Без права на забвение

Записку в мешочек с деньгами Смуглый приложил. Из нее следовало, что мне на обустройство положено 1350 местных лир, еще 100 лир на Гэри и 50 на Дина. Какими бы ни оказались местные цены, разница в суммах меня уже напрягла.

Когда я разобралась с наличностью, Гэри как раз заканчивал с моей комнатой, самой ближней к выходу. Вроде бы ничего не случилось, а лицо его было чуть хмурое, со сжатыми губами и сведенными к переносице бровями. «Злится, — догадалась я, — что ему одному пришлось работать, пока напарник не в форме».

Не слишком ли быстро он перестал меня бояться? Мысль мне показалась серьезной, но сейчас не до нее: у меня еще одно дело не сделано.

Нужно узнать их размер одежды и обуви. Захотела спросить, но, едва взглянула на все мрачнеющее лицо Гэри, передумала. Я вспомнила, что в договоре на рабов были разные цифры и параметры. Достала из кармана бумаги и удовлетворенно кивнула: задача решена. Осталось сделать объявление, и можно идти за покупками.

— Итак, — зашла я в дальнюю комнату и принялась коротко освещать положение дел. — Моя комната ближайшая к кухне. Не сметь в нее заходить.

Кивнули.

— Второе. Я входную дверь закрою только на нижний замок, он открывается изнутри. Никому, кроме нас троих, не открывать. Это приказ. Все понятно? Дин, переведи правила для Гэри.

Когда Дин закончил, я вспомнила о главном.

— Душ, как видите, не работает. Заниматься решением проблемы буду завтра. Дин, ты говорил, что знаешь, где что здесь. Туалет на улице есть?

Блондин кивнул.

Забрав куртку — под одеялом она больше Дину не нужна, — я отправилась с Гэри наружу.

***

Едва мы вышли на воздух, кожу опалило жаром, словно тепло лилось не от обычного светила, а от раскаленного газового гиганта, не меньше, чем Бетельгейзе. Понятно, в ближайшие несколько часов не похолодает и все это время мне придется тягать куртку в руках.

Гэри нерешительно топтался рядом, не понимая, что мы будем делать.

— Гэри, мы идем по магазинам. Сначала за одеждой, потом за продуктами, — произнесла я замедленно и поняла, что от такого разговора меня скоро начнет мутить. — И в кафе по дороге заглянем.

— Госпожа, здесь есть один… большой магазин… все в него ходить… там все…

— Тогда веди меня прямо туда, — мысленно повторяя список необходимых вещей, приказала я.

Дорога оказалась утомительной. Главным образом потому, что каждый встреченный по пути местный задерживал на мне взгляд чуть дольше, чем позволяли правила приличия в моем мире. Или, не таясь, сверлил глазами. Неужели я настолько выделяюсь?

Одна пожилая леди и вовсе без смущения перегородила дорогу и что-то залопотала на своем языке. Я перевела вопросительный взгляд на Гэри, но тот только таращился синими глазами то на меня, то на нее и молчал.

Поулыбавшись в ответ на беззубую улыбку и покивав, мы пошли дальше.

— Что она хотела?

— Говорить, что не видеть вас раньше. И слышать, что доктор новый есть.

Ну вот поди ж ты! Старушки всегда и везде все узнают первыми. И вечен анекдот про Лену, которую устраивало, что те считают ее особой легкого поведения, — лишь бы не догадались, что она терапевт. Ну а мне шифроваться уже поздно.

— Медленно же вы идете! — громыхнул за спиной незнакомый голос на межгалактическом.

Я резко обернулась, чтобы увидеть круглого, напоминающего колобок мужчину с одутловатым лицом.

— Считаете, нам надо поспешить?

— Непременно, сегодня ожидается песчаная буря, — нахмурился незнакомец. — Не так чтобы она опасна, но неприятна. Песок попадает в глаза, нос…

— Спасибо за предостережение! А вы кто будете?

— Митрий, мы с вами еще встретимся, и не раз, — растянул губы в улыбке мужчина.

— Вот как? — моя бровь поползла вверх.

— Все красивые девушки ходят в «Ветреную лаванду», я там начальник службы безопасности.

Я скептически всмотрелась в красное лицо Митрия, отмечая предварительный диагноз: алкогольный псевдо-Кушинг. Ну и какую безопасность с таким пристрастием он может обеспечить?

