Измена. Право на обман

— Что-то у меня желания выходить замуж резко поубавилось, — Катя медленно моргает и ежится.

— А они же не сразу такие, — Даша проходит парогенератором по полам пиджака. — мой был очень амбициозным молодым человеком. Такие планы строил… Эх, какой пиджачок.

Меня накрывает желание разрыдаться от обиды и сожаления, поэтому я торопливо выхожу в коридор и приваливаюсь к стене. Делаю медленный вдох и выдох. Затем петляю среди лабиринта складских помещений и ныряю в уборную. Это несправедливо, что я не могу позволить себе расслабиться и поплакать.

— Ева, — за мной в уборную заходит Катя и неловко улыбается. — Мне надо тебе кое-что сказать.

— Говори, — подставляю дрожащие руки под холодный напор воды.

— Я долго думала, стоит ли тебе говорить об этом, но… — она хмурится и опускает взгляд, — но решила, что если не скажу, то не смогу больше с тобой работать. Возможно, я лезу не в свое дело и… мне бы лучше смолчать…

— Говори, — сжимаю кулаки под холодным напором воды.

— Я кажется, видела твоего мужа с другой, — она поднимает испуганный взгляд, — но не уверена… Это было пару недель назад…

— Так, — выключаю воду и вырываю несколько салфеток из жестяного ящика на стене, — где?

— Может я ошиблась…

— Вдох-выдох, Катя, и говори, — вытираю руки, спокойно взирая на Катю через отражение в зеркале.

— Ой как мне не нравится это взгляд, — жалобно попискивает она.

— Где?

— В отеле, — она обнимает себя за плечи. — У меня свиданка с иностранцем была… Так, ничего серьезного…

— Не отвлекайся, — мну салфетку в пальцах.

— Мы заходили, а муж твой, если это, конечно, был он, с какой-то девкой выходил…

— Так, — кидаю салфетку в урну под раковиной. — В каком отеле это было?

— Миркос, на Моховой, — Катя опускает взгляд и вздыхает.

— Как свиданка прошла-то? — поправляю ворот на рубашке, подавив в себе желание сорваться на дикий и отчаянный крик.

— Что? — Катя поднимает удивленный взгляд.

— Свиданка как прошла? — я ласково улыбаюсь. — Мужик при деньгах. Отель дорогой.

— Чую, что твой муж в полной жопе, Ева…

— Почему ты так считаешь? — я вскидываю бровь.

— Потому что я знаю этот взгляд и он не обещает ничего хорошего.

И я смеюсь, потому что Катя смотрит на меня со смесью страха и восхищения.

— Вот ты бы на свиданке, как я не опростоволосилась, как я, — Катя неожиданно шмыгает.

— Что у тебя случилось?

— Он оказался извращенцем, — Катя понижает голос и ее щеки заливает румянец стыда. — Мазохистом. С виду приличный мужик, а любит, когда его привязывают и бьют.

— Так, — с коротким смешком отвечаю я.

— Я его к кровати привязала…

— Ага?

— И сбежала, — прячет лицо в руках.

— А что не так-то? — я едва сдерживаю смех. — Я думаю, что ты поступила верно.

— Только я перед этим расплакалась, — бубнит Катя в ладони. — Понимаешь? Я не ушла, как королева, а разрыдалась перед голым привязанным мужиком и с визгами убежала.

Подхожу к Кате, обнимаю ее и шепчу:

— А почему расплакалась?

— Не знаю, — жалобно всхлипывает в шею. — Мне с мужиками прям не везет, а теперь я еще думаю, что он женатик был.

В кармане коротко вибрирует телефон. Катя отстраняется и смахивает слезы:

— Прости.

Лезу в карман, и минуту пялюсь на фотографию, которую прислала мне мама. На снимке Саша шагает по дорожке в парке среди аккуратно стриженных кустов, а на его плечах сидит Дениска и на что-то показывает рукой. Очень трогательная и солнечная фотография, но в сердце расцветает на умиление, а боль.

— И что вас ждет? — едва слышно спрашивает Катя. — Развод?

Глава 9. Решительность обманутой жены

— До мурашек, — моргает Лидия Ивановна после того, как я выключаю запись с криком Саши и моими всхлипами.

Я заглянула к юристу по бракоразводным делам и семейному праву. Любопытной Кате, которая поинтересовалась вопросом, ожидает ли нас с Сашей развод, я ответила, что пусть идет работать.

— Но вы не похожи на ту, которую избивает муж, — Лидия Ивановна щурится и опускает очки на кончик носа.

— Это дело поправимое, — прячу телефон в карман. — Я смогу сыграть забитую и запуганную мужем-тираном женщину.

— Допустим, — Лидия Ивановна откидывается на спинку кресла. — А какую цель преследуем?

— Я не уверена, что мой муж согласится на полюбовный развод, — слабо улыбаюсь. — Их же переклинивает в такие моменты…

— Да, большинство мужиков с катушек съезжает, — соглашается Лидия Ивановна.

— У нас есть сын. Меня не интересует деньги или имущество, — нервно постукиваю пальцами по подлокотнику пальцами, — но сын должен остаться со мной, если моему мужу взбредет шальная мысль его у меня отобрать.

— Знаете, я… мягко скажем, обескуражена, — Лидия Ивановна медленно моргает. — Вы хотите обвинить супруга в насилии?..

Если честно, у меня нет конкретного плана действий. Первое: я хочу наказать мужа, второе: у него не должно быть возможности отнять у меня Дениску. Я пойду на что угодно, лишь бы мой сын остался со мной.

— Только в случае его упрямства. Подобные записи могут быть доказательством в суде его неадекватности и того, что его надо лишить родительских прав?

— Он пьет? Употребляет наркотические вещества?

— Нет, но…

— Притормозите, милочка, — охает Лидия Ивановна, вглядываясь в мои глаза. — Вы можете себя подвести под суд. Вы, что, готовы в суп мужу мешать наркотики?

— Я этого не говорила, — я не отвожу взгляд.

— Да по вашим глазам все видно, — поддается в мою сторону. — Лишить человека родительских прав тяжело. В первую очередь должна быть угроза для ребенка, но насилие к матери или члену семьи тоже могут быть основанием, однако одних только записей маловато. Вы понимаете?

— Что требуется еще?

— Свидетели, как минимум. А еще заявления в полицию, например. Вызовы при факте насилия, снятие побоев… Не вздумайте!

— Что? — я слабо улыбаюсь, а сама подумываю с лестницы упасть и приложится лицом о стену.

— Господи, — Лидия Ивановна встает, оправляет юбку и шагает к двери, которую запирает на ключ.

Затем он подходит к шкафу, роется в нем и достает бутылку из темного стекла и две стопки.

— Ну, с таким я первый раз сталкиваюсь, — возвращается за стол и разливает густую жидкость, которая напоминает жидкую смолу.

— Что это?

— Успокоительное, — придвигает стопку ко мне, — настойка на травках. С Алтая привезла. Пейте.

Поднимаюсь на ноги, уверенно плыву к столу и опрокидываю в себя мерзкую горькую жижу в себя. Передергиваю плечами и возвращаюсь в кресло.

— Ну, а теперь к сути, — говорит Лидия Ивановна, когда опустошает рюмку.

— Он мне изменил, — говорю я и неожиданно горько всхлипываю.

— Рядом с вами коробка салфеток, — Лидия Ивановна со вздохом кивает на низкий столик у кресла. — Не стесняйтесь.

Глава 10. Да, дорогой, я тебя слушаю

— Привет, мам, — шепчет Дениска.

Лежит у дивана, на котором задремал Саша, и что-то рисует цветными карандашами.

— Т-ссс, — прикладывает пальчик к губам, — папа спит.

На цыпочках прокрадываюсь к сыну, перешагивая кирпичики лего сажусь рядом:

— Что рисуешь?

Наревелась я в кабинете юристки всласть. Ее якобы успокаивающая настойка сняла с меня зажим, и я выпустила из себя поток слез и отчаяния, на которое Лидия Ивановна молча вздыхала.

— Вот, — Денис садится и вручает мне рисунок. — Это мы. Вот папа, вот я, вот ты, а это ба и деда.

Очаровательный рисунок, яркий и теплый. Руки и ноги у нас, конечно, разной длины и толщины, но улыбки у всех до ушей. А еще у меня очень модная прическа, которая напоминает гнездо. По сердцу пробегает трещина печали.

— Красиво, — шепотом отвечаю я, приобняв Дениску, и целую его в спутанный висок. — Художником будешь.

— Я еще не дорисовал, — вытягивает рисунок и вновь ложится на живот, — мы тебе с папой ужин приготовили. Мы уже покушали.

Вот те раз. Ужин? Оглядываюсь на Сашу, который сладенько посапывает, сложив одну руку на груди, а другую — на животе. Нарастает жгучее желание встать и кулаком в лицо, а после придушить подушкой.

— Папа устал, — едва слышно отзывается Дениска, — мы много гуляли сегодня.

— Тебе понравилось? — поглаживаю сына по спине.

— Да, я хотел белку поймать, но не получилось, — откладывает желтый карандаш и берет коричневый, — но я ее все равно нарисую.

Сижу еще несколько минут, наблюдая, как Денис рисует огромную белку рядом с дедушкой и бесшумно поднимаюсь на ноги. Саша ворчит, елозит затылком по подушке и сонно вздыхает.

На кухне нахожу кастрюльку с пюре, сковороду с котлетками и тарелку с огурцами, нарезанными на тонкие брусочки. Неожиданно. И мне было бы приятно, например, пару дней назад, но сейчас мне тошно. Забота Саши — лживая, но я все равно голодная, поэтому накладываю пюре и пару котлет.

— Привет, моя бизнес-леди.

Замираю. Саша обнимает меня со спины и нежно целует в шею. От прикосновение го теплых губ по позвоночнику бежит искра.

— Я все ждал, что ты меня расколдуешь поцелуем от вечного сна, — хрипло шепчет на ухо и поддевает мочку губой.

Разворачиваюсь к Саше и вручаю ему лопаточку:

— Держи.

Саша недоуменно моргает, стискивая лопаточку, а я сажусь за стол:

— Сумасшедший день, — разламываю сочную котлетку вилкой и поднимаю взгляд на Сашу, который так и стоит с лопаточкой в руке, — у Машки…

— Опять Машка? — Саша хмурится.

— Да, — с улыбкой киваю и округляю глаза, — там такие страсти, Саша! Ну прямо сериал снимай.

— Ева…

— Она сегодня на обеде при мне, — поддаюсь к Саше с шепотом, — в каком-то приложении выбрала случайного мужика и побежала на свиданку. Представляешь? Буквально на час. Даже не опоздала на работу.

— Что? — стискивает лопаточку, и его глаза вспыхивает ревностью.

— Вот так, — отправляю котлету в рот и жую. Запиваю чаем и со смехом продолжаю, — говорит, раз муж мой бегает налево, то и я право имею. Всегда, говорит, хотела попробовать горячего восточного самца.

Лицо Саши бледнеет, верхняя губа дергается, и мне кажется, что он сейчас лопаточкой разнесет весь дом.

— Ева, — глухо порыкивает и ноздри раздувает.

— Да, дорогой, — облизываю вилку от разводов пюре, глядя в его глаза, — я тебя слушаю.

Глава 11. Какая я неловкая...

— Ева, — шипит Саша, — не общайся ты с этой потаскухой. Что она творит?

— Если проигнорировать моральную сторону вопроса, — пожимаю плечами, — то она поступила по справедливости. Муж-то ее первый нарушил договоренность о взаимной верности в браке. Нет? Ты так не думаешь?

Конечно, Саша так не думает. Он решил, что ему можно гулять налево, но его жене подобная роскошь не позволена, потому что она женщина. Какое лицемерие.

— Но так вопросы не решаются…

— А как решаются? — вздыхаю. — Разводом? Я ей предложила. Я согласна с тобой, милый, что им лучше разбежаться, однако муж Машке знатно потреплет нервы при разводе.

Саша загнан в ловушку и не знает, что мне ответить.

— И Машка так восхищалась нами, — мечтательно улыбаюсь, — тобой. Говорит, вот, Ева, как тебе повезло. Твой-то только на тебя смотрит. Мне даже как-то неудобно стало.

— Я дорисовал, — на кухню важно заходит Денис и протягивает мне лист бумаги.

Кроме белки на рисунке появились солнышко, кусты и травка.

— Повесим на холодильник? — обнимаю Дениса, который смущенно прижимается ко мне и кивает.

— Милый, — протягиваю молчаливому Саше рисунок.

Он минуту рассматривает его, слабо улыбается и прикрепляет лист к холодильнику желтым магнитиком. Еще минуту стоит, медленно выдыхает и кидает беглый взгляд на меня, а затем заявляет:

— Знаешь, я думал, ты умеешь выбирать подруг.

— Папуле не нравятся мамины подруги, — подхватываю Дениску за подмышки с покряхтыванием усаживаю его на колени. Тяжелый стал, а был совсем крошечкой. — А мамуле не нравятся их мужья.

— Почему? — Денис пальцами лезет в пюре. — Они плохие?

— Подруги? — Саша усаживается за стол.

— Нет, — Денис отправляет в рот палец и бубнит, — мужья. Я тоже буду мужем и хочу быть хорошим, как ты. Ты хороший и маме нравишься… значит, тот, кто маме не нравится, плохие.

В глазах Саши пробегает темная тень.

— Мам, — Денис поднимает взгляд, — папа же у нас хороший?

И тут хитрая мама делает небольшую паузу на несколько секунд. Детей считают глупыми и недалекими, однако это совсем не так. Они познают мир куда глубже и интуитивнее, чем взрослые. Да, Дениска осознанно не поймет маленькую паузу в ответе матери, но она оставит крошечную точку сомнения в его душе.

И это знает Саша, ведь в его зрачках замечаю панику. Нет скандала, нет оскорблений, нет истеричных визгов… Со стороны выглядит все мило и хорошо, однако я веду более тонкую и острую игру.

— А ты как думаешь? Папа у нас хороший? — я ласково улыбаюсь Дениске. — Ты же помнишь, что в таких вопросах важны только твои ощущения и мнение.

Я медленно затягиваю на шее удавку, Саша. Ласковыми руками и с милой улыбкой. Мне очень больно, и я отвечу тебе тем же. Слишком много чести, потребовать развод, хлопнуть дверью перед твоей лживой мордой и оставить тебя такого красивого и успешного твоей шлюхе. Ты знаешь, как отвечать на агрессию и как продавливать людей в сложных ситуациях, но теряешься перед улыбчивой женой и задумчивым сыном. Твое эго идет трещинами, роль хорошего отца и безоговорочная любовь Дениса под угрозой.

— Да, — Денис кивает, — папа хороший.

От моего внимания не ускользает, медленный выдох Саши.

— Так, кому-то пора купаться, — фыркаю в ухо Дениски, а он заливисто смеется, — и готовиться ко сну.

Убегает, стягивая футболочку, и я встаю. Саша тоже поднимается и улыбается:

— Я его уложу. Иди отдохни.

— Даже так? Ужин, иди отдохни?

— Я же хороший отец, — делает шаг и за запястья привлекает к себе, — и отличный муж. Твоя Машка в этом права.

С кокетливым смехом уворачиваюсь от настойчивых поцелуев Саши и он мажет губами то по щеке, то по шее, а я незаметно смахиваю со стола тарелку. Звон осколков, ойкаю, и на кухню заглядывает любопытный Дениска.

— Иди, — мягко отталкиваю Сашу, — я тут уберу. Какая я неловкая…

Глава 12. Ева, я хочу...

Проклятье, я затеяла игру, в которой слишком высоки ставки. Жизнь, как сказал, Дениска очень сложная штука. Одной записи криков Саши и моих всхлипов недостаточно, чтобы обезопасить себя. Да даже если у меня их было бы штук десять, то в суде их легко оспорить, потому что факт насилия не подтвердится другими доказательствами.

Меня ждет куда более изощренный и трудный путь, чем выбешивать неверного супруга на крики и скандалы. Компания Саши открыта до того, как мы вступили в брак. Я в его дело ничего не вкладывала: ни своих денег, которых у меня, кстати, не особо и было, ни сил, поэтому его бизнес, вероятно, останется у него. И да, у него отличные юристы, которые не раз вытаскивали его из задницы.

И дом куплен до заключения брака. Прям тютелька в тютельку за день до того, как мы получили свидетельство о заключении брака. Пока наше заявление лежало в ЗАГСе месяц, Саша провернул сделку о покупке недвижимости. Тогда я не напряглась, потому что не покушалась на его деньги, но сейчас… Сейчас меня бесит моя наивность.

Подозреваю, что у него все схвачено до последнего рубля, а вот у меня — нет. При разводе, если Саша встанет в позу, мой магазин одежды можно разорвать на части. Короче, я останусь с огрызком бизнеса, который пока только растет и не приносит серьезной прибыли, и без недвижимости. Я в жопе.

Будь я одна, то ушла бы и без трусов, но у меня сын. Если Саша пошел на измену, то от него можно ждать и другой подлости: он попытается отсудить у меня сына и у него будут все шансы. Я хочу верить, что Саша не такой, но однажды я ему поверила, а он меня предал.

Чтобы обеспечить хотя бы совместную опеку в будущем, мне надо подготовить сейчас подушку безопасности, которую не поделят при разводе.

И что делать? В первую очередь купить недвижимость, которая станет первым пунктом в моей благонадежности, как родителя. Покупать квартиру в браке бессмысленно, поэтому надо поступить хитро.

Мама откроет счет на свое имя, а я буду каждый месяц давать ей наличку, чтобы юристы Саши не отследили поток денег. За год я должна собрать сумму, которая позволит если не купить, то взять квартиру в ипотеку.

Доверяю ли я маме? Доверяю. Она боится нашего развода только по одной причине: Саша в силах лишить меня сына, отсюда все разговоры, что надо быть умной девочкой, а умная девочка не станет ублажать неверного мужа без корысти. Затем надо заняться переоформлением моего небольшого бизнеса на подставное лицо, например, на отца под соусом для Саши “дела идут очень плохо и я закрываюсь”. После развода я верну себе свое дело.

Долгий и муторный процесс, но надеяться на адекватность Саши я не могу. Очень велик шанс, что он будет шантажировать меня Денисом, ради которого я могла бы и стерпеть интрижки мужа, лишь бы не потерять сына. Если и терпеть, то по своим правилам. И какая же я молодец, что смогла продавить однажды Сашу на то, чтобы открыть свое маленькое дело, за которым я смогу скрыть будущие махинации.

— Заснул, — Саша заходит в спальню и садится на кровать, наблюдая за тем, как я мягкими круговыми движениями втираю крем в шею. — Ева…

— Да? — кошу на него взгляд.

— Мы так и не поговорили о вчерашнем.

— Я сорвалась, — похлопываю пальцами по щекам. — Поставка товара чуть не накрылась одним местом. Перенервничала.

— Возможно, нам стоит повторить ужин?

— У меня следующая неделя будет сложная, — пробегаю пальцами по нижним векам.

— Думаешь, вечер не выкроим для нас двоих?

— Вряд ли.

— Ты еще дуешься?

— Слушай, — я вздыхаю и разворачиваюсь к Саше лицом. — Да вчера ты меня обидел, но проблема не в этом.

— А в чем?

— Мне после разговора с Машкой… Не по себе, милый, — я улыбаюсь лишь уголками губ, включая режим невероятно печальной и слабой женщины. — Я очень переживаю за нее.

Подхватываю со стола баночку с ночной маской для губ. Откручиваю крышку, глядя прямо в глаза Саши:

— Я совершенно не знаю, как ей помочь, — погружаю указательный палец в жирную субстанцию и смазываю губы.

— Ты Машку свою побольше слушай, — раздраженно фыркает Саша. — Ева, и она тебе явно что-то не договаривает. Не станет муж гулять налево без причины.

Трещина в сердце уходит еще глубже. Так у него была причина на измену? Интересно, какая? Скучный секс, бытовуха… Чем мужчины обычно оправдывают свои измены? И уж не стремление к экспериментам толкнуло Сашу в объятия “зайчика”? Вот так просто? Мама была права?

— Иди ко мне, Евушка. Не забивай голову чужими проблемами.

А не предаю ли я саму себя, продолжая играть в игру, от которой мне тошно? Не ошибаюсь ли, забивая в себе крики, слезы и истерику?

— Прости, — сажусь рядом и ласково заглядываю в его глаза, — я что-то совсем расклеилась.

Тянется, чтобы меня поцеловать, а отстраняюсь, указывая на свои губы:

— Масочка, милый. Должна впитаться, и она жирная.

— Есть множество мест, куда я могу тебя поцеловать, — целует в шею, ныряет теплыми ладонями под тонкую шелковую маечку моей пижамы, а я мягко выворачиваюсь из его рук и встаю.

— Мне надо еще поработать и списаться с поставщиками…

Хватает за запястье, рывком валит на кровать и подминает под себя:

— Не пущу.

К моему стыду, тело откликается на его злой шепот и черный от возбуждения взгляд. Давно он так на меня не смотрел. С животным голодом, и истосковавшаяся женщина во мне желает ласки.

— Ева, — целует в ключицу и жарко выдыхает в губы. — Я хочу второго ребенка.

Глава 13. Большая и маленькая любовь

— Второго? — шепчу я и сглатываю.

Вот мерзавец. Я была готова ко второму ребенку уже после годика Дениски. Я, вообще, хотела погодок, а Саша все говорил, что не надо спешить. Шутил, что наследник уже есть и можно выдохнуть. И вопрос защиты взял на себя, как настоящий джентльмен. Отлично разбирается в латексной броне и берет всегда конкретную марку. Японскую. Ультратонкую, гипоаллергенную и которую совсем не ощущаешь даже под пальцами.

— Я бы хотел девочку…

И я тоже хотела девочку. Маленькую розовощекую кнопочку со сладкими щечками, но решила, что и она должна появится на свет по обоюдному желанию. Больно, и эта боль сжигает душу черным огнем.

Саша решил, что мы готовы ко второму ребенку, чтобы опять меня связать по рукам и ногам. Неосознанно он чувствует мой бунт и желает его задавить. Беременная жена будет в еще большей зависимости от него.

— Девочку, — ласково шепчу я. — И я хочу девочку.

Он с улыбкой отстраняется, а я в этот момент играю восторг и ажиотаж. Я якобы хочу снять шелковую маечку, но из-за волнения я жутко неуклюжая… В общем, я со всей дури бью Сашу локтем по скуле ближе к виску, будто случайно и в невероятной страсти.

Он крякает, и его ведет в сторону от моего удара. Валится на матрас, прижав ладонь к левой верхней части лица, и я с испуганным шепотом кидаюсь к нему:

— Прости! Прости! Прости! Я тебя сильно? Вот, черт!

Конечно, сильно. У меня все рука по обе стороны от локтя гудит болью.

— Нет… — сдавленно сипит Саша, а у самого по щеке слеза катится.

— Вот блин! — всхлипываю я и вскакиваю с кровати. — Я сейчас лед притащу! Лежи!

Выбегаю в коридор и приваливаюсь к стене, закусив губы. Я его убью. Разорву на части, выбью колени и повыдираю ногти, но и даже тогда он не познает ту черную дыру боли, что засасывает меня в воронку безумия.

— Мам, — ко мне ковыляет по коридору Дениска во флисовой пижамке с медвежатами. — Ма…

— Да, милый? — я слабо улыбаюсь.

— Ма, если я на Дашке женюсь, — взъерошивает волосы, — мы будем спать в одной кровати, как вы с папой?

— Да, — медленно киваю.

— А я не хочу, — отвечает, насупившись.

— Еще одна причина не женится, — мимо шагает Саша, прикрыв левую сторону лица. — Это серьезный шаг, сына, и тебе стоит сто раз подумать прежде чем… Женись только по большой любви.

— А как понять, когда любовь большая, а когда маленькая?

Саша притормаживает, и тоже к стене спиной прислоняется по диагонали от нас с Дениской. Смотрит одним сердитым взглядом на меня:

— По большой любви в одной кровати хочется засыпать и просыпаться…

— А по маленькой? — Дениска не собирается так просто отстать от отца.

— А если любовь маленькая, то это не любовь вовсе, — Саша ощупывает опухшую скулу.

— Тогда любовь всегда большая? — не унимается Дениска, а я почти не дышу, потому что могу разрыдаться.

— Получается, что так, — Саша вздыхает.

— Нельзя кого-то любить чуть-чуть? — Дениска поднимает ко мне лицо.

— Нет, милый, — шепчу я в ответ и пропускаю сквозь пальцы его мягкие волосы. — Любишь всегда много и сильно.

— Тогда Дашку я не люблю, — хмурится, жует губы и вздыхает, — если чуть-чуть любить нельзя.

— Много и сильно может появиться из нравится, — поддеваю его прелестный носик пальцем.

— Тогда жду многи и сильно и потом уже женюсь, — Дениска серьезно кивает, разворачивается и шагает прочь, сладенько потягиваясь. — Точно будет плакать.

— А ты все равно будь честным, — улыбаюсь вслед сонному Дениске. — Девочки очень не любят нечестных мальчиков, — перевожу взгляд на немного оплывшее лицо Саши и неловко улыбаюсь. — Лед все-таки стоит приложить.

Глава 14. С кем ты разговариваешь?

— Я его убью, — шепчу в трубку. — Зарежу или подушкой придушу…

— Тихо, — недовольно и сонно отзывается Лидия Ивановна. — Мы же с вами обсудили, что поспешные действия вам не помогут, а убийство мужа — дорога в тюрьму.

В кабинете темно, я спряталась за тяжелыми и плотными шторами и прерывисто дышу.

— Я не выдержу даже месяца, — кусаю ногти.

— Что я вам говорила?

— Засунуть гордость в одно место?

— Я не так грубо это сказала.

— Но смысл был такой.

— Ева, послушайте, нам кроме всего прочего нужны железобетонные доказательства измены вашего супруга. Это сыграет нам на руку в вопросе родительских прав и в результате бракоразводного процесса. Да сложно, но вы же сами хотите подстраховаться?

— С кем ты разговариваешь?

Я вздрагиваю от грозного голоса Саши.

— С подругой…

— Дай сюда, — отдергивает штору, выхватывает телефон, но я успела сбросить звонок.

И спасибо Лидии Ивановне, которая потребовала записать ее номер не под Воронцова Лидия Ивановна Адвокат, а просто Лида.

— Лида? Еще одна замечательная подруга, да? — глаза Саши горят черной ревностью. — Я бы хотел с ней побеседовать.

— Зачем?

— Возможно, там не Лидия? — зло ухмыляется.