грязные лужи, а этот человек переживает из-за какого-то дождя. .
Дома она села на пол в прихожей и просидела так, наверное, час. Потом встала, подошла к шкафу и достала коробку.
В коробке было всё. Билетики из кино – первый раз они пошли в кино через две недели после начала их романа. Максим сказал, что это «случайно», но она видела в его глазах то самое. Открытка с цветами – он подарил на Восьмое марта, подписав «Самой лучшей девушке на свете». Фотография, распечатанная тайком – они были в парке, он обнимает её за плечи, оба смеются. Она уговорила прохожую сфотографировать их «как друзей», а сама смотрела в кадр так, как смотрят только на любимого.
Шарф, который он забыл у неё прошлой зимой. Она так и не отдала. Грела им лицо по ночам, вдыхала запах.
Марина взяла шарф, поднесла к лицу и зарыдала в голос. Теперь можно. Теперь никто не слышит.
Она вспомнила, как всё начиналось.
Часть 10.Три года назад
Июнь, три года назад
Марина пришла в «СтройИнвестГрупп» обычным помощником. Скучная работа, средняя зарплата, никаких перспектив. Но ей было двадцать пять, и она верила, что всё впереди.
Максим появился в офисе в августе. Новый коммерческий директор, зять владельца, красавчик с обложки. Высокий, подтянутый, с глазами такого синего цвета, что в них хотелось нырнуть.
Он вошёл в открытое пространство офиса, и все женщины как по команде подняли головы. Даже тётя Зина в бухгалтерии, которая клялась, что её уже ничего не проймёт, сняла очки и протерла их.
Марина как раз стояла у кофейного автомата. Максим подошёл, улыбнулся и спросил:
– А где тут у вас можно кофе выпросить? А то я без кофе не человек.
– Сейчас сделаю, – выпалила Марина, покраснев до корней волос.
Она нажала кнопку американо. Автомат зашумел, выдавая порцию.
– Чёрный, без сахара? – уточнила она, протягивая стаканчик.
Максим удивился: – А вы как догадались?
– Не знаю, – пожала плечами Марина. – Просто показалось, что вы …
Он засмеялся. У него был приятный смех – не громкий, не наигранный, а какой-то тёплый. – Вы ясновидящая?
– нет, я помощник руководителя, – поправила Марина. – Почти. Помощник руководителя. Мы по умолчанию должны видеть людей насквозь, иначе не выживем.
– Помощник руководителя, значит, – Максим сделал глоток. – А почему я вас раньше не замечал?
– Потому что я серая мышь, – честно ответила Марина. – Сливаться со стеной – моя супер способность.
– Зря, – сказал Максим, глядя на неё так, что у неё подкосились ноги. – Очень зря.
Потом был месяц взглядов, случайных встреч в коридоре, неловких улыбок. Марина старалась не думать о том, что он начальник, и что женат. «Просто симпатичный мужчина, просто флирт, ничего серьёзного», – уговаривала она себя.
А потом был корпоратив.
Часть 11. Корпоратив
Четыре года компании. Четыре! Это даже не юбилей. Это такая странная цифра, которую придумали, чтобы легально напиться в среду. Но в нашей конторе повод выпить считается святым, даже если просто вторник закончился. Так что сняли ресторан, наняли диджея, у которого плейлист застрял в 2007-м, и началось
Марина стояла у стойки с бокалом тёплого шампанского. Перед ней менеджер из продаж пытался залезть на стул под «Владимирский централ». Кто-то плакал. Кто-то потерял туфельку.
– Скучаете? – раздалось сзади.
Она обернулась и чуть не врезалась лбом ему в подбородок. Максим стоял слишком близко. Пах дорогим парфюмом, виски и чем-то опасным.
–Добрый вечер красавица! Если честно, я просто сбежал. От бухгалтера, который хотел спеть со мной дуэтом. От собственницы Вики, которая, конечно, на корпоратив не поехала («Милый, ты же знаешь, я не вожусь с челядью»), но исправно пишет мне каждые полчаса: «Ты там не опозорь нашу семью». Я коммерческий директор. Я зять. Я живой щит между её миром и этим.