Значит, вот о чем успел заикнуться Линсер. Пожалуй, этот клуб мне лучше обходить стороной. И я, мило попрощавшись, двинулась дальше.

Ветер понемногу усиливался, песка в нем становилось все больше. Климат Шенталира мне нравился все меньше и меньше.

— Гэри, расскажи мне про «Ветреную лаванду», — повернулась я к вяло шагающему рядом парню.

— Что рассказать? — глядя под ноги, пробормотал он.

Мне показалось или смуглые щеки чуть зарумянились?

— Что знаешь, — пожала я плечами.

— Клуб, — замялся брюнет. — Музыка… танцы….

— И все?

— Под музыку танцевать и раздеваться рабы, — с обреченностью в голосе произнес Гэри.

Я бросила пристальный взгляд на засмущавшегося спутника, чтобы увидеть совсем уже яркий румянец на щеках. Подумаешь, стриптиз-клуб, тоже мне экзотика… Если бы не последнее слово в реплике Гэри.

«Ладно, меня это не касается», — отмахнулась я от картинки, нарисовавшейся в голове. Несмотря на жару, мурашки пробежали по коже, заставляя поежиться от нехорошего предчувствия. Когда снова осмотрелась вокруг, поймала на себе взгляд очередной прохожей.

Да что это такое… Я здесь новый экспонат? Почему все на меня смотрят?

— Пришли! — Гэри показал на ярко-синее, утопающее в листве огромных деревьев двухэтажное здание.

Переступив порог, я первым делом сориентировалась по ценам и поняла, что выделенная сумма у меня не задержится. А как прожить невольникам целый месяц на 100 и тем более 50 лир — вообще загадка.

Но малейшие помыслы об экономии тут же растворились в запахах готовой еды. Последний раз я ела перед вылетом, а в гравилете только сок брала. Уловив ароматы специй, я поняла, что голодна просто зверски и в таком состоянии в продовольственный отдел идти нельзя. Скуплю все, что надо и не надо.

— Здесь есть кафе? Или столовая?

— Да, — кивнул в сторону Гэри.

Но прежде, чем я заметила дверь с картинкой дымящейся чашки в золотом обрамлении, в глаза бросились три покупательницы, так и этак рассматривающие странные костюмы, больше пригодные для марш-бросков.

— Что это?

— Готовятся к пыль буре, — сообщил Гэри. — Если ходить в пыль бурю, то вам тоже надо.

— Позже, — мотнула я головой. — Поедим сначала.

Но тут же притормозила и принялась разглядывать окружающих. Кафе, на которое показал Гэри, выглядело слишком пафосно, чтобы можно было в него вот так запросто войти с рабом.

Словно в подтверждение моих слов дверь открылась и под трель колокольчика выпустила средних лет пару: женщину, на которой покачивались внушительных размеров украшения и чьи руки были заняты ридикюлем, и мужчину, державшего одну руку на талии своей спутницы, а в другой сжимавшего тучную барсетку.

Вообще, женщины здесь выделялись броскими нарядами, тогда как мужчины тяготели к стилю милитари с характерной обувью и защитного цвета одеждой с широкими карманами.

Покупки тех и других тащили сопровождавшие их рабы.

Я скользнула взглядом по Гэри, отмечая неприметную серую футболку и брюки. Примерно так же были одеты и другие рабы. Ни тебе карманов, ни малейшей отделки.

Колокольчик снова звякнул. Из кафе в холл торгового центра вышли две женщины. Одна из них сделала знак в сторону, и рядом материализовался молодой мужчина в синей футболке и черных брюках, после чего они направились в магазин.

Понятно, с рабами сюда нельзя. Надо искать что попроще.

Я повертелась на месте и заметила еще одну дверь, без пафосной позолоты и прочих атрибутов статуса. С прозрачной наклейки, прилепленной прямо на дверное стекло, проглядывал почти стертый рисунок тарелки с идущим от нее паром, намекавшим, что здесь тоже можно перекусить горячего.

Пока я стояла, в примеченную мной столовку зашло несколько свободных людей вместе с рабами, тащившими их покупки.

— Идем, — позвала я Гэри и направилась следом за вошедшими.

Вкусные запахи доносились явно не отсюда: столовая оказалась довольно убогой. Редкие недовольные переклики персонала наряду с общей бедностью интерьера производили тягостное впечатление.

Сегрегации это, разумеется, нисколько не мешало: два зала, один для рабов, другой для господ. Одного взгляда на рассредоточившихся посетителей хватило, чтобы понять: спутник мой идет в синий зал, к таким же парням, как и он сам, а я остаюсь в красном. Даю напутствие заказать нормальный обед и смотрю в спину удаляющемуся Гэри.

Закусив губу, я взяла меню и устроилась в свободном углу красного зала, как раз под большим черным ящиком, из которого раздавалась бьющая по ушам музыка.

Стоило мне открыть тонкую, облаченную в темный переплет книжицу, как сразу стало понятно, что рано я отпустила своего помощника. В меню я не понимала ни слова.

Глава 17

На миг я зависла, гипнотизируя взглядом символы, складывающиеся в строчки, но ничего, кроме цены, мне не говорящие. Строчки собирались в блоки, над которыми чуть более жирным шрифтом о чем-то сообщалось.

Наверное, обычная градация блюд на первое, второе и компот. То есть напиток с десертом. Так что я выбрала из каждого блока по блюду средней цены и потыкала в них пальцем официантке, подошедшей принимать заказ.

Способ себя оправдал: на первое я получила картофельный суп с говядиной, на второе стейк из жесткого мяса, а на третье и в самом деле стакан компота из сухофруктов. И бисквитное пирожное с масляным кремом, которое я так и оставила лежать на тарелке: кондитерских излишеств мне сейчас хотелось в последнюю очередь.

Мой обед потянул на двадцать лир, заказ Гэри стоил всего четыре лиры. «Чем он там «шиканул»? Сказала же, чтобы брал нормальный обед», — скрипнула я зубами.

Тем временем он, увидев меня на кассе, подошел и стал за спиной. Что-то я нервничаю, когда вот так позади стоят.

— Гэри, — обернулась я, — спроси, что здесь продают на вынос.

На вынос продавали все, что госпожа пожелает. И я неторопливо перечислила, что хотела бы увидеть на ужин. Дину подобрала что полегче: непонятно, как долго он голодал.

Итого поход в столовку потянул на внушительные пятьдесят пять лир. Чаевых я решила не оставлять: покупок предстояло немало и, похоже, пока я здесь, отвечать мне придется не только за себя.

Гэри уже не хмурился и выглядел вполне довольным. Мы вышли в холл, чтобы направиться в сторону промтоварного отдела. Но меня привлекла вывеска с грозным трафаретным шрифтом, и, потянув за тяжелую металлическую дверь, я под затухающую улыбку Гэри зашла посмотреть, что там продают.

Заглянула не зря. На стенах оказались развешаны разные приборчики, напоминающие мой шокер. Надо будет иметь в виду это место, если потребуется дополнительное оружие.

— Сколько стоит средний? — спросила у не сводившего с меня глаз бородатого торговца.

— Две тысячи лир.

Нет, это на крайний случай, и я вышла из павильона. Но мысль про необходимость заначки осталась.

Женский отдел мы пролетели за полчаса, не больше. Я просто сгребла в тележку средней нарядности и цены футболку, белье, брюки и толстовку. Проверила в примерочной, затем добавила еще несколько таких же футболок.

Наскоро я набрала несколько вещей и в мужском отделе. Зависла только возле мужской парфюмерии, глядя на посетительницу в изысканном красном наряде, зарывшуюся среди стекляшек. Сопровождал мадам молодой мужчина, в котором я не с первого взгляда опознала раба. Аккуратная площадка на голове делала его похожим на свободных, если бы не одежда: такая же, как у остальных рабов, без карманов, только более яркого цвета.

Сообразив, что удивляться нечему, я направилась туда, где виднелось множество разноцветных флаконов. Тележку пополнили шампунь, мыло, пара тюбиков крема для бритья, собственно бритвы, и мы понеслись дальше.

В продовольственной части пришлось задержаться. Внезапно я поняла, что понятия не имею, что можно приготовить из продуктов, которые бросились в глаза.

Мы шли мимо холодильников с какими-то полуфабрикатами: белыми подушечками из теста, внутри которых, если верить картинкам, было мясо, овощи и даже варенье. Дальше по пути оказались холодильники со странными продолговатыми продуктами, аналогичным образом обещающими вкус рыбы, крабов и даже устриц.

Мне захотелось остановиться и выругаться во весь голос. Но я только сильнее сжала ручку тележки, и мы пошли дальше.

Добрались до секции с разнообразными замороженными овощами и фруктами.

— Гэри, — чуть ли не взмолилась я, — а нормальные продукты у вас есть?

— Какие? — подозрительно покосился на меня помощник.

— Ну овощи, фрукты свежие, крупы. Обычной еды сготовить. Что ты, что Дин выглядите не очень.

— Наверное, есть, — нерешительно огляделся по сторонам Гэри.

— Пошли искать, — произнесла я, шаря глазами по прилавкам. — Ты, кстати, справишься сам на кухне?

Гэри со вздохом кивнул и, чуть вобрав голову в плечи, двинулся следом. Ну а что он хотел? Чтобы я Дина, не стоящего на ногах, к готовке приобщала?

Почти привычная мне еда нашлась в другом конце магазина. Называлась она торжественно «биопродукты» и стоила раз в десять дороже того замороженного недоразумения.

Взяв продуктов на первое время — и так тележка оказалась неприлично переполненной, — мы направились к кассе. Уже почти у цели мое внимание захватили крики со стороны небольшого отдела с пестрыми стеллажами.

Тучная женщина громко скандалила, вокруг нее суетился невысокий мужчина.

«Видимо, пытается утихомирить», — догадалась я. Следующую мысль подумать не успела. А все потому, что женщина повернулась и я увидела, как она держит за руку ребенка лет десяти. А ребенок сжимал поводок, который оканчивался на шее раба, стоящего на коленях.

— Что это у них? — слегка ошалев, я не смогла сдержать любопытство.

— Ребенку продали взрослый книга, — объяснил Гэри суть конфликта.

— О-о-о! — только и смогла выдохнуть я.

Женщина тем временем дернула ребенка за руку, раб поднялся с колен, и вся процессия направилась прочь от злосчастного магазинчика. С облегчением на лице мужчина вытер испарину.

— Пожалуй, я тоже туда зайду, — произнесла я и направилась в сторону книжного.

— Что угодно госпоже? — нацепив на лицо улыбку, метнулся мне навстречу продавец.

— А что у вас есть?

— Все, что душа желать, — продолжал переводить Гэри. — Вот хит сезона. На шенталирском, — замялся продавец.

— Ничего, — заинтересованно улыбнулась я. — У меня переводчики есть.

— Вы обязательно почитать! Беременный от Трех Инквизиторов, — Гэри замялся и снова уставился в пол.

«До чего же легко его смутить», — удивилась я.

— Э-э… А еще что есть?

— Еще? Попаданка и ее Рабы!

— Пошли, Гэри.

Не дожидаясь, когда торговец переключится на следующий бестселлер, я направилась прочь.

— На кассу! — скомандовала с замиранием сердца. Все-таки покупок набралось многовато.

Денег хватило, и даже осталось целых семьсот пятьдесят семь лир. Но до выхода из торгового центра дожили не все. Случайно мой взгляд зацепился за маленький киоск, приклеившийся к стене. Чуть покосившаяся вывеска на нем напоминала уже знакомую надпись в моих владениях.

— Аптека? — мои брови удивленно взметнулись вверх. А что, так можно было?

Гэри кивнул.

— Мне антибиотик, самого последнего поколения и самого широкого спектра действия, — сообщила я фармацевту, надеясь, что Гэри переведет правильно.

Пожилая женщина хмуро пробормотала нечто под нос и показала мне упаковку, на которой значилась цена: двести семь лир. Ну ничего себе!

Еще несколько минут на уточнение характеристик препарата, и мой кошелек в сумме с жаропонижающим потерял двести тринадцать лир. Хорошо, хоть последнее оказалось не такой космической стоимости. А вот от покупки нестероидного противовоспалительного пришлось отказаться, когда продавец предъявила уже встречавшуюся мне здесь коробку. И развела руками в ответ на вопрос, есть ли что побезопаснее.

***

В больницу мы вернулись, когда жара начала спадать, а облака окрасились в предзакатное зарево. Разгар пылевой бури, если она вообще сильно бушевала, по-видимому, пришелся на наш шоппинг. Лишь воздух на обратном пути оказался более тяжелым.

Настороженно прислушиваясь, мы поднялись по лестнице, прошли по коридору. Только громыхание наших шагов эхом отражалось от стен. По пути я заглянула в процедурный кабинет, ухватила фармакопею и градусник.

Отперла дверь в служебку, приоткрыла и на пару секунд замерла. Изнутри не доносилось ни звука. Нажала на выключатель, оживив тусклую лампочку в коридоре.

