Без права на забвение

Еще мне нужна вода. Обеззараженная — ага, размечталась — и, желательно, теплая. При сильном обезвоживании это важно.

Бросила взгляд по сторонам. В углу обнаружилось какое-то подобие кухонной мойки. Чего гадать. Я подошла и повернула вентиль.

Вместо воды из крана по ушам вдарил утробный вой, перешедший в дерущий по нервам скрежет, и я поскорее дернула вентиль в обратном направлении, затыкая непрошеный шум.

— Ты знаешь, где набрать воды? Питьевой, — обратилась я к синеглазому, все так же стоящему на коленях, только вместо трещин в полу созерцавшему блондина.

— Вода? Пить? — снова началась волынка непонимания.

— Да, где ее найти? — я медленно произнесла фразу, почти по слогам и самым спокойным тоном, чтобы уж наверняка понял вопрос и перестал бояться. Нервирует меня своим страхом. Мне тоже страшно, между прочим.

Раба демонстрация добрых намерений ничуть не убедила, и он, сжавшись, уткнулся в пол.

— На улице… колодец, — просипел блондин, настолько невнятно, что я скорее додумала, чем услышала.

Колодец! Знакомое слово. «Предшественник скважин», — вспомнились мне картинки из учебника Древнего мира.

«Чтобы сойти с ума, не хватает самой малости. Например, транспорта на углеводородном топливе вместо обычных гравикаров», — вздохнула я и вернулась к актуальному вопросу.

Я прошла в смежную комнату в поисках емкости для воды. Ничего. Вышла в коридор. Где-то же должно быть хоть небольшое ведро. Это ведь больница, пусть и заброшенная.

К моему везению, в бывшем кабинете для приема пациентов нашлась подходящая посудина, только слишком пыльная, и я направилась назад к бедолагам, без пяти минут своим.

Перед дверью на миг зависла, перебрасывая ведерко из одной руки в другую, а услышав непонятный разговор с шипением в голосе, и вовсе замерла, пытаясь понять, кто из рабов говорит.

Судя по бодрому с ядом тону — пусть я и не понимаю местный говор, — голубоглазый почувствовал себя альфой. Да ну? Только еще вражды между рабами мне не хватало.

Я резко толкнула дверь и вошла в комнату.

— Что ты сказал ему?

Синеглазый потупил взгляд и, сжавшись, уставился в пол.

— Повтори мне, что ты сказал ему!

Если так пойдет и дальше, к ночи я заработаю нервный срыв.

Мелкое происшествие расстроило неожиданно сильно. Тело окатило жаром, и сердце затряслось в непривычном, оттого пугающем ритме. Проклятый адреналин. За последние сутки я израсходовала его на десять лет вперед.

Впрочем, надо с самого начала все расставить по своим местам, в том числе во взаимоотношениях между рабами, и тогда часть проблем снимется.

Будто в насмешку над этой мысль глаза выхватили валяющийся на столе предмет.

Надо же, бросила как игрушку и забыла. Куда делась моя внимательность и концентрация? Ругая себя на чем свет стоит, я поскорее схватила орудие самообороны.

«А если бы раб на меня напал?» — попыталась я страхом вернуть себя в тонус и скосила взгляд на брюнета. Но синеглазый затрясся мелкой дрожью, перечеркнув мое намерение испугаться.

«Интересно, притворяется или в самом деле настолько боится?» — подумала я и сразу же отчитала себя за такие мысли.

— Так что ты ему сказал? — спросила уже более миролюбивым тоном.

— Чтобы я не открывал рот, — снова прошептал блондин, делая слишком длинные паузы между словами, — когда меня не спрашивают.

— Отлично, хоть один из вас знает, что на вопрос нужно отвечать.

Снова повисла тишина.

— И еще, — добавила я металла в голос. — Разборок между вами не потерплю. Ясно?

Брюнет совсем сгорбился и пробормотал:

— Да, госпожа, — и склонился ниже некуда.

Блондин ничего не ответил, только чуть приподнял голову, скривил рот, словно его мутит, и снова уронил ее на грудь.

Черт побери, я же пытаюсь казаться такой, как все свободные, сойти за «свою», чтобы выжить, — но отчего мне так тошно?

«Не время для рефлексии», — вздохнула я и, наконец, поставила ведро, которое все еще держала в руках, перед синеглазым.

— Принеси воды. Из колодца. Знаешь, где он?

— Да, — кивнул синеглазый и нерешительно поерзал на месте, не зная, то ли встать самому, то ли ожидать приказа.

— Вставай, — прервала я его мучения.

Повторять не пришлось. Неловко подскочив на ноги, он ухватил ведро и скрылся за дверью. Вот понял же, что от него требуется. А то заладил, моя твоя не понимать…

— Переигрываете…

Свистящий шепот, с которым блондин выдохнул одно-единственное слово, мне совсем не понравился. Тяжелое дыхание теперь, когда мы были совсем одни, слышалось слишком отчетливо.

— А тебе жить надоело?

Что еще я могла ответить?

Мне показалось, блондин хотел усмехнуться, но вместо смеха из его груди раздался целый набор шипящих и булькающих звуков.

Пневмония. Без вариантов.

Глава 9

Не прошло и пяти минут, как скрипнула дверь и в комнату вернулся синеглазый. Поставил ведерко, полное воды, у моих ног и снова опустился на колени.

— Где здесь можно нагреть воду?

Синеглазый никак не отреагировал на вопрос, а блондин снова пробормотал:

— В служебном… жилье… есть электроплитка.

— Бывал здесь раньше?

— Б-бывал, — блондин попытался сдержать дрожь, но его руки и голова отказались подчиняться и заходили ходуном.

Я не стала на него пялиться: необязательно отыгрывать роль стервы на все сто процентов.

— Если принесут документы, то я в служебной квартире, — подхватив ведро с водой, я вышла в коридор.

Нащупала в кармане ключи. Кажется, Смуглый говорил, что мое жилье на одном этаже с кабинетом для приема пациентов. Цифра «4» на брелоке привела меня к нужному помещению.

Гася суетливость, я щелкнула хлипкими замками и вошла в полумрак. Как раз напротив входной двери обнаружилась кухня: небольшая комната с самыми простыми шкафчиками, мойкой, бесполезной без воды в кране, и столом, максимум на четырех человек. А также с чайником и электроплиткой.

Пока грелась вода — хвала Всевышнему, электричество никто не отключил! — я прошлась по остальной части жилья. Две скромные комнатушки, одна чуть побольше, и санузел. Интересно, как им пользоваться, если нет воды? Наверняка во дворе есть непритязательный аналог.

Когда вода вскипела, я поспешила спуститься на первый этаж, в аптеку.

Захлопнула за собой дверь в пыльное затемненное помещение и открыла ближайший шкафчик. В глаза бросилось столпотворение больших и малых склянок. Взяла в руки ближайшие две из них: разве можно хранить вещества из общего списка вместе с веществами из списка «Б»?

«Только залежей вершков с корешками из местных трав тут не хватает, — бросила я мысленную шпильку в адрес местного здравоохранения. — Хотя может, они как раз и найдутся».

Одно хорошо — надписи на склянках оказались на латыни. Поиск это упростит. Лишь бы еще содержание соответствовало заявленному. В таком бардаке — я резко топнула ногой, пригвоздив к полу выскочившее из-под шкафа насекомое, — ожидать можно чего угодно. Чем бы ни занимался мой предшественник, явно не наведением и поддержанием здесь порядка.

В дополнением к надписям я положилась на еще один ориентир: сахар и соль не требуют защиты от света. Значит, ищем емкости из прозрачного стекла. И я принялась перерывать шкафчик за шкафчиком.

Когда я, изрядно утомленная поиском, открыла последний из них, в мою руку легла вожделенная склянка, чуть большая остальных. Глюкоза. Еще немного возни, и полкой ниже обнаружилась соль.

План минимум выполнен. Еще бы и калия хлорид поискать с натрия гидрокарбонатом — содой, если по-простому, — но не сегодня. И я, захватив с собой добычу, поспешила вернуться в служебку.

За время археологических раскопок вода в чайнике успела остыть, и вопрос с ее охлаждением отпал сам собой.

Пора готовить питье. Я остановила взгляд на склянке с глюкозой. Во рту пересохло, а голова немного кружилась, отчего вся кухня вдруг показалась чуть нереальной. Как в игровой симуляции. Только сейчас я поняла, насколько же я проголодалась и как сильно хочется пить. И прилечь поспать.

«Об отдыхе лучше не мечтать, — одернула я себя. — А вот про питье стоит подумать. Чем я хуже своего пациента?»

Столовые приборы и посуда нашлись на их законном месте, аккуратно запакованные в полиэтиленовый пакет. Надо же, ни грызуны не добрались, ни насекомые. С посудой мой предшественник был явно щепетильнее, чем с лекарствами.

Я торопливо сыпанула в чашку глюкозы и залила ее водой.

Один стакан приторно-сладкой воды жажду не утолил, и я повторила. Рябь перед глазами прошла. В голове прояснилось. Засыпав глюкозу прямо в чайник, добавила в него несколько ложек соли. И, прихватив заодно стакан, направилась к пациенту.

***

«Специалист подобен флюсу, полнота его односторонняя», — древний мыслитель оказался прозорливым на века и тысячелетия вперед.

Еще недавно я с блеском окончила Межгалактический университет по профилю иммунологии, а теперь ощущала себя совсем беспомощной в таком обыденном деле, как уход за пациентом. Опустившись на колени перед привалившимся к стене рабом и пытаясь влить в него хоть немного воды, я поняла, насколько непростая работа у медсестер и санитарок.

Блондин голову уже не держал, и она безжизненно свешивалась ему на грудь. Сейчас бы инфузомат поставить, но где его взять? Придется действовать по-старинке. И поставила рядом с собой чайник, чтобы лишний раз не вставать.

Осторожно отвела слипшиеся волосы парня за уши, чтобы не попадали в стакан с водой, но проще не стало.

— Давай, подними голову, сделай глоток, — почти как ребенка принялась его уговаривать.

Блондин честно попытался — я видела, как напрягаются шейные мышцы, как подрагивают ресницы на полузакрытых веках, — но голова все равно клонилась вниз.

— Помоги мне, подержи голову, — позвала я второго раба на помощь.

Но блондин синеглазого опередил. Чуть приоткрыв глаза, с невыразимой гримасой на лице он сам немного приподнял голову и, не без моей помощи, удержал ее на весу.

Совсем другое дело!

Поднесла стакан ко рту и, постукивая стеклом о зубы, все-таки влила в него часть воды. А часть пролилась на ошметки, оставшиеся от когда-то черной футболки.

«Надо срочно одежду новую купить», — снова мелькнула мысль. Вот только где и за что?

Через пару заходов блондин отвел голову от стакана, который я снова успела наполнить. Мне показалось, бодрится он. Вон как жадно пил, и последние капли с губ слизал не менее порывисто. Впрочем, трех стаканов, пусть и частично разлитых, для первого раза хватит.

— По стакану в час или чаще. Чайник за сегодня надо опустошить, — решила я огласить инструкции, одновременно вглядываясь в глаза пациента. Менее впалыми они не стали, хотя общий настрой парня изменился, только не факт, что в лучшую сторону.

Озадачиться я этим не успела: дверь опять скрипнула. Размашистые шаги конвоира громыхнули и затихли неподалеку от меня.

— Вот ваши документы, — протянул он бумаги в мою сторону.

Я вскочила на ноги и лишь теперь заметила, что вода пролилась не только на футболку блондина, но и мне на брюки. И даже в рукава попала. Ткань моментально превратилась нечто в холодное и липкое, противно обтягивающее тело.

«И себе одежду добыть», — сделала я очередную пометку в план ближайших действий. Но чуть позже. А сейчас я взяла бумаги из рук конвоира — надо же, никаких тебе проволочек и отговорок про «типовые договоры», — пробежалась взглядом по тексту и, удовлетворенно кивнув, поставила ту же подпись, которую придумала для рабочего контракта.

— Кандалы я в углу оставил, лучше наденьте, — протянул он мне маленький, словно игрушечный, ключик.

— Немного позже, — кивнула я.

— Вы не жалейте его, — бросил мужчина непрошенный совет. — Убийца он. На пожизненном здесь.

— Если так и дальше пойдет, пожизненное скоро у него истечет, — пробормотала я вполголоса.

— Все преступники должны быть закованы в кандалы. Иначе могут изъять, — добавил он, будто не услышав меня.

— Будут кандалы, — тряхнула я головой, — когда раны затянутся.

Конвоир лишь пожал плечами и скрылся за дверью. Чтобы через секунду вернуться.

— Знаете что, можете жаловаться! — командным тоном гаркнул он и подошел к кандалам, валявшимся в углу под мойкой.

Пока я перебирала варианты, как положено в таких случаях реагировать, он решительно схватил цепь, подскочил к подпирающему стену рабу и рывком поднял окровавленную руку. Не обращая внимания на стон, сорвавшийся с губ блондина, защелкнул наручник и быстро повторил манипуляции с другой рукой. А потом и с ногами.

— Готово! — довольный выполненной работой, он бросил откровенно брезгливый взгляд на раба. — А то сбежит, а виноват я буду. Не показал, не обучил… Бывайте!

И дверь за ним захлопнулась.

— Экий он, — хмыкнула я, подбирая подходящее слово, — обязательный.

В ответ — молчание и недобрые взгляды двух пар глаз.

Глава 10

Дин

Ха! Не ожидал, Гарик, тебя здесь встретить.

Чувствую, как уголки губ выдают мое ехидство, пока я вглядываюсь в ярко-синие радужки своего напарника по несчастью.

Надеялся, что старик Ольдсен волонтерам не отдаст? Думал, раз ты не убийца и даже не преступник — просто раб, получивший свой статус по наследству от родителей, — это защитит тебя от вот этого всего?

В ответ на меня зыркают суровые синющие глаза. В них плещется растерянность, замаскированная под злобу, и страх.

Доля секунды, и лицо напротив презрительно морщится.

«Не нравится мое общество? Кто бы сомневался», — снова усмехаюсь про себя и жалею, что темнота все настойчивее затягивает меня в свое нутро. Иначе не удержался бы, потроллил самого правильного раба в этом забытом всеми поселении.

Смотрю прямо в черные зрачки, утопающие в синем шторме, пока Гэри не отводит взгляд и не утыкается в пол.

Пора повзрослеть тебе, Гарик, и понять: мироздание, оно не по справедливости тумаки раздает. Будь ты хоть сотню раз паинькой и безупречным рабом — нет гарантий, что не окажешься здесь. Я бросил взгляд на комнату, в которую меня приволок Жером.

Холодная, тусклая, с нелепым изображением моря, острова и пальмы на стене. Ничего не изменилось. Даже трещина в плитке на полу, которую я собственноручно расколол, на месте. Чуть почернела только.

Стена напротив пошатнулась. Рисунок смазался и завертелся в удушающем зелено-синем калейдоскопе. Удивительно, откуда в подвале брались силы бороться с цепью?

Голова — словно в нее засыпали груду камней… Тяжеленная… никак не удержать на весу. И взрывается от каждого шороха. Гэри, как специально, ерзает на месте, не унимаясь. И Жером нетерпеливо переминается с ноги на ногу, грохочет подошвой о пол. Ну да, спешит он, задерживаем мы его.

Тишину бы… Закрываю глаза, пытаюсь абстрагироваться. На короткое время даже получается, пока не хлопает дверь. Незнакомые шаги заставляют вздрогнуть и сильнее вжаться в стену.

Пытаюсь угадать, кого принесло. Шаги не похожи на мужские: они были бы тяжелее, грубее. Здесь же слышится легкость.

Неужели не Пашик? Грозился вернуться и пропал?

Чувствую, как срывается ритм сердца, и, все же чуть приподняв голову, фокусируюсь на размытом темном пятне, которым сейчас выглядит вошедший.

До слуха долетают голоса, и в поле зрения проступает фигура, явно женская.

Странно она принимает нового раба. Обычно в полный рост встать требуют. Ну да, сейчас не прокатит. Хотя Жером и мертвого поднимет, если надо. А эта бумагами трясет. Что-то ей в них не нравится. Пытаюсь прислушаться, но шум в ушах и кружащийся мир не позволяют уловить, о чем спор.

Незнакомка повысила голос, а мерзавец Жером, наоборот, стушевался, оправдывается. Не рада собственности, которая на ногах не стоит, надо же.

Темнота. Прихожу в себя, когда лба касается рука. Берет мою кисть, сквозь свои волосы вижу сведенные вместе брови. Хмурится. Недовольна.

Я тоже не сказать, чтобы рад, но просто молча закрываю глаза.

Реальность опять плывет, мысли путаются. Что-то мне совсем нехорошо. Еще и тошнота накатывает, сжимая желудок в узел. Хорошо, что рвать нечем. Наблюй я на пол, разозлится как сто чертей, тут без вариантов.

Кажется, до Гарика, наконец, в полной мере дошло, куда он попал, и его еще сильнее трясет от страха. Оттого, по растерянному лицу вижу, он не понимает, что ему говорят.