Он улыбается. У него ямочки на щеках. У коммерческого директора, мать его, ямочки. Как у пятиклассника, который подергал за косичку.
Просто отдыхаю. Отдыхаю от отдыха, если честно. Еле шевеля губами, прошептала я
– А со мной выпьете? – спрашивает он.
Я смотрю на него. На его дорогой пиджак. На уставшие глаза. На эту странную смесь наглости и уязвимости.
– А с вами можно? – вырывается у меня само собой. – Вы же вон тот важный, с табличкой «Не подходи, убьёт»?
Он смеётся. Реально смеётся. И говорит:– Со мной – можно всё. Сегодня я не коммерческий директор. Сегодня я Макс, которого забыли позвать на этот праздник жизни, но он припёрся. И у меня есть план: мы сейчас пьём шампанское, делаем вид, что мы не на работе, а если диджей включит «Цвет настроения синий», мы синхронно падаем в обморок. – Идёт?
– Идёт.
Они пили. Сначала шампанское, потом что-то покрепче, потому что бармен решил, что они красивая пара. Танцевали. Первый танец – она вспомнила, как дышать. Второй – смеялись над своей неуклюжестью. Третий – она перестала понимать, где заканчивается его рука и начинается её спина.
К концу вечера у неё кружилась голова. То ли от коктейлей, то ли от его близости. То ли от того, что внутри всё кричало: «Это неправильно! У него жена!». А другая часть шептала: «Зато какая история будет внукам».
Вечер кончился. Люди разъезжаются. Кто-то ловит такси, кто-то пытается поймать утраченное достоинство. Максим предложил:– Я отвезу вас домой.
– А вы обещаете, что не включите шансон?
Он улыбается. Опять эти ямочки. – Обещаю. Только джаз. И только если вы не против.
Внутри у Марины всё кричало: «ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, Я СОГЛАСНА!».
В такси он держал её за руку. Молча. Просто держал. А у нее в голове крутилось: – «Марина, ты сошла с ума. Это твой начальник. Он женат на дочери хозяина. Завтра будет ад». А потом: «Ну и ладно. Завтра будет завтра. А сегодня пусть будет приключение».
У подъезда, когда она хотела выйти, он остановил:
– Подожди. Я не могу больше притворяться. Я только о тебе и думаю. Каждую минуту.
– Вы женаты.
– Знаю. – Он закрыл глаза. – Знаю. И не имею права. Но ничего не могу с собой поделать.
Она должна была выйти. Сказать «прощайте». Вместо этого спросила:– И что нам делать?
– Не знаю. – В его глазах была боль. – Я только знаю, что не хочу тебя терять.
Она поцеловала его первая.
Потом был подъём в лифте, её квартира, его руки, его губы, его шёпот: «Малыш, ты лучшая».
А утром он ушёл рано, поцеловал в лоб и пообещал: «Скоро всё изменится. Я с ней поговорю. Просто дай мне время».
И время пошло. Три года.
Часть 12. Ненависть приходит тихо
«А теперь, три года спустя, она сидела на полу и ненавидела себя за то, что всё ещё любит.»
Но сквозь неё проступало другое чувство. Холодное. Тяжёлое. Липкое.
Ненависть.
Она не хотела её впускать. Три года она училась любить, прощать, ждать. Три года оправдывала каждое его слово.
«Он не может уйти сразу, там бизнес».
«Она его шантажирует».
«Ему нужно время».
А он просто врал. Каждое «скучаю» было ложью. Каждое «люблю» – ложью. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое обещание – ложь.
Он не собирался уходить. Никогда.
Она была просто игрушкой. Удобной, доступной, безотказной.
«Для моей королевы лучший подарок – Париж».
Для королевы. Для той, которую он называл монстром.
А для неё что? Редкие вечера, когда жена уезжала? Быстрый секс, пока Вика на йоге? Обещания, которые ничего не стоили?
Марина встала. Ноги затекли. Она подошла к зеркалу.
Из зеркала на неё смотрела женщина с опухшими глазами, растрёпанными волосами и лицом человека, которого переехал поезд.
– Ты идиотка, – сказала она себе. – Сама позволила себя использовать. Три года. Сама.
Она ударила кулаком по зеркалу. Зеркало устояло. Костяшки отозвались тупой болью. – Хватит, – сказала она вслух. – Хватит.
Глава 2. Стеклянная стена
Часть 1. Утро. РешениеНочью она почти не спала. Лежала, смотрела в потолок на пятно-Австралию и думала. Вспоминала все его обещания, все «скоро», все «потерпи ещё немного».
«Я не могу просто взять и уйти, это разрушит бизнес».
«Вот Вика успокоится после сделки, и я с ней поговорю».
«Ты же понимаешь, она человек эмоциональный, надо правильно подобрать момент».
Момент он подбирал три года.
А сам в это время покупал билеты в Париж. Для королевы.
В шесть утра Марина встала, приняла душ, оделась и поехала в офис. Раньше всех. Чтобы успеть до того, как придут люди. Чтобы никто не видел её лица.
Она села за свой компьютер и открыла чистый документ. Пальцы зависли над клавиатурой.
Три года назад она точно так же сидела за этим столом, только тогда всё было новым. Первый рабочий день после корпоратива. Она надела новую блузку, волновалась, улыбалась всем подряд. А потом вошёл ОН. Высокий, в идеальном костюме, с глазами такого синего цвета, что в них хотелось нырнуть. Он посмотрел на неё, улыбнулся и спросил, где тут можно выпросить кофе.
Тогда ей казалось – что он ее судьба.
Марина тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Хватит.
Она написала заявление об увольнении. По собственному желанию. Без отработки.
Фирменных бланков было жалко. Честно. Три года она экономила эти бланки, пересчитывала каждый листок, потому что бюджет на канцелярию урезали, а начальство требовало отчётности. Тратить фирменный бланк на этого козла?
Марина взяла салфетку. Обычную бумажную салфетку, которые лежали в столовой пачками. И на ней красивым почерком вывела:
«Генеральному директору ООО "СтройИнвестГрупп"
от Ветровой Марины Игоревны
ЗАЯВЛЕНИЕ
Прошу уволить меня по собственному желанию сегодняшним числом. Причину увольнения прошу считать "личные обстоятельства", но если хотите, могу написать настоящую: "Потому что ваш зять – лживый козёл, который три года кормил меня завтраками, пока покупал жене билеты в Париж".
С уважением (бывшим),
Ветрова М.И.
P.S. Кофе ему больше носить некому. Придётся самому разбираться в кнопках кофейного автомата.
Спойлер: там всего две – чёрный и с молоком. Думаю, справитесь.»
Она перечитала. Ухмыльнулась. Сложила салфетку пополам и убрала в карман.
Потом открыла ящик стола и достала ключ-карту от офиса. Ту самую, которую три года назад ей торжественно вручили с напутствием «береги, как зеницу ока».
Подержала в руках. Вспомнила, как Максим в первый месяц их романа говорил: «Если бы у меня была такая карта от твоего сердца, я бы никогда её не потерял».
– Идиотка, – прошептала она.
Часть 2. Флешбек. Год первый. Начало
Три года назад. Октябрь.
Марина тогда ещё не знала, что значит ждать. Она только начинала.
Их роман закрутился быстро – корпоратив, такси, его руки, его губы, его шёпот: «Малыш.Ты моя». А утром он ушёл рано, поцеловал в лоб и пообещал: «Скоро всё изменится. Я с ней поговорю. Просто дай мне время».
И она дала.
Первые месяцы были лёгкими. Он находил минуту написать, позвонить, заехать. Они встречались в парках, в кафе на окраинах, в её маленькой квартире. Он жаловался на жену: «Она меня не понимает, Рина. Ей важно только, сколько я зарабатываю и как выгляжу при её отце».
– А ты? – спросила она однажды. – Ты её любил?
Максим задумался. По-настоящему, не играя.
– Не знаю, – сказал он наконец. – Может, сначала и любил. А потом… потом она стала частью пакета. Компания, статус, деньги. Я женился на ней, потому что так было правильно. Потому что её отец обещал мне будущее.
– А теперь?
– А теперь я не знаю, что правильно, – он посмотрел на неё. – Кроме одного. Ты – правильно.
Она поверила.
Часть 3. Год второй. Трещины
Два года назад. Август.
Они стали встречаться реже. Максим всё чаще отменял встречи: «Рина, прости, Вика заболела», «Рина, срочные переговоры», «Рина, тесть приехал».
Марина старалась не думать о плохом. Она ждала.
Однажды она случайно увидела его с женой. В торговом центре. Они выбирали люстру – дорогую, хрустальную, явно не для её съёмной квартиры. Виктория смеялась, поправляла ему галстук. Максим улыбался. Не той улыбкой, которой улыбался Марине, – другой. Спокойной, домашней.
Она спряталась за колонной и смотрела, как они уходят. Он держал жену за руку.
Вечером он позвонил: «Скучаю. Завтра увидимся?»
– А где ты был сегодня? – спросила она.
– Весь день на работе, – ответил он, не задумываясь. – Устал как собака.
Она могла бы сказать правду. Могла бы устроить сцену. Но она промолчала.
Потому что боялась его потерять.
Часть 4. Год третий. Сомнения
Шесть месяцев назад. Март.
Максим сидел в машине напротив её дома и не решался выйти.
Он приехал, как всегда, когда Вика уехала к родителям. Но в этот раз что-то было не так.
Он вспомнил утро. Вика завтракала напротив, гладила живот (она не была беременна, просто набрала вес) и говорила:
– Макс, папа предлагает расширяться. Нужен твой проект.
– Сделаю, – ответил он.
Она посмотрела на него долгим взглядом. Не обычным своим «я-королева-а-ты-прислуга», а другим – усталым, почти грустным.
– Ты вообще слушаешь? – тихо спросила она. – Ты где витаешь?
– На работе устал.
– Ты всегда устаёшь. – Она отложила вилку. – Знаешь, Макс, я иногда думаю… а ты вообще зачем на мне женился? Из-за папы? Из-за компании?
Он замер.– Вика, что за глупости?
– Не глупости. – Она смотрела в окно. – Я же вижу, как ты на меня смотришь. Как на обязанность. Как на пункт в расписании.
– Ты не права…
– Может быть. – Она встала, собирая тарелки. – А может, я просто устала притворяться, что у нас семья.
Она ушла на кухню. Максим остался сидеть, чувствуя, как внутри разрастается липкое чувство вины.
Он хотел сказать: «Я хочу быть с другой». Но не сказал.
Потому что боялся. Боялся потерять компанию, статус, деньги. Боялся, что отец Вики вышвырнет его на улицу. Боялся, что Марина разочаруется, когда увидит его без галстука и без счёта в банке.
Он вышел из машины, поднялся к ней. Она открыла дверь, улыбнулась.
– Соскучился, – сказал он и обнял её.
И в этот момент он ненавидел себя. За то, что не может выбрать. За то, что врёт обеим. За то, что слабый.
Но сказать об этом не мог.
Часть 5. Последний разговор
В 9:15 Максим пришёл на работу. Марина сидела за своим столом и делала вид, что работает. Она специально не пошла к нему с кофе. Пусть сам идёт, если надо.
В 9:30 в мессенджере загорелось: «Зайди».
Марина встала. Поправила блузку. Вдохнула. Выдохнула. И пошла.
В кабинете Максим сидел в кресле и листал какие-то бумаги. При её появлении поднял голову и улыбнулся. Но в улыбке этой было что-то новое – виноватое? Или показалось?
– Привет, красавица. Как спалось?
– Нормально, – ответила Марина, останавливаясь у двери.
– Чего не заходишь? – он встал, подошёл к ней. – Я соскучился.
– Врёшь, – спокойно сказала Марина.
Максим замер.
– Что?
– Я сказала: врёшь. Ты не соскучился. Ты вообще ни по кому не скучаешь, кроме себя.
– Ты чего? – он попытался изобразить недоумение. – Что случилось?
– Ничего не случилось. – Марина смотрела ему прямо в глаза. Впервые за три года она смотрела, не отводя взгляда. – Просто я вчера слышала твой разговор. С Викторией. Про Париж. Про королеву. Про красное платье.
Максим побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел.
– Рина, ты не так поняла…
– О, правда? – Марина усмехнулась. – А как это можно понять? Ты говорил жене, что любишь её больше жизни. Что купил билеты в Париж на выходные. Что для королевы лучший подарок – Париж. Это я как-то не так поняла? Может, ты про другую Викторию говорил? У нас их в офисе две?
– Рина, послушай…
– Нет, это ты послушай. – Голос Марины дрогнул, но она взяла себя в руки. – Три года, Максим. Три года я ждала. Три года я верила. Три года я просыпалась с мыслью, что сегодня – тот самый день, когда ты наконец решишься. Три года я оправдывала тебя перед подругами, перед самой собой. А ты… ты просто врал.
– Я не врал! – он схватил её за руку. – Я правда люблю тебя!
– Любишь? – Марина выдернула руку. – Любишь – и улетаешь с женой в Париж на мой день рожденья? Любишь – и называешь её королевой? Любишь – и врёшь мне каждый день?
– Ты не понимаешь! – Максим повысил голос. – Это сложно! У нас бизнес, связи, её отец! Я не могу просто взять и разрушить всё, что строил годами!
– А я, значит, могу ждать годами? – горько усмехнулась Марина. – Я могу быть тайной, игрушкой, воскресным вариантом? Я могу слушать, как ты называешь её монстром, а сам покупаешь ей билеты в Париж?
– Рина…
– Не называй меня так. – Она достала из кармана салфетку и протянула ему. – Вот. Заявление. По собственному.
Максим взял салфетку, развернул, прочитал. Лицо его вытянулось.
– Ты серьёзно? Салфетка?
– Фирменных бланков жалко, – пожала плечами Марина. – Ты их не заслужил.
– Рина, не дури. – Он попытался взять её за руку снова. – Давай поговорим спокойно.
– Мы уже поговорили.
– Нет, не поговорили. – В его голосе появились металлические нотки. – Ты на эмоциях. Ты не понимаешь, что говоришь.
– Я прекрасно понимаю. – Марина отошла на шаг. – Я три года ничего не понимала. А теперь поняла.
– И что ты поняла?
– Что ты никогда не бросишь жену. Никогда. Потому что тебе так удобно. Ты при ней – при деньгах, при статусе, при квартире. А я – так, развлечение. Чтобы воскресные вечера скрашивать.
– Не смей так говорить! – Максим сжал кулаки. – Ты не знаешь, что у меня на душе!
– А ты мне не давал узнать. – В глазах Марины защипало, но она сдержала слёзы. – Ты давал только обещания. Пустые. Как этот твой кофе без сахара. Вроде есть, а на самом деле – вода.
– Рина, послушай…
– Нет, это ты послушай. – Она вытащила из кармана ключ-карту и швырнула её на стол. Карта звякнула, упав на стеклянную поверхность. – Вот. Забирай. От сердца, от души, от всего, что я тебе отдала за эти три года. Дарю. Пользуйся.
Она развернулась и пошла к двери.
– Стоять! – рявкнул Максим.
Марина остановилась. Обернулась.
– Что ещё?
Максим стоял посреди кабинета, сжимая в руке салфетку. Лицо его перекосилось.
– Ты хоть понимаешь, что тебя никто не ждёт? – выпалил он. – Ты вообще кто? Помощница с зарплатой в пятьдесят тысяч. Квартира съёмная. Друзей – раз, два и обчёлся. Мужика нормального нет и не будет. Я, между прочим, тебе одолжение делал! На тебя внимание обращал! А ты… кочевряжишься! Из-за чего? Из-за какой-то поездки?
Марина смотрела на него. И вдруг увидела не монстра – жалкого, запутавшегося человека, который сам не знает, чего хочет.
– Спасибо, – сказала она тихо. – Спасибо тебе.
– За что? – опешил он.
– За то, что показал себя настоящего. – Она открыла дверь. – Теперь я хотя бы знаю, что три года ждала не человека, а свои иллюзии. Прощай, Максим.
И вышла.
Часть 6. Максим. После
Он остался один.
Стоял посреди кабинета, смотрел на дверь и чувствовал, как внутри что-то разрывается.
«Что я наделал? – подумал он. – Зачем я это сказал?»
Он хотел побежать за ней. Хотел догнать, объяснить, сказать, что она не права, что он любит, что…
Что? Что он мог ей сказать? Что будет ждать? Он и так три года заставлял её ждать. Что изменится?
Он сел в кресло, закрыл лицо руками.
Вспомнил, как смотрел на неё тогда, на корпоративе. Как она улыбалась, как светилась. Как потом, в такси, держал её за руку и думал: «Вот она – та самая».
А теперь?
Теперь она ушла. И он сам виноват.
– Идиот, – прошептал он. – Какой же ты идиот. Но бежать за ней не стал. Потому что боялся. Потому что всегда боялся..
Зазвонил телефон. На экране – „Вика“. Он сбросил. Потом набрал сообщение: „Задерживаюсь на работе“. Очередная ложь
Часть 7. Прощание с офисом
По коридору она шла, высоко подняв голову. Смотрела прямо перед собой, чтобы не видеть лиц. Но видела краем глаза.
Леночка с ресепшена смотрела с открытым ртом. Тётя Зина стояла в дверях бухгалтерии и качала головой. Катя вышла из своего кабинета и сделала шаг навстречу.
– Рина…
– Потом, Кать. – Марина остановилась на секунду. – Я позвоню. Обещаю.
– Ты как?
– Я – никак. Но буду жива. Наверное.
Катя смотрела на неё, и в глазах её стояли слёзы.
– Ты только держись, – сказала она. – И знай: если что – я всегда рядом. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь – я лично оторву этому козлу всё, что можно оторвать.
Марина улыбнулась сквозь слёзы.
– Спасибо, Кать. Ты лучшая.
– Иди уже, – Катя махнула рукой. – А я тут пригляжу, чтобы твой кактус не спёрли.
Марина рассмеялась. Сквозь слёзы, но рассмеялась.
Она прошла к своему столу. Достала из ящиков личные вещи – фотографию мамы, блокнот, несколько ручек, запасные колготки. Всё поместилось в маленький пакет.
Ничего не забыла.
Кроме трёх лет жизни.
В дверях она столкнулась с Максимом. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на неё. Взгляд был странный – смесь злости, растерянности и сожаления.
– Рина, – тихо сказал он. – Не уходи. Давай поговорим.
– Нечего говорить.
– Я не хотел… я не так сказал…
– Именно так. – Марина посмотрела ему в глаза. – Именно так ты и думаешь. И всегда думал. Я была для тебя любимой игрушкой. Спасибо, что открыл глаза.
Она развернулась и пошла к лифту. За спиной слышался шёпот – офис обсуждал сцену. Кто-то сочувствовал, кто-то злорадствовал, кто-то просто смотрел, как разворачивается драма.
Лифт открылся. Марина вошла, нажала кнопку первого этажа.
Двери закрылись, отрезая её от прошлой жизни.
В лифте она наконец разрешила себе заплакать.
Часть 8. Дорога в один конец
Дома она собрала вещи за час. Много ли надо человеку, который столько времени прожил в режиме ожидания? Джинсы, свитера, пара платьев, косметичка, ноутбук.