Гэри устало опустил сумки на пол и тут же их подхватил снова. «Видимо, опомнился, — хмыкнула я про себя, — что разрешения ставить их не давали». Тут же махнула рукой: «Все верно, ставь здесь». А сама, сжимая шокер в кармане, подошла к двери в дальнюю комнату. Подозрительно тихо все и спокойно.

На секунду задумалась, не слишком ли это, стучать в комнату рабов. Но дальше ломать себя в угоду местным нравам было невмоготу. Постучав, я толкнула дверь и потянулась к выключателю.

Едва вспыхнуло освещение, Дин заворочался, а я с облегчением выдохнула. Ничего за время моего отсутствия не произошло.

— Как себя чувствуешь? — спросила я дежурным тоном, подойдя к постели.

— Лучше, — ответил он, чуть помедлив, и приподнялся.

«Угу, так я и поверила», — проворчала я про себя, пробегая взглядом по прищурившемуся от света пациенту. Поднять-то его быстро на ноги я бы сумела. Но не на этой планете.

— Измерь температуру, — протянула я градусник, который Дин молча сунул подмышку.

Выйдя из комнаты, я отдала Гэри распоряжение сходить за водой и разогреть еду, а сама направилась изучать фармакопею. Надо проверить, что за фарму я купила за двести лир.

Повертев в руках блеклую картонную упаковку и отыскав латинское наименование, я вскоре отлистала талмуд на пятьсот семьдесят четвертую страницу, где значилась искомая статья.

Мой подход к выбору препарата подтвердил себя: несколько из пушки по воробьям, но сейчас на подбор и на ошибки времени нет. С побочками, вообще-то не очень радостными, придется смириться.

Ну хоть от по-настоящему ядреного снадобья отказалась — а его здесь, похоже, любят, несмотря на то, что это древний препарат, разработанный специально для онкологии, но применявшийся как обезболивающее налево и направо. Нет уж, между вариантами посадить почки и перетерпеть выбор очевиден. Прости, Дин.

Когда увидела на градуснике тридцать девять и семь, я убедилась, до чего кстати оказались мои последние покупки.

Дин отказался от моего предложения воспользоваться помощью Гэри и вскоре настороженно, держась подозрительно близко к стене, зашел на кухню. Выглядел он в более ярком свете совсем неважно. Лицо помятое, как после недельного кутежа. Значит, спал, пока мы по магазину шастали. Уже хорошо.

Фингал на скуле прорисовался еще четче. Волосы растрепанные — видно, что пытался пригладить, но безуспешно, — и штаны жеваные, как если бы, не раздеваясь, так и лежал под одеялом.

Не тратя время на слова, я рукой показала на свободное место за столом. Но Дин продолжал стоять истуканом, задумчиво глядя то на меня, то на Гэри, уничтожавшего свою еду со скоростью саранчи.

— Садись, — вздохнула я и снова показала на тарелку. — Твой обед. Потом еще антибиотика одну таблетку примешь и жаропонижающее, — перевела я взгляд на коробки с лекарствами на столе и пояснила: — Сегодня у тебя только суп, нельзя резко наедаться после голодовки.

Дин нерешительно переступил с ноги на ногу. Взгляд из задумчивого трансформировался в недоуменный и снова заскользил по моему лицу. С места он так и не сдвинулся.

— Тебе точно лучше, чем было днем?

— Да.

М-да, в лаконичности не откажешь.

— Тогда в чем дело?

— Так не принято, — выдавил он из себя, наконец.

— Как?

— Есть за одним столом.

— Гэри ест, что не так?

— Гэри можно, мне — нет.

Мне захотелось закатить глаза, но дело от этого не ускорится.

— Поняла, преступникам нельзя находиться за столом с господами, так?

— Да.

— Слушай, все эти шенталирские правила, больше характерные для пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством, меня уже достали!

Произнесла я тираду с излишней горячностью, даже Гэри отвлекся от еды и бросил на меня осторожный взгляд:

— А потом вы его накажете, за нарушение субординации?

— Пока у нас невыполнение приказа, — зашипела я.

Дин, наконец, отклеился от стены, приблизился и сел за стол. Все это действо сопровождалось непередаваемым выражением лица. На миг показалось, что взгляд серых глаз стремится пролезть в голову и прочитать мои мысли.

Он что, гадость от меня каждую секунду ожидает? Или в чем еще дело? Ладно, придется повторить.

— Дин, пока ты здесь, это место за столом твое. Будь добр, не заставляй меня следующий раз тебя клещами сюда усаживать.

— Хорошо, — согласился он ничего не выражающим голосом.

Больше Дин не тупил и принялся спасать суп от остывания. А я про себя отметила, что руки и в самом деле начинают его слушаться.

Затем руки Дина справились и с чашкой. Но занят он был, мне казалось, больше не чаем, а демонстрацией безразличия к происходящему. Как кот, которому совсем не интересны сосиски на столе. Смотрит в другую сторону, но только и ждет, когда добыча останется без присмотра.

Так мы просидели минут пятнадцать, пока я не поймала на себе его изучающий взгляд, от которого меня накрыло смятением, а мурашки, казалось, сорвались в бег из самого сердца, пронзая током каждую клетку тела.

Что ж, усталость заглушила здравый смысл, и я излишне расхрабрилась, хотя и помнила, что рядом убийца. Но думать об этом буду завтра.

А сейчас, когда все неотложные дела сделаны, невыносимо захотелось спать. В конце концов, последние сутки с половиной я живу как на энергетиках: силы, непонятно откуда, еще берутся, но на здоровые эмоциональные реакции нечего и надеяться.

— Я спать, вы тоже не засиживайтесь, — сообщила я и встала из-за стола.

Сомневаясь до последнего, добавила, обращаясь к Дину:

— Если станет плохо, буди.

Задумчивый кивок был мне ответом.

Зашла в свою комнату, подвинула стул вплотную к двери. Если дверь попытаются незаметно открыть, проснусь от шума. Разобрала постель и нырнула под одеяло. Положила рядом шокер и, едва опустила голову на подушку, провалилась в темноту.

Глава 18

Утро началось с того, что я проспала. Подскочила, когда солнечные лучи лизнули своим горячим языком лицо и успели уже слегка нагреть воздух в комнате.

Расфокусированный взгляд выцепил размытые очертания стула, с моей легкой руки превратившегося в баррикаду, и я, вспоминая последние события, протерла глаза. И прислушалась.

Ни звука. Видимо, ждут разрешения. Сейчас это сюрпризом не стало. «Быстро я привыкла к своему новому статусу», — подколола сама себя, и выбралась из-под одеяла.

Все-таки до чего неудобно жить на одной территории с посторонними мужчинами. «Сейчас бы вот так, как встала, прошла на кухню и выпила чая, а потом уже оделась», — фыркнула я, пытаясь попасть в штанину. До первой чашки чая или кофе по утрам я всегда не в форме.

На кухне было пусто. Я поставила чайник на плитку и направилась проверять, как чувствует себя пациент.

Снова сперва постучала. Надеюсь, через несколько дней я перестану встречать на лицах это странное выражение, как будто делаю нечто недостойное.

Надо над этим подумать. Не перестанут ли меня бояться из-за моей мягкости. «Здесь это признак слабости», — вспомнила я собственные мысли по поводу Линсера. Если посмотреть, как меняется отношение ко мне Гэри, то, похоже, этот подход актуален и для него.

— Добрый день, — я скользнула взглядом по Гэри и остановилась на Дине, который при моем появлении выбрался из-под одеяла.

«Ну и фингалище!» — охнула я, хоть и ожидала увидеть «красоту». Нудный голосок в голове напомнил, что хорошо бы сделать рентген скуловой кости, да где его взять?

— Как думаешь, перелома нет? — обратилась я к Дину.

— Откуда мне знать, — дернул тот плечом.

И то верно. Я сунула ему градусник, затем озвучила планы на сегодня: после завтрака Гэри предстояло поработать в аптеке, а вечером — я окинула взглядом состояние своей вчерашней работы — поучиться перевязке.

Через час мы уже вовсю перебирали аптечные залежи и оттирали грязь. Нос щекотало от запаха серы — Гэри потревожил разбитую склянку с бледно-желтым порошком. Выгребая из угла осколки, мой помощник на мгновение перестал ими звякать, и вскоре я поняла, насколько загодя он уловил постороннее присутствие: в дверях появился очередной незваный гость.

— Разрешите представиться, — улыбнулся одними губами седоватый мужчина, — Ольдсен Иленри, — и пробежал оценивающим взглядом по фигуре.

«Да что же такое! Здесь все озабоченные?» — возмутилась я про себя, но ответную улыбку продолжила держать на лице. И не зря.