Я не отказался бы от воды, но предпочитаю благоразумно молчать. И лишь когда новая хозяйка сама, обращаясь к Гэри, заводит про нее речь, помогаю подсказкой. Вмешиваться не собирался, раздражает меня напарник по неудаче. Но смотреть, как обрушится гнев так называемой госпожи на еще не доросшего до таких потрясений Гарика, не смогу.

Может, и в самом деле принесет воды?

Мне не кажется? Вода?.. Теплая. Стекает с подбородка, проливается на грудь… Что-то с ней не то… Но жалко терять даже каплю. Неважно, что за гадость мне скармливают, — все равно с жадностью выпиваю все, что подносит ко рту хозяйка.

После очередного стакана темнота отступает, а вата в голове превращается в легкий туман. Теперь взгляд удается сфокусировать, держать голову ровно становится легче.

Перевожу взгляд на волонтерку, и ком подкатывает к горлу. Который уже раз? Неважно. Просто не могу отвести глаз от плавных линий фигуры, длинных темных волос, высокого лба и аккуратного носа и подбородка. А глаза, светлые, с легкой небесной синевой, я уже раньше рассмотрел.

В другом месте и в другое время я бы мог позвать ее на свидание. Будь она не той, кто ездит «волонтерить» подальше от контроля полиции.

«И она бы пошла», — усмехаюсь себе тому, прежнему.

Но здесь не я — она заказывает банкет и зовет на свидание, которое известно чем закончится. И не пойти не могу. На то у нее и документы есть.

Ком в горле разрастается. Сколько раз я был свидетелем, как милая девушка или нормальный с виду парень превращались в монстров, оставаясь один на один с бесправным рабом? Маска приличия слетала моментально. Не вспомнить всех даже. Хотя нет, вспомнить не проблема, но надо ли?

Отворачиваюсь. Больше пить, как и рассматривать новую искательницу приключений, не хочется.

В ответ получаю резкие рывки за истерзанные руки. Ба! Жером явился не запылился и напомнил о себе, урод. Держусь изо всех сил, но все равно, как со стороны, слышу стон и понимаю: мой.

Но волонтерка почему-то не злится. Нервничает, психует, но вроде как не на нас. В глубине души поднимается волна любопытства.

Хотя какое там — она просто переигрывает. Подумаешь, не кричит, не хватается за шокер. Добренькую изображает, не как все. Не приезжают сюда гуманисты, тем более волонтерами.

Глава 11

Полина

Я бросила взгляд на блондина. Выглядел он лучше, чем полчаса назад: кожа чуть порозовела и глаза стали живее. Казалось бы, пара стаканов воды — мелочь, но не при обезвоживании.

При этом он все еще нет-нет, да продолжал поглядывать на чайник. Ну вот, я опять забыла про ограниченные возможности пациента. Инструкцию выдала, но не подумала, как он с чайником будет справляться. Надо снова подойти и помочь.

Мой взгляд остановился на кандалах, опутавших его руки и ноги.

«Но я здесь госпожа, церемонии мне не по чину. Тем более с убийцей», — здравый смысл не собирался сдавать позиции сочувствию.

От меня сейчас требуется продолжать командовать. Кстати, самое время узнать, как их зовут. И я взяла со стола подписанные договоры.

Одного звали Гэри, второй был Дином. «Так, рост у Гэри метр семьдесят, глаза синие, волосы черные. А Дин у нас под метр восемьдесят, волосы светлые, глаза серые. Понятно, кто из них кто. Остальные параметры мне не нужны», — отложила я бумаги в сторону.

— Гэри, — обратилась я синеглазому, все еще стоявшему на коленях, — возьми воду, которая в чайнике, и помоги напиться Дину.

Синие глаза с непониманием уставились на меня.

— Что я непонятного сказала?

— Я мочь вставать? — нерешительно уточнил раб.

А я чуть не выдала удивленную гримасу: он стоял бы на коленях хоть сутки, не разреши я встать? Ну и дела.

— Конечно, — ответила, сдерживаясь, чтобы не предложить выполнить мой приказ ползком на коленях. Сарказм не распознает — решит, что я придумала тупое издевательство над бедным рабом.

Гэри встал, неторопливо взял чайник и стакан, приблизился к Дину. Мне казалось, я кожей почувствовала колкий взгляд блондина, которым тот окинул Гэри и меня заодно.

Настороже надо быть, особенно первое время, пока не войдет в привычку. Напасть могут как нечего делать. У блондина вид совсем отшибленный, словно ему ни своей жизни, ни тем более жизни госпожи не жаль.

Впрочем, чего еще от такого ожидать. Спасибо конвоиру, что предупредил и что отдал электрошокер. Я машинально коснулась рукой кармана.

Сколько стаканов выпил Дин, я не считала. Опомнилась, лишь когда Гэри сказал, что чайник пуст. Снова обвела взглядом обе застывшие фигуры.

На туберкулез хорошо бы проверить, — в глаза бросался недостаток веса по отношению к росту. Но вот только как? «Даже рентгеном здесь не просветить», — вспомнила я древнющий метод выявления болезни. Такой себе метод по точности, если честно.

На цивилизованных планетах палочку Коха давно изжили и изможденных больных можно увидеть разве что в учебниках истории медицинской науки. Но профессора всегда делали ремарку о коварности заболевания и о том, что в Галактике обязательно найдется планета, где болезнь так и не смогли победить.

«Кажется, я знаю, как эта планета называется», — вздохнула я и всмотрелась в лица своих невольников.

Придется следить за симптомами. Начнут потеть, особенно по ночам, температурить под сорок, одышка, розовинка лица добавится — повод насторожиться. Вообще-то сейчас часть симптомов у блондина уже присутствует, но и пневмонию никто не отменял.

Сложности дифференциальной диагностики в условиях отсутствия оборудования и, чего скрывать, клинического опыта заиграли новыми красками.

Ладно, хватит о грустном. И я снова уставилась на оживающего на глазах пациента.

— Неважно тебе у предыдущих хозяев жилось, — обратилась я к блондину, чтобы как-то нарушить неловкую тишину и вывести его на разговор.

— Не жалуюсь, — процедил он в ответ и замолчал.

Вот и поговорили, называется.

Логично, смысл жаловаться. Только во вред пойдет. Особенно, если я со старыми хозяевами подружусь. Но бровь в ответ скептически подняла.

Кстати, надо сблизиться с местным бомондом. Врач — профессия уважаемая, всем нужная. Проблем возникнуть не должно. И вернулась к мыслям о своих несчастных.

— А ты? — обратилась я к Гэри.

— Я? — и на колени хлопнулся.

— Тоже не жалуешься?

Гэри прочитал на моем лице что-то свое и опустил голову, снова уставившись в истертую плитку.

— Опять от пола оторваться не можешь? Офигеть какой пол?

Ну как обойтись без сарказма, наблюдая этот цирк?

— Что? — не понял раб.

— Встань, — вздохнула я.

Он нерешительно поднялся — и снова эти растерянные синие глаза, смотрящие мне прямо в душу.

— Ты тоже попробуй встать, — обратилась я к Дину.

На успех я не рассчитывала, но прикинуть динамику состояния на глаз хотелось.

— А ты рядом постой, подстрахуй, если падать начет, — приказала я Гэри, избегая прямого взгляда.

К моему удивлению, пошатываясь и держась за стенку, блондин встал и смог удержаться в таком положении.

— Важное объявление, — сделав максимально жесткое выражение лица, сообщила я. — Чтобы вот этого стояния на коленях больше я не видела!

— Но пачиму? — вырвался вздох у Гэри. — Так принято.

— Здесь больница, персонал должен быть в чистой одежде. Штаны стирать каждый раз после вытирания пола будешь?

— Но…

— Это приказ, — решила я не тратить время.

Тем более дел было еще вагон и маленькая тележка.

— Пройдись немного, — обратилась я к блондину.

Тот сделал пару шагов, потом еще несколько. Было видно, что стоит он нетвердо, шатает его. Но не настолько, чтобы упасть. И то хорошо.

Я еще раз взглянула на его лицо. Черноты под глазами нет, просто впалые глазницы. Значит, сотрясения точно нет. Еще одна хорошая новость.

Не опухший, голова не разбита. Вон сколько хороших новостей! Главное — знать, где их искать. А то нарисовала себе ужастик с судорогами и туберкулезом во главе угла.

Я уже собиралась отвести взгляд, но интуиция снова зазвенела тревожными звоночками. Я точно раньше видела этого парня. Высокий, на голову выше меня. Глаза… серые с темной окантовкой, нос аристократический. И лоб большой, открытый. Подбородок с небольшим намеком на ямку. Фигура красивая, гармоничная. Любая одежда на такой сидит отменно.

И вот чего ему не хватало в жизни, что он пошел на самое страшное преступление в нашей Галактике?