Последний осколок

В итоге Шэдоу сослали на северную границу, где он и вынашивал план мести. И теперь, он почти достиг своей цели.

Вынырнув из болезненных воспоминаний, Шэдоу отправился в библиотеку. Он не терял надежды найти информацию о ритуалах нимф. В этом городе он изучил еще не все свитки. И раз сосуд не хочет сам возвращаться к древу, то Шэдоу сам придет за ним, как только прорвется сквозь защиту, скрывающую облик своего носителя.

Глава 10

В покоях Эмили царила тишина. Королева сидела у окна, забравшись с ногами в кресло. На коленях она держала утреннюю газету и, судя по тому, как Эмили замерла, уставившись в окно, давно закончила чтение.

Она не понимала, как новости так быстро просочились за стены дворца, но призрачного репортера необходимо остановить. Он уже несколько раз ускользал из-под носа, оставаясь в тени. Никто не знал где и как он печатает свою газету. И каждый раз, когда Эмили казалось, что они нашли его, репортер снова объявлялся в другом городе, разнося новые слухи.

Эмили тяжело выдохнула. Еще до того, как газета попала к ней, она ловила себя на мысли, что на Лиссу напали из-за ее ошибки. Но пока ее опасения не превратились в слова народа, она надеялась, что покушение никак не связано с прошедшим праздником.

Стоило послушать Лиссу и отменить празднования. Сестра оказалась права. Может, стоит чаще обращаться к ним за помощью? Эмили не понимала, куда двигаться дальше. Отец всегда учил ее, что она должна нести бремя короны в одиночку. Мудрый правитель слушает лишь своих советников, а не членов семьи, которые однажды захотят отобрать у нее корону, которую Эмили и так с радостью отдала бы.

Но отец всегда твердил, что эта задача посильна лишь ей. Эмили умна, справедлива и достаточно расчетлива, чтобы всегда выбирать в пользу королевства, а не чувств. Но она так не думала. Отец слишком отдалил ее от сестер. Все свободное время она проводила за уроками и книгами.

И сейчас, когда беда пришла в их дом, она не знала, как их поддержать. Убийца скрылся в неизвестном направлении, ни оставив за собой следов. Юный страж погиб, пока пытался его догнать. А верный их семье Джейс уже три дня находится на грани между жизнью и смертью.

Эмили вздрогнула, когда в дверь постучали. Кара, все это время сидевшая у камина, пошла к входу, чтобы пустить пришедших. Эмили проводила ее взглядом. Королева сама не заметила, как эта девушка вошла в ее окружение. Но служанка великолепно справлялась со всеми своими обязанностями, поэтому Эмили решила пока ее оставить.

Кара идеально вписывалась в эту роль. Она не задавала лишних вопросов, а порой понимала королеву с полуслова. Ей не нужно было несколько раз объяснять, что от нее требуется. Если бы в королевстве существовала школа, выпускающая служанок, то Кара бы окончила ее с отличием.

Эмили встала из кресла и потянулась, разгоняя по затекшим мышцам кровь. Когда в покои вошли Роб и Лисса, королева уже сидела за своим рабочим столом.

Лисса встала чуть позади Роба, позволяя магу самому начать доклад. Щеки принцессы впали, а под глазами залегли мешки. И так вечно бледная кожа принцессы казалось еще больше утратила краски. Глаза Лиссы чуть покраснели, выглядела она болезненно.

Эмили с сочувствием посмотрела на сестру. Джейс всегда был для принцессы не только стражем, но и другом. Королева не представляла, что сейчас чувствует Лисса. Дни ожиданий навалились на нее, а Эмили не могла защитить сестру. Королева оказалась бессильна. Это она должна искать ответы, а не ее младшая сестра, поселившаяся в лаборатории Роба. Но Лисса настояла, чтобы Эмили разбиралась с поимкой преступника, а не с исследованиями.

— Ты нашла его? — вместо приветствия спросила Лисса.

— Нет. — Эмили прикусила губу, пытаясь собраться с мыслями. — Стража исследовала каждый уголок сада, дворца и прилегающих территорий. Убийца исчез.

— Жаль. — В усталых глазах Лиссы виднелась пустота. — Я надеялась, что мы сможем выпытать, что за яд они использовали.

Лисса обошла кресло, стоящее напротив рабочего стола королевы, и устало опустилась в него. Принцесса прикрыла глаза и позволила себе плавно сползти и вальяжно расположиться в нем. Ее не заботили правила приличия, гласящие, что она должна была стоять, пока королева не пригласит ее присесть.

Эмили пропустила нарушения этикета, не сделав сестре замечания. Лисса и так последние дни брала на себя больше, чем могли выдержать ее хрупкие плечи. Королева плавным жестом указала Робу на соседнее с Лиссой кресло, а когда маг занял свое место, обратилась к сестре:

— Как Джейс?

— Так и не пришел в себя, — голос принцессы дрожал, — но он борется. Целители говорят, что нет ни положительных, ни отрицательных изменений.

— Это тоже хороший знак, — попыталась поддержать ее Эмили, — порой отсутствие изменений лучшее, что может быть. Но вы ведь пришли не о провалах своих рассказывать. Что случилось?

Лисса посмотрела на Роба и, получив от мага утвердительный кивок, выпалила на одном дыхании:

— Я согласна пойти к нимфам.

— Что? — не смогла удержаться от вопроса Эмили.

— Я надеюсь, что они смогу помочь не только королевству, но и мне. — По щекам Лиссы покатились слезы. — Джейс… Он умирал на моих руках, а я ничего не могла с этим поделать. Я чувствовала, что мне хватит сил помочь ему, но не могла их применить. Я….

Принцесса шмыгнула носом и полезла в карман за носовым платком. Роб, поняв, как тяжело ей говорить об этом, продолжил мысль:

— Мы изучили еще несколько свитков. Нимфы обладали невиданными силами исцеления. И если принцесса сможет найти к ним правильный подход, то они могли бы обучить ее использовать свой дар во благо. Увы, мне не дано познать всю их магию. Сколько бы свитков я не прочел, я никогда не дам тех знаний, что могли бы дать те, кто черпают силу из самой природы.

— И мы могли бы использовать мой дар, как козырь, — утерев слезы, подхватила Лисса. — Ведь как-то он попал ко мне. Ведь никто в нашей семье не дружил с нимфами. Сомневаюсь, что это мамина знакомая и ее прощальный дар подруге. Они тоже захотят узнать, как сила попала в руки к человеку.

— А если они захотят забрать ее? — с опасением спросила Эмили.

— Пусть попробуют, — решительно ответила Лисса. — Они обвиняют нас, что мы все разрушаем. Но я хочу исцелять. Я сделаю все, чтобы доказать им свою искренность. Заодно и постараюсь узнать, могу ли они помочь остановить тьму.

— Ты уверена, что справишься? — Эмили сомневалась, что сестра сможет выдержать такое опасное путешествие.

— Да, — Лисса сжала ручку кресла, — я не хочу снова беззащитно смотреть, как умирают мои друзья. Если Джейс готов отдать за меня жизнь, то я сделаю все возможное, чтобы помочь ему ее сохранить. Я не смогу, как Мелисса, обучиться владению клинком или прочим боевым искусствам, но у меня тоже есть сила, которая может помочь защитить дорогих мне людей.

— И какой у нас план? — приняла ее выбор Эмили.

— Подождем, пока очнется Джейс, — сказал Роб. — Мы почти разгадали все компоненты яда. И тогда уже решим, что делать дальше. На днях я смогу изготовить антидот. Было бы проще, если бы мы смогли поймать преступника. Я не уверен, что все сработает. Но если все получится, то подождем, пока он окрепнет, и соберем их в путь.

— Ты хочешь взять его с собой?— удивилась Эмили. — Но разве он сможет защитить тебя, после таких ран? Лучше Джейсу остаться во дворце.

— А давай ты сама ему об этом скажешь, — ухмыльнулась Лисса, — и мы посмотрим, как он с тобой не согласится. Я лучше еще раз встречусь с убийцей, чем предложу Джейсу остаться во дворце.

— Боюсь, принцесса права, — поддержал ее Роб. — Если мы отправим Лиссу сейчас, выдав ей другого стража в сопровождение, то при первой же возможности Джейс сбежит следом.

— Я могу пригрозить ему казнью, если он покинет стены дворца. Запереть его. Ли, он не сможет тебя защитить, находясь в таком состоянии. Джейс просто все испортит, — не согласилась с ними Эмили.

— Поверь мне, — мотнула головой принцесса, — ты не сможешь удержать его, даже страхом смерти. Джейс найдет способ улизнуть. Он примет свою смерть, если это спасет мою жизнь.

— Простите, ваше величество, — сказал Роб, — но я все еще на стороне принцессы. Джейс отличный воин. Мы подождем, пока он окрепнет и восстановится. Но даже раненный, Джейс одолел бы каждого стража во дворце. Я недавно общался с королем. Он уверен, что не ошибся, доверив защиту принцессы этому юноше. И я поддерживаю его выбор.

— Надеюсь, что вы не ошибаетесь, — сдалась Эмили. — Ли, если ты считаешь, что так будет лучше, то так тому и быть. Я постараюсь тайно организовать вашу операцию. Мне нужно обдумать причину, почему ты покинула дворец.

— У меня есть предложение, — произнес Роб. — Всем известно, что принцесса проводит эксперименты с цветами. До меня дошли слухи, что в той стороне королевства, живет самый искусный садовник, с разнообразными оранжереями. Привезти все цветы он не может. Но может пригласить ее высочество в гости.

— Неплохо, — задумалась королева. — Но давайте решать вопросы по мере их поступления. У меня есть еще одна проблема, которую я хотела бы с вами обсудить.

Королева встала из-за стола и направилась к креслу, где сидела до прихода гостей. Взяв с него оставленную газету, она вернулась на свое рабочее место, протянув ее Лиссе:

— Вы видели утренние новости?

Лисса внимательно изучила газету и передала ее Робу. Просмотрев ее, маг нахмурился и раздраженно пробубнил:

— Что за вздор! Нужно немедленно уничтожить все экземпляры. Они пророчат честь королевской семьи. Это непростительно.

— А ты что думаешь? — спросила Эмили у сестры.

— Я? Но ведь ты королева, и тебе решать, как поступать, — Лисса с подозрением посмотрела на сестру. — Раньше ты никогда не спрашивала моего мнения. Если это попытка отвлечь меня от грустных мыслей, то спасибо за заботу, но это не поможет.

— Нет, — виновато улыбнулась Эмили. — Мне нужно знать твое мнение. Тогда ты единственная, кто была против праздника. Но мы не послушали тебя, и теперь все обернулось так, как ты и думала. Нас обвиняют в том, что мы празднуем, когда в стране должен быть траур. Я ошиблась, не послушав тебя. И не хочу сделать это снова.

— Спасибо, — искренне отозвалась Лисса. — Я думаю, что стоит просто проигнорировать этот выпуск и не давать никакого ответа. Этот репортер откровенно бросает тебе вызов, намекая, что ты уничтожишь все газеты, лишь бы скрыть правду. Если ты поведешься на это, то следующая заметка выйдет с заголовком, что королевская семья что-то скрывает. И репортер лишний раз подденет тебя, напомнив, что он был прав.

— Я тоже думала об этом, — согласилась с ней Эмили, — этот репортер словно заигрывает с нами, лишь бы мы помогли ему создать сенсацию. Но ведь и полностью бездействовать мы не можем. Неужели мы в том положении, когда любой наш выбор будет ему на руку?

— К сожалению да, — развел руками Роб.

— И что же нам делать? — Королева спрятала лицо в ладонях и устало вздохнула.

— Мы можем сами подставиться под удар, — предложил Роб, — и выпустить статью с вознаграждением за помощь в поимке преступника. Предложим людям золото, если они приведут убийцу и докажут, что это он. Да, это прибавит нам работы, даст ложные следы, но люди увидят, что репортер неправ. Корона не просто не скрывает случившееся, но и обращается за помощью к людям, делая их значимыми.

— Хм-м-м, — задумалась Эмили, — а это может сработать.

Получив ответ на заботящий ее вопрос, королева отпустила Лиссу и Роба. Она заметила, что Лисса начинает беспокойно ерзать в кресле. Сестре явно не терпелось как можно быстрее вернуться к поиску противоядия. Она пришла сюда, чтобы сообщить о готовности пойти и надеясь, что королева поможет подготовиться, пока они с Робом занимаются Джейсом. Лисса первой вышла из покоев Эмили, едва не сорвавшись на бег.

Как только гости ушли, королева манящим жестом подозвала Кару, все время ожидающую у входа, и попросила приготовить ей чай. Но прежде, чем Кара покинула покои, Эмили строго посмотрела на служанку и сказала:

— Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что все, что обсуждается здесь, должно оставаться тайной. И если ты кому-то скажешь хоть слово, то тебя казнят, как предателя. И будь уверена, я узнаю, если ты начнешь шептаться за моей спиной.

— Да, моя королева. — Служанка присела в реверансе. — Я осознаю все риски, и понимаю, что значит быть вашей горничной.

Отпустив служанку за чаем, Эмили открыла верхний ящик и достала чистый лист. Она написала текст о вознаграждении за поимку преступника. Когда Кара принесла чай, Эмили отдала ей записку и приказала отнести ее редактору местной газеты, обозначив, что заказ идет от нее лично, и что она будет благодарна, если ее заметка выйдет в ближайшем тираже, подвинув все остальные. Кара взяла записку и вышла, оставив королеву в одиночестве.

Глотнув чая, королева достала пачку писем от герцогов. Раз уж она села за рабочий стол, то не помешало бы разобраться с бумажными делами. Некоторые герцоги выучили ее почерк и сильно обижались, если ответ им был написан руками писчих, а не самой королевой. Эмили ненавидела придумывать ответы, а тем более самой их писать. Она опасалась, что герцоги могут хвастаться друг перед другом. Написав одинаковую отписку, она лишь сильнее обидела бы их. К сожалению, герцоги входили в высшие слои общества, владели крупными торговыми домами, и нанесенное им оскорбление могло вызвать бунт, повлияв на экономику королевства.

Эмили погрузилась в кропотливую работу, стараясь вложить в текст каждого письма что-то особенное.

Глава 11

Ориен в очередной раз сбежал в таверну. Он понимал, что генерал должен подавать солдатам пример, и если враг неожиданно нападет, то он обязан сохранять трезвость ума. Но он безумно хотел заглушить голос совести, осуждающий за то, что он снова остался жив, когда молодые юнцы безвозвратно ушли к предкам. Ужасный, звенящий шепот, звучащий в голове. Тот самый, от которого можно сбежать лишь в одно место — в могилу.

Оставалось лишь надеяться, что за долгие годы войны генерал смог изучить все повадки врага. Обычно, после мощной атаки, враг давал им передышку. Ориен знал, что противник наслаждается их медленным отступлением и отчаянием, но ничего не мог с этим поделать.

Когда генерал вошел в таверну, он ощутил кислый запах вина и пота. Столы оказались забиты солдатами и местными жителями. Но никто не выкрикивал тосты, не горланил песни. Люди лишь тихо переговаривались между собой, обсуждая, как же им поступать.

Один из солдат молча кивнул генералу, залпом осушил бокал и с грохотом опустил его на деревянный стол, словно отсалютовал при встрече. Проследив за его взглядом, оставшиеся солдаты повернулись в сторону вошедшего генерала. В их глазах читались уважение и облегчение. Раньше Ориен смущался пить перед своими людьми, но за годы, проведенные вдали от дома, осознал. Ничто не способно сблизить его с этими парнями больше, чем поход в таверну.

Приходя сюда, Ориен показывал им, что даже самому главному человеку в их армии свойственно поддаваться порокам. Здесь он становился им равным другом, откидывая на задний план все формальности. В обстановке, где каждый был навеселе, солдаты доверяли Ориену все душевные терзания. И генерал молча выслушивал их, изредка кивая. Иногда он давал советы, а порой и сам мог высказать, что его гложет. Все, что произносилось за кружкой вина, оставалось внутри стен таверны. Даже если нарушало все законы.

Ориен прошел вглубь. За стойкой напротив хозяина сидел сгорбившийся солдат. Правую руку мужчина запустил в пепельные волосы, оперевшись локтем о деревянную поверхность. Левый рукав рубашки свисал вдоль тела, словно расстроившись, что когда-то он использовался по назначению, а сейчас потерял значимость. Ориен тихо опустился рядом и вздрогнул, когда мужчина повернулся к нему. От самого уха до подбородка солдата тянулся длинный шрам.

— А я все ждал, когда ты придешь, — хмельным голосом произнес старый солдат.

— Тебя послушать, так я главный выпивоха королевства, — улыбнулся Ориен.

— Никогда не видел тебя в стельку. — Солдат кинул на стол медную монетку и жестом заказал еще две кружки пива. — Ребята говорят, что если паршиво, то можно прийти в таверну и дядюшка Ориен поможет найти силы. Так ли это?

— Не знаю, — пожал плечами генерал. — Им виднее.

— Если ты помогаешь найти силы всем, — солдат протянул ему кружку, — то кто помогает тебе? Как ты не сдался.

— Мне помогают мои же ребята. — Горькое пиво заставило Ориена поморщиться. — Но что здесь делаешь ты? С такими ранами можно отправиться домой, никто не осудит солдата, не способного держать меч двумя руками.

— Ни за что! — осознав, что слишком повысил голос, солдат сбавил он. — Пока у меня остается целой вторая рука, я буду держать меч, защищая свою семью, что осталась в столице. А если у меня и ее отнимут, то буду грызть врагов зубами.

— Кто у тебя остался?

— Жена и внучка. Остальные все погибли, когда тьма только пришла в наши земли. Мы жили на окраине, я чудом успел схватить их и посадить на ближайший дилижанс. Тогда еще принимали всех беженцев, пока их не стало слишком много… — Солдат устало посмотрел на кружку, словно пытался увидеть в ее содержимом какой-то знак. — Я надеюсь, что когда мы победим, то вновь стану счастлив. Тешу себя иллюзией, что гибель врага поможет мне заглушить всю ту боль, что принесла война.

— Я похоронил слишком много ребят, чтобы верить, что победа принесет счастье, — с грустью сказал Ориен, — но при этом я каждый день вижу, что люди надеются на нас, и это придает мне сил не опустить руки. Ты молодец, что не сдаешься и веришь.

— Стараюсь. Сложно сохранять бодрость духа, когда мы с каждым днем все больше и больше отступаем. — Солдат допил пиво и заказал еще.

Его глаза уже покрывались той незримой пленкой опьянения, когда каждый следующий глоток мог свалить даже такого сильного воина. Но Ориен не стал его останавливать. Ночь за стойкой таверны не самое худшее место для сна, какое могло бы поджидать солдата.

— Неужели мы настолько бессильны перед врагом? — с яростью выпалил солдат.

— Увы, — пожал плечами Ориен. — Все, на что мы можем сейчас повлиять — это возможность выбрать, как мы умрем: вымаливая пощаду и став слугами тьмы или, пасть с гордо поднятой головой, надеясь, что товарищи вытащат наши тела прежде, чем до них доберется враг.

— Мда… — Плечи солдата поникли еще сильнее. — Выбор не из приятных. Но я завидую мертвым. Иногда я вспоминаю сына и осознаю, что радуюсь его смерти. — Поймав удивленный взгляд Ориена, солдат тряхнул головой. — Он не видит, как страдают другие. Он сейчас в лучшем мире, с нашими предками. Мой мальчик не видит кровь, смрад и отчаяние. Если бы я не обещал ему присмотреть за его дочкой, то давно бы отправился следом.

— Я недавно во время сражения убил пацана, который только вступил в нашу армию, — неожиданно для себя выпалил генерал. — Ему только исполнилось шестнадцать. Я помню времена, когда раньше восемнадцати в армию не брали. А теперь…

— Мы не молодеем, — широко зевнул солдат, обнажая наполовину сгнившие зубы, — двадцать чертовых лет мы боремся с этими тварями. Я боюсь того дня, когда падет последний из тех, кто застал начало этого кошмара.

— Я лишь надеюсь умереть раньше короля. — Ориен с отвращением отодвинул недопитую кружку.

— Ты думаешь, когда он умрет, ребята разбегутся? — Получив кивок в ответ на свой вопрос, солдат продолжил. — Я так не считаю. Мы боремся за короля, молодежь за королеву. У каждого свой путь…

Солдат хотел что-то еще добавить, но лишь неуклюже махнул рукой и опустил голову на стойку. Излишек алкоголя взял верх, и вскоре послышалось размерное сопение. Ориен оставил несколько медяков трактирщику, плату за неудобство, и вышел.

Ночной воздух освежал. Ориен не знал, что им движет, но какой-то внутренний голос мешал вернуться в трактир и напиться. В душе зародилось сомнение. Ориен шел по узким улочкам и ощущал себя загнанным в клетку. Ночное небо, усеянное россыпью звезд, не придавало свободы. Он все равно задыхался, так же как если бы оставался в своем домике.

Ориен двигался не спеша. Во рту все еще стоял привкус пива, но голова оставалась ясной. Он не хотел возвращаться домой и решил провести небольшой обход. Расстроенные солдаты, недовольные жители и беженцы, потерявшие все. Опасная компания для городка, в котором до этого стоял мир.

Страх сквозил сквозь стены. Недавно эти люди лишь издалека наблюдали за событиями фронта. А сегодня тьма стояла на пороге их дома, готовая вот-вот переступить его.

Ориен повел плечами, словно этот жест мог помочь ему скинуть тяжелую ношу с плеч. Он зашел за поворот и наткнулся на компанию. Захмелевшие люди стояли в тесном кружке. Двое мужчин опирались на кирпичную стену, уже не в силах держаться без посторонней помощи. Третий размахивал руками, что-то пытаясь втолковать товарищам. Их одежда, пусть и не сверкала чистотой, но выглядела довольно опрятной, что не сказать об оставшихся двоих.

Старик в грязной рубахе виновато улыбался. Его одежду покрывал слой пыли, въевшейся так глубоко, словно она стала частью одежды, а не лишним ее элементом. За его спиной стояла юная девушка, с растрепанными косичками. Ее руки покрывала сажа. Она старалась спрятать ладони в подоле платья, покрытого заплатками.

И вот мужчина, что размахивал руками, не выдержал и толкнул старика в грудь. Девушка быстро вскинула ладони, подставляя их к спине старика, помогая ему удержаться на ногах.

Генералу не хотелось бы вмешиваться. Споры местных с беженцами происходили регулярно. Не успевали солдаты разнять одну стычку, как на соседней улице тут же возникала другая.

В ответ на толчок девушка решительно выступила вперед, встав между пьяным и стариком. Она с вызовом посмотрела пьяному в глаза и сжала пальцы в маленькие кулачки.

— Эй, вы! — окликнул Ориен.

Стоящие у дома мужчины сразу же скрылись в темноте переулка. А вот задира остался стоять, словно не сделал ничего осуждающего. Он широко улыбнулся Ориену и произнес:

— Товарищ генерал. Это не то, что вы подумали. Я лишь любезно предложил этим людям крышу над головой. Не ночевать же им под открытым небом. А толкнул я его, потому что не хотел слушать. И себя, и внучку загубит же.

— Мы никуда с вами не пойдем, — вскинув голову, отчеканила девушка.

— Так на лицах же опасно, — мужчина старался говорить ласково, но в его глазах блестел хищный огонек.

Ориен знал таких. Старика и девчонку утром найдут мертвыми в канаве. Притворяются благодетелями, а на деле пользуются беззащитностью тех, кто и так все потерял. Посадить бы его в камеру на ночь, да вот толку от этого никакого. Завтра его выпустят местные стражи, а генерала сделают виноватым. Пока нет доказательств, нет и вины.

— Недалеко есть трактир, — Ориен достал из кармана серебряную монету и протянул ее девушке, — снимите себе там комнату. Хватит на пару дней. За это время успеете найти себе работу.

Девушка отшатнулась от генерала. Она с недоверием смотрела на него, ища в его действиях скрытый смысл. Тогда Ориен взял старика за руку, вложил ему монету и спокойно произнес:

— Скажите, что вы от генерала. Вас защитят. Сегодня там много моих людей, вас не тронут.

Поколебавшись, старик принял монету. Когда он это сделал, девушка чуть расслабилась.

— Спасибо, добр человек, — прохрипел пожилой мужчина, — чем я могу отплатить за твою доброту.

— Постарайтесь выжить, — осторожно похлопал его по плечу Ориен, — ради моих ребят, что погибли. И рад тех, кто еще способен сражаться.

Ориен посмотрел на мужчину. Тот не спешил уходить, выжидая, когда генерал скроется. К счастью, на улице показался патрульный солдат в голубом мундире. Узнав своего человека, Ориен взмахом руки поманил его. Солдат отдал честь и подошел.

— Проводи этих двоих до трактира, солдат, — приказал генерал, — головой отвечаешь.

— Есть!

Солдат в компании беженцев направился в сторону трактира. Ориен же пошел в противоположную сторону, внимательно прислушиваясь к тишине. Он опасался, что обиженный пьяница последует за ним, желая отомстить за отнятую добычу. Но, грамотно оценив расстановку сил, тот скрылся в ночи.

Постепенно Ориен ускорил шаг. Сколько еще людей сегодня не проснутся? Кто-то замерзнет, кто-то падет от рук бандитов, часть умрет от голода. Ориен хотел помочь каждому, но не мог этого сделать.

Двадцать проклятых лет он наблюдал за несправедливостью. Потеряв контроль, генерал ударил кулаком в стену, и вспышка боли охладила его разум. Он тяжело вздохнул и уже собрался в сторону дома, как увидел впереди бегущую со всех ног фигуру.

Молодой солдат заметил Ориена и направился к нему. Он быстро пересек улицу и на одном дыхании выпалил: