Без права на забвение

Задокументировать, что ли? Чтобы при возвращении отправить все материалы правозащитникам, и пусть они разбираются. Только как это сделать? И возможен ли вообще обратный путь отсюда?

Это же место из кошмаров каждого жителя Галактики, начиная с детских страшилок. Даже школьная учительница пугала: кто не выучит ее предмет, отправится проходить галапрактику на Шенталир. Никто ей, конечно, не верил, но к галаграфии старались относиться посерьезнее.

Кто бы мог подумать, что это нехитрое знание может пригодиться в жизни. Итак, что мы имеем: планета из двух континентов и океана, их разделяющего. Один почти полностью покрыт песком, и лишь небольшой клочок суши на нем пригоден для жизни.

Я снова вдохнула полной грудью. На зубах скрипнули песчинки, а воздух начинал нагреваться. К вечеру станет совсем душно. Ночью в пустыне резко похолодает, а к рассвету холод дойдет и до этого поселения. «Еще одна проблема, — отметила я себе. — Одежду надо купить и на жару, и на прохладную погоду».

Про другой континент ничего не вспоминалось. Наверное, более благоприятный в плане климата, а в остальном такой же убогий.

Пираты освоили эту планету под свою основную базу тысячи лет назад. Местоположение оказалось находкой: между двумя черными дырами, гравитационное искажение от которых на долгие тысячи лет делало Шенталир невидимкой.

Здесь пираты прятали похищенных пленников и ценные грузы. Время шло, пираты процветали, база расширялась, климат планеты улучшался. Но и технологии в Галактике не стояли на месте. Двести лет назад, несмотря на все ухищрения пиратов, Шенталир, до зубов защищенный от вторжения посторонних, был обнаружен.

Войны к этому времени вышли из моды, да и планета находилась слишком далеко, чтобы тратить ресурсы на ее зачистку. И пиратам с их планетой просто объявили бойкот.

А чуть позже какой-то «светлой голове» из Межгалактического сообщества пришла идея сотрудничества. На Шенталире построили тюрьмы и подкинули уже потомкам пиратов работенку — за которую стали неплохо платить — по содержанию и охране преступников, ссылаемых сюда со всей Галактики. Так планета стала последней гаванью для самых злостных нарушителей закона: смертников, которых не хотелось лишать жизни из соображений гуманизма.

С нее даже сняли часть торговых ограничений. Обещали снять все, если планета станет «прозрачной» и будет регулярно допускать инспекторов на свою территорию.

Шенталирские феодалы тюрьмам не обрадовались, но сделку приняли, а вот допускать проверки наотрез отказались.

Правозащитные организации пытались возражать, что ссылать преступников в далекое место, над которым нет никакого контроля, слишком негуманно. Но мировое сообщество отмахнулось от этой темы. Тем более доказательств жестокого обращения с преступниками не было.

«Ха, а откуда им быть?» — задала я вопрос мирозданию. Вспомнились слухи, что только доверенные местным верхам могут попасть сюда волонтерами или туристами, и у меня засосало под ложечкой. То ли от голода, то ли от тревожного предчувствия.

Солнце поднималось выше, ветер затих. Приятная утренняя прохлада как-то быстро превратилась в некомфортную жару. Я сняла куртку и повесила на руку. Вода с глюкозой и солью, пролитая на одежду, высохла и превратила ткань в наждачку, неприятно царапавшую кожу.

Более широкую публику пускали в другое «прекрасное» место — Новый Шенталир. Туда ездили за очень немалые деньги в дни каких-то зрелищ. С риском для репутации, естественно, хотя и организовывалось все тайно, через блэкнет. Я раньше недоумевала, кому и зачем нужен такой туризм…

Между тем некоторые энтузиасты продолжали расследовать похищения в космосе и предупреждали, что пираты до сих пор нападают на гравилеты. Только делают это в секторах Галактики с меньшим трафиком, осторожно и намного реже. Еще нападают они лишь на те гравилеты, в которых могут оказаться нужные им специалисты — самая главная для них ценность. Так считают охотники за пиратами.

Чушь ведь? Я бросила взгляд на заброшку. Шенталир прекрасно обходится без специалистов. Похищают людей для других целей. Вот только для каких?

Так кто и зачем напал на наш гравилет? Явно не затем, чтобы похитить зеленого врача-недоучку для лечения местного населения и рабов заодно.

Отчаяние холодной волной лизнуло сердце, и перед глазами всплыло лицо Эдвина в тот последний момент, когда меня уводили. Он смотрел неподвижно, будто нет причин для тревоги и помощь близко. Не осознавал тогда, в какой кошмар угодил.

Где он сейчас? Как мне выбраться и присоединиться к поискам мужа и оставшихся пассажиров? В том, что всех нас ищут, я не сомневалась.

Без межгалактической связи не обойтись. Если где она и есть, то у местных богатеев, они здесь всем заправляют. И одного из них, если верить словам раба, я погладила электрошокером.

Тьфу!

Подонок настроит всех местных против меня, нечего и сомневаться. Это как минимум. И пакостить будет при каждом удобном случае.

В итоге даже сочувствующие не станут рисковать, предлагая свою помощь.

Захотелось выругаться. Громко. Трехэтажно. Как это делали герои в самых пошлых фильмах.

Где мне тогда искать доступ к связи, и лучше бы к галанету?

Одно неплохо: своей идиотской фразой про полицию я себя выставила полной дурой и всерьез меня воспринимать не будут.

Надо возвращаться и погружаться в актуальные дела. А заодно прикинуть, какое «медицинское оружие» можно приготовить из аптечного ассортимента, чтобы в случае стычки с «золотыми» и не очень детками было чем их удивить, помимо шокера.

Постоять бы еще, подумать. Но воздух накалялся, и я с курткой в руках вернулась на второй этаж. Пора заняться ранами и пневмонией Дина, как бы мне ни хотелось этого избежать.

Глава 15

Перед тем как вернуться в процедурный, я пробежалась по отделению. Нашла техническое помещение с инвентарем и ветошью, несколько палат и одну непривычно крохотную комнату, имеющую санузел с душевой. Из-за отсутствия окна она больше напоминала чулан, если бы не втиснутые в нее аж три койки, да так плотно, что на проход места не оставалось.

Тут и думать о ее предназначении нечего — комната для рабов. Я окинула взглядом помещение и поняла, что именно вызывает самое большое неприятие. Можно смириться с отсутствием окна и общей теснотой, но не с неимением замка на двери.

Мысль о врезке хоть простой защелки проскочила и погасла. Смысл в замке — если Линсер постучит, ему будут обязаны открыть. И вообще, рабам вряд ли разрешается запираться изнутри. Если разрешу, а заодно запрещу открывать кому попало, вызову еще больше кривотолков у местных. Нужно другое решение. Не для того я с Линсером поцапалась, чтобы он принялся втихую отыгрываться на моих рабах.

Впрочем, простой выход был на самом виду. Но едва я начинала его допускать, вспыхивал внутренний протест. Решиться поселить рабов в служебку, не поискав другие варианты, я никак не могу.

Я еще раз прошла по этажу, нашла душевые для пациентов. И раздосадованно — ржавчина говорила об их полной непригодности, даже будь в трубах вода, — подхватила оставленную в дверном проеме коробку с лекарствами и фармакопею и направилась в процедурный кабинет.

Дин и Гэри находились там, где им положено быть. Одни. И на том спасибо, второй стычки с Линсером или ему подобными я сейчас не выдержу.

Гэри, повернувшись спиной к двери, смотрел в окно. Не на коленях. Лишь когда обернулся на звук моих шагов, по его лицу пробежала тень, и я почти почувствовала, как он борется с собой, чтобы не занять привычное положение. Не упал. Отлично. Пожалуй, с ним не все потеряно.

Словно в ответ на мои мысли, он кивнул в сторону лежащего на столе прямоугольника со шнуром:

— Зарядка для... — и завис, подбирая слово.

Я чуть успела прикусить язык, чтобы не сказать «спасибо». Молча взяла зарядку, достала шокер и воткнула в розетку.

Дин отрешенно созерцал дурацкий рисунок на стене, продолжая сидеть на полу, где я его и оставила. Атмосфера фонила усталостью и раздражением. Опять поругались?

Вражда рабов меня начала напрягать, а я еще и суток в статусе рабовладелицы не пробыла.

— Гэри, по коридору направо есть техническое помещение. Там ведра, швабры и ветошь. Принеси воды, протри кушетку и сделай уборку в служебке, — максимально четко произнесла я задание и на всякий случай уточнила: — Понимаешь мои слова?

Гэри нервно кивнул.

— Тогда иди.

Брюнет исчез за дверью, а я взглянула на лицо Дина. Фингал уже начал проступать: большое розовое пятно потемнело еще на пару тонов.

Подошла вплотную, чуть коснулась пальцами. Кожа горячая, но не рассечена. Само пройдет. Лишь бы сотрясение не получил.

Дин рассеянно поднял голову, мельком взглянул на меня и снова принялся безучастно созерцать стену.

— Голова кружится? — ну да, в его состоянии про что ни спроси, на все ответ будет положительный.

— Не сильнее, чем обычно.

Настороженность в голосе — это что-то новое.

— Сейчас займемся твоими ранами, — решила я предельно четко декларировать свои намерения, как учит медицинская деонтология. — Будешь моим первым пациентом.

— Неудачное вы место для первой работы выбрали.

— И не говори.

Я обошла Дина и заметила, как напряглись его мышцы со спины. А когда тихонько коснулась футболки, присохшей к ране, он вообще вздрогнул.

И тут я поняла. Он меня просто боится.

После нашей потасовки с Линсером нельзя его в этом упрекнуть. Я сама себя уже скоро бояться буду.

Первым порывом было рассказать, какая я белая и пушистая. И вреда не причиню. Но потом голова встала на место. Все-таки передо мной убийца, пусть и в плачевном состоянии. Что у него на уме, я знать не могу. Вдруг он неспроста настолько избит? Вдруг неконтролируемый?

Мысль мне совсем не понравилась. Чуть суматошно перебрала в памяти все препараты, которые видела в аптеке, — нейролептики там не встречались.

Из практики в реабилитационном центре я усвоила, что выверты пораженного мозга являют чудеса силы и героизма: один пациент в делирии, то есть в белой горячке, почти в узел связал медицинский штатив, прежде чем санитары успели его утихомирить. «А ведь делирий бывает от любой интоксикации, — проскочило в голове, когда я попыталась отмахнуться от воспоминания-страшилки и вернуть мысли в предметное русло. — Тут тебе и нагноение ран, и пневмония, и все на фоне обезвоживания». Этот пока не в делирии, но все равно тревога не унималась.

— Гэри здесь тоже из-за преступления? — попробую снова отвлечься разговором.

— Вы хотите сказать, тоже убийца? — с небольшой одышкой проговорил Дин и зашелся в кашле на последнем слове. А я принялась искать глазами фонендоскоп.

— Да, — отвернувшись, я забрала его с подоконника.

— Он не преступник, — откашлялся Дин.

— Не понимаю тогда, как он попал в рабство. За долги?

— Спросите у него сами, — ушел от ответа блондин.

Спрошу, не проблема. Может, у них здесь чистое либертарианство и любой может продаться в рабство. Утрирую, но не исключаю.

Перевела взгляд на натягивающиеся цепи кандалов и не почувствовала даже отголоска предыдущего желания снять их поскорее. Но как иначе я доберусь до ободранных кистей? Да и разбираться с пневмонией они мне тоже будут мешать.

Короткое раздумье, и, наконец, я сделала то, против чего восставала душа: полезла за ключами и поочередно освободила одну и другую руку Дина. Даже мимолетного касания было достаточно, чтобы почувствовать лихорадку.

Снова этот отрешенный взгляд, выворачивающий душу наизнанку.

— Не сбегу я, — неправильно истолковал Дин мою нерешительность, когда я зависла, перед тем как заняться кандалами на ногах. — Кандалы это так, для унижения. Некуда отсюда бежать, ну и, — он чуть согнулся, приподнимая штанину и демонстрируя узкую черную змейку на щиколотке, — следящий браслет никто не отменял.

— Меня это не касается, — ответила я с максимальным безразличием в голосе.

И тут до меня дошло, что, если есть следящий браслет, значит, связь тоже есть. Смуглый мне наврал с три короба?

— Мне сказали, что связи здесь нет.

— Есть локальная охранная сеть. За периметр поселения с таким браслетом не выйти. Но больше она ни на что не способна, — одышка приглушала слова, реплика далась Дину с трудом.

В ответ я разочарованно вздохнула.

— Попробуй приподнять футболку, — я сжала в ладони оголовье фонендоскопа, устроилась на полу, чтобы быть на одном уровне с пациентом, и, когда холодный металл согрелся, приложила к груди там, где бронхи.

Первым услышала заходящееся в тахикардии сердце. Предсказуемо. Навострила слух. А вот и знакомое потрескивание. И хрипы. Куда же без них.

Взгляд сам приклеился к продолговатым воспаленным ранам, разбросанным по всей груди. «Ожоги от шокера», — вздохнула я, прикидывая последовательность обработки всего набора, больше уместного для сестринской практики.

— Все, опускай, — и зашла со спины, приложив фонендоскоп прямо поверх майки.

Хотелось лучше прослушать, что творится в верхушках легких. Но раны сплавились с тканью, и ничего, кроме посторонних шумов, я не услышала. Впрочем, и без дополнительных обследований понятно: пневмония есть. Нужно добывать серьезные антибиотики.

Непростая задача. В аптеке я нашла коробку самого простого пенициллина. Он пневмонию не достанет и побочек даст, а все равно других вариантов нет.

Я перевела взгляд на лицо Дина. Глюкоза на короткое время чуть поддержала силы и на этом себя исчерпала. Снова он выглядит так, будто едва голову на весу удерживает. И синевы на губах прибавилось. Будь такой пациент на Зантире, его бы давно в реанимацию отправили.

Но здесь даже кровь ни на маркеры воспаления, ни на электролиты не проверить. Нашла фонендоскоп — и крутись как хочешь.

— Пневмония. Скорее всего, запущенная, — я продолжила соблюдать правила общения с пациентами и все объяснять. — Раньше бывала?

Дин едва заметно повел головой:

— Не знаю, мне не говорили, чем болел.

— А до Шенталира?

Дин резче, чем я ожидала, дернулся и пристально посмотрел на меня.

— Нет, — резкость в тоне озадачила, и я, сама того не желая, вцепилась взглядом в серые радужки пациента.

Дин лишь сильнее сжал губы, и без того превратившиеся в узкую полоску.

Обстановку разрядил Гэри, появившийся с ведром для уборки. Я переключилась на другую задачу: встала на ноги, бухнула в воду лимонку и немного марганцовки, а затем проследила, чтобы кушетка была обработана и вытерта насухо. Закончив, Гэри ушел мыть служебку. Кожей я чувствовала, что Дин все это время пристально наблюдал за мной, хотя и смотрел якобы куда-то мимо.

«Сначала ожогами на груди займусь, а потом самым сложным, — взгляд снова приклеился к ранам на спине и сплавившимся с ними обрывкам ткани. — Придется отмачивать, это время. Но не отдирать же наживую. Хотя, чувствую, Дин бы не удивился».

Зато удивляю его, когда начинаю срезать футболку. Он начинает бросать исподтишка настороженный взгляд, а я с опозданием догадываюсь, что надо бы объяснить свои действия.

— Сейчас займусь ранами на груди. Для этого футболку надо снять, а она вклеилась в раны на спине. Если рывком содрать, вряд ли тебе это понравится.

— Не впервой, — с безразличием дернул плечом Дин. Только судорожный вдох подтвердил мою догадку: притворяется невозмутимым мой пациент сверх всякой меры.

— Зато мне впервой, — качаю я головой. — Сейчас разрежу, ожоги обработаю, а потом переберешься на кушетку и попробую отмочить. Еще у меня анестетика немного есть, только он аллергенный, и срок годности истек больше двух лет назад. Может не сработать.

— Линсеру оставьте, — не понимаю, шутит или всерьез.

— Для него горчичник как раз завалялся, — поднимаю уголки губ в улыбке, и Дин как будто повторяет за мной.

И опять тот самый непонятный морок. Хочется пошутить, успокоить и… И что? Забыть последнюю фразу Линсера?

Еще несколько минут в повисшей неловкой тишине, нарушаемой лишь слишком частым дыханием Дина, и можно переходить к спине.

Не успела я подумать, что Дин сам вряд ли переберется на кушетку, а отмачивать раны сидя — идея так себе, как дверь открылась и брюнет, нервно поглядывая на нас с Дином, зашел в комнату.

— Гэри, помоги Дину перебраться на кушетку.

В этот раз никто гримасу не корчил, хотя явно не потому, что подопечные изменили мнение друг о друге. Дина повело в сторону, и они оба чуть устояли на ногах.

Фух!

— Гэри, тебе разрешено ходить с поручениями без сопровождения?

— Да, — чуть кивнул брюнет.

— Тогда у меня для тебя есть задание. Не знаешь, где можно добыть футболку и свитер потеплее? Вот прямо сейчас.

Я пробежала взглядом по загноившимся ранам на спине, проглядывающим через рассеченную ткань. Теперь, когда из окна их освещал дневной свет, я смогла рассмотреть масштаб бедствия. Слишком глубокие и запущенные. Возиться мне с ними еще долго.

— В магазине, — сверкнул синими глазами капитан очевидность.

— Вот и хорошо. Сходи по этому адресу и передай, что мне нужен аванс, — сунула я в руку Гэри визитку Смуглого. — Если откажет, спроси, где я могу получить одежду для рабов. И про еду тоже спроси.

Моя идея выглядит слишком нелепой. Никто рабов по таким вопросам не посылает. Но времени нет совсем, и я вздохнула:

— Еще скажи, что я очень прошу помочь. Запомнил? Дин, проверь.

Не поднимая головы, Дин загробным голосом что-то произнес на неизвестном языке, и Гэри так же монотонно ответил, скептически уставился на визитку и по слогам прочитал адрес. Завис на минуту, а потом озарение осветило его лицо.

— Я знать где! Можно уходить?

— Да.

Брюнет скрылся за дверью.

— Здесь есть учителя местного языка? — я отметила свое впечатление, насколько свободно Дин им владеет.

— Не знаю, не встречал.

— Тогда как ты его выучил?

— Не думаю, что вам пригодится мой личный опыт ускоренного обучения, — выдохнул он и замолчал.

Дин устроился на кушетке, и я принялась за дело. Осторожно смочить ткань. Подождать, пока вода впитается, и еще смочить. Потянуть ткань за края. И еще добавить воды, потому что кожа намокает плохо, а присохло сильно, и я чувствую, как подрагивает спина Дина от каждой манипуляции.

«Вот какого же лешего я жалею преступника?» — вздохнула я и снова добавила анестетик на рану.

Монотонная работа располагала к размышлениям, среди которых всплыли слова, которыми конвоир пытался расхвалить Дина: «Из дома господина Иленри».

— С чего вдруг местные богатеи прислугу из преступников набирают? Не хватает законопослушных?

— Об этом вам лучше спросить их самих, — снова вернул мне вопрос Дин.

Следующий час прошел в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием Дина да позвякиванием инструментов. Среди голых стен звуки казались слишком звонкими и эхом отражались от них.

Еще полчаса на ободранные руки, и можно разогнуть затекшую от усталости спину. А заодно поискать в аптеке еще одну склянку с антибактериальным.

Захотелось прилечь или хотя бы выпить чашку кофе для бодрости. Но кушетка занята, а кофе на Шенталире попробуй еще найди. И уходить отсюда нельзя: вдруг вернутся незваные гости. Таскать за собой Дина не вариант. И так пневмония есть. А в этой заброшке даже сейчас, когда на улице жара, слишком прохладно: при всем убожестве, стены в ней исключительно толстые, о чем свидетельствовали широченные подоконники.

Не хватало еще застудить на сквозняках — и привет, хронь. Тем более ничего сухого и теплого на замену футболке пока нет.

Я посмотрела на Дина. М-да, последняя проблема актуальнее некуда: кожа стала гусиной. Мерзнет мой убийца, чтоб его.

Ну и что мне делать?

На глаза попала моя же куртка, которую я пару часов назад сняла на улице. Не по размеру, но если просто накрыть спину, немного согреет.

Набросила куртку на перебинтованное тело, и едва уловимое «спасибо» долетело в ответ. Вопреки ожиданию, Дин продолжил:

— Доктор Джекил и мистер Хайд, — тихо прошептал он, — это ведь не про вас?

Что-то новенькое. И не сказать, что оно мне нравится. Ненавижу манипуляции. В том, что это они, я почти не сомневалась. Чувствую ведь: ищет ко мне подход. Начинал язвительно и высокомерно, чтобы теперь огорошить неоднозначным намеком. Затем, к гадалке не ходи, снова в молчанку поиграет…

Надо подумать, как заменить переводчика. Неужели на всей планете нет другого кандидата?

— Наверное, нет, — ответ прозвучал более громко. — Никого другого, кроме как из этого поселения, вам не пришлют.

Я опять чертыхнулась: уже вслух говорю что не надо. Вот что значит недосыпание.

— Не понимаю, почему? Должен кто-то знать межгалактический язык. Не может убийца оказаться уникальным знатоком.

— Стоит сделать запрос, и вам подберут преступника по вкусу, — губы раба сжались в тонкую нить.

Глава 16

Дверь скрипнула, ответить Дину я не успела. Да и нечего мне было отвечать. На пороге возник еще один загорелый парень в плотной одежде защитного цвета. Позади него нерешительно переминался с ноги на ногу Гэри.

— Я от господина Ильвего. Вы посылать запрос, — парень говорил медленно, чуть зависая на каждом слове.

— Да, — кивнула я, отмечая, что знание межгалактического здесь даже у свободных никуда не годится.

— Господин Ильвего просит вас больше не присылать рабов с поручениями. Приходите лично.

Что-то мне подсказало, что требование было высказано в более резкой манере. Гонец его смягчил.

— Хорошо, — кивнула я и решила не оправдываться. — Сегодня я к нему еще успеваю?

— Это на будущее. Сегодня не надо. Вот аванс, — парень протянул тряпичный мешочек, в котором угадывалась стопка купюр, — и на содержание рабов.

— Спасибо, — забрала я из рук гонца поклажу, надеясь, что Смуглый приложил расчетный, сколько из этого всего мое. — Завтра я еще приду лично по другим вопросам.

В ответ парень кивнул и, пожелав хорошего дня, исчез в коридоре.

На военного похож или охранника, наподобие того, который Гэри и Дина привел. Такая же лаконичность и скорость исчезновения. И загорелость у всех примерно одинаковая.

Я пробежалась взглядом по лицу Гэри. Тоже загорел не намного меньше свободных. А вот кожа Дина, который сейчас, продолжая кутаться в мою куртку, сидел на кушетке — когда успел подскочить? — намного бледнее. Не то чтобы это плохо: все равно подневольных здесь уж точно не защищают кремом от ультрафиолета.

Я снова поймала на себе теперь уже нескрываемый Дином пристальный, буравящий взгляд, который он не отвел, даже когда я вопросительно подняла брови. Мой жест остался без ответа. Нет у меня времени в гляделки играть.

Теперь, когда деньги получены, надо бы их подсчитать и прикинуть самые необходимые траты. Ну и менее необходимые, если аванс окажется достойным молодого специалиста, попавшего в феерическую западню. Но все же сведением дебета с кредитом займусь чуть позже. А сейчас самое время определить, куда я поселю своих невольников.

Голова звенела от усталости, спина ныла, и невыносимо хотелось пить. А вот думать и просчитывать возможности появления Линсера совсем не хотелось. Тем более в таком состоянии я обязательно что-нибудь не учту. Проверено на собственном опыте неоднократно.

Идея поселить рабов на день-два в служебку занимала все более уверенную позицию. Наивно было бы надеяться, что Линсер не посмеет ввалиться в личное жилье волонтера. Ха! Правила хорошего тона явно не для него писаны. И все равно я могу приказать, чтобы без моего присутствия никого не впускали, и, поскольку территория моя, выглядеть это будет естественно. Дин с Гэри обязаны подчиниться. Не снесет же гаденыш дверь?

Похоже, это и в самом деле хорошее решение. Если бы не одно но.

Гэри выглядит совсем безобидным, а вот про Дина так не скажешь.

Здравый смысл тихонько намекнул, что я отвлеклась и занимаюсь не тем. Вместо решения проблем местного контингента, которые меня никакой стороной не касаются, стоило бы обратить внимание на свое состояние. Тем более много мне не нужно. Сон, вода и немного глюкозы из склянки, оставленной на кухне.

Однако зависать над проблемой некогда, завтра разберусь, и я отдала распоряжение:

— Дин, ты сейчас встаешь. Гэри, ты помогаешь Дину. И мы идем в служебку. Поживете пока там.

В ответ на изумление во взгляде Дина сказать мне было нечего. Я только вытащила шокер из розетки — не хватало опять его здесь забыть — и пошла впереди.

***

«Все-таки мой предшественник был аккуратистом», — улыбнулась я, глядя на ровные стопки постельных принадлежностей в одном из шкафов в коридоре служебки. Цветное с цветным, белое с белым, комплект к комплекту. Только, в отличие от посуды на кухне, в полиэтилен не упакованных.

Пока Гэри готовил спальные места — одно в комнате побольше, которую я определила себе, и два во второй, — я занялась подсчетом финансов